безупречно

Несмотря ни на что, Хенджин знает заранее, что проиграл. Он смотрит на Феликса, зачесывающего отросшую челку вверх, и убежденность в проигрыше только крепнет. Как ветер, в анимации Миядзаки, по которой сходит с ума младший. Безупречно опасный, проносится в мыслях. Как бы Хван не отмахивался от всего этого, опасностью от Феликса так и веет. Феликс одевает темные очки и прячет уставшие глаза, улыбка на его аккуратных губах – лишь отмазка – он смертельно, до чертиков устал, ему всё это вообще не нужно. Но едут все, значит, и он тоже должен. Они же команда, всё-таки. От этих слов Бан Чана быстро становится дурно, но Хенджин вежливо принимает его объятия, и смотрит на Феликса. Тот улыбается, читая все его мысли. От его улыбки становится ещё хуже. Но Хенджин держится. Их поход в кино заканчивается почти, что нормально. Не считая того, что Джисон и Минхо собачатся практически всю дорогу назад. Никто уже не обращает внимания, лишь качают головами – им нравится слушать их грызню. Когда они оказываются на базе, все расходятся по своим комнатам. Бан смотрит виновато, ведь обещал что команда – это навсегда, но кажется не сейчас – вечер пятницы – это слишком личное. На кухне остаются только они вдвоем, Чан уходит, ссылаясь на дела. Хенджину некомфортно, когда он остается один на один с Феликсом, контролировать поток мыслей становится слишком сложно. - Мне кажется, или наш Капитан подустал? – спрашивает Феликс, усаживаясь на высокий стул и открывая бутылку колы. Громкое шипение оповещает об успехе. - Нам всем сейчас сложно, - соглашается Хван и садится на противоположной стороне стола. – Ему – вдвойне, он тянет на себе кучку придурков. - Эй, полегче, - смеется Ли, - Мы – всё-таки герои и спасает этот мир. Как ты выразился, придурки, на это не способны. - Да как же, - не соглашается Хенджин. – Ты слышал Минхо и Джисона? Феликс улыбается, но не отвечает. Хенджин – шпион, которому перекроили сознание, вбивая мысль о том, что все вокруг – враги. Уходят годы на то, чтобы разобраться, кто есть кто на самом деле. Но опасность в его сознании всё равно остается. Он – ходячая бомба замедленного действия – никогда не знаешь, когда рванет. Поэтому ему нравится работать одному, не в команде – когда ты знаешь четко о своей цели, то не нужно уже искать хороших или плохих. За тебя всё решили, и ему так действительно проще, с моральной точки зрения. Хенджин – солдат, которому лучше одному. Он, и правда, ценит заботу и старания ребят, но иногда лучше оставаться одному. Здесь у каждого есть секреты, которые они никому не рассказывают, скрывают, как самое дорогое. А у Хвана их на два порядка больше, о некоторых даже и сам не подозревает. Многие рассказывают свои тайны, когда приходит время. Только Хвану нечего рассказывать – его память – белый лист, на котором можно чертить всё что угодно. Выпотрошенный, вывернутый наизнанку. Когда становится уже совсем невыносимо спать или, наоборот, не спать, Хенджин идет к Феликсу. Когда дыхание сбывается, а ледяная рука сжимается на горле так, что слезы из глаз, он просит помощи у Ли. Кусочек за кусочком он восстанавливает свои воспоминания, Феликс помогает упорядочить. Но каждый такой сеанс – это хождение по минному полю. Страшно узнавать о себе такое, что и представить не мог; например, что лишил жизни больше сотни человек, или то, что когда-то в твоей жизни были дорогие тебе люди, но их лица навсегда стерлись из твоей памяти. Хенджин хлопает дверцей холодильника, доставая бутылку холодной воды. Вечерняя пробежка воскресила в памяти новые образы, но с ними он пока не пойдет к Ли. Но Феликс видимо отчетливо чувствует его состояние, поэтому когда он делает глоток воды и отставляет полупустой пластик на стол, Ли спускается к нему по винтовой лестнице. Ничто не удерживает Хвана от выдоха сквозь сжатые зубы. У каждого должны быть свои секреты или загадки. Но либо Феликс так не считает, либо считает, что его долг помочь бедному и потерянному Хенджину. Вот только жалости ему ещё и не хватало. Хван молчит, ждет, что скажет Ли. Но тот только убирает темную челку с глаз и включает чайник, достает из шкафа чай и выбирает, какой вкус хочет попробовать. Бан сделал всё для того, чтобы ребята ни в чем не нуждалась, поэтому в доме можно было найти всё, чего душе угодно. Вот и сейчас чайные листья с тихим стуком оказываются на дне стеклянного чайника. Феликс аккуратно заливает их кипятком и оставляет настаиваться. - Какой чай ты любишь? – спрашивает он и смотрит, цепко хватаясь за лицо Хвана. Такой не отпустит, думает Хенджин. Но даже такой безобидный вопрос заставляет его задуматься. Ведь все привязанности ушли вместе с памятью. Поэтому сейчас нужно вспомнить то, что уже попробовал и понять, что зацепило больше всего. - Наверное, вишневый? Феликс делает свои выводы, осматривая его слишком внимательно с ног до головы. Например, о том, что он практически не спит. - Ты придешь сегодня? - Нет. - Как знаешь. Чайные листья практически раскрылись, но кружка так и остается на столе. Хенджину не всё равно, а так бы хотелось, чтобы наоборот. Когда мимо него пролетают чужие пули, а сам он еле успевает увернуться, кажется, что дыхание нормализуется. Вдох-выдох. Автоматная очередь приводит мысли в порядок. Где-то в наушнике, он слышит голос Чанбина, который просит прикрыть. Хенджин говорит, что сейчас придет и перезаряжает пистолет. Когда кругом хаос, и все рискуют своими жизнями, Хван чувствует себя живее всех живых. И это лучшее, что случается с ним за последнее время. Он не прячется, ведет себя так, словно бессмертный, прикрывает сначала Со, а потом видит, что у Феликса проблемы. Красные всполохи, что срываются с кончиком пальцев слишком неровные. По красивому лицу, перепачканному копотью, катятся крупные капли пота, выдавая его состояние, близкое к обморочному; из раны на боку сочится кровь. - Я могу и сам! - кричит Феликс, когда Хенджин силой тянет его за перевернутую машину, чтобы осмотреть. Он не знает откуда, но действует на инстинктах – отворачивает края костюма, ощупывает, понимая, что несерьёзно, но пулю убрать нужно. - Тогда давай, - приказывает он и смотрит на побелевшего Феликса. Хван – обыкновенный человек, у него нет способностей, но не нужно быть мутантом, чтобы понять – Феликсу страшно. Это чувство на дне его глаз, волнуется и бушует. Хенджин берет его окровавленную руку и крепко сжимает, смотря в потемневшие глаза. - Делай всё, что нужно. Он полностью доверяет ему свою жизнь. Потому что ему не жалко. Этот мир ничего не потеряет, если на одного героя станет меньше. Потому что героем он себя не считает. Хван чувствует, как крепко Феликс сжимает пальцы вокруг его руки, а другую руку располагает на ране. Всего мгновение, и на ладони Ли – пуля. Рука Хенджина беспомощно опускается на грязный асфальт. Феликс смотрит с благодарностью, с застывшим на губах «спасибо». Но сейчас не время, и они оба это понимают; в наушниках у обоих обеспокоенный голос Чана. - Всё нормально, - отвечает за двоих Хван и поднимается. Его пули попадают в цель. Иначе и быть не может. Хенджин сразу же, после завершения операции, оставляет свои пистолеты в оружейной. Ведь никогда не знаешь, когда желание застрелиться окажется непобедимым, а противостоять соблазну уже не сможешь. Он всегда был один. Это, как истина. Как то, что не изменить. Ведь так лучше всем. И он так отчаянно ищет место, где сможет спрятаться, но не находит. Вот почему Феликс для него так опасен. И теперь его желание помочь будет умножено на благодарность, и Хенджину станет совсем негде прятаться, чтобы побыть в одиночестве, и отдохнуть от вечного анализа. Феликс приходит сам, когда на часах давно за полночь, и Хван колотит боксерскую грушу изо всех сил, которые только остались. Мысли, словно осы, роятся в голове, не давая уснуть. Феликс останавливает его одним прикосновением теплым ладоней к спине. Ведет выше, по напряженной шее, подбираясь кончиками пальцев к вискам. Становится легче от красной пелены перед глазами. Они вместе оседают на пол, Феликс заботливо укладывает его голову себе на бедра, пальцы продолжают порхать по лбу, успокаивая бушующее сознание. Феликс слишком щедрый, думает Хенджин, когда губы младшего касаются его губ. И Хван надеется, что он не увидит настоящие кошмары в его голове, потому что такому, как Феликс, совсем не место рядом с ним. - Тебе нужен кто-то рядом, ты же понимаешь это? – спрашивает Ли, разглядывая лицо Хенджина. – И я подхожу лучше всех. - Зачем такие жертвы? Хенджин поднимается, без рук Феликса голова начинает идти кругом, но он удерживает себя в сознании. Слишком много сил потрачено. - Это не жертва, это - любовь. - А любовь не бывает жертвенной? Хенджину совершенно не хочется, чтобы его любили. Хотя бы не Феликс, потому что за причиненную ему боль он себя точно не простит. - Тебе не нужен, такой, как я, - умоляет Хван, пытаясь быть убедительным. - Ты и сам не знаешь, какой ты. Именно поэтому Феликс слишком опасен для него – он знает его намного лучше.