Мёртвые бабочки

      — Яков, Евгений получает всё это не потому что заслуживает, а потому что таковы правила, — Екатерина с неизменно бесчувственным лицом вытирала пыль с полок, поднимая стоящие на них фарфоровые фигурки. Мальчик тихо сидел в углу, внимательно рассматривая немногочисленные игрушки, с которыми он уже давно не играет.       — Какие правила? Какие правила могут полностью обеспечивать одного, не давая ничего другому? Каждый выход к людям для меня испытание, а для него? Для него это просто развлечение! Он развлекается, убивает направо и налево, а вы ему в этом только помогаете! Почему? Женщина смерила его строгим взглядом.       — Потому что в этом мире нет справедливости. И моя задача вам это вдолбить раз и навсегда. У каждого из вас разное начало пути, которое предопределяем мы, но как этот путь закончится, решать только вам, — она вздохнула. — Но пока что всё заканчивается одинаково. Парень резко встал.       — А что ты от нас хочешь? Хочешь, чтобы я начал убивать, как того требует мой дар, или хочешь, чтобы Евгений вдруг одумался и стал помогать людям? Ты же понимаешь, что это невозможно? Не один из нас не пойдёт по пути, что выбран в день общего рождения.       — Если вы не встанете на истинный путь, то так и будете вечно бродить по миру в теле детей. Ни вырасти, ни умереть вы не сможете. Хочешь этого? Яков вздохнул.       — Никогда. Я никогда не могу сделать того, чего ты от меня требуешь. Юноша присел за деревянный стол и зажёг лампу. Придвинув к себе лист бумаги с чернильницей, он взял в руки перо.       — Оставь меня, пожалуйста, — склонил голову, не желая продолжать разговор.       — Ты сам выпрашиваешь у меня ответы и сам же не хочешь их слышать, — она подошла к двери, приоткрыв её. — Я никогда не требовала от тебя убийств.

***

Тогда чего же ты хочешь от меня?

Яков прислонился к стене, сидя на грязном полотенце, постепенном на дощатый полусгрызанный пол. Рядом суетился Саша, постоянно подбегая к дедушке, но не в силах долго на него смотреть, отворачивался со слезами на глазах. У парня разрывалось сердце. Если Евгений не поможет ему, то он как минимум собственноручно зарежет его и даже не сморщится. Как жаль, что так просто расправиться с ним нельзя, иначе Яков бы так не медлил. Он остановил взгляд на трупе. Он, должно быть, лежит тут уже как минимум несколько дней. Ужасный запах не давал делать полные вдохи. Как мальчишка здесь спал? Руки мертвеца были мозолистыми, с немногочисленными порезами и грязью под ногтями. В седой бороде осталась грязь и, кажется, крошки от еды. Яков сморщился. Послышался резкий стук. Саша вздрогнул от неожиданности и подбежал к двери. Евгений тут же прикрыл нос, бросив взгляд на лежащее тело.       — Ох, чëрт. Как долго он здесь валяется?       — Наверное, дня два, — мальчик отошёл, давая юноше пройти. Парень неспешно подошёл к пожилому мужчине, мельком пройдясь глазами по Якову, всё также сидящему на полу. Он даже не рассмотрел труп, сразу же повернувшись к Саше.       — Знаешь, я, конечно, могу его оживить, но видишь ли... Мне нужна оплата. У тебя есть, чем мне заплатить? Мальчик бросил непонимающий взгляд на Якова, но тот также смотрел на Евгения, ожидая объяснений.       — Вы что же ждали, что я сделаю всё просто так, по доброте душевной? — он улыбнулся. — Не-ет, так не пойдёт.       — Но у меня ничего нет... совершенно. Пара монет да может кольцо дедушкино найду. Но оно было ему так дорого.       — Нет-нет-нет, мне не нужны деньги. У меня этого и так навалом, — с каждым словом он улыбался всё шире. — Видишь ли, сейчас я отдам твоему дедушке жизнь, а это значит, что, мне нужна другая жизнь? Ты можешь отдать мне её? Мальчик совсем растерялся.       — Жизнь?       — Да, жизнь. Только не котика или собачки, а именно человека. Это, конечно, было бы сообразительно, но не кажется ли тебе, что слегка нечестно? Саша только ошеломленно смотрел на него. Где ему достать жизнь?       — У тебя же нет кого-то, чьей жизнью ты бы мог распорядиться, так что, наверное, стоит отдать свою, — Евгений лишь лениво смотрел на него, — В общем не хочу тратить время и предлагаю сделку. Жизнь за жизнь. Он протянул руку, ожидая рукопожатия. Яков шокировано смотрел на происходящее. Он, конечно, ожидал от "брата" многого, но чего-то настолько... Саша вдруг резко схватил чужую руку, соединив их.       — Я согласен. Подтверждения было не нужно. Пальцы тут же сцепились вокруг тонкой шеи, создав кольцо. Хрип и тихие стоны — всё, что удавалось произнести Саше. Яков встал, поддавшись вперёд. Он пытался отодрать Евгения от почти безжизненного тела, но тот словно приклеился, даже не замечая жалких попыток парня. Широко раскрытые глаза, не отрываясь, смотрели в лицо напротив. Глухой удар о пол. Убийца отвернулся, в последний раз бросив брезгливый взгляд на уже мёртвого мальчика. Яков осел.       — Зачем он согласился?       — Глупый ребёнок, не понимающий ценность жизни и всей душой любящий единственного родственника. Евгений подал тому руку. Парень принял её, но тут же одернул, как только смог встать. Евгений сощурился.       — Это был его выбор. Ты просто пытался помочь. Яков бросил взгляд на пожилого мужчину.       — Оживи его.       — Что?       — Ты же обещал.       — Ах, да. Я уже и забыл, — усмехнулся. Якову это не понравилось.       — Ты ведь выполнишь свою часть сделки? Тот притворно задумался, улыбнувшись во всё 32.

Нет

***

Вот, ещё один путь закончился, снова не имея никакого результата. Сейчас можно передохнуть, снова всё досконально обдумать и вновь вернуться в людской мир. Небольшой каменный белый дом. Ухоженный. Прохладный поток воздуха обволакивает тело, стоит только приоткрыть дверь. Внутри пусто. Да, слышен глухой звук неспешных шагов Екатерины, рвущейся бумаги в руках Евгения, даже собственных вздохов. Но всё равно, так... пусто. Кажется, будто в этом доме никого нет, даже тебя. Здесь никто ни в чем не нуждался. Не нужно было пытаться добыть себе еду мольбой; на столе всегда было всё необходимое. Любая одежда в твоём распоряжении: от бальных платьев и смокингов, до грязных рваных рубашек. Это место не нравилось Якову, но только его он мог назвать своим домом. Здесь можно было расставить мысли по полочкам, в сотый раз подумать о каждом человеке, с кем он имел когда-то дело, и, конечно, о себе. Что делать дальше? Из раза в раз попадать в людской мир, снова и снова им помогать, и получать нулевой результат? Что с того, что он вылечивает десятки, если сам находится в бесконечной пучине, из которой нет возможности выбраться? Но если подумать о другой стороне? Если попробовать кого-то убить? Собственными руками? Нет, Яков слишком труслив. В комнату зашёл Евгений. Якову даже не нужно было видеть его, чтобы это понять. Юноша облокотился на стол, сложив руки на груди. Яков бросил на него неодобрительный взгляд.       — Ты стал ещё более тихим, чем раньше. Это из-за того мальчишки? Как его там?       — Я просил стучаться, — он не отрывался от бумаги, но Евгений не обратиться внимания на замечание.       — Объясни, я же волнуюсь.       — Хватит, пожалуйста, нести бред. Выйди из моей комнаты, если не собираешься сказать ничего важного. Перо со скрипом выводило буквы на бумаге.       — Ты обижен? Или винишь себя? Я же говорил тебе, что это ни к чему. Он сам сделал выбор.       — Но это я привёл тебя к нему... Мокрые капли стали падать на стол, размазывая чернила. Евгений в удивлении раскрыл глаза.       — Э-это... Нет-нет, это не в коем случае не твоя вина. Это всё я. Черт, что же ты? Он резко повернул чужое кресло к себе, усевшись у парня между ног. Схватив бледную ладонь, он сжал её в своей.       — Вини меня. Это всё я. Это только я. Но никак не ты. Яков уже не сдерживал себя, рыдая в голос. Евгений только в растерянности метал взгляд по парню, не зная, как себя вести. "Брат" практически никогда не показывал ему свои слабости.       — Пожалуйста, уйди. Он почти прошептал. Евгений лишь помотал головой.       — Я не уйду, пока не удостоверюсь, что ты в порядке. Яков пытался вырвать руку. Неожиданно откуда нахлынувшая злость придала сил.       — Яков. Евгений неожиданно усилил хватку так, что парень почувствовал боль в запястье, и приложил ладонь к своей груди.       — Ты знаешь, какой ты сейчас красивый? Поток слез резко остановился.       — Такой беззащитный, слабый. Твоя слабость такая... прекрасная, и я по-настоящему счастлив, что могу её лицезреть. Что это? Страх. Яков почувствовал страх.       — Столько лет мы с тобой идём по одному пути и оба никак не можем свернуть с этой дороги, блуждая в пустоте. Глаза Евгения жадно всматривались в любимые, ни с чем не сравнимые черты лица.       — Такой красивый, красивый... Шептал словно в бреду. Яков вырывался, опрокинув чернильницу на бумагу. Огромное пятно вышло за края, испачкав стол.       — Знаешь, я так рад, что весь этот путь ты проходишь со мной. Так рад, что в этом теле именно ты... Он резко притянул парня за не по-мужски тонкую талию и впился в чужие губы грубым, почти жёстким поцелуем.

Красивый, красивый, красивый

Мой, мой, мой...