Акула пера

      Настоящий джентльмен. Хорош собой, с приятной улыбкой, да при том с щедрым сердцем. Неудивительно, что за ним потянулись остальные люди.       Его история снова станет шедевром, ему пророчат будущее великого писателя, все они, добрые и славные. Жадные до его денег и подарков. Мужчина тяжело вздохнул, втянув кислый запах сигаретного дыма. Окна были открыты настежь, однако вся комната пропахла сигаретами, книгами и мышами. Удручённый писатель уткнулся лбом в стол, бормоча ругательства под нос. Он снова что-то упускал. Снова. Чернила капали на бумагу, растворяя мысли в пятнах мрачности. Смутное беспокойство давило на грудь. Пепел оставил неприятное пятно на белой рубашке, но он этого не заметил.       Всё казалось мелочным. Всё, начиная от недописанной книги, и заканчивая благотворительностью. Словно это детские проказы беззаботного ребёнка, ищущего себе игрушку поинтереснее и получше.       Альберт тихо захихикал над своими дурными мыслями, а потом и вовсе засмеялся во весь голос, опрокинув листы. Встав во весь рост, он танцевал по комнате, воображая перед собой невидимого партнёра. Самого хрупкого, ненавистного и желанного. Он наследник титула графа. Он готов занять нишу достопочтенных журналистов и уважаемых писателей. Он окончил Даремский университет с блестящими результатами. Он любимчик толпы и семьи. У него есть всё для счастья, так почему он прозябает в одиночестве? Все эти двадцать пять лет... словно комедия, сыгранная в дешёвом балагане.       Честь, книги, балы — весь он? То, что они хотят видеть?       Люди тянутся к нему, ведь он как солнце, одаривает приближенных подарками и улыбкой. Комплименты слаще других льются, подобно меду, и не догадываются они ни о чём. Не знают о его презрении к ним.       Смех сотрясал комнату. Несколько нервный, но приятный ему смех. Этот смех приходил без приглашения, без стука, приходил и говорил: «Вот он я, встречай, хозяин». И смеялся он всласть, не раздумывая о приличиях и манерах. Это был настоящий он, без ужимок, напускной доброты, приторной улыбки и театрального смеха. Неидеальный аристократ в окружении льстецов. Смех ушёл также быстро, как и пришел, оставив после себя горькое послевкусие сломанной маски. Мужчина устало присел на край стула, приобняв себя за плечи. Краем глаза он заметил, как чернила капали на пол, и усмехнулся. Его шедевр будет вымученным и ужасным, правдивым, потому и отвратительным. Ему же ведь этого хочется?       «Ваше притворство мне противно, мистер Коупленд. И всё же я могу Вас понять. Вы мне интересны, как и я Вам. Проклятие, верно?»       Оскал. Нет, есть ещё кто-то, кто достоин его смеха.       «Верно, маленький проказник. Вечно Вы от меня убегаете».       Ненавистный и любимый.       «Так поймайте меня, мистер Коупленд».       В этом его проклятие. Искать и находить смысл, а потом снова бежать, сжигая за собой мосты.