Бумажные кораблики

       Тишина, воцарившаяся в комнате, казалось, нарушалась лишь однотипным стуком дождевых капель о железную черепицу. Дождь словно повторял заученную мелодию: сначала медленно, затем скорость ударов увеличивалась. На окне, закрытом Нилом заранее, уже образовались капельки, плавно стекающие вниз. Стекло запотело от горячего дыхания Нила. Палец мальчишки уткнулся в белый кружок, затем ещё раз, потом появилась кривая дуга-улыбка. Улыбающаяся рожица готова. Глазки-точки, как и сама улыбка в скором времени исчезли, не оставляя и следа, тогда рыжий нашёл для себя новое развлечение:        — Эндрю, — позвал он мальчика постарше. Тот увлеченно читал книгу Джостена, на обложке которой был изображён кораблик. Книга, подаренная матерью на недавнее десятилетие сына, оказалась и вправду очень интересной. В скором времени книга взбухла из-за безмерного перечитывания её Нилом, — Эндрю, сделаешь для меня кораблик?        Оторвавшись от чтения, блондин облизнул палец, загнув страничку, чтобы позже продолжить чтение. Уголки его губ непроизвольно поползли вверх. Эндрю не понимал, почему улыбается от таких, казалось бы, обыденных просьб Нила. Мальчики жили по соседству, сдружились и начали оккупировать дома друг друга постоянными посиделками. Устремив ореховые глаза в сторону Нила, Миньярд начал большим и указательным пальцами потирать свой подбородок, иногда мыча. Делал вид, что думает.        В какой-то момент Нилу показалось, что Эндрю похож больше на взрослого, нежели на ребёнка. В какие-то моменты они были как Инь и Янь Два кусочка чего-то противоположного, что стали чем-то целым.        — Я сделаю кораблик для тебя, а ты для меня, — с улыбкой выдал блондин, вырывая из тетради в крупную линейку два листа.        — А потом мы их подпишем, — заулыбавшись, добавил Нил, — только ты напиши моё имя, а я напишу твоё.        Эндрю лишь согласно кивнул. Он всегда был согласен с Нилом, что бы тот не говорил, Миньярд всегда будет на стороне рыжего. Бумага шуршала, когда мальчики сгибали её края, прижимали друг другу, придавая нужную форму. Теперь к звуку дождя, который, к слову, уже стал тише, потому что заканчивался и был почти не слышен, добавилось бумажное шуршание. Звуки эти успокаивали, заставляя Нила окунуться с головой в работу. Кораблик, сделанный Нилом получился слегка кривоватым, в то время как корабль Эндрю был идеальным.        — Я-я переделаю, — смущённо бросил Джостен, когда блондин показал свою работу. Щеки его налились краской, вероятно от стыда. Рыжий подрагивающими пальцами пытался расправить лист бумаги, дабы начать всё сначала. Эндрю, накрыв своей маленькой ладошкой ладонь Нила, сказал только одними губами:        — Не переделывай, мне нравится.        И снова Нилу показалось, будто Эндрю не какой-то двенадцатилетний мальчишка, живущий по-соседству, а уже вполне взрослый человек. Глаза рыжего загорелись счастьем, когда Эндрю так на него смотрел: это не было что-то непонятное или же хитрое, скорее по-детски изучающее или безмятежно-счастливое, заинтересованное.        К подписыванию корабликов мальчики отнеслись с максимальной торжественностью и ответственностью: каждый из мальчиков пытался максимально красивым почерком, выводя каждую букву чужого имени, написать ещё пару тёплых слов от себя. Наконец, на корабликах друзей появились надписи «Лучшему Эндрю» и «Один на миллион Нил. Навсегда и сейчас».        «Эндрю, — подумал Нил, получив свой кораблик. На нём аккуратным почерком старательно были выведены буквы, превратившиеся в слова. Тепло разлилось по телу рыжего, заставляя того вздохнуть с облегчением.»        Прижав бумажный кораблик к своей груди, он ещё несколько секунд смотрел на Эндрю. В голубых глазах читалась безмерная благодарность. «Не переделывай, мне нравится…», «…Один на миллион. Навсегда и сейчас» — эти слова кружили в его голове, становясь навязчивой песней. Рыжий мальчик ещё несколько раз прошептал слова губами, всё также смотря на Эндрю.        — Спасибо.

***

       Дома Миньярдов и Джостенов находится на берегу реки. Хотя, рекой это было назвать сложно: довольно узкая, что даже ребёнок смог бы одним прыжком попасть на противоположный берег и неглубокая — взрослому человеку по колено. Дождь уже закончился, и только с листьев редких деревьев скатывались крупные дождевые капли. Трава намокла, сделавшись подобием котка: хочешь не хочешь, а поскользнуться «на ровном месте» вполне возможно.        — Раз, — начал отчёт Нил. Они держат кораблики в руках, совсем не готовые пустить свои бумажные судна на воду, будто если сделают это их детство закончится.        — Два, — продолжил Эндрю, прыжком пересеча речку, на недоумённый взгляд Нила, пояснив, — Идти будет удобнее.        Согласно кивнув, рыжий продолжил:        — Три.        Две пары детских рук отпускают заветные корабли в далёкое плавание.На удивление, течение реки не такое сильное, как казалось с первого взгляда: мальчикам не пришлось бежать за бумажными суднами, они неторопливо шли, иногда перегоняя собственные корабли.        Они молчат. Снова молчат. Опять ни одного звука.        Тишина начала напрягать, когда вдруг Эндрю спросил:        — Что главное в жизни, Нил?        — Не знаю, — коротко ответил Нил, — А ты как думаешь?        «Подрастёшь — узнаешь» — вот что ответил Эндрю тогда. Он снова кажется слишком взрослым, что немного пугало рыжего.        Мальчики идут по противоположным берегам реки, и это маленькое расстояние — с метровый прыжок, оказалось слишком большим. Возможно, потому что Нил не был как Эндрю: не умел далеко прыгать или быстро бегать. Он был обычным, а Эндрю — нет. Для Джостена блондин был самым необычным человеком на всей Земле, и пусть хоть кто-то скажет иначе — Нил заставил бы этого человека забрать свои слова обратно. Детская уверенность рыжего даже как-то забавляла блондина. Они идут, словно совершенно чужие, словно эта река отделяет две разные жизни, мешая им соединиться в одно целое.        Вдруг, ручей разделился на два рукава, и молниеносно было принято обоюдное решение: каждый из мальчишек пойдёт за своим корабликом. Нил шёл один довольно долго, уже и солнце почти зашло за горизонт, остаётся лишь наблюдать за розовыми облаками, неторопливо плывущими по небу. «Воздушные кораблики» — так называли воздушную белую массу ребята. Бумажный кораблик накренился, видимо, из-за резкого поворота налево, как вдруг Нил понял: ему навстречу идёт Эндрю. Блондин неторопясь шёл за своим корабликом, внимательно осматривая окружающую их природу.        — Видать островок небольшой обошли, — заключил Миньярд, когда рукава речки-ручейка снова сошлись в единую водную полоску.        — Да, — воодушевленно согласился рыжий мальчик, — знаешь, Эндрю, — Нил обвёл своим детским взглядом мир вокруг, вспомнил ручеёк, что разошёлся на две части, а потом сошёлся вновь. Нил был просто заинтересован и, вполне возможно, счастлив, — мы как эта речка, то расходимся, а спустя какое-то время — соединяемся вновь.        — Видишь, во-о-он там, — указав пальцем на небольшой холмик, на котором росло какое-то деревце, — пойдем.        Это оказалась ива. Дерево свесило свои ветви над рекой, листьями касаясь водной поверхности. Под деревом был небольшой участок суши, где в скором времени и обосновались мальчишки. Устроившись чуть ли не в корнях «плачущего» дерева, ребята начали непринуждённый разговор: сначала о пиратах, потом об учёбе в школе, завершили же свои речи семьёй. Эндрю внимательно наблюдавший за корабликами, вдруг показал и их сторону. Тогда Нил заметил, что бумага до такой степени намокла, что самодельные судна не выдержали столкновения друг с другом — случилось самое настоящее кораблекрушение и оба кораблика пошли на дно. Только сейчас мальчишки заметили, что начинает темнеть: на небе уже появился тусклый полумесяц и на небе постепенно загорались звёздочки.        — Встретимся здесь завтра, — предложил Эндрю, накинув на дождевик Нила свою куртку. Блондину показалось, что от холодного речного воздуха Джостен начал дрожать, да и комары стали какими-то агрессивными.

***

      «Почему он меня бросил?» — крутилось в голове Нила уже месяц. Они условились встретиться завтра на том же месте, но это «завтра» неизбежно растянулось на неделю, а потом ещё и ещё, затем ещё на неделю. Джостен раньше никогда не чувствовал себя брошенным настолько. Его наивный детский красочный мирок неумолимо становился серым и однотонным.        Рыжий мальчик не видел Эндрю уже месяц. Каждый вечер Нил приходил к злополучной иве, ища глазами друга, но того не было. Как сквозь землю провалился.        Причина исчезновения друга была слишком банальной, но от того не менее неприятной: семья Миньярдов переехала. Детский мозг Нила придумывал иные причины: от похищения пиратами до инопланетян, забравших семью на опыты. Несколько раз в день, сидя в своей комнате, Нил так или иначе посматривал в окно Эндрю, в слепой надежде, что тот выглянет из него, и громко крикнет «я сейчас!».        В конце-концов время течет неумолимо быстро, и рыжий начал постепенно забывать бондина, вычеркивать его из памяти, постепенно избавляться от подарков, когда-то подаренных им на дни рождения. Нил нашёл новых друзей в старшей школе, тот период его жизни был необычайно красочен, что никакие мысли о каком-то «мальчике Эндрю» из прошлого просто не помещались в голове.        Потом Нил и сам переехал из родного дома.

***

       На день Благодарения Нил решил навестить мать.        Путь от университетского общежития до родного штата занимал не менее шести часов, поэтому усевшись в пассажирское сидение самолёта, рыжий начал отчитывать минуты до прилёта.        Дом матери никак не изменился на протяжении нескольких лет: всё такой-же бледно-голубой заборчик, также немного повален назад, и сам дом точно такой же; бледно-желтенькие декоративные брёвна и красный шифер. Мэри встретила сына чаем и свежеиспечёнными блинами, потому что вкусовые предпочтения Нила никак не изменились. Поговорить было о чем: об учёбе, о симпатичном соседе матери и так далее.        — Кстати, — прожёвывая блин, выдала мать. Взгляд её был устремлен на нарисованный сыном кораблик, — Миньярды приехали.        Чтобы вспомнить семейство Нилу потребовалось несколько секунд. Он перевел недоуменный взгляд на мать, затем шёпотом спросил:        — И Эндрю? — он сам не понимал, почему вдруг вспомнил о счастливом детстве с Эндрю. Вспомнил их место — иву, что они когда-то нашли, пуская кораблики. Вспомнил про безмятежное лежание под деревом, что давало приятную тень, отгораживая мальчишек от внешнего мира.        — И Эндрю, — заключила мать.        Они стоят друг напротив друга уже несколько секунд, не в силах нарушить тишину. Эндрю возмужал, стал совершенно не таким, каким помнил его Нил: волосы стали короче, появился пирсинг брови, тело стало рельефным и подтянутым. Несколько раз Джостен просто открывал рот, но слова никак не хотели выходить наружу.        — Я вот… кораблики мастерю, — со смешком выдал Эндрю. Блондин умолчал, что уже несколько лет играет в экси, но его хобби заняло далеко не последнее место в жизни. Часто вечером, усевшись за рабочим столом, Миньярд аккуратно вырезал кораблики из дерева, на некоторых красовалась надпись «Нил. Навсегда и сейчас» — Эндрю очень скучал по другу, и это было сложно отрицать. В какой-то момент он нашёл аккаунт Нила в Facebook и Instagram, но так и не написал: ему казалось, что Джостен больше не нуждается в нём, что время неумолимо унесло его из мира Нила.        — Сделаешь для меня кораблик, Эндрю? — прошептал Нил почти неслышно.        — Если ты сделаешь его для меня, — Эндрю сам ностальгировал, вспоминал слова, которые стали для него в то время спасением: он чувствовал, что нужен Нилу.        Как и несколько лет назад плывут два кораблика, сделанные парнями друг для друга. Речка уже давно обмелела, но изменилось не только это: Эндрю шёл по берегу Нила, отставая на полтора шага, смотрел ему в спину и улыбался. Рука интуитивно потянулась к подтянутой спине рыжего, но почему-то замерла в нескольких сантиметрах. Он хотел дотронуться до Нила, правда хотел.        Миновав островок, где речка делилась на два рукава, парни вновь встретились. До ивы шли в тишине. За долгое время тропинка до дерева заболотилась, трава вымахала настолько, что была уже намного выше колена, почти дотягивалась до пупка. Примяв камыши, что заслоняли остатки солнечного света, старые друзья уселись в корнях дерева.        Кораблики всё плывут, а разговор всё не затягивается. На этот раз времени больше: бумага хорошего качества, поэтому намокнет не так быстро.        — Знаешь, Нил, — спустя какое-то время выдал Эндрю, — я скучал по тебе.        Джостен молчал. В какой-то момент, он даже хотел сказать «знаешь, я тоже скучал, Эндрю. Я не переставал думать о тебе. Даже тогда, когда стал забывать», но Нил молчал. Он не знал, понравится ли правда Эндрю.        — Я тоже, — выдавил из себя Нил, признав поражение с внутренним «я». Сейчас он не понимал значения собственных снов. Сейчас ему было все равно.        — Так что главное в жизни, Джостен? — губы Миньярда в какой-то момент изогнулись в полуухмылке.        Нил знал ответ. Давно знал:        — Вишнёвое варенье, Эндрю, вишнёвое варенье.        Они смотрят друг на друга с минуту. Лицо блондина ничего не выражало, в то время как Нил густо покраснел:        — Ты же говорил, что любой ответ правильный!        — Нил, ты идиот, — заключил Эндрю, улыбнувшись. Эта улыбка стала спасательным кругом, за который нужно было ухватиться.        Кораблик Нила накренился и пошёл ко дну, в то время как корабль Эндрю продолжил спокойно кружить по водной глади. Поднявшись с примятой травы, Миньярд протянул руку рыжему. Тот вложил свою ладонь в его, приподнимаясь. Уже возле того места, где рукава речки-ручейка соединялись в сплошную ленту, Эндрю перешёл на другой берег, всё ещё держа руку Джостена в своей:        — Мы как эта речка, Нил, — он сделал паузу, краем глаза наблюдая за тем, как собственный кораблик пошёл ко дну. — То сходимся, то расходимся, но неизменно встречаемся и продолжаем свой путь вместе.        В какой-то момент рыжему стало настолько плевать на все: на новообретенных друзей, на все его принципы. Сейчас перед ним стоял Эндрю — единственный человек, который действительно значит слишком много.       — Эндрю? — прошептал Нил. Не дожидаясь ответа, добавил, — я скучал.