знаешь, ваня

сережа сгорал. не только потому, что на улице была двадцатипяти градусная жара, а он сидел на балконе и курил. нет, он еще сгорал и от своих чувств. «так больше нельзя» — думает сережа. «нужно что то сделать» — думает сережа. так, а хули делать? как же он хочет просто прыгнуть с этого ебучего балкона и больше не париться ни о чем. но так нельзя, хотя, кто придумал эту хуету? «нужно перестать материться» — думает сережа. и хотя бы одна установка не нарушается. до определенного времени, конечно. на улице солнце, в москве жарит, как в сочи в июле. ваня идет навстречу пешкову, все еще немного сомневаясь во вчерашних словах парня. «давай встретимся на этой неделе, хочу опять в караоке с тобой сходить, но без стрима, только мы, один на один;)))» — ваня проговаривает эти слова с неким передразниванием, но, как только подходит к пешкову, замолкает и улыбается. сережины волосы так красиво блестят на солнце, но блеск не будто от жирных и немытых, а наоборот — от ухоженных красивых волос. — привет, ванюш — дароу, ну что, пойдем? мы же идем в то же караоке? — да, я решил, не стоит замарачиваться, мне все в прошлый раз понравилось — да… да и мне тоже, я не против пришли. администратор отвела в заранее забранированную ими комнату, спросила хотят ли что то заказать, парни промычали и отказались. открыли галерею треков. остановились на «малиновой ладе». спели. пошли дальше, сережа предложил русский рэп. долго спорили, кто является самым лучшим русским рэпером. когда увидили на экране единственную песню инстасамки, споры сразу прекратились. «липси ха» оказалось слишком давящей, не только на мозг своим присутствием в каждом втором видео в тик токе долгое время, но и на мочевой пузырь бессмертных. — я выйду на пять сек буквально в туалет — лан, я пока может че нибудь спою сережа листает галерею в одиночестве. натыкается на стрыкало. вспоминает, как они в прошлый раз пели «яхту-парус». вспоминает блеск искренних глаз вани, в которые он тогда смотрел, владельцу которых посвещал строчки песни, и, есу даже на момент показалось, что ему отвечают взаимностью этими самыми строчками. «и мы с тобою влюблены» — проносится в голове мимолетной мыслью. становится плохо, душно, в висках стучит и хочется повеситься прямо тут, но опять не получится. сережа думает, что нужно отвлечься и отпустить чувства, хотя бы на время. сережа выбирает песню. сережа начинает петь.

стрыкало — знаешь, таня

если ваня думает, что я по нему грущу, то он прав если ваня думает, что я все упущу, то он прав где же взять мне смелость чтоб, чтоб сказать ему пару слов сердце колотится все быстрей. он поет это так искренне, так…так, что у вани тоже все колотится и дрожит, пока он стоит за дверью и слушает внезапную замену слов. непонятно даже от чего: от прекрасного голоса пешкова, который отлично берет верхние ноты, или, блять, просто от того, что это посвещенно ему, и то, что пешков не шутит, как и ваня, когда пел, смотря ему в глаза «яхту-парус». знаешь, ваня, не передать словами то, как я люблю тебя кажется у этого самого вани сейчас просто поедет крыша. у него болит и колотит уже не только в висках: по всей голове просто проезжается трактор, в горле ком, сердце щемит, а разум заполнен чувствами. чувствами разнообразными: от сметения до печали, от искренной радости до удивления и сомнения. но, кажется, это не тот случай, когда можно медлить. между нами такая пропасть, ваня, но..... дверь хлопает. сережа резко вздрагивает, удерживаясь от того, чтобы не отпустить микрофон от испуга. .....я так люблю тебя. мир неважен. все неважно. сережа не верит. первый пять-десять секунд он молчит. тишину прерывает «ахуеть», вылетевшее из его же уст. дальше следует еще секунд двадцать молчания. песня идет, из колонок льется гитарка, пока эти двоя находятся в ступоре. ваня аккруатно подходит ближе к пешкову и садится рядом. он трогает сережу за предплечье, кидая ти́хонькое «ты в норме?». ох, сережа нихуя не в норме, он бы сейчас все рассказал, все высказал. — а…? — ты в норме спрашиваю? — а.....да…я в норме, в порядке в полном. может,,, объяснишь, что это было......хотя подожди, я же сознательным серьезный человек, я понимаю, что это было по рофлу сказано, в шутку, ну просто бросил, не подумал, откуда я знаю может песню эту любишь, но мы не на стриме? зачем мне подпевать, подыгрывать сейчас? — я.....ну как сказать. да ты прав мы не на стриме, но кто сказал, что в шутку? — что?..... ахуеть. пешков не сдержал обещание самому себе не материться уже два раза, но было абсолютно поебать сейчас на это. рученки, держащие микрофон, давно вспотели, коленки тряслись, сердце могло просто выпрыгнуть из груди и пойти из этого караоке нахуй, как и сережа, который в общем то не против это сделать. очередные звуки, родившиеся изо рта бессмертных и заканчивающие раздумья сергея, расстворились в маленькой комнатушке. господи, зашейте ему рот уже, что за хуйню он опять спорол? — я люблю тебя, ты мне нравишься, я ощущаю тебя родным, я влюбился в тебя — можешь называть как хочешь…хотя, я смотрю, ты и так все понял. — я сейчас расплачусь, уебок блять. кто тебя просил всю эту хуйню говорить. ты даже не представляешь, что я сейчас ощуща… — давление в висках и стук по всей голове от сердца, стук в самом сердце, которое, кажется, скоро остановится, ком в горле и желание съебать отсюда нахуй? — да…блять, иди нахуй. — ты мне нравишься, моя мразь. — ты мне тоже, ванюш.