Энтернитат

- Около двадцати тысяч лет назад между тремя главенствующими кланами континента Ламиатерра началась война за власть. Кровавая бойня продолжалась на протяжении нескольких сотен лет и принесла множество невинных жертв. Казалось, война подходит к концу, и победитель уже предрешён, но когда силы уже были на исходе, Версипеллис и Уман решили объединить свои силы против сильнейшего рода Валькирия. Неожиданная коалиция подорвала воинственный дух валькирийцев. Видя сомнения и страх в глазах своего народа, абсолютно неизвестный монах Димитрий взмолил Бога о силе. Бог, услышавший искреннюю молитву монаха, пообещал даровать Валькирии силу вечности в обмен на светлую, не осквернённую низменными пороками, душу Димитрия. На рассвете следующего дня, на главной площади города, никому ранее неизвестный восемнадцатилетний, накануне постриженный, монах Димитрий возложил своё тело и душу на святом жертвенном алтаре Валькирии. В тот же момент сгустились над городом густые тёмные тучи, и омыл кровавый дождь улицы Валькирии, даруя, обречённому на поражение народу, силу алой вечности, власть над течением времени.. Я вскрикнул. - Святой Димитрий, прошу, помилуй мою душу! Разве достоин такой гений, как я, обучать это Проклятое, ни на что не способное, дитя?! Я выделил на разучивание этого параграфа целый час, неужели даже банальное зазубривание Вам не под силу?! Его имя Виктор. Худое долговязое сутулое существо, с огромными мешками под мутными злыми карими глазами, потрескавшимися узкими губами, острыми впалыми чертами лица и длинными паучьими конечностями, продолжало хлестать меня кожаной плетью по лодыжкам, попадая по незажившим свежим алым рубцам. - Почему Вы молчите?! Скажите мне, насколько Вы жалок! Извинитесь передо мной за свою ничтожность! - со зловещей улыбкой, измывался он надо мной. Я не слышал его. Его слова, словно вода в сито, утекали мимо ушей. Голова была забита лишь мыслями об острой режущей боли и зверском голоде. За четыре часа пятьдесят девять минут непрекращающихся издевательств я изрядно проголодался, но осталось потерпеть совсем немного. Я прикрыл глаза. Часы на противоположной стене пробили ровно пять часов. - Приношу свои извинения, но урок подошёл к концу. Я не могу пропустить приём пищи, ведь тогда Светлана очень разгневается. Если Вы позволите, предлагаю продолжить на том же месте завтра. Я покачиваясь встал, сделал неуклюжий реверанс и вышел из учебного кабинета, краем уха улавливая скрежет зубов Виктора. *** Незадолго до моего рождения, около 50 лет назад, священники храма Святого Димитрия получили божественное откровение, гласящее о приходе проклятого дитя с белыми, словно снег, волосами и глазами цвета драгоценного рубина, что принесёт в мирные северные края хаос и кровопролитие. В то время, в империи бушевал террор. Жестокий беспощадный правитель сеял на своём пути лишь смуту и смерть, а ископаемые, которыми на весь континент славилась Валькирия, почти иссякли. В такое нелёгкое время никто даже ломать голову не стал о значении божьего предзнаменовании. И через десять лет, когда все уже и позабыли про этот невнятный вздор, родился я. Паразит, что появился на свет, пожирая свою мать изнутри. Вина за все несчастья империи возложили на плечи хрупкого беловолосого младенца, ведь в сказках всегда должно быть «зло», против которого ополчиться весь мир. *** В столовой было ужасно людно. Перед моим взором выросла огромная очередь из моих бесконечных черноголовых братьев и сестёр, выстроившихся для обеденного «родительского благословления». Где-то там далеко, на золотом троне, обшитом дорогим шелком, грозно восседал Отец. Пока очередь медленно двигалась, я мог рассмотреть, как младшие принцы и принцессы, опустив глаза, почтительно целуют широкую с золотыми перстями ладонь Его Величества и, чуть дыша, рассказывают ему о своих успехах. В отличие от моих братьев и сестёр, он никогда меня не хвалил. Всегда, когда я подходил к нему, его лицо только мрачнело, а аура вокруг него сгущалась так сильно, что сложно было дышать. Но в этот раз он просто проигнорировал меня, последнего в очереди, и своим грузным низким голосом объявил: - К столу. Меня его поступок нисколько не задел. Меня с детства учили, что боль и обиду нужно переносить с благодарностью, ведь это ведёт меня к новым свершениям. Не знаю, какие свершения предрекала моя няня Светлана, говоря мне эти слова из раза в раз, снова и снова ударяя по мне серебряной палкой, от которой оставались воспалённые ожоги и волдыри. Я, как и всегда, смиренно сел за своё место отдельно от общего стола, искоса наблюдая за сестрой Китси, что жадно, пачкая своё светлое нежное платье, как дикая собака кость, выгрызала шею юного оборотня, вопившего от невыносимой боли. Как заворожённый наблюдая за увлечённой Китси, я представлял себе, как когда-нибудь так же перегрызу глотки всем присутствующим.