Дурнящий вкус вина

Ночь шагнула в Стамбул. Погасли лучи солнца на голубом небе, во дворцах и простых домах хозяева и слуги зажги свечи, кто-то уже лег спать, но во дворце Ибрагима Паши было неспокойно. Среди ночи в его кабинет ворвалась Хюррем, что была в абсолютной ярости. Её лицо покраснело от гнева, что накопился за долю минуты. — Ибрагим паша! Как вы могли позволить не отправить Фирузе на корабль?! Вы обманули меня! — Хюррем Султан, — мужчина немного выпил. От него пахло запахом дорогого алкоголя, а в руке был бокал красного вина, чего оставалось совсем немного. Грек был весёлым, его план по обману рыжей реализовался. Он забрал свою дочь, а главное оружие его жены осталось в гареме, — вам так просто не шантажировать меня, — он подошел ближе. Приблизился к уху и шепотом произнёс: — Я не позволю себя шантажировать, Хюррем хатун. — Паша, не надейтесь. Я даю вам слово, что рано или поздно вам отрубят голову или вас прилюдно повесят. Ты совершил ошибку, Ибрагим. В ответ великий визирь же сделал вид, что не услышал слова славянки. Лишь взял бутылку с вином и наполнил свой бокал еще больше. — Не желаете ли вы выпить? Вы напряжены. — Не желаю. Я могу идти? — Нет, выпей со мной, Хюррем хатун. Мужчина протянул бокал с обжигающей тело жидкостью, она неуверенно взяла бокал в руки и прислонила его к губам. — Не волнуйтесь, яда там нет. Я же пью, не умираю. — От тебя можно все ожидать, — рыжая усмехнулась и принялась пить. Вино обожгло тело, приятно согревало внутри. Мужчина с ухмылкой смотрел на славянку, попутно поддразнивая. Хасеки произнесла: — Не боишься, что поползут слухи о твоем алкоголизме? — Смотрите, чтобы о вас ничего не говорили. — Буду внимательней. От нового глотка стало невыносимо жарко, девушка расстегнула пуговицу на платье, чтобы стало чуть прохладнее. Это было её ошибкой, Ибрагим возбужденно взглянул и приблизился. — Уже раздеваетесь? — посмеялся Паргалы, на что султанша закатила глаза. После третьего стакана разум помутнел. Она расстегнула последнюю пуговицу и платье рухнуло на пол, обнажая прекрасное женское тело. Грек не знал как реагировать. Но её упругая грудь, изгибы талии и широкие бедра заставили поддаться соблазну. Он заранее помолил Аллаха о пощаде. Он подошёл ближе, но не было все так просто. Она играла с ним. Не давала так просто овладеть собой. — Я дам тебе продолжить с одним условием. — Каким? — Ты поможешь мне победить Фирузе. В этот раз без обмана. — Хорошо, госпожа, — его дыхание оказалось у её на шее. Обжигало кожу, на светлой коже поползли мурашки. Грек провел пальцами по её груди, опустился вниз по животу. Остановился у заветного места. Хюррем развела немного ноги, давая согласия на его следующие действия. Он провел языком по клитору, его возбуждали тихие стоны султанши. Он провел горячим языком ниже, проник внутрь. Узел внизу живота султанши сжался, почувствовалось наслаждение. Пролилась волна возбуждения. — Ибрагим, — прошептала девушка, сжимая рабочий стол как можно крепче. Паргалы поднялся, начал снимать дорого-расшитый кафтан. Расстёгивал медленно каждую пуговицу, целовал пухлые губы славянки, исследовал её грудь, её выпуклые ключицы. Он удивлялся тому, что тело, пережившее пять родов было таким прекрасным. — Так ты даже красивее, чем в одежде, — раздалось у него в мыслях. Когда одежда с тихим шумом рухнула на ковер, Ибрагим спустил девушку на уровне своего паха. Та сразу догадалась о том, что ей предлагает делать визирь. Возбужденный половой орган оказался у неё в ротовой полости. Девушка проводила движения сверху вниз, от чего дыхание мужчины участилось. Её терзали легкая вина за содеянное. Вина перед Султаном. Но алкоголь помог выключить это чувство. Помог окунуться в эту грешную эйфорию. Визирь взял рыжую за подбородок и притянул к себе. Снова слился в грубом поцелуе. Получил лёгкий укус по нижней губе, спустился к манящей груди. Кусал возбужденные соски, его пальцы оказались в её лоне. Большой палец обводил клитор, а другие внутри сжимались и разминались. В мыслях было: — А Хатидже такое не любит. — Я хочу тебя. Внутри, — прошептала госпожа. Опъяневший Паргалы выполнил пожелание и развернул девушку спиной к себе. Провел потной ладонью по тонкой женской спине. Её ягодицы оказались прямо у его паха. Он вошел в неё грубым толчком. Усиливал темп, заставлял стонать все громче. Чувства вины тоже покинули разум Паши. Унеслись куда-то в будущее. Туда, где он будет жалеть, а может наоборот хотеть рыжую еще как минимум несколько раз. Чтобы никто не услышал их бурное соитие, грек засунул ей в рот два пальца, которые она активно посасывала. Одна рука сжимала красную от удара ягодицу, другая была занята её губами, её язык проводил по его пальцам. Визирь не жалел девушку, вдалбливал её в этот адский деревянный стол. Как никак за это время она стала его врагом. Шантажировала его любимой дочкой, но при этом жутко манила. Манила еще с того момента, когда была той самой буйной Александрой. Сейчас он был как хищный зверь, что увидел новую добычу за долгое время. Девушка наслаждалась этим, ей это безумно нравилось. Сулейман был нежен с ней, что с годами надоело. А Паргалы показал ей что-то новое, что-то неизведанное. Женские пальцы сжимали стол, что от грубых толчков сильно шатался. Новая волна прилива заполняла её. Появилось новое ощущение. Девушка вдруг резко простонала: — Ибраг-им, — она достигла пика. Но тот в ответ сел напол и посадил её сверху. Девушка стала насаживаться на половой орган все сильнее. Вскоре словно наездница прыгала верхом. Ветер с балкона развивал рыжие волосы. Хюррем получала неуловимое наслаждение. Руки Ибрагима блудили от ягодиц до груди. Слышались шлепки соприкосновения тел. С каждым движением мужчина близился к долгожданному оргазму. Он приподнял девушку и излил семя ей на правую ягодицу. Это возбуждало её, но настала пора остановиться. В дверь постучали.