California dreaming

Июль в Калифорнии был временем не для слабых духом, и с каждым годом охреневший от влияния человека климат убивал всё больше народа. По информации Службы по ликвидации экстремальных ситуаций Найт-сити частота возгораний из-за неисправности электросетей или оборудования в жилых помещениях летом возрастала на 141%, а полиция еженедельно рапортовала об увеличении количества смертей “вследствие технических сбоев эксплуатируемых в нарушение техники безопасности имплантов”. И только киберпсихи слетали с катушек реже почему-то, эти предпочитали весну. Жара, обычная, но так и не ставшая привычной, стояла уже третью неделю и уходить явно не собиралась. Найт-сити плавился под безжалостными солнечными лучами, тонул в раскалённом мареве и поднимающихся от свалки за городом зловонных парах. Находиться в такую погоду снаружи было поистине омерзительно – горячий воздух, пропитанный пылью и запахами чуха, гари и уличной синтожрачки, лип к коже и склизко скатывался по телу, ветер с залива нагревался за доли секунды и вместо хоть намёка на свежесть киселем заливал нос и лёгкие, мешая дышать. Нормально работать в это время могли только холёные пиджаки, перемещавшиеся из высококлассных кондиционируемых апартаментов в такие же высококлассные тачки, чтобы после, пренебрежительно хмыкнув на простых трудяг, горбатящихся и помирающих под нещадными лучами на улицах за два-три эдди в час, спрятаться в офисах с центральным климат-контролем и вальяжно потягивать натуральный кофе со льдом, от души сдобренный нейромодуляторами. В принципе продуктивно функционировать сейчас было совершенно невозможно, но особого выбора Ви не предоставили - заказы продолжали пускай и медленно, но поступать, а любому наёмнику известно: откажешь фиксеру раз, и он больше к тебе не обратится. Перед выходом из их тёмной квартиры – жалюзи на окнах в такую погоду открывать было самоубийственно – соло всегда с долей тихой ненависти и разъедающей зависти смотрел на Джонни, остававшегося позади в относительной прохладе под с натужным скрипом вращающимися лопастями потолочного вентилятора. У рокера какие-то деньги фиг знает почему водились всегда, хотя наёмничал тот намного меньше Ви. По крайней мере по сведениям самого Ви. И вот последние несколько дней Джонни начал стабильно пропадать по вечерам. Через пару часов после заката, когда люди растекались по барам Кабуки и шлюшарням Джапан-тауна и становилось возможно хотя бы вдохнуть без риска спалить горло изнутри, он влезал в какие-то серые мягкие растянутые джинсы с выцветшими нечитаемыми надписями, чёрную потрёпанную майку, украшенную вытертым многозначительным FUCK, и неопределимого цвета рабочие ботинки и, подхватив кобуру с Малорианом (потому что куда в Найт-сити без оружия, чумба, ты траченый?), уходил часов на три-пять, а когда возвращался, пах не виски или текилой, а машинным маслом и кислотой. Неизменным оставался только запах табака, который сопровождал рокера в любых обстоятельствах и ситуациях. Ви примерно представлял, чем тот занимался, но поскольку из него самого механик был так себе – и это оптимистичная оценка, он сам готов был признать – то не доставал с расспросами и не лез с советами. Он предпочитал игрушки поменьше, покомпактнее, потехнологичнее. В городе Джонни арендовал два гаража, но все инструменты были собраны в том, который находился в Арройо на одной из мелких улочек, чьего названия даже местные бы быстро не вспомнили, потому что ни указателей, ни адресных табличек отродясь тут не стояло. Ви заезжал туда несколько раз – большое помещение имело двое подъёмных, укреплённых изнутри ворот и превосходило размером гараж Джеки раза в три. Почти половину его площади, отделённую раздвижными стальными ставнями и парой обветшалых бетонных колонн с потрескавшейся грязно-зелёной краской, занимали разнокалиберные коробки с надписями на португальском, русском и хинди. Там тянуло дешёвым упаковочным пластиком, смазкой, будто бы токсичной химией, а под потолком жужжала и мигала болезненно жёлтым светом когда-то мощная лампа с явно отходящим контактом. Вторая же половина, освещаемая парой подвешенных к балкам ярких прожекторов, больше всего походила на небольшую нелегальную автомастерскую: промышленный двустоечный пневмоподъёмник, лебёдки с крепкими цепями и держателями для тяжёлых запчастей, обычно закрытая листами жести яма, верстаки с разнообразными инструментами и поцарапанными ящиками снизу, конечно же без опознавательных знаков. Именно тут наёмник и застал хозяина, когда возвращался после заказа в Санто. Потому что почему бы и нет? К тому же его окончательно догрызло любопытство. Он аккуратно припарковал свою многострадальную и осточертевшую Галену сбоку здания, снова вздыхая по любимой незабвенной Хавелине, и, выбравшись на относительную ночную прохладу, услышал доносящуюся из-под приопущенных ворот какую-то разудалую франкоязычную песенку, что часто гремят на всю Пасифику. Ви по привычке провёл рукой по ёжику волос и шустро нырнул под ворота. Внутри его встретили терпкий табачный дым, ленивый шорох допотопного промышленного кондиционера и Джонни собственной великолепной персоной. Великолепной и полуобнажённой персоной. – Что тебе, пацан? – сквозь зажатую в зубах резинку бросил Джонни. Ви моргнул. Вдохнул. Забыл выдохнуть и решил вдохнуть ещё разок. Рокер, потный и без майки, стоял около полуразобранного кочевничьего Бреннана, опираясь на его сидение левым коленом и подняв руки. Похоже, он пытался совладать с взлохмаченной влажной шевелюрой, собирая куда-то на затылок незамысловатый пучок, но часть волос упрямо липла к шее и отказывалась сотрудничать. Джинсы, которые и до того сидели у него на бёдрах, из-за этого движения сползли чуть ниже, будто только и ждали шанса окончательно отдать богу душу и опасть на пыльный, с остатками бордового резинового покрытия пол. Поджарый торс с чётко отрисованными мышцами спины и боков казался стройнее и длиннее, а блестящая кожа с чёрными линиями татуировок разве что не мерцала в свете чёртовых прожекторов. Ёбанное произведение искусства. Если бы Ви не знал точно, что не предупреждал о своём визите, то заподозрил бы, что сцена подстроена, настолько всё было как в эротических календарях или журналах, продававшихся за сущие энни на углу каждой первой улицы в любом районе города. Но нет, Джонни реально был таким – каждым движением и жестом, каждой чёрточкой провокационный, уместный, по-животному притягательный, хищный. Это не зависело от антуража или одежды, это было что-то совершенно сильверхендовское, ирреальное, щедро отмеренное ему каким-то божеством и генами. Чудеса селекции на грани грёбаной фантастики, подарившие миру самого охуительного и охуевшего мудака XXI века. Ви открыл рот. Сглотнул. Почти поперхнулся. Попробовал снова. – Джонни… Джонни резко замер и перевёл пристальный взгляд на Ви. Голодный, горячечный и сумасшедший взгляд. Будто бездонный. Наёмник не знал, как именно произнёс сейчас имя, которое повторял удивительно часто. Жадно или хрипло? Тихо или сухо? Как уже делал однажды или это было новое, ранее никогда не слышимое “Джонни”? Предсказуемое “Джонни”? Внезапное “Джонни”? Мечтательное “Джонни”? Ну, если судить по реакции – максимально верное в данную секунду “Джонни”. – Ви? И это тоже было максимально правильно. Как мурашками отозвалась кожа наёмника на звук его имени, а самое нутро – дрожью. Как резче стал свет и чётче – очертания предметов. Как потерялись окружающие запахи и остались лишь те, что были важны прямо сейчас, а загривок начало странно покалывать. Ви не мог не воспринимать рокера целиком за раз, и оттого периодически замирал, словно вышедший из Riot обдолбанный блестяшками тусовщик в слепящем свете фар несущегося на него Калибурна. Будто все связи в мозгу перегревались и запускали экстренный ребут систем из-за слишком большого потока входящих данных. В общем реагировал, как наглухо влюблённый и восторженный еблан. – Я тут ехал. Мимо. Заказ в Санто. – М-мгм. – Ну подумал, что вот. Заеду. – Мгм. Джонни наконец кое-как скрутил лохматый пучок из уже собранных волос, раздражённо затянув его тремя оборотами резинки и плюнув на упрямых «беглецов». Затем опустил ногу на пол и удивительно естественным коротким движением поддёрнул повыше джинсы, что никаким образом не помешало им сползти обратно через секунду. Открытая шея и линии липнувших к ней тёмных прядей гипнотизировали и едва ли не насиловали мозг наёмника напрямую. Порнографичный мудила. – Ну вот заехал. И даже подумал. Хвалю, – рокер ехидно хмыкнул и окинул Ви всё тем же взглядом. – Сигарету дай, еблан восторженный. Если бы соло платили по эдди за каждое точное предсказание мудачизма Сильверхенда, он бы уже стал миллионером. А через годик – миллиардером, к Мисти не ходи. Но вместо этого у него бесстыдно таскали футболки, картошку фри и начинку из пиццы и стреляли сигареты. И конечно же не соблаговолили не то что подойти, но даже лапу свою, измазанную в чём-то чёрном и вонючем, протянуть. Ви прикрыл глаза и заставил себя глубоко вдохнуть, чтобы хоть так перебороть мутное колкое возбуждение, бродящее под кожей, или хотя бы совладать с ним. Понятно, что рядом с Джонни шансы на успех этой затеи целенаправленно и самозабвенно стремились к нулю, поскольку Ви, может, и восторженный еблан, но Джонни-то ёбанное произведение искусства, хоть и панковский мудацкий огрызок, и это никак не способствовало сопротивлению его термоядерной харизме в общем и ядовитым ухмылкам с чётким пошлым подтекстом в частности. Рокер в равной степени бесил, раздражал, напрашивался на традиционно хейвудский прямой в челюсть и при этом будоражил, захватывал, вдохновлял на крайне нетрадиционное желание упасть на колени и расстегнуть его и так сползающие на бёдра джинсы, чтобы… – Мда, пацан, тебе на заказе, похоже, окончательно мозги отбили. Иди сюда, болезный, проверю, насколько пустой звук у тебя в черепушке. – Иди-ка ты нахуй, Джонни, – рыкнул Ви, грубо вытрясенный из внезапно представшей перед глазами картины с вольготно откинувшимся на Бреннан рокером в расстёгнутых штанах и собой перед ним. – Только не ной потом опять, что мои Fields of Green тебе не по вкусу и слишком сладкие. Соло подошёл почти вплотную, наступив на выпотрошенную подчистую и скомканную упаковку Morley, и вытащил из кармана вызывавшую у Джонни весь последний месяц волну праведного возмущения пачку яркого розового цвета с изображением тёлки, сидящей на накачанном мужике и облизывающей сигаретный фильтр как долбанный леденец. – Сейчас мне откровенно похер, пацан, что ты пристрастился к ягодным бабским сигаретам, – Джонни одним длинным изящным движением вытянул сигарету из пачки, провернул в пальцах и сунул в рот, прикуривая. И даже прикрыл глаза от удовольствия, чуть наклонив голову вбок. За воротами послышался протяжный гул, предупреждающий о скором выбросе с завода Петрохема. Они уже даже перестали включать словесное оповещение об оставшемся времени, следуя излюбленной корпоратской логике «кто не успел свалить, тот сам виноват». В данном случае – свалить под защиту очистителей воздуха или хотя бы с подветренной от токсичных цистерн стороны. – Уроды, блядь, – резко выдохнул клубничный дым рокер. По его переносице пролегли морщины, недвусмысленно говорящие о клокочущей где-то в глубине его сознания ярости, обнажившей клыки и готовой подняться на поверхность. Только Джонни мог по-настоящему пугать, стоя посреди захолустного гаража в клубах сладкого сигаретного дыма с розоватым оттенком, или ощущаться опасным и неуправляемым хищником, способным одним движением вырвать врагу кадык, просто закидывая в рот разноцветные сахарные Лилу Бинз. У Ви мурашки по позвоночнику пробежали, защекотав поясницу. – Поехали тогда? Нам ещё надо за твоим апгрейдом для гормональной системы заскочить к Вако, – наёмник сглотнул, беря себя в руки и не смотря, ни в коем случае не смотря на эротичную линию крепкой шеи, казавшуюся самым заманчивым зрелищем на чёртовой планете. – Она будет тебе рада, – добавил Ви, усмехнувшись. За разговорами Джонни и Вакако всегда было очень интересно наблюдать – они выливали друг на друга тонкие издёвки и завуалированные оскорбления вёдрами. Соло не понимал и половины из них, а поначалу и вовсе ожидал, что Вакако их обоих за такое на месте подвергнет крайне неприятной и болезненной казни, однако выяснилось, что для фиксера и рокера это нормальные рабочие отношения. Таким, наверное, никто больше в Найт-сити похвастаться не мог. – Да-да, поехали, – хмыкнул Джонни и чуть повернул голову, ещё больше подставляя шею. А в хитрых тёмных глазах – и ехидная насмешка, и следы никогда не засыпающего до конца гнева, и лютый голод, и расчётливые искорки, и едкое и такое очевидное «долго тормозить будешь?». Будто Ви мог тормозить ещё хоть секунду. Влажная кожа горла была сумасшедше тёплой и живой, солоноватой с явным привкусом железа и чего-то кислого, и волосы, не стянутые на затылке, мигом прилипли к сухим тонким губам соло, и одуряющий горько-сладкий запах с новой силой забился в нос, и низкий полусмешок-полурык вибрацией отозвался на языке. Джонни каким-то непонятным образом умудрялся занять собой всё возможное пространство внутри Ви – и то, которое казалось пустым, и то, в котором кроме него самого не было никому места. Рокер ухватил Ви за пояс джинсов левой рукой и резко прижал к себе, чуть приподнимая вверх и вынуждая встать на мыски. Шов больно впился в его ставший каменным член, и Ви зашипел, нешуточно прикусывая кожу под языком и оставляя след. Джонни в ответ зло подался вперёд, грубо отёрся собственным членом о бедро соло, откровенно и без выебонов дроча об него. Просто и беззастенчиво. Ви открыл рот, чтобы вдохнуть сквозь туман в голове и разливающееся по телу томление, но вместо этого издал словно полузадушенный хрип и зажмурился до белых пятен перед глазами. Сука. Мощная хватка Джонни мешала ему двигаться так, как хотелось, и оставалось только уцепиться правой рукой за какую-то свисающую цепь, а левой – за взлохмаченную шевелюру рокера, оттягивая его голову назад и покрывая яростными укусами сводящую с ума шею, которой его прицельно дразнили последние пять минут. И чувствовать горячий твёрдый член, до которого не давали добраться, и своё возбуждение пополам с болью, поделать с которыми он ничего не мог. Блядь. Это было низменно и грязно. И абсолютно охуенно. Терзать друг друга, грызть, брать, ебать. И не обращать внимание на уместность и обстоятельства, отзываясь мгновенно инстинктами и телом. Соло подсел на эту животную энергетику и не собирался с неё слезать, следуя за Джонни и раз за разом требуя большего. Неожиданно рокер со стоном выгнулся и дёрнулся в сторону, за ним послышался звук рвущейся ткани и грохот. Ви от неожиданности попытался отпрянуть назад, крепче сжимая цепь. – Да ёб твою мать! – рявкнул Джонни, так и не выпустивший наёмника из жёсткой хватки. За его спиной на полу сиротливо лежал остов Бреннана, только что служивший рокеру точкой опоры, и радио, из расколотого корпуса которого поднимался тонкой струйкой дымок с чётким запашком палёной проводки. На джинсах у лодыжки красовалась нехилая дыра. Если бы не высокие рабочие ботинки, ему б и икру распахало. Удержались они на ногах только благодаря скорости реакции Джонни и подъёмной цепи, на которой соло почти повис. С минуту в помещении стояла тишина, потому что они синхронно без слов расплелись и, не сговариваясь, взяли по сигарете и прикурили. Ви, сощурившись, вытирал первой попавшейся тряпкой правую ладонь, поскольку цепь, разумеется, оказалась в чём-то перепачканной. Член пульсировал, настаивая на продолжении процесса, но момент очевидно был упущен, а додрачивать в одиночку было как-то... не с руки. И потому они оба, стоя плечом к плечу, философски взирали на разлетевшиеся по полу и раскатившиеся по углам детали из мотоцикла. Так прошло ещё минуты две. – Мда. Джинсы свои из Галены тащи, пацан, – фыркнул рокер, направляясь к скрученному на стене шлангу и расстёгивая молнию и пуговицу штанов на ходу. Ви вздрогнул, кивнул и отвернулся. Пережидать выброс в пыльном гараже не хотелось, при неблагоприятных условиях это могло растянуться на часы. Дома сподручнее, да и удобства все рядом. Когда он снова поднырнул под воротами со штанами подмышкой, абсолютно голый Джонни, явно наскоро ополоснувшийся, вытирался скомканным полотенцем. Пострадавшие вследствие их краткого петтинга сброшенные джинсы валялись на полу с довольно красноречивым пятном в зоне ширинки. Соло украдкой поправил собственный стояк и тихо чертыхнулся, но рокер конечно, конечно же заметил и услышал. И расплылся в самодовольной ядовитой ухмылке, молча протягивая руку за запасными джинсами. Ви оскалился: – Что, старость подкралась? – Да так, аперитив. Ты не печалься, можешь в тачке передёрнуть, коль невтерпёж до дома дотянуть. Бесплатное представление, думаю, оценят. – Кому это интересно? В этом городе в тачке дрочит каждый второй. Если не первый, – проворчал соло, отчаянно надеясь, что его предательски краснеющие уши Джонни не заметил. Рокер между тем выдернул у Ви из пальцев чистые джинсы, изрисованные голографическими Bitch, и спокойно в них влез, походя укладывая расслабленный член на правую сторону. С верёвки над верстаком стащил майку и повесил её на мокрую шею, с рабочей этажерки взял кобуру с Малорианом, одновременно просовывая ещё блестящие от капель воды стопы в ботинки. Ви же всё никак не мог оторвать взгляд от его узких бёдер. Перед глазами стояла картина невозбуждённого члена в сильной ладони. – Дельтуем, мой спермотоксикозный дружочек, – бросил Джонни, пружинисто проходя мимо и выводя наёмника из ступора. Соло едва успел проскочить под закрывающимися воротами, напоследок всё же заметив, что Бреннан вернулся на свою подставку, хотя детали и радио так и валялись по всему полу. Сильверхенд, бесспорно, мудила, но местами удивительно трогательный. И Ви собирался ему об этом рассказать. Дома. И делом подтвердить, качественно и дотошно потрогав. Желательно везде.