Птенец и кошка

– Криста, ты похожа на мышонка, когда так сжимаешься, – Имир сгребла сонную подругу в охапку, отчего массивная двухэтажная постель тихо скрипнула. Криста испустила тихое «тш-ш-ш» и зажала рот ладонями, пытаясь не смеяться. Пальцы щекотали ее под ребрами, и девушка уже почти пожалела, что разрешила Имир спуститься с верхней постели под ехидно звучащим предлогом «кажется, я внезапно начала бояться высоты, можно к тебе, лапушка?». – Как ты будешь сражаться с титанами, если боишься простой щекотки? – еще тише прошептала Имир ей на ухо. Покрасневшая до ушей Криста лишь невнятно пискнула что-то в сгиб локтя. Пожалуй, даже хорошо, что она не видела довольного веснушчатого лица, уткнувшегося ей в макушку. Иначе прорвавшийся смущенный смех точно разбудил бы всех соседок. Ей уже отчетливо казалось, что каждый раз Имир специально просыпается под утро и начинает будить нижнюю соседку, свешиваясь со своего края и кидая в нее бумажные шарики. Метко кидая – этой ночью Криста едва не проглотила один из них, что объясняло внезапное совестливое нежничанье Имир. Но не оправдывало щекотку, поднимавшуюся от ребер к… – Хватит, – Криста сжалась сильнее и попыталась отпихнуть смуглые ладони. – Тебе не спалось из-за высоты, теперь тебе должно спаться хорошо, так что… – А теперь мне не спится, потому что есть кого тискать. И вообще – суровые вояки не спят. Они пируют и прелюбодействуют в честь победы, – «мурчание» Имир тепло отдавалось в ухе. – В честь того, что остаются живыми и могут чувствовать. Высокие слова не сочетались с мягкими, но крепкими объятиями, тянувшими на дружеские в пяти случаях из десяти, не больше. – Я бы лучше спала, а не… прелюбодействовала, – Криста запнулась на последнем слове и умиляюще гневно прошипела: – Имир, не надо делать это каждый раз, мне очень неловко. Та не ответила. Прищурилась и потерлась носом о ее затылок. – Поэтому ты гораздо лучший человек, чем я, – наконец сказала она. Девушка завозилась, предприняв последнюю попытку обороны – с усилием перевернулась лицом к Имир и уперлась в нее руками, отвоевывая личное пространство сантиметр за сантиметром. А та беззвучно хохотала, пока не потеряла терпение и рывком опять не прижала Кристу к себе. Та могла бы сосчитать темные веснушки на ее лице, так близко это было. – Нет, не мышонок. Ты как птичка, птенец. Я ловила таких голыми руками, веришь? А они так трепыхаются, и их сердечки так колотятся, когда… – под аккомпанемент ехидного голоса руки поползли вдоль спины маленькой напарницы. Мерный храп Саши Браус стал громче. Настолько громче, что перестал быть естественным – более того, зазвучал тактично намекающе. Криста тихо простонала и спрятала лицо в подушку, полыхая до ушей. Имир продолжала едва слышно мурчать ей на ухо прочие рассказы о пойманных птенцах и воинских прелюбодействах. Это утро обещало быть долгим.