Любовная болезнь

10:40 am. 1 марта. Россия. Столь прекрасное, изысканное, худощавое лицо с явно выступающими скулами и чёткой линией челюсти было изуродовано презрением, отвращением и гневом, даже яростью. Оливковые глаза за минуту делали дюжину подходов и закатывались раз за разом, сопровождаемые недовольным причмокиванием и цоканьем языка о нёбо. Сама девушка, обладающая этим вытянутым лицом, сидела в своём кресле, откинувшись на спинку, руки были скрещены на груди, а одна нога закинута на другую, голова слегка наклонена влево и брови… Они были тоскливо опущены, а у переносицы, как бы стремились подняться обратно, но это не выходило у них. Всем видом Мэри выражала своё неодобрение, так что говорить ей не было необходимости. Озарённая изнутри счастьем, София уже полчаса щебетала о вчерашнем вечере, хоть Мэри и казалось, что гораздо дольше. Девушка была слишком погружена в воспоминания, потому и не замечала вздохов подруги, которая делала это уже намеренно, желая привлечь внимания. —И что же, это было свидание? —с нескрываемой резкостью не только в чертах лица, но и голосе, спросила адвокатша у, наконец-то, замолкшей Софии. «C4» —Я…не знаю. —неуверенно протянула та и отвернулась лицом к окну, не имея стойкости вынести этот тяжёлый, пристальный, дотошный взгляд. «Мимо». —Ясно. Как думаешь, для него этот вечер что-то значил? «F3». —О чём ты? —непонимающе хлопая глазками, уставилась на подругу Софа. «Ранен?». —Я имею ввиду, ты так влюбленна в него, это очевидно. Он тоже это видит. Заядлый бабник, наверняка, в первые секунды считал твои чувства. Здесь ему скучно, вот и развлекается, как может. —всё таким же отстранённым тоном парировала Мэри, лишь слегка поддавшись телом вперёд. —Мне показалось, что у него тоже есть чувства. Я не говорю, что такие же сильные, как у меня. Но думаю, они есть. Я ему интересна. «Блефуешь, детка», —самоуверенно заключила Мэри и продолжила. —Тогда я за тебя рада. Мэри с тёплой улыбкой на лице, которая вытягивала её и без того тонкие губы, но несправедливо умолчать, что улыбка ей шла, кинула эту фразу и встала с кресла. Обойдя свой стол, она встала за спиной подруги и продолжила, отметив, что та заметно расслабилась. —Это хорошо. Даже очень. Я просто боялась, что он может тебя обмануть. Ну, знаешь, он ведь актёр и очень хороший. Чего ему стоит отыграть заинтересованность, влюблённость, страсть… «Точно ранен. F4», —не сбавляя оборотов, продолжала брюнетка. Она подошла к шкафу с открытыми полками и взяв оттуда графин и стакан, наполнила последний водой. —Пойми, я всегда за тебя. Но я боюсь, что он может причинить тебе вред. Я верю тебе и твоим словам, о его чувствах, но уверена ли ты на все сто? —легко парируя, как опытный официант в толпе, продолжала огонь по кораблям адвокатша. «F5». Повисла тишина, Мэри измеряет свой кабинет широкими шагами, которые были совершенно естественны для её длинных ног, но удивительны для Софы, а та лишь сжимает-разжимает ладони, учащённо дышит, желая взять под контроль свои чувства. —Ты думаешь, я для него ничего не значу? Такая же, каких тысячи? «Четырёхпалубный? Вот это да! И его потопим». —Я не утверждаю ничего. Мне неизвестна его жизнь и биография так хорошо, как тебе. Но я бы посоветовала тебе не терять бдительность. Не стоит сразу таять от его громких слов и широких жестов. София, соглашаясь с подругой, быстро и самозабвенно закивала головой. По её лицу было видно, теперь она вновь будет думать о всех «за и против». Она подняла глаза и искренне, но как-то болезненно улыбнулась. Вот, глаза вроде смотрят на Мэри, но при этом взгляд туманный, проходит сквозь неё, не имея возможности сосредоточиться, сконцентрироваться и, наконец, зацепиться за что-то. Адвокатша протягивает стакан, полный воды, когда видит, как подруга водит рукой по шее, желая освободиться и задышать полной грудью. В этом действии не было смысла, так как глубокое декольте молочной сатиновой блузки открывало шею и часть грудной клетки. Тонкая серебряная цепочка с маленьким кулоном каплей, так же не создавала никаких неудобств, так как не сковывала и не обхватывала, а всего лишь прилегала, аккуратно спускаясь кулоном в ложбинку меж пышных грудей, поминутно вздымающихся вверх, от затруднённого дыхания. Девушка берёт стакан из рук подруги и подносит к дрожащим губам. Лукавые зелёные глаза были прикованы к ней, когда одна капля воды, стекая по шее, убежала и скрылась там, куда кулон не доставал. А затем ещё одна капля. И ещё. Мэри резко подняла глаза и с неприятностью обнаружила, что это не капли пролитой воды, а слёзы. Ей не было удовольствия доводить Софию до слёз и даже было стыдно, что приходится манипулировать ею, зная все болезненные темы и навязчивые мысли, чтобы отдалить от Фреда. Но всё же, считала, что на войне все средства хороши. Кутузов отдал Москву, чтобы спасти армию! И Россия выиграла. Неужели можно осудить Мэри за заботу? Она хочет спасти Софу и верит, что той будет гораздо лучше без чертового американца под боком. И если будет нужно, она пойдёт ещё дальше. Гораздо дальше, а бой будет ожесточённым и с кровью. Вот только чьей?.. Мэри осторожно прикоснулась к лицу девушки и подушечками пальцев вытерла слезинки. Софа позволила ей это сделать, а затем, оставив стакан, поспешно покинула кабинет. Адвокатша через стол дотянулась до своего телефона и набрала номер. —Анжелика Дмитриевна, какие успехи? —смахивая пыль с фикуса, стоящего на окне, холодно отчеканила она. —И Вам доброе утро. —весело проговорила собеседница и продолжила. —Не переживайте, всё идёт как нужно. —Чем Вы сейчас заняты? —Я не планирую отчитываться. И так иду Вам навстречу, занимаясь всем этим, так дайте мне свободу действий и будет результат! Мэри шумно выдохнула, а затем уточнила, какой план действий у Лики, чтобы действовать в тандеме. Получив более, чем удовлетворительный ответ, она попрощалась и сбросила звонок. 11:05 am. Подпевая в голове случайно выбранному треку, из совсем не своего, а предложенного Спотифаем плейлиста на день, Фредерик бодро спускался по лестнице. Продолжая марафон продуктивности, он сегодня также занимался своей растяжкой и спиной, временами болезненно ноющей. А после решил пройтись, уходя каждый раз всё дальше и дальше, осматривая улицы вблизи дома и отмечая интересные или полезные места. Даже объективно такая дурацкая идея, как спускаться пешком с 27 этажа, сейчас не казалась обременяющей. Вернее сказать, сейчас Фред ничего не счёл бы утомительным, сложным или скучным, даже историю, рассказанную Джеком в сотый раз, о его знакомстве с Сэнди. Подумать только, случайно встретились на ежегодном фестивале рок-групп. Никто и никогда раньше, до них, так не знакомился. Но даже эта история не вызвала бы в мыслях Фреда раздражения, потому что теперь, у него не было желания злиться и язвить. Зачем? Теперь он наполнен любовью, счастлив и хочет любить весь мир, потому что один человек любит его. А даже если сейчас, она не любит, а только влюблена, это временно. Он сможет показать Софе, что любовь это легко и тогда она больше не будет убегать от своих чувств. Он точно сможет убедить девушку. Ведь Фред весёлый, интересный, щедрый, вкусно готовит, готов отдать ей всего себя и всю любовь. Что ещё нужно? Увезёт её в Америку, будет полностью обеспечивать, а Софа просто должна будет быть рядом и любить его. Разве это сложно? Разве не об этом мечтают все девочки с детства, о принце, который увезёт во дворец и будут они жить долго и счастливо? В этих размышлениях, как и в себе, Фредерик был абсолютно уверен. А учитывая вчерашнюю маленькую победу, мужчина был преисполнен новых сил, если бы понадобилось, на адреналине, который до сих пор не проходил, с самого вечера, мешая уснуть, заставляя работать мозг и прокручивать все моменты, Фред бы спокойно пробежал стометровку, разорвал пасть льву и поднял бы грузовик. Так что 27 этажей, сейчас, для него лёгкая разминка. Весело подпевая песни неизвестного ему автора, Фред бодро перепрыгнул последнюю ступеньку лестницы и выбежал из подъезда, толкнув железную дверь, ведущую на улицу, так же легко, как и предшествующую ей пластиковую. —They call me crazy. They call me mad. (Они называют меня сумасшедшим) —уже вслух, но стараясь делать это не в полный голос, ну или просто не орав на всю улицу, бубнил Фред, оглядывая двор. Вдали, возле лавочек, он заметил бабушку, в светлом берете и молочно-розовой куртке, а рядом ещё одну, в чёрном плаще-пальто-дублёнке, не понятно из дали в чём конкретно, да и какая ему разница. Обе пожилые женщины косились на него, но Фреду не было этого видно, как и не слышно их разговора, бурного обсуждения странного соседа. Этим «странным соседом» он и был, но, впрочем, сам в этом и виноват. Одна из бабушек, Клавдия Николаевна, вместе с Петром Андреевичем, тем самым «товарищем Петуховым», вызвала на Фреда участкового, но удовлетворяющего результата не получила. А вторая, Лидия Ивановна, ранее не участвовавшая в обсуждении «засланного шпиона из Америке», теперь красочно и слегка приукрашивая правду, рассказывала собеседнице, как этот самый шпион вчера напугал другую бабулю, несколько старше её самой, в продуктовом магазине. Ещё вчера, сразу по возвращению домой, то есть минут через 20, вместо получаса дороги, Лидия Ивановна воодушевлённо и немного напуганно рассказывала мужу о произошедшем, позвонив по телефону ему на работу и не давая вставить и слова о том, что вообще-то он занят сейчас и говорить не может. Закончив повествование, не разу не преувеличивая факты, разумеется, она, Лидия Ивановна, услышала заключение от мужа, что в соседнем подъезде арендует квартиру американец, как раз в их нотариальной конторе заверяли договор, а поручилась за него совершенно русская, молодая девушка, внушающая доверия. Именно об этом сейчас, после рассказанной истории, свидетельницей которой стала Лидия Ивановна, она уже прибавляла слова мужа и, соединяя их с деталями, известными Клавдии Николаевне, готовили сплетни, которые разлетятся по всему дому, между старожилами. Теперь точно каждая бабушка будет плевать в спину Фреда. К слову сказать, в отличии от той старушки напуганной, Лилия Ивановна, как опытная и образованная женщина, бесноватым Фреда не считала, но опасным иностранным агентом, которого непременно стоит остановить и, вероятнее всего, своими силами. Ведь правоохранительные органы не выполняют свою задачу о защите граждан, впрочем, в бесполезности Козлова, как участкового, Лидия Ивановна была уверена уже давно и говорила мужу, но тот только нервно отшучивался. То ли дело Галина Николаевна из телесериала «След», вот она сразу бы взяла этого подозрительного иностранца на карандаш. Но, конечно, Фред не знал о всех этих обсуждениях-рассуждениях, как и том, что может последовать. А нечего бедных старушек пугать в магазинах. Хотел пошутить, а что получит? Прибывая в более, чем хорошем настроении, «опасный иностранец» пошёл по двору, вдоль спортивной площадки, минуя тех болтливых и подозрительных бабушек, всё также подпевая, уже заканчивающейся песне: —It’d been 40, 50 years but I was still in love with you… Musical kittens make me think of you. Every little thing here makes me think of you. (Прошло 40, 50 лет, но я все еще любил тебя… Музыкальные котята заставляют меня думать о тебе. Каждая мелочь здесь заставляет меня думать о тебе). Включился следующий трек, фит Доджи и какого-то СтарБоя, где он усердно рассказывал о какой-то девушке, а вернее её планах на него. Самое прекрасное в автоматически подобранных плей-листах, включенных в перемешку, что сначала поют о безумной любви, которую готовы пронести через всю жизнь в воспоминаниях, а затем кто-то кого-то где-то куда-то имеет. Вновь вспомнив о брате, познакомившемся с Сэнди на музыкальном фестивале, Фред решил на днях ему позвонить или хотя бы написать. Во-первых, они давно не виделись, так ещё и не созванивались даже. А во-вторых, и, будем честны это было самым важным и по сути единственным волнующим его сейчас поводом, Фредерик хотел побольше расспросить о первом знакомстве Джека и Сэнди и что было дальше. Ещё пару месяцев назад он бы и под дулом пистолета ломался, прежде, чем завести эту тему. Но сейчас, он хотел узнать, как Джек понял, что Сэнди та самая и больше никого искать не нужно. Фред наблюдал их отношения от самого начала, когда сам уже был с Клэр. Но почему-то их отношения ему нравились намного больше, чем собственные. Будто в его собственных с Клэр всё было как-то не так, искусственно, вычурно. А у Джека всё по настоящему, искренне. И они так счастливы. А Фред был счастлив, или вроде того, только первые месяцы, а потом всё стало тянуться тяжким бременем. Хотя, вроде, ничего и не поменялось. Может в этом и проблема?