Мой прелестный Чиби.

Сегодня некогда «Двойному чёрному» пришлось несладко. Оба парня, будучи на довольно сложном задании, неплохо получили от противников. Да, сегодня больше Чуе пришлось сложновато, считая то, что он измотан почти полностью и временно лишён возможности ходить, однако, всё ещё в сознании. Но Осаму, будучи благородным и, ну очень заботливым парнем рыжеволосого, с удовольствием тащит некогда напарника до квартиры, пыхтя и возмущаясь, что Накахара всё ещё слишком лёгкий. Да, скорее, это плюс, даже во время секса с ним, но Дазай всегда желал откормить своего Чиби, чтобы тот ну хотя бы полностью сравнялся с самим шатеном. И плевать, что разница в весе у них составляет зачастую всего семь килограмм, иногда и меньше. Хотя... Его рост, в целом, позволяет Чуе иметь такой мелкий вес. Но всё же, кареглазого это всё равно не устраивает. — Чиби-чу та-акой лёгкий! Можно позавидовать не только его формам, получается! — Дазай на радостях захапал рыжего себе, а тот, будучи в сознании, даже не затыкал Осаму. Бесполезное это дело. — Чиби-чу нужно хорошенько покормить, как придём! Как же ты восполнишь свои силы, мой прелестный? — Вот так вот, "сидя" или же "вися" у тебя на спине. Мне хватит того времени, за которое мы дойдём до квартиры, дорогуша, — губы старшего растягиваются в лёгкой улыбке, но к сожалению, Дазай не видит её. Так бы уже чмокнул Чую, чтобы его улыбка стала ещё шире и ещё довольнее. — Думаешь? Тебе после секса нужно около двух дней, а здесь за двадцать минут? Чи-иби, не городи. Ты на задницу упал раза четыре, и, кажется, отбил ещё хлеще о землю, чем я, — всплакнув и смахнув произвольную, но фальшивую слезу, детектив ухмыляется по своему гадко, а рыжий, жаль, не видя этой приторно-сладкой усмешки, не может врезать Дазаю. За его фальш и за то, что он переигрывает роль обиженки. — Пиздец, нашёл что сравнить. Как ты ебёшь, так там с удовольствием все пять дней пролежать на кровати можно, но вместо пяти я лежу два. Как думаешь, почему? Потому что ты обмудок не самостоятельный, приготовить себе нихера не в состоянии. — Ну почему же? Я готовлю! — гордо заявляет Осаму, на что голубоглазый за его спиной фыркает, а затем заядло смеётся. — Готовлю, но после моей готовки кухня в распиздос. И нет, это не мои слова, как ты помнишь. Если помнишь, конечно, мой прелестный. На этом коротенький диалог парней окончился до того, как детектив дотащил мафиози до подъезда, и, поставив старшего на ноги, с той же тупой гордостью достал ключи из заднего кармана, открывая подъезд и зацепляя за собой Накахара за талию, потянув на себя и осторожно придержав ногой дверь, дабы Чуя прошёл первым. И темноволосый, подтолкнув шляпника вперёд, заходит следом, немного придерживая дверь, дабы не сильно хлопнула. Затем, снова любезно кладёт руку на талию старшего, прижимает парня к своему бедру для пущей безопасности, и неспешно топает к лифту, в котором, видно, кто-то спускается. Чуя недовольно фырчит, мол, кто в такое позднее время решил сходить на улицу, но выговариваться не стал, ибо не к себе в квартиру он намеревается подняться. И когда двери лифта покорно раскрываются, из него выходит две барышни, которые мило здороваются с Осаму. Накахара, естественно, сразу подмечает этот вроде просто приличный жест, немного хмурится, прослеживая за девушками до того момента, как они не пропали из поля зрения. И Дазай, наблюдая за привычной реакцией мафиози, целует его в макушку и улыбается, заходя с парнем в лифт. — Новые соседки сверху. Вроде нормальные девушки. Уверен, они уже заняты, — с улыбкой произнёс кареглазый, но рыжий услышал лишь первое предложение. Второе частично. Третье вообще мимо ушей пролетело. И Осаму нажимает на кнопку пятого этажа, а громоздкие двери спешно закрываются. — Кажется, ты бы отлично смотрелся с кем-то из них, — отчётливо, но негромко произносит Накахара, а после неоднозначно хмыкает, вспоминая в голове вид сия женского пола. Одеты явно они были в какой-то клуб, но кто будет заострять внимание на их внешнем виде? Ох, конечно же Чуя и его «дурацкая ревность не из-за чего», как говорит шатен. А он, кстати, в данный момент смотрит на мафиози как на последнего идиота. — Накахара... — ох уж этот суровый тон и обращение по фамилии. Дазай зол, уф. — Какого чёрта ты говоришь это? Что-то случилось, или же ты уже успел себе что-то надумать? — но голубоглазый молчит на оба вопроса и загадочно пожимает плечами, пока младший убирает руку с талии шляпника и берётся за его руку, а конкретнее за запястье, не давая вырваться, хоть Чуя и не сопротивлялся вовсе. И когда двери лифта упрямо, но раскрываются, детектив дёргает старшего на себя, выходя из кабины, спешно заворачивая за угол к своей квартире, вставляя ключ в замок и проворачивая пару раз, входя в квартиру. Накахара было хотел опуститься, чтобы разуться, но вторая рука младшего, ранее освобождённая от ключей, которые полетели на какую-то полку, подняла юношу обратно и Дазай буквально заставил рыжего впечататься в стену, так как сделал несколько шагов вперёд. Голубые глаза выражали вопросительную интонацию, но одновременно с тем и несколько напуганную. Последний раз детектив был таким, когда шляпник тоже что-то сказал, тоже приревновал, но в этот раз было некое ощущение, что всё куда хуже. Бинтованный наклоняется к лицу низкорослого. Конечно, с трудом, ведь разница в двадцать один сантиметр очень даже существенна. Наклоняется преимущественно к губам, до которых почти докасается, но делать это будет только во время того, как будет говорить. Держа зрительный контакт, вторая рука берёт второе запястье голубоглазки, и Дазай немного сжимает оба, от чего Накахара несколько хмурится. — Мы обязательно поговорим на этот счёт, Чуя. Сейчас я не намерен разговаривать о чём-то подобном, — Осаму сглатывает, но не дав вставить старшему и слова, одним поцелуем впивается в его губы, по-началу просто сминая, но через несколько секунд размыкая их своим языком, пропуская меж них. Дазай играючи касается кончиком языка того же места у низкорослого, плавно отпуская запястья и обнимая за талию, прилично так вжимая в себя, видно, со злости, но Чуя в силах только хмуриться, и пропуская руки на плечи парня, сжимать их с той же силой, что и Осаму талию Накахары. Но конечно, через какое-то время пришлось отстраниться. И отстранился именно детектив, а рыжий наоборот, снова потянулся к желанным губам, но поняв, что ничего больше не будет, плавно открыл глаза и посмотрел на младшего, а тот, в некое дополнение, чмокнул Накахару в уголок губ с слабой улыбкой, затем убрав одну руку и оставив другую, обнимая Чую ещё некоторое время, а после отпуская и разуваясь. Да и старший сделал то же самое, также, как оба парня сняли плащи. — У меня есть коньяк. Можем выпить, чтобы расслабить тебя, мини-мафия, — взяв рыжего за руку, Осаму неспешно повёл его на кухню, даже не дожидаясь ответа, и когда сам же рыжеволосый понял, что ему не дают выбора, он дёрнул конструкцию из рук парней в сторону, но саму её не разорвал. Дёрнул так, для вида. — Ты говорил, что у тебя есть вино, а не коньяк, — ухмыляется Накахара, а Дазай тихо смеётся, заходя вместе с парнем на кухню. — Поверь, шляпка, у меня есть и то, и то. И ещё мно-ого чего интересного. И сегодня, пожалуй, я не буду себе отказывать. Как и тебе, собственно, ​— на такое Чуя усмехается, отпускает руку детектива и усаживается за стол первым, а Осаму тем временем подходит к столешнице и открывает верхний над ней ящик, в котором стояли бокалы. Точнее, взял он один бокал и один стакан, рыжий, видно, загорелся от одного только слова «вино». — Откуда же у тебя, человека с огромным долгом в кафе под агенством такая роскошь? — голос был изумлён и приятно поражён такой новости, несмотря на то, что Чую действительно интересовало, откуда младший набрал его любимого вина. — А вот всё тебе скажи, Чуенька. Меньше знаешь, крепче спишь, — а в голосе уже у шатена была явная усмешка, которую и Накахара подметил, от чего фыркнул и усмехнулся. — Больше знаю, умнее становлюсь, ясно? — снова фырчит он, а Дазай оборачивается на юношу, смеётся тихо, чего пытается скрыть, и оборачиваясь обратно, подходит к другой полке, доставая уже вино на пару с коньяком. — Ну да, если бы ты становился выше, я бы удивился куда больше, — за такие слова шатену в спину полетел первый попавшийся предмет на столе, которым стала полупустая и, благо, закрытая бутылка воды, с звонким звуком прилетевшая между лопаток парня, на что тот взвыл от "боли", немного оборачиваясь на Чую. — Ауч, мой прелестный Чиби-чу, оказывается, абьюзер. — Не-ет, тебе просто кажется. На самом деле он милый и пушистый, и мухи не обидит, — с некой улыбкой ответил мафиози, а сам же Дазай косит бровки кверху, чуть выпучивает губки и строит грустное и обиженное выражение своего лица, продолжая при этом смотреть на Накахару чуть ли не мокрыми от слёз глазами, пока тот, смотря на детектива, чуть ли не заливался откровенным смехом. И хоть Чуя зачастую не любит всю эту «фальшивость» Дазая, то сейчас она его даже как-то забавляет. — Не верю! Он бьёт меня и долбит в жопу как кролик! — а на этом моменте смех прервался, перебивая загадочным хмыком старшего. Пока шатен спокойно разливал алкоголь по ёмкостям, после поставив оба резервуара на стол, за которым сидел уже низкорослый, также не забыв две бутылки, поставив рядом. — Да ну? А давай-ка с момента «долбит в жопу как кролик» поподробнее, — и Осаму усмехается, ожидая именно этого от шляпника, садится рядом с ним и бёрёт свой стакан, а Чуя бокал, и оба отпивают небольшой глоток алкогольных напитков. — Как я тебе поподробнее-то объясню? Ну, берёт за бёдра и много-много раз резко прислоняет к себе. Чуть ли каждую миллисекунду новый толчок, что аж из мира выбивает. — А будто бы ты с ним так не делаешь. Кажется, ты делаешь это даже куда более резко, грубо и не жалея, так? — от своих же слов рыжий вспоминает последний раз, на что ухмыляется, также, как и сам Осаму. Ему слишком понравился прошлый раз, и Чуя прекрасно это помнит. — Ох, да. Я беру его за его тонкую талию, насаживаю на свой член и тут же начинаю вбивать в кровать, добиваясь его слёз, прекрасных стонов и просьб продолжать, пока я буду контролировать его оргазм и не буду давать кончить, дразня и изнывая, добиваясь ещё и того, чтобы он просил наконец излиться, ведь он больше не может терпеть, он обязан эякулировать здесь и сейчас, когда его парень так безжалостно запрещает ему это сделать. Ах, да, я обожаю его,~ — кареглазый протяжно стонет, отпивает ещё глоток коньяка, пока Накахара немного краснеет от слов того. Да, рыжий обожает такие сеансы секса. И хоть его слишком сильно изнуряют контролем оргазма, он всё равно не отказывается. — Хах, видимо, вам о-очень весело вместе. Горячий секс, посиделки вместе, сон в объятиях, хм... Не жизнь, а мечта, — усмехнувшись, низкорослый взглянул на младшего и сделал обильный глоток, которым опустошил почти половину бокала, а считая ещё предыдущий, то как раз половину. — Согласен. Кстати, не прочь ли мой прелестный Чиби-чу принять душ вместе? — Ваш прелестный Чиби-чу только за, О-са-му, — разделив имя Дазая на слоги рыжий ухмыльнулся, а первый, убрав стакан, наклонился к мафиози, и приобняв за талию, одарил его губы неспешным поцелуем, который Чуя, быстро подхватив, углубил здесь же, и у обоих парней закрылись глаза, хоть и у шатена не полностью, ведь он снова наблюдал за старшим. Языки с той же медлительностью сплетались, но даже несмотря на это, поцелуй был страстным и чувствительным. Руки младшего гуляли по телу Накахары от чего тот ухмыльнулся, немного отстраняясь и раскрывая, глаза, держа зрительный контакт со своим бывшим напарником. — Отнесёт ли меня Осаму в ванную? У его Чиби-чу болят ножки. — Конечно отнесёт. Он хочет загладить свою вину в том, что снова промедлил и не обезвредил способность Чиби-чу вовремя, тем самым снова выматывая его.

***

Некоторое время прошло с тех пор, как Дазай пытался не покачиваясь донести Накахару до душевой, ибо он сам не в состоянии это сделать. Да, может быть, рыжий преувеличивал, мол, ходить он может, но ноги болят жутко, но всё же стоит пользоваться моментом, пока шатен не знает правды. И ведь когда парни уже стояли в душевой, а детектив разматывал бинты с тела, голубоглазый стоял и опирался на стиральную машинку за собой, наблюдая за абсолютно каждым действием младшего. Уж очень интересно он выглядел со стороны. И Осаму, замечая к себе такой сильный интерес, подмигивает Чуе, на что тот усмехается и подходит к парню, приобнимая его со спины. — Ты такой серьёзный, когда делаешь это, — кивая в сторону размотанных бинтов, тем самым делая этим намёк, дабы темноволосый собрал слова и жесты Накахары воедино, последний улыбается, целует Дазая в заднюю часть шеи и ухмыляется, когда закованный в объятия заканчивает с бинтами, молча положив руку на талию рыжего, потянув на себя в душевую кабину и включая воду, настраивая, больше, естественно, включая горячей. — Нормально? — поступил вопрос от Осаму. — Вполне. И только после ответа детектив довольно улыбается, целует Чую в лоб и подмигнув ему снова, выдавливает немного геля для душа на мочалку и чуть вспенивает его, прежде успев намочить. И любезно обернув Накахару к себе спиной, тем самым опирая на одну из стенок душевой, шатен проводит мочалкой сначала по его плечам, а мафиози несколько наклоняет голову вниз для удобства детектива и собирает волосы сначала в руку, а дотянувшись до полки, взял крабик для волос и заколол свои рыжие локоны, пока Осаму проводил по сторону плечу старшего. Когда его шеи случайно касалась мочалка, щекоча, тело немного вздрагивало, от чего Дазай довольно улыбался, но специально до чужой шеи не докасался, спуская руку с мочалкой на талию одним плавным движением, проводя уже по ней, обводя круг об тело и омывая другую сторону, в заключении и саму спину. Мафиози, довольно промычав, чуть закусил губу, немного обернулся на шатена и несколько поиграл бровями, после чего снова получил долгожданный поцелуй в губы, прерывающий весь процесс от слова вообще. Накахара хотел повернуться телом к детективу, но тот, перехватив парня за бёдра, оставил его в том же положении и прижал к стенке, на что сам же мафиози кратко промычал, но поддался рукам младшего. Бёдра через время стали чуть качаться из стороны в сторону, и, если честно, в этой ситуации это не особо нравилось Дазаю, а потому сжав бёдра юноши, тот тут же прекратил, снова промычав, продолжая мокро целовать бывшего напарника. Ещё и вода, которая лилась буквально сверху, смывая с рыжего всю ранее нанесённую пену, и подхватив этот момент, для пущего эффекта Осаму резко прижал Чую уже к себе, имитируя толчок, прижимаясь грудью к его спине, от чего губы разорвали столь сладостный поцелуй, а голубоглазый издал хриплый стон, желая увидеть и тем более почувствовать продолжение сия "игры". — О-осу... Ты так жадно смотрел и всё ещё смотришь на моё соблазнительное тело, словно хочешь попробовать его. Но, упрекать и тем более отговаривать тебя я не стану, — интонация голоса стала более манящей, если можно так сказать, что явно понравилось шатену, и его фирменная хитрая ухмылка тут же всплыла на его губах. — Я с удовольствием попробую тебя, шляпка, — Дазай облизывает губы, в одну руку берёт обе руки Накахары и резко поднимает их над его головой, прижимая к стенке, от чего Чуя ахнул от неожиданности, а также, ему пришлось прижаться грудью к той же стеклянной стене. Несколько секунд промедления, а точнее пустого бездействия, и губы снова соприкасаются в желанном поцелуе, пока вторая свободная рука младшего потянулась вниз, к ягодицам партнёра, сначала сжав одну из них, достав из мафиози краткий стон, а затем и к его промежности, и один палец спокойно проник вовнутрь парня. Из-за воды, которая сейчас действовала буквально как смазка, сделать это было просто, а мало этого, так Накахара ещё и простонал в губы юноши вновь. Его прекрасные стоны, очевидно, заводили яркий пыл Дазая, от чего тот всё меньше и меньше хотел медлить. Несмотря на то, что секс у парней почти каждый день, то растяжку шатен делает для полной безопасности, чтобы не причинить Чуе болей. Однако сегодня она будет совсем недолгой. Отстранившись от губ Накахары, Осаму поднимается к его уху и обжигающе шепчет. — Мой прекрасный Чиби, — пока сам вставляет второй палец, на который мафиози чуть протяжно, но всё ещё недостаточно громко простонал. И, прождав какое-то время, Дазай начал двигать пальцами внутри парня, раздвигая, поджимая, ощупывая внутренние стенки. В какой-то момент пальцы сгибаются под определенным углом, в сторону живота, и попадают в простату, от чего Накахара уже куда громче взвыл от удовольствия. — Я не думаю, что ты хочешь терпеть эту тягостность слишком долго и тратить время на растяжку, так? — Я хочу почувствовать тебя в себе, Дазай, — шепчет Накахара, за что любезно пальцы шатена снова сгибаются к простате, и рыжий судорожно, хрипловато стонет, чуть ли не насаживаясь на пальцы самому. И детектив, смекая это, стал стимулировать простату юноши круговыми движениями, изредка немного нажимая. Вот с этого момента Чуя стонал "как надо". Осаму очень любит подобные моменты, и, не стоит объяснять почему. И видя Накахару таким измотанным и будто бы замученным, темноволосый сжаливается над ним. Неспешно вытаскивает пальцы, а голова рыжего оборачивается на юношу с вопросительным взглядом. Дазай лишь подмигивает, продолжая держать руки парня над его головой, а следующим действием снова сымитировал толчок, прижимаясь грудью к чужой спине. И как только мафиози попускает после прошлого действия, точнее, через пару минут, шатен пристраивается головкой, а затем уже входит, не на много, даже не на половину. А Накахара несдержанно стонет, сжимает кулаки, пока вода сверху всё ещё омывает тело, но это и не мешало вовсе. Прождав какое-то время, детектив делает ещё один толчок, с помощью которого полностью толкается в тело возлюбленного, а последний уже несколько двигает бёдрами в сильном экстазе. И Осаму начинает постепенно двигаться, мелкими и нежными толчками, срывая с губ Чуи сладкие стоны, тыкаясь ему в загривок и целуя неподалёку, постепенно набирая темп, пока уже свободная рука аккуратно прилегла к груди Накахары, а вторая перенесла руки рыжего, чуть ли не заломав их за спину, а вторая рука уже Дазая нужна была там, чтобы мафиози не сильно ударился об стенку, когда его руки больше не будут держаться над рыжей головушкой. — Ты такой замечательный, — раздаётся шёпот, на который Чуя немного оборачивается, прижимается к стенке животом и грудью, заставляя вбивать себя уже в неё, пока толчки становились более грубыми и столь нужными в данный момент времени. — Внутри тебя так хорошо, как ни в ком более, — Накахара понимает намёк, на который усмехается через собственные стоны. Это был намёк на слова самого мафиози перед лифтом про тех девушек. Мол, Дазай хорошо бы смотрелся с кем-то из них. Но хорошо он смотрится только с Чуей и ни с кем более. Губы опускаются на шею, одаряя поцелуями, укусами и мелкими засосами, чтобы не совсем были видны, хоть это место постоянно было закрыто волосами парня. Однако, эта часть шеи у него и чувствительнее, что в таком положении явно играло в пользу Дазая. Рука, что была на груди у мафиози, плавно перемещается на его ягодицы, сжимая одну из них, причём сжимая сильно, что через несколько часов у Накахары явно будут не совсем видные синяки, а на утро и вовсе слишком заметные. Но ничего, они хоть и болезненные, но заживают явно медленнее, чем те же засосы. А может быть, они заживают поровну. Толчки становятся быстрее и грубее, а стоны только громче и возбуждающе. Губы тем временем спускаются на плечи, и Осаму кусает их. Сильно кусает, но не то чтобы больно. Хотя, даже если бы было больно, эта слабая боль добавила бы азарта в сейчасшний секс парней. В какой-то момент темноволосый останавливается на некоторое время, ведёт языком по шее старшего, перемещает его на ухо, и обводит мочку, взяв в рот и посасывая, впоследствии делая резкий толчок, буквально выбив из Накахары сладостный стон. И шатен ухмыляется, отпускает мочку и ещё несколько раз повторяет предыдущие толчки, заставляя Чую громко стонать каждый чёртов раз, как это повторялось. — Кажется, я зависим от твоих прелестных стонов, мой прекрасный, — усмехнувшись, Дазай продолжил вопроизводить толчки в былом темпе, нет, даже немного быстрее, обхватив свободной рукой член Накахары, начиная незамысловато водить вверх и вниз, чуть медленнее своих же движений, от чего по телу Чуи пошла судорога удовольствия, и его тело стало поддаваться навстречу чужому члену, создавая ещё более звонкие шлепки кожи о кожу. Через несколько минут Осаму ускорился как мог, а мафиози от такого темпа невольно сжался изнутри, просто напросто замерев в ожидании, и сам же кончил через пол минуты, и шатен кончил следом. Не в Чую, конечно, но на его задницу, в заключении шлёпнув юношу по относительно чистой и отпуская его руки. Накахара судорожно выдохнул, на дрожащих ногах оборачиваясь на младшего и упираясь головой в стенку, чуть прикрывая глаза, потирая ранее задавленные запястья. — Это... Было довольно нежно, относительно прошлого раза... — на выдохе произносит мафиози, а затем раскрывает глаза и улыбается, снова оборачиваясь к Дазаю спиной и чуть виляя бёдрами, намекая на запачканную спиной с ягодицей семенем парня. — Может, поможешь мне смыть это? Всё-таки, сам запачкал, сам отмой.) Осаму усмехнулся, вновь взял уже не пропитанную гелем для душа мочалку и налил на неё некоторое его количества снова, вспенивая и проводя по бёдрам парня, большее внимание уделяя ягодицам и между них. А после всего детектив даёт мочалку Накахаре, чтобы тот помыл и его, а сам оборачивается спиной, и Чуя начинает занятное дело. Из-за того, что рука его всегда ощущается более тяжёлой, как в ударах, так и в принципе, было ощущение, что эту же мочалку мафиози сейчас запихает темноволосому в задницу за то, что он так долго держал его руки над головой и за спиной. Но нет, весь процесс прошёл спокойно.

***

Замотав Накахару в полотенце, и не забыв про себя, Осаму несколько внезапно берёт Чую так, что элетементарно закидывает себе на плечо, при этом невзначай шлёпнув его, жаль, что через полотенце, конечно... Ну ничего. Осторожно выходит из ванной, пока старший долбит его по спине, чтобы Дазай отпустил, но вместо этого он просто ухмыляется и ставит юношу только в комнате, и то, даже садит на край кровати, пока тот поднимается обратно, первое подходя к шкафу, чтобы найти нужную одежду. — Завтра оба дома? Тебе ведь не нужно будет в агентство? — Нет, мой прекрасный, — буквально чуть ли не мурлычет Осаму, оборачиваясь на Чую. — Отлично. Тогда завтра я запрягу тебя учиться у меня нормально готовить, — подговаривал Чуя, пока доставал бельё и проворно крал у Осаму рубашку. — В каком плане «нормально»? Я до этого готовил не «нормально»? — Ну дак ты сам подтвердил, что готовишь так, что после тебя кухня в распиздос. Будем учить тебя готовить так, чтобы кухня была не в распиздос, и чтобы было съедобно, — кинув шатену его боксёры, старший натянул свои, после откидывая полотенце на стул и надев рубашку младшего, застёгивая пуговицы. Дазай же, заметив данную картину, ухмыльнулся, надевая бельё и подходя к шляпнику со спины, обнимая за талию и резко прижав к себе, от чего парень ахнул. — Можно было сделать это более плавно и нежно. — Ну уж нет. Скумбрия знает, что его прелестный Чиби-чу очень любит подобного рода действия, — прошептал детектив на ухо Чуе, на что последний ухмыльнулся, а первый уткнулся в рыжую макушку. Волосы мафиози пахнут Дазаем. Точнее, его шампунем. Прошлую ночь они также провели у Осаму, потому Чуя мылся у него. Ещё какое-то время простояв так, шатен стал пятиться назад, всё ещё держа Накахару в объятиях, и уперевшись в кровать, упал на неё же, от чего Чуя оказался сверху, хотя, это особо не мешало. Через несколько секунд рыжий осторожно обернуля, тем самым надвисая над партнёром, пока тот довольно ухмылялся, всё ещё держа руки на полюбившейся талии. А затем резко опустил старшего на себя, дабы он лёг на Дазая, и именно это он и сделал, после обняв юношу за шею. — Мой прелестный Чиби, — раздался шёпот от Осаму, и он одарил мимолётным поцелуем несколько припухшие от поцелуев губы Накахары, довольно улыбаясь.