Может, это и есть «любить луну»?

      Небо давно окрасилось в тёмно-синие цвета, постепенно наблюдая на себе, словно украшения, звёзды. Таким маленькие, но таким яркие так и дополняли образ ночи, когда все спят, укутавшись в одеяло под убаюкивающий эмбиент.       Фигура не особо любил спать в такое время суток. Ему всегда нравилось наблюдать то, как луна скрывается за горизонт, уступая своему брату, Солнцу место. Тогда небо постепенно начинает светлеть, приобретать нежные и яркие оттенки оранжевого, наряду с осветлённым синим. Затем всё это растворяется в единый голубой, солнце возвышается высоко вверх, одаряя ранних пташек своими радостными лучами.       Котёнок вскочил с подоконника, пробежал в спальню спасителя и, что-то промурлыкав, ушёл спать. Фигура едва заметно улыбнулся питомцу, давая понять что понял его. Когда хрупкое четвероногое тельце скрылось, фигура вновь перевёл взгляд на небо. Совсем не спалось. Что-то не давало мыслям уйти в покой, вынуждая, хоть и негусто, но работать. Может, это было собственное желание? Он не знал или просто не хотел знать. Сегодня вновь был тяжёлый денёк, однако разве это для него было аргументом, чтобы пойти спать? Для чужаков он тунеядец, но остальные прекрасно знают, что он тот ещё трудоголик, готовый работать несколько дней без перерыва, если потребуется. И за это он никогда не попросит какую-либо копейку! Старики из деревни до сих пор удивляются, называя фигуру «золотым человеком». И это было приятно, ведь тебя хвалят. Значит, твой труд ценят.

Старая мелодия, играющая на пластинке, крутилась уже неведомо сколько. Однако с каждым разом, с каждым изменением звука казалось, что это новая мелодия.

      Многие отмечали про себя, что он был тем самым тарфом, кто имел фигуру, подобную женской. Взгляд тоже был таковым. Многие видели в нём своё сексуальное утешение, лишь меньшинство считало это его отличительной особенностью. Сколько у него было отношений, просто из-за внешнего вида? Кажется, больше десяти. Или двадцати? Вспомнить было трудно. Однако каждое новое знакомство начиналось почти также, как и предыдущее: случайные обстоятельства, разговор, начало частых встреч (а может, это было свиданием?), затем приглашение на «чай» или на «кружку пива». Именно на эти две вещи, ведь ни для кого не было секретом, что фигура терпеть не мог кофе и цикорий, а уж тем более водку, мартини и новомодные энергетики. Он просто не понимал в чём их суть.       Его заводили к себе в дом, незаметно запирали входную дверь, дабы избежать незваных гостей. Небольшие посиделки на кухне или в гостиной, прежде чем отложить кружки в раковину и пойти в спальню. Там уже начиналось самое интересное. Одежда сбрасывалась либо на комод, либо на пол. Он отдавался любовнику полностью, до последней капли. Это была любовь не умом, а плотью. После подобного чае-пивопития они уже и не виделись, но никто друг-друга не кидал, всё было по обоюдному решению.       Почему он их не отшил, когда понимал что всё повторяется? Возможно, тарф просто не видел разницы между изнасилованием и хорошим сексом. Для него это было новинкой, которая, как ни странно, ему искренне была интересна. И после первого раза ему понравилось, после третьего вовсе вошёл во вкус. Это была, по сути, как подработка проституткой, вот только так можно было назвать «плотьивные отношения» с натяжкой.       Фигура усаживается на подоконник, продолжая смотреть на небо. Однако в руках уже была тарелка со свежим куском белого хлеба, поверх которого положили колбаску. Это был скромный перекус, который он всегда любил. Даже тогда, когда врачи советовали ограничиться подобной пищей и включить в свой рацион разнообразие. Чисто советское лакомство, как некоторые говорят. Или так говорят только про русских? Эта мысль весьма позабавила фигуру, отчего тот едва слышно усмехнулся своим мыслям.

В конце-концов ты начинаешь понимать, что уже слышал эту мелодию. Её слушать становится чем-то обыденным, постепенно ты всё это выучиваешь наизусть, хотя там и подавно нету слов.

      Каждый новый раз был насыщеннее другого. Засосы и укусы покрывали его тело от ног до шеи. Время исчезало надолго, ночь казалась длинной и бесконечной. Словно всё исчезло, оставляя лишь секс. Это звучит так странно, хотя, в фактах нет ничего странного, разве что непонятности. Некоторые персоны даже меняли свою позицию, позволяя уже ему доминировать. Другие же, также некоторые персоны, имели весьма большой и ужасающий сексуальный аппетит, отчего они могли совсем не контролировать себя. В один из таких случаев всё сошлось к тому, что тарф испытывал за один акт около пятнадцати оргазмов.       А те, кто не были мелочными, даже от «своей совестности» давали деньги, затем вновь звали, платили, и всё повторялось по кругу. И нет, это не утомляло. Конечно, секс бывает местами однообразным, но, эй!, это же секс и во время полового акта нужно испытывать лишь удовольствие, отбросив рассудок прочь. Так фигура читал в одном из порножурналов, который ему подарил один из любовников. Вот только, у него никогда не получалось отключить здравое мышление. Оно не мешало, ведь даже при здравом уме желание получить ещё одну порцию секса не утихало. Были ли у тарфа зачатки на сексуальный аппетит? Нет, это просто входило в обычный распорядок дня, в котором при каждом наступлении ночных суток завершением дня считался именно секс.       Несколько звёзд загорелись ярче обычного. Луна окрасилась в какой-то желтоватый оттенок. Это не было удивительным, сегодня полнолуние. Обычно фигура редко обращает внимание на луну, но когда сегодня желания спать не было, точно также как и бодрствовать, пожалуй, можно на неё полюбоваться. «Любить луну» – это глупо? Он всерьёз задумался об этом, даже захотелось как-нибудь почитать книгу на эту тему.

Наконец, ты выключаешь пластинку. Нет, ты всё ещё любишь данную мелодию, ты любишь много мелодий. Просто хочется послушать и другие.

      На смену обычному акту пришёл групповой. Один заставлял отсасывать, пока второй долбился в задницу. Это уже не было столь приятным, однако стоит поблагодарить вселенную за то, что это было лишь четыре раза.       Постепенно такого наплыва любовников уже не было, лишь иногда те, с кем уже был секс, звали к себе. Потом и вовсе стало затишье. Хотя, разве это удивляет? Секс с одной и той же персоной больше двух раз начинает надоедать, партнёра ты уже прочувствовал как снаружи, так и изнутри. В целом, тарф и не жаловался. Наоборот, это позволило заняться более полезными делами, да и выспаться более-менее. А со временем и вовсе отвыкнул от этого.       Облака закрывали луну. Тарелка благополучно отправилась в раковину, спустя три удачно сделанных бутерброда. Фигура упростился в лице, снял со своей головы ушанку, позволяя волосам упасть на плечи, и продолжил наблюдать за луной. В конце-концов, не каждый день за окном так красиво, и не каждый рад два привычных состояния расширяют между собой грань.       Хотя, может это и не грань? Из уст вырвался негромкий стон, полный облегчения. Он позволяет себе иногда такой грех, просто ради забавы. Облака вновь показали луну, лучи которой ярче обычного засветились, опускаясь прямо в окно, оставляя позади тень. Кажется, сейчас была полуночь.       «Какое всё-таки хорошее время».– восхищённо пронеслось в его мыслях. И фигура продолжил смотреть на прекрасное ночное небо, которое в скором времени начнёт исчезать, позволяя более красивому пейзажу заменить себя.       Может, это и называется «любить луну»?