Модуль привязанности

Норвегия не знает, что и думать. Не потому, что разучился это делать в эру технологий, когда многое делается властьимущими именно для этого, а потому, как просто… Не может понять, где они, страны, свернули не туда. Хотя, нет, именно об этом он имеет понятие. Когда-то не так давно, лет тридцать назад Америка на очередном собрании, не скрывая восторга и волнения, поделился с ними информацией: «Итак! Как вы все уже наверняка знаете, в Антарктиде нашлись залежи неизвестного до этого вещества, которое мы все согласовали назвать «тириумом». И его перспективность уже будоражит мозг моей научной общественности! Абсолютно новое вещество, не похоже ни на нефть, ни на газ, ни на что-либо ещё другое! И я могу точно сказать, что это будет что-то невероятное!» Да… Конечно, так оно и было поначалу. Ожидания от него были разными, начиная от новой мощной взрывчатки и заканчивая радиоактивными частицами, но многие страны, особенно с серьезными производствами, надеялись на наконец-то стабильный источник зелёной энергии. Потому что… Прогресс действительно не стоит на месте, и с каждым годом для его поддержания требуется всё больше энергии, ресурсов, знаний-- Но в итоге ничего из этого не оправдалось. Тириум… Бесполезен в энергетике. За мгновения выветривается, попав на воздух, плохо реагирует с металлами, от чего приходится использовать пластик для работы с ним. Что абсолютно не окупается, так как… Что с ним делать? Неожиданно выходит, что любая отрасль, в которой бы можно было бы использовать что-то полезное, просто… Несовместима. Это было расстройство века. Тогда Норвегия сам добыл на своих территориях небольшое количество этого тириума для исследований, а после остался с ним и вопросом: а что теперь? А что теперь с этим делать? Ответ нашёлся скорее неожиданно. И даже не с их стороны. Просто в другой день, спустя года после прекращения усиленных попыток найти тириуму применение, Америка, выглядя задумчиво, но воодушевленно, начал говорить: «Мои люди — один из них — кажется, нашли применение тириуму в роботостроении.» И это… Действительно было многообещающей идеей в самом начале. Роботы, которые способны эффективно заменить людей в опасных и тяжёлых отраслях, вроде исследования космоса или военной службы — это же прекрасно. Да… Прекрасно. Пока это не стало распространяться далеко за пределы этих сфер. Норвегия буквально лишь моргнуть успел, как неживые, пластиковые имитации людей заполнили улицы его городов, посёлков, деревень. Он не… Ненавидит андроидов, но никогда, никогда в жизни он не хотел, чтобы существовали разумные манекены, из-за которых впервые за всю его жизнь, всё его существование, его ощущение своих собственных жителей стало невыносимо сложным. Андроиды ведь… Не люди. Как бы дебаты на этот счёт не разгорались, особенно в связи с последними обновлениями, революционными изменениями в том, как они себя ведут и выглядят, он видит. Норвегия Видит. Это машина. В ней нет ничего, кроме тириума, пластика, металла и умных кодов. Пустая оболочка. Но, Один всемогущий, такие реальные. Тысячелетия жизни вносят свои корректировки в то, как воплощение видит своих жителей и людей в принципе. Словно седьмое чувство, которое всегда направлено на его леса, поля, горы, водную территорию. И жителей в том числе. Он чувствует их. Слышит их мысли, настроения, горести и радости. Так же, как чувствует, что этот или тот человек не являются… его. А андроидов — нет. Они пустые. Они говорят, действуют, смеются, но от них не идёт никаких эмоциональных откликов. Ничего. Пустота. Там, где даже у животных, муравьёв, о Один, есть какой-то эмоциональный окрас, в андроидах он видит лишь серую пустоту. И поэтому каждый раз, когда он их видит, с ними взаимодействует, его прожигает ужасная, сильнейшая антипатия за то, насколько с ними ему стало жить. И это сейчас, спустя почти что пятнадцать лет их эксплуатации во всевозможных отраслях, когда он хотя бы привык к ним. В первое время же каждый раз Лукас испытывал непонимание и замешательство, так как зрение, чужое реалистичное поведение, то, как они будто бы дышат, моргают, говорит ему, что перед ним человек. А чувство говорит, что перед ним тумбочка. Говорящая, но от этого не менее неживая. И это непонимание, эта путаница привычного и неправильного приносят за собой жгучее раздражение. И не только ему. Все страны, до рынков которых добралась «CyberLife», а так же Китай с Россией, ощутили эти же самые чувства на своём опыте. Однако, как и люди, воплощения стран довольно быстро привыкают к любым отвратительным условиям. И потому момент, когда Дания Швеция и Исландия возвратились из поездки Эстонию с историей о своей встрече с андроидом, выглядящим и говорящим, как брат-близнец самого Норвегии, встретился им лишь тихим: «А, ясно.» Потому что нет сил больше. И именно поэтому он благополучно забыл об этой истории из чужих уст на доброе десятилетие. А теперь внезапное напоминание стоит через зал перед ним и смотрит ему в глаза своими ошарашенными (насколько это может быть у пластиковых кукол). Норвегия практически ненавидит это, ведь теперь к уже имеющемуся ощущению неправильности приплюсовывается и ощущение дискомфорта. Потому что этот андроид — NR500, Сигурд — не просто выглядит практически, как он, звучит, как он, и его адаптивные движения напоминают Норвегии себя же-- Нет. Этот андроид даёт Лукасу ощущение, что… Перед ним стоит человек. Не тем, как реалистично блестят его волосы, как мягко поднимается и опускается грудь, а его горящим взглядом, неподдельно недовольным тоном и этим полным беспокойства и семейной привязанности взглядом на эту девочку, Сандру. Обычные андроиды так себя не ведут. Они не вызывают у Норвегии ощущение, словно он смотрит на взаимоотношения брата и сестры. (И от этого он точно не вспоминает того андроида — как же её звали? — которая принадлежала Саши и вела себя точно так же). Нет. Однако не смотря на это, Чувство не предаёт — перед ним всё ещё то же, что можно назвать стенкой. Или столом. Или тарелкой. Камнем. Перед ним находится неживой предмет. Предмет, который за время этого собрания не переставал следить за самыми… громкими странами. Беларусь, Россия, Америка… И Финляндия. Больше всего он смотрел именно на него. И каждый раз его взгляд был полон мрачной решимости защищать. Яна, JN400, о которой он точно не вспоминал, повалила на пол и скрутила Беларусь, когда та, не выдержав, решила применить угрозу ножом на Сашу. Но то была Беларусь! И Норвегия не мог понять, почему история повторяется, но из всех воплощений в зале, именно с Финляндией Пока не посмотрел своему другу в глаза и едва не замер от шока. Как же много враждебности в них горит. Враждебности, направленной не на Сигурда, как могло бы быть, а на… Сандру. Эту маленькую девочку-секретаршу, выглядящую, как родная дочь Эстонии. Враждебность, отвращение, злость по отношению к ребёнку — насколько непривычный вид, когда дело касается Финляндии, что Лукасу понадобилось время, чтобы связать мысли в кучку. И то тогда это было ужасом. Потому что это Финляндия! Как… Что вообще должно произойти, чтобы он отошёл от своей «десять раз» тактики и взъелся на секретаршу Эстонии буквально без видимой причины? Это странно и ненормально. И Норвегия поклялся себе, что поговорит с Тино. Иначе не только стыд перед ребёнком сожжёт его, как ведьму на костре, но и та история повторится. И как события пойдут в этот раз, Норвегия не желает знать.