Истинная любовь, или Тайна одного кулона

      Гермиона закрыла глаза, и в эту самую минуту она оказалась в своих воспоминаниях.       Больше она не была в кабинете Гарри, а была там, в хижине. В тот последний день, в тот самый, когда она в последний раз увидела его.       Это случилось перед самыми экзаменами. Тогда она не знала, что это их последний день, и казалось, что у них есть целая вечность. До утра они будут вместе, и Гермиона не почувствует, что это последняя встреча, поцелует его быстро, торопясь, уходя навсегда.       Но когда она только вошла в хижину на закате дня, Драко, как всегда, рисовал на полу. Его рисунки — это его мир, фантазия, чувства. Рисуя своих эльфов, этот чудный волшебный лес, он уходил от реальности и отдыхал душой. Драко любил сине-зелёные оттенки и долго подбирал цвет, смешивал, при этом приоткрыв рот, жмурился. Гермиона могла наблюдать часами за его работой и за эмоциями на его лице. Но сегодня она подошла к нему ближе и коснулась кончиками пальцев его шеи.       Именно тогда она познала его, почувствовала его вкус, его силу и его страсть, тягучую и сладкую.       Они будут упиваться друг другом каждую минуту этой ночи. Он будет зарываться кончиками пальцев в её волосах, а она будет играть, словно на клавишах, на его позвонках, трогая их кончиками пальцев и ощущая вибрацию его тела.       Гермиона будет вдыхать его аромат, а он будет гладить её нежную загорелую кожу, которая напоминает ему лето.       — От тебя пахнет летом, — прошептал тогда он. — Твоя кожа пахнет солнцем ушедшего лета, а оттенки кожи напоминают мне о прошедшем времени года и ушедшем тепле, — сказал Драко и рассыпал поцелуи на её спине.       Они стали первыми друг для друга. Он — её первый мужчина, а она — его первая женщина, и это бывает только один раз в жизни. И этот один раз она запомнит навсегда и будет лелеять это воспоминание, как самое дорогое в её жизни.       Мысль Гермионы кричала, что же они сделали, что натворили. Всё, что случилось, — случилось по любви. Но, когда она это осознала, между ними была огромная пропасть, которую они сами и вырыли, идя у предрассудков и страхов на поводу. Гермиона беспокоилась, что скажут окружающие, а теперь она боялась только одного: больше никогда его не увидеть. Но и увидеть его ей было страшно.       — Гермиона, — голос Гарри вывел её из транса.       Посмотрев на него она поняла, что всё это время пребывала в собственных воспоминаниях, забыв, что находилась в кабинете Гарри Поттера, которому поведала историю своей печальной любви.       — Гермиона, если ты любишь его, почему не пойдёшь и не скажешь это лично ему, не мне? Зачем мучиться? А что, если и он любит тебя?       «А что, если он любит тебя? А что, если?.. А что, если?.. Что, если?.. Что, если?..», — эхом отразилось в голове Гермионы. Она слегка опустила голову и посмотрела в глаза Гарри. Тот был внимателен и сосредоточен, а ещё он был трезвым. Возможно, ему помогли зелья, которые она принесла утром, или его отрезвили её воспоминания. Это не могло не вызвать на её лице улыбку, лёгкую, но мгновенную.       — А что, если он не любит и никогда не любил? А всё это — плод моего бурного воображения. Мне просто показалось, ведь может быть и так. Тогда я пошла за ним. Не он за мной. И я всё время была рядом. Я снова и снова приходила. Да, он не отталкивал меня, и мы проводили вместе время, но он исчез, как будто его никогда не было, и оставил только воспоминания о себе. Ведь он мог оставить мне записку, там, в хижине, или позже прислать письмо, весточку о себе, но он этого не сделал.       — Но и ты этого не сделала, Гермиона. Ты не писала ему, не оставила записку. В то утро, когда ты ушла, разве после ты сделала попытку подойти к нему?       Гермиону больно укололи эти слова, и, закрыв глаза, она вспомнила, что провела сутки напролёт в библиотеке, зарывшись в книгах. Экзамены, экзамены, экзамены — словно наваждение. Постоянная беготня по школе в поисках той или иной информации. Да, она даже не смотрела в его сторону. В тот момент для неё словно не существовало друзей, личной жизни, интересов, ничего не существовало, кроме экзаменов. А когда они закончились, и вся суматоха спала, то Гермиона вспомнила о нём, но его уже не было в Хогвартсе. Он исчез быстрее всех, словно как только появилась возможность покинуть школу, он её покинул.       — Да, я погрузилась в учёбу, но это было нормально, Гарри! Я всегда хотела окончить школу, несмотря ни на что. Несмотря на войну, на те потери, которые были, на боль, что испытывала, вернувшись туда. Для меня было важно поставить точку в своём обучении в Хогвартсе, — она прервалась, понимая, что её слова звучат странно, и всё что она сейчас говорит, не оправдывает её.       — Знаешь, я всё-таки думаю, что тебе нужно найти его.       — Нет, Гарри, — она повысила тон и встала. — Ты не понимаешь, о чём меня просишь, что сейчас говоришь. Найти его, чтобы что? Он отвергнет меня, и в этом я уверена. Ну, кто мы друг другу? Просто студенты, которые после боли из-за войны, согревали друг друга, проводили вместе время, беззаботно, как будто ничего не было. А сейчас что? Что будет сейчас, когда я встречу его? — Гермиона резко села на стул. — И потом, Гарри, он давно во Франции. Я узнавала тогда ещё, в первый год. Он покинул страну.       Она посмотрела на Гарри, а он помотал головой. Гермиона сначала не поняла, что он отрицает: то, что все её слова неверны, или то, что она не права, или…       — Он вернулся уже как полгода, Гермиона, и работает в Мунго. Я хотел тебе сказать, но что-то закрутился…       — Закрутился? — крикнула она.       — Ты не должна на меня кричать. Я же не знал. Я ничего не знал, понимаешь, Гермиона? Если бы я только знал, то я бы сказал сразу, как только встретился с ним.       — Ты был в Мунго?       Гарри вздохнул и пожал плечами.       — Ну, это была дурацкая история… Было дело, не это неважно. Важно то, что ты должна закончить эти страдания.       — Я хочу, Гарри, только одного — чтобы он был здоров и счастлив. И если это так, то мне больше ничего не нужно. Я не хочу испытать боль снова, — она помолчала и, поджав губы, какое-то время ничего не говорила. — Мне проще лишь помнить о том, что между нами было, чем испытывать эту боль снова.       Она больше не посмотрела на Гарри, встала и собралась уходить. Отряхнула мантию и задержалась на минуту.       — Гермиона, я считаю, что ты не должна тратить свою жизнь на предрассудки и не должна думать за других. Ты спросила: кто вы друг другу? Но ты сама ответила на этот вопрос, когда рассказывала мне о нём, о себе, и о том времени, когда вы были вместе. Ты просто боишься, что скажет общество — что ты и Драко Малфой вместе, чистокровный и маглорождённая. Только мне кажется, это не имеет значения и никогда не имело, знаешь, для чего? Для любви, Гермиона.       Она даже не повернулась к нему и продолжила стоять спиной, но Гарри словно выстрелил из лука, и его последняя стрела пронзила её в самое сердце. И она стремительно покинула его кабинет.