Stay with Me

Tony Anderson — Ember

В Большом зале сегодня особенно шумно. Впереди долгие выходные и отсутствие сложных эссе, словно все преподаватели решили сжалиться над учениками. Один Юнги сидит среди шумных гриффиндорцев, подперев голову рукой и бездумно глядя на свою тарелку. Желания кушать нет вообще. Подцепляет вилкой кусочек мяса, отправляет в рот, чтобы не вызывать вопросов у друзей. Жует чисто механически, не обращая внимания на вкус. В его состоянии он бы не удивился, если бы и сырое мясо съел. Запястье чешется и горит, но он лишь стряхивает руку, чтобы длинные рукава мантии закрывали даже пальцы. И не осмеливается посмотреть прямо, на Слизеринский стол. Знает, что у одного из студентов там тоже горит запястье. Но Юнги боится увидеть в чужих глазах насмешку и холод. Или, что еще хуже, абсолютное безразличие на лице Тэхёна. Кусок мяса едва не застревает в горле. Юнги тянется рукой к кубку с соком и залпом выпивает его. Мысленно жалеет, что там не налито огневиски, или на крайний случай пиво, желательно из мира магглов. Сквозь дымку он чувствует, что кто-то дергает его за рукав, и выныривает из своих безрадостных раздумий. Слева сидит Чонгук и что-то бормочет. Юнги не понимает ни слова, и слегка встряхивает головой. На него словно оглушающее наложили. Через пару секунд голос Чона, наконец, доходит до его ушей. — Юнгс! Ты спишь с закрытыми глазами что-ли? Этот слизень, Ким, словно… Эй, Юнги, говорю на Тэхёна взгляни! Словно поганок объелся. У него что, умер кто-то? Не знаешь? Или отраву какую слабую в сок насыпали? Юнги вздрагивает, услышав болезненно-знакомое имя, и впервые за вечер решается поднять голову и посмотреть. Всего на секунду. Проверить. Потому что слова Чонгука острой иголкой вонзаются меж ребер, и больно даже вдохнуть, словно и не слова это вовсе, а заклятие Круцио. Тэхён и правда бледный. Губы сжал в тонкую полоску, нахмурил брови свои невыносимые, крутит ложку в длинных пальцах и отстукивает ею редкий ритм по столу. Чимин громко хохочет, рассказывая другу что-то через стол, но тот ограничивается короткими репликами. Дженни что-то шепчет ему на ухо, а Тэхён отталкивает девчонку, да и еще и лицо кривит, словно на флоббера-червя наступил. Русые пряди падают на лицо, и Ким Тэхён одним уверенным движением поправляет волосы. А потом вскидывает глаза. Смотрит на стол Гриффиндора. Смотрит на Юнги. Глаза в глаза. С какой-то противной горечью и колкой, выразительной болью. Непривычно. Как будто кто-то вычеркнул последние шесть лет соперничества и ехидства, обидных шуток и колкостей. — Юнги, ты чего? Не выспался? Что-то болит? Быть может тебя в больничное крыло проводить?.. Мин дальше снова не слышит. Не может. Не в силах отвести взгляда от слизеринца. Глаза напротив иссиня-черные, как небо ночное без звезд. В сердце теплится надежда юркая. Быть может Тэхён?.. Юнги мотает головой отрицательно. Не может. Между ними вражда факультетская. Тэхён — чистокровный волшебник из благородной и богатой семьи. А он, Юнги, — обычный полукровка, живущий в маггловской квартире. — Я действительно плохо спал последнее время, — наконец отвечает Юнги Чонгуку, и встает из-за стола, — прости, давай завтра полетаем на метлах? Чонгук растеряно кивает, смотря как Мин быстро-быстро покидает Большой Зал. Словно еще чуть-чуть и перейдет на бег. И никто из них двоих не замечает чужой тоскливый взгляд. Зал позади, он позади. Теперь и дышать стало как-то легче, свободнее. Коридоры пусты, слышны лишь шепотки портретов. Ему еще немного, до лестниц — и сразу в башню Гриффиндора. Спать, дремать, возможно проклинать эту судьбу и жизнь, Мин еще не решил. Не успевает пройти и половину пути, как чьи-то сильные руки вталкивают его в неприметное место за колонной и прижимают к стене. А Юнги будто все равно. Он устал и смотрит на другого парня так же устало. — Это невозможно, Мин. Эти метки… Это, Мерлин меня раздери, сводит с ума! Почему? Почему это ты?! — спрашивают его надрывно. Юнги пожимает плечами. Он смотрит куда-то в сторону, не хочет видеть перед глазами зеленый галстук с серебристой змейкой. Или еще хуже: пристальных черных радужек. Пытается вырваться, но ему не позволяют. Чужие пальцы цепкие, а голос шипящий. Гриффиндорец не выдерживает: — Что ты хочешь от меня услышать? Я не просил этого, не выдумывал заклинания, чтобы связать нас метками. Оно само. Само, понимаешь ты это или нет? Само вдруг появилось и жжется словно зубастая герань! Думаешь, я в восторге от этого? Юнги хотел бы перейти на крик, но сил нет никаких. Он чувствует себя полностью обмякшим в руках Тэхёна. — Так, тебе противно это? — голос Кима дрогнул на последнем слове, и он отпустил Юнги. Отступил на шаг и, глаза его стали еще более темными от боли хлесткой. Юнги посмотрел на него и захлебнулся в этой боли. Потянулся вслед за ним, за его сильными руками, лишь бы не упасть. Он хватает Тэхёна за мантию слабо и выпаливает то, что терзало его последние несколько дней. — Постой! — кричит он надрывно. Тэхён не уходит. Ждет и смотрит. С призрачной надеждой и мнимой злобой. — Как мне может быть противно?! Ведь ты мой соулмейт, Тэхён! — кричит Юнги ему в лицо. Признался, отпустило. Вот только мантию Кима отпускать не хочется совсем. Тэхён моргнул и посмотрел пронзительно и так неверяще. Вглядывался в светлые глаза Юнги, казалось, целую вечность. А в ушах громко стучало собственное сердце. От сбыточной надежды. От сладкой правды. От судьбоносного чувства. Тэхён аккуратно пригнулся и бережно прикоснулся к его рту своими губами. И сквозь грохот своего сердца почувствовал, как Юнги ему отвечает. И все вокруг исчезло. И остался лишь он. Юнги. Нежная теплота, сбивчивое дыхание, ответная ласка. И болезненное желание, по-прежнему раздирающее Тэхёна на части. В этом темном месте были только они двое, как уготовано судьбой. Ким неловко прошелся ладонью по темным волосам Юнги, чувствовал их мягкость, спустился на затылок и рванул его еще ближе к себе. Сильнее, как давно хотел его. Вкладывал в поцелуй всю скопившуюся в нем нежность, грусть, желание, страсть. Зарывался руками под мантию, пока Юнги в его руках не задышал отрывисто, часто и не расслабил губы, доверчиво впуская в себя. Оба готовы были умереть прямо сейчас. От одного лишь поцелуя, такого жаркого и влажного. Тэхён ворвался внутрь него языком, изучая, запоминая всего наизусть. Проклинал самого себя, что не узнал, какой Юнги отзывчивый и нежный с самого начала. Как только на руке проступила метка. Юнги хрипло стонал в глубоком до одури поцелуе и одновременно тянулся навстречу, неловко и жадно тянул Тэхёна на себя, хватался за плечи руками. И казалось, что жить теперь будешь только ради этих стонов. И плевать на чистоту крови и разногласия факультетов. Тэхён умрет без него. Юнги задохнется без своего соулмейта. Они никогда друг друга не отпустят. Они поодиночке не смогут.