Не зли Лесов Хозяина

Свет всё настойчивее пробивался через густую листву, мягко оглаживая своим теплом деревья, кустарники с назревающими ягодами и неуверенные пока в своих силах цветы. Даже змеи выползли под ласку Солнца после долгих месяцев зимы. Хорошо, спокойно. Бабочки и пчёлы восторженно вились вокруг едва распустившихся бутонов, и никто, кроме старого жука-короеда, что спрятался в щедрой ольхе, не заметил, как стройная высокая сосна обернулась человеком. Человек был невысок, особенно в сравнении со своими подчинёнными, слишком худ и слишком тонок, как будто ненастоящий. Лёгкий как тень, почти невесомый. Но даже ветер стих перед ним — Хозяин Леса вышел посмотреть, всё ли идёт так, как должно. Хозяина называли Велиром. Никто не знал, откуда взялось это слишком человечье, чуждое лесу имя, но Хозяину оно подходило, особенно его любимому облику. Его такого не раз видели люди, живущие в странных коробках и приходящие за лесными братьями и сёстрами. Велир прошёл вглубь леса, не приминая травы, коснулся в ласковом жесте стволов стоящих рядом берёз — сестёр и подруг той, что недавно пала. Пожурил незло короеда и его семейство, чтобы больше положенного не брали, проверил, чтобы рослые норовистые сосны не закрывали молодкам свет. Всё шло как нельзя лучше. *** Хотелось сорваться на быстрый бег, такой, чтобы уши закладывало от ветра, а нюх забивался от быстро сменяющихся запахов. Хотелось. Но нельзя. Не пристало Зверей Хозяину вместо обхода своих владений бегать как щенок по весне. Весна, конечно, очень соблазняла вспомнить давнюю молодость, но чёрный волк, что на две пасти был выше своих собратьев, двинулся туда, где сильнее всего пахло горькой полынью и свежей речной водой. Надо поздороваться. И узнать, всё ли у Него хорошо. У Волка, кажется, было имя, которое Он ему подарил. Странное, отрывистое, не похожее на те, какими его называют птицы или рыбы. У Волка было много имён, но только это заставляло зверя внутри свернуться клубком и довольно заурчать. Хорошее было имя. Жаль, что такое длинное, Волк не мог его запомнить целиком. Но первый слог всегда внимательно ловил — Его шелестящая интонация обтачивала острые камни слова. Он вообще был хороший, Волк это чуял наверняка. А чутью своему он привык доверять. *** Она легла вторым слоем темноты в чужую тень. Поморщилась недовольно — ну и противный же выпал в этот раз человек. Гадкий. Его будет не жалко. Не сказать, что Лизард от своего предназначения была в восторге — не сахар всё-таки быть Лиизаловой слугой. Иногда ей, конечно, было самую малость грустно забирать этих наивных странных существ к хозяину, но, как сказал ей однажды тот забавный огненный дух, что поселился возле воды, все там будут, так или иначе. Смешной он был, этот Нико, жаль только взрывной слишком. Как пришёл, напугал и без того беспокойного малыша — только-только получил наконец своё имя от подозрительно доброго, но обыденно несчастного человека. Как бы Иван не старался прятать на дне ярких, как весеннее небо, глаз своё горе, Лизард знала — что бы с ним ни случилось, это далеко не пустяки. Но в темноте любой свет становится ярче. Впрочем, предаваться рассуждениям о нём времени не оставалось. Нужно работать. Лизард незаметно последовала за ним. Хотя, как же ещё? Этот дуболом её бы и в истинном облике не заметил — только и хотел, что забрать у Леса всякого, да побольше. Хорошо, что сегодня, видно, сложились так звёзды. Константин бы его не пощадил, Лизард знала это наверняка, а теперь ей представился шанс отомстить за слишком уж щедрого брата. Он начал работать топором. От каждого громкого стона могучего дуба она жалостливо морщилась, но нужно было ждать. Вот. Сейчас. Лизард осторожно выскользнула из его тени, утягивая за собой его дух. На человека со всей своей мощью упал дуб, мстя за свою боль хрустом чужих костей. Она с холодным выражением лица оттряхнула подол платья и слилась с уже знакомой тенью. Тело осталось лежать здесь на радость воронью. *** — Ребят, а может всё-таки не надо? — ветка ивы хлёстко ударила слишком ухоженного для этой компании парня по лицу. — Что, Фир, всё-таки перетрусил? Так я и знал. Маменькин сынок, — молодой человек повыше с ехидной ухмылкой ещё раз махнул веткой в сторону первого. — Ну и иди обратно в деревню, раз ты в россказни деда Олега поверил, нам трусы не нужны. — Не боюсь я ничего! Просто… Вам не кажется, что кто-то смотрит? — Сбрендил, что ли? Пойдём дальше, нет здесь никого. Сегодня работать нельзя, все в деревне остались, — парни двинулись дальше. Маленький дух недовольно нахмурился и растворился в воздухе. *** Даже в стайке совсем молоденьких клёнов выделялся один, ростом не выше девятилетнего ребёнка. Впрочем, мальчик, который не без труда несколько раз обернулся человеком и обратно деревом, а в итоге так запутался, что у него в волосах остались кленовые листья, по человеческим меркам приблизительно столько и нажил. — Макс! Ма-а-акс! Где ты опять спрятался?! — найти призрака, решившего спрятаться в огромном лесу, — задача практически невыполнимая даже для взрослого Хозяина. Для взрослого, но не для ученика. Василь, хитро прищурясь, прислушался внимательнее. Голоса природы он уже знал как следует, мастер его даже хвалил, но отделить их от других звуков оказалось сложнее, чем на первый взгляд. Впрочем, это было совершенно бессмысленно — воздух прямо перед ним мелко задрожал, пока ещё не ясно, от смеха, от страха или просто от переизбытка чувств. — Выходи, ветерок, я тебя нашёл, — светлые волосы обдало порывом воздуха, и за спиной Василя серебристыми отблесками проявился Макс, явно чем-то озадаченный. — Проводи меня к Хозяину, Вась, — неожиданно серьёзно попросил он. *** — Нет. Ни за что, — огонь для леса смертельно опасен, но глаза Хозяина Велира полыхнули самым настоящим пламенем. — Ещё одной детской смерти я в своём лесу не допущу. Даже если эти дети пришли навредить мне и моему народу. — Это не прихоть. Это необходимость, — даже в человеческом облике оставалось в Константине что-то бесконечно звериное. И даже не его собственная шкура, плащом лежащая на мощных плечах. Всё во взгляде, в движениях тела, в растрепавшихся отросших волосах, ложащихся на глаза вороновым крылом, кричало бы о его нечеловеческом происхождении, если бы его сейчас видел кто-то, кто о нём всей правды не знал. — Надо избавляться от них. Таков закон, Велир. Твой закон. — Не мой, Волче, и ты сам прекрасно это знаешь, — Ворон каркнул, пытаясь что-то до Хозяев донести, но Ворона сразу же клюнула его в темечко. На круглой поляне воцарилась гробовая тишина. — Я не потерплю здесь жестокости, тебе и так многое сходит с рук. Насколько властолюбивым ты бы ни был, ни один не осмелится против моего слова пойти. Расходитесь, никакого голосования не будет. Это моё окончательное решение. Все знают, какое наказание достанется тем, кто рискнёт его нарушить, — Велир грозным взглядом обвёл всех присутствующих и, развернувшись, растворился в тишине, ясно давая понять, что на этом собрание окончено. *** Ещё, ещё совсем чуть-чуть осталось, давай же, ну!.. Обратившийся в волка Константин резко выскочил из-за очередного дерева и подскочил, ударив Велира лапами в грудь. Они оба упали на мягкую подстилку из мха, но Велир всё равно недовольно поморщился — а ведь они обещали не использовать силы против друг друга… — Слезай, тяжёлый, — Велир попытался осторожно вывернуться из-под массивного тела Волка, но тот взрыкнул и сильнее надавил на грудь, не оставляя даже шанса избежать разговора. — Слезай, говорю, не денусь я никуда. Волк удовлетворённо фыркнул, ткнулся носом в чужую щёку, но всё-таки уселся на землю рядом и уставился на собеседника разными глазами. Велир тоже сел, и Константин положил морду на его бедро, доверчиво глядя снизу вверх. Хозяин усмехнулся и по привычке положил тонкую ладонь на чёрную макушку. — Мы с тобой это уже обсуждали, Константин, не делай вид, что не помнишь. Со взрослыми, причинившими вред тебе, твоей стае или тем, кто тебе доверяет и считает своим Хозяином, разбирайся как хочешь. До тех пор, пока это касается и меня, я не дам тебе спокойно казнить людей направо и налево, — Волк под ладонью заворочался и заворчал, явно несогласный, но Велир примирительно погладил его между ушей, и тот сразу унялся. — Ты сам помнишь, что тут творилось, когда Максимка один по лесу бродил. Помнишь, как долго и тяжело он умирал. Я не хочу, чтобы мой народ снова это видел, понимаешь? Разбирайся с ними так, как посчитаешь нужным, но каждый из этих самонадеянных мальцов должен остаться живым и невредимым. Не-вре-ди-мым, слышишь? Если ты ему перекусишь горло здесь, а умрёт он в деревне, это всё ещё будет считаться, да-да, не смотри на меня так. Фу ты, бестия, напугала. Чего тебе ещё? — вороны с гулким карканьем взмыли в небо. Лизард нарочито-обиженно надула пухлые губки. — Отчего же сразу бестия, мухоморушка? Я пришла, значит, с решением, которое всех устроит, а он сразу «бестия»! И не стыдно, братец? — Волк заинтересованно дёрнул ухом. — Садись, Лиз, рассказывай. Посмотрим, чего ты там надумала. *** Компания парней беззаботно продвигалась в чащу леса, громко смеясь и распевая не слишком-то приличные песни. Орифир едва заметно сморщил нос. Он уже не раз за их короткую «прогулку» пожалел о том, что вообще согласился пойти: ветки под ногами так зловеще хрустели, а прямо между лопаток так и жёг чужой взгляд. Сколько Фир ни старался, увидеть кого-то так и не смог. То ли некто, решивший подшутить, был так быстр, что успевал в тот же момент спрятаться за деревьями, то ли дедушка Олег на самом деле так убедительно рассказывал об обитателях леса, которые очень не любят, когда их правила нарушают. Был и ещё один вариант, но Фир очень старался о нём не думать. Очень ему не хотелось, чтобы дедушка Олег оказался прав. — Во. Здесь и остановимся, — Дарсен деловито сел посреди небольшого перелесья. — Наломайте тут каких-нибудь веток, сейчас устроим костёр и будем начинать. Парни послушно разбрелись по поляне в поисках достаточно сухих дров. Фир подходить к плотным рядам деревьев откровенно опасался, но виду не подал — засмеют совсем, придётся ещё самому обратно добираться. Он резко выдохнул, стремясь успокоиться, и шагнул ближе к высокому дереву с дуплом. Солнце давно закатилось по небосклону за дальнюю деревню, и дупло в красноватых уходящих всполохах света казалось бесконечно глубоким. Поддавшись неведомой силе, Фир приподнялся на носочках и посмотрел внутрь. На него посмотрели в ответ. Фир отшатнулся от дерева на несколько шагов. Нет, не могло быть такого, просто не могло! Не мог на него смотреть из самого обычного дупла череп, у которого осталось на макушке немного обгоревшей кожи с торчащим во все стороны клочком волос, блестящими огоньками глаз и хитро, будто бы смущённо хихикать, а потом ещё и полыхнуть синим пламенем из глазниц и раскрывшихся челюстей. Это ему просто привиделось. Да, просто показалось. Ничего больше. — Эй, Фир! Чего там у тебя? — Н-ничего, — его будто выбросило на берег после того, как он слишком глубоко нырнул. Стараясь скрыть свой испуг, Фир продолжил собирать дрова для костра. *** — Хос, Лин! Что я вам говорила? Следите за сестрой, — Лизард схватила дорогих племянничков за уши и как следует встряхнула. — Ре опять перегнула, а мне здорово не хочется слушать потом нотации от Велира. — Тётя Лиз, тётя Лиз, ну мы же случайно! — самого обычного вида мальчишки переглянулись и приняли истинный облик — у скелетов ушей-то нет. — Она сбежала, сказала, сама лучше сделает! — За случайно, мальчики, бьют отчаянно, разве не слышали? — Лиз недовольно скрестила руки на груди. — Она сейчас спалит пол леса на кураже, а мне потом нагоняй от Велира получать. Ищите её где хотите, но она должна быть передо мной до заката солнца. И чего мы стоим? Давайте, живее, живее, — она похлопала в ладоши, и мальчики умчались в разные стороны. — Хотя, какое уж вам живее… *** Пламя нервно дрожало, будто от страха, и Фир был с ним полностью солидарен — отсюда хотелось бежать со всех ног, уж точно не оставаться на всю ночь. Он, кажется, до сих пор слышал смех того страшного существа. Между тёмных стволов очевидно светились чьи-то глаза. Фир поёжился, кутаясь в плащ. Дар продолжал рассказывать. — …и живёт здесь с тех пор мертвяк, а кормится он тем, что всех, кто придёт, с собой забирает, — в этот же момент на его плечо опустилась чужая ладонь. Дарсен, весьма немужественно пискнув, подскочил с места и едва не наступил на угли. Кто-то поднялся вместе с ним, кто-то крупно вздрогнул, а Фир закрылся руками. — Дяденьки, помогите, дайте погреться хоть чуть-чуть, — раздался детский голос, и Фир приоткрыл глаза, а потом и вовсе облегчённо вздохнул. Перед ними стоял мальчик лет девяти в поношенной одёжке. Парнишка шмыгнул носом, доверчиво глядя снизу вверх. — Тьфу ты, парни. И чего перепугались? Пацан как пацан, — пророкотал добродушно Айон и, чуть отодвинувшись, похлопал по месту рядом с собой. — Садись, малой. Сказки любишь? Сейчас расскажем тебе что-нибудь интересное. Все немного успокоились, вновь расселись, выделили для мальчика немного еды из их запасов. Фир во всём этом активного участия не принимал. Он внимательно рассматривал незнакомца — мало ли, вдруг сейчас случится что-нибудь такое же, из ряда вон? Впрочем, ничего подозрительного в мальчишке не было: хрупкая, худая как палка фигура, простые русые волосы с запутавшимися в них листьями, веснушки на носу, который то и дело забавно морщился. Казалось, его такого можно двумя пальцами переломить. Мальчик, воровато вгрызаясь в хлеб, сверкнул на Фира ярко-зелёными глазами. От этого по позвоночнику Фира сбежал табун мурашек. Было в этом взгляде, обращенном на него, что-то чужое, недоброе, и Фир не мог это объяснить даже самому себе. Просто хорошо, что этого пацана усадили от него подальше. — Как тебя звать-то, малой? — спросил Айон, отдавая ему свой плащ. — Василь, — буркнул мальчишка и плотнее закутался в чужую одежду. Всё шло ровным счётом так же, как и до появления странного незнакомца. Что мог делать ночью в лесу одинокий ребёнок? А он здесь провёл явно не одну ночь. Но парни предпочитали этими вопросами не задаваться. Они дальше рассказывали страшные и совершенно не выдуманные истории, пели песни, почти не обращая внимания на Василя. А вот он на них обращал, и ещё как. Он как бы ненавязчиво огляделся и, убедившись, что никто им не интересуется, подал своему «сообщнику» условный знак. Фир вздрогнул, когда услышал чей-то приближающийся и не слишком членораздельный крик. Некоторые из компании начали нервно оборачиваться в поисках источника звука. Наконец на поляну из плотных зарослей вывалился взмыленный молодой человек и, увидев Василя, облегчённо вздохнул. — Вот ты где! Я тебе сколько говорил не убегать далеко? Но конечно же Нико нам зла желает, конечно же мы Нико слушать не будем, — пацан недовольно насупился, но в ответ ничего не сказал. — Простите ради Релена, он у меня такой непоседливый, — чуть наклонившись, парень щёлкнул Василя по носу. — Не сильно людям докучал, м? — Что вы, он нам не мешает, садитесь к нам тоже, — первым очнулся Гурт. Завозился, освобождая место для нового человека, но не замечая, что огонь потянулся ближе к его собеседнику. — Откуда вы пришли? Никогда не видел вас в Ислере. — Мы из деревни, что раньше вашей по тракту. Шли в Тарборо на заработки, остановились на ночь в лесу, но что-то заплутали. «Странные какие, — подумалось Фиру. — Слишком разные. Кто они? Братья? Не похожи совсем. Этот второй чернявый весь, говорит с каким-то акцентом. Отец и сын? А не слишком ли старший молод, чтобы иметь такого взрослого сына? Нет, что-то здесь точно нечисто». Но ни Гурт, всё распрашивающий нового собеседника, ни Айон, так и возящийся с ребёнком, ни Дарсен не видели ничего странного. Им нравился балагурящий Нико, посиделки двинулись дальше уже гораздо веселее, но расслабиться Фир никак не мог. Прямо между лопаток явственно жёг чужой взгляд. Ночь накрыла стол небосклона чёрной скатертью, а кто-то из её гостей рассыпал по столу крупную соль звёзд. Фира неумолимо клонило в сон, но, стоило чему-то странно живому коснуться его ноги, как вся сонливость разом спала. Сердце пропустило удар, а после забилось в два раза быстрее, явно желая выпрыгнуть из груди. Медленно, чертовски медленно Фир опустил глаза. Вокруг его щиколотки обвился стебель ядовитого плюща и настойчиво стремился подняться выше по голени. Фир вскочил с бревна, на котором сидел, и сразу же упал — плющ потянул его обратно. Вокруг костра воцарился самый настоящий бедлам: Айон кинулся на помощь Фиру, но стебли поймали и его. Из-под полы его собственного плаща, накинутого на плечи Василя (а так ли его на самом деле зовут?..), они тянулись один за другим. Дарсен, не долго думая, ринулся в сторону леса, наивно надеясь не быть пойманным, но его остановила стена пламени, окружившая перелесье. Нико, тот самый Нико, что совсем недавно задорно шутил, звонко, и от того особенно жутко расхохотался. С диким криком взвилось в небо вороньё. Фиру казалось, что он просто уснул под чужие страшилки и вот-вот проснётся, но стебли сжимали очень-даже по-настоящему, сомнений быть не могло. Осталось только каким-то образом высвободиться из крепкой хватки. Всего лишь-то, правда? — Что здесь, фаргова матерь, происходит?! — истерично взвизгнул Дарсен, и никогда Фир не был ему так благодарен. Назвавшийся Нико развернулся к Дару, меняясь на глазах: кожа слезала обгоревшими кусками, глаза загорелись ярким синим огнём, а дружелюбная прежде улыбка превратилась в ужасающий оскал. Вся минутная смелость, что в Даре собралась, мгновенно улетучилась. — Вам не говорили разве, что нельзя лихо будить, пока само не покажется? — проскрипело существо и дыхнуло пламенем Дарсену в лицо. Тот зажмурился, ожидая невыносимой боли, но языки пламени лишь огладили жаром его лицо, не причиняя пока никакого вреда. — Какие же вы живые! Слишком живые для здешний мест. Пахнете свежей, молодой кровью, слишком громко бьются ваши сердца. А мы здесь шум не любим, — тот, что поменьше, согласно кивнул с прежним непробиваемым выражением лица. Кажется, сосредоточиться и на контроле плюща, и на речи второго. Хорошо. «Нико» же всё сильнее распалялся, куражился, будучи очевидным хозяином положения. Он вальяжно приобнял своего младшего собрата. — Давайте поиграем, а? Мне та-а-а-ак интересно, сможете ли вы найти выход. Давайте, не стесняйтесь. Раз, два… Договорить он не успел: Фир дотянулся до ножика в сапоге и со всей силы ударил по держащим его стеблям. «Василь» вскрикнул и потерял контроль, плющ наконец отпустил Фира. Несмотря на затёкшую ногу, парень побежал в сторону зарослей. Бежать через плотную стену огня было откровенно страшно, но остаться здесь было бы ещё хуже. *** Луна как нарочно спряталась за тучами. Со всех сторон звенел, отражался и перекликался меж деревьев гомон чужих голосов, бежал за Фиром, преследовал. Фиру казалось, что он слышит хохот той твари из дупла, и это только подстёгивало его бежать быстрее, дальше. Дороги Фир не запомнил, да и не смог бы теперь её найти в такой темени. Осталось только надеяться, что они ушли не так далеко от деревни, а там можно идти на свет в окнах. В боку закололо, и Фир перешёл на шаг, тяжело дыша. Вместе с этим странные звуки умолкли так резко и так внезапно, что наступившая тишина ударила по ушам. Фир оглянулся, но рядом по-прежнему никого не было. Где-то впереди сверкнул огонёк и тут же скрылся за стволом очередного дерева. Сразу же открылось второе дыхание, всего ничего, и он будет дома, в тепле и спокойствии… Он пошёл быстрее, ещё быстрее, но свет только отдалялся. Фир побежал, не обращая внимания на боль. В голове звенела только одна мысль — быстрее домой, звенела набатом, заполняя собой всё пространство вокруг. Мир сузился до одного далёкого огонька, и, поглощённый этим, Фир не заметил корягу подло подставившей ему подножку берёзы. Он рухнул вперёд, попытался подставить руки, но попал во что-то склизкое, мерзкое, мокрое. Попробовал опереться и встать, но только глубже увяз в странной жидкости. Фир тяжело задышал ртом и вдруг почувствовал какой-то знакомый привкус… Болото?! Он забился в панике, а трясина только сильнее потянула вниз, заставляя с головой скрыться под водой. Плавать Фир не умел. *** Гурт и Дар крались по зарослям, пытаясь не издать ни звука — сбежать удалось только с помощью Релена, не иначе. Тишина давила на плечи. Не было слышно ни ветра, ни ночных птиц, ни зверей. Парни могли слышать стук сердец, дыхание друг друга, неуверенные, опасливые шаги, но не более того. Хруст ветки под ногой Гурта показался им обоим выстрелом из королевской пушки. Они замерли, не дыша. Но кто-то перед ними дышал громко, охрипло, будто прирыкивая. Из кустов вышел, сверкая разными глазами и рыча уже по-настоящему, огромный чёрный волк. Дарсен зажал себе рот обеими руками, чтобы не закричать, Гурт до боли вцепился в его плечо. Шикнул своему товарищу по несчастью на ухо “Не смотри ему в глаза” и сам же столкнулся взглядами со зверем. Случайно, он не хотел, но было в этих глазах что-то бесконечно завораживающее, притягивающее. Один глаз волка горел ярким жёлтым цветом, но не тёплым, как свеча дома, а обжигающе-холодным, злым, чужеродным. Второй сиял в темноте голубым, почти что белым, смотрящим прямо в душу. Нападать волк не спешил. Наступал медленно с гулким рыком, заставляя парней отходить назад шаг за шагом. Было в этом что-то гипнотическое, и ни один из них не мог разорвать эту цепь, жуткую, но завораживающую. В один момент Дарсен оступился, упал через корягу. Волк ощерился ещё сильнее, сорвался с места и набросился на кричащую добычу, пока та не успела подняться на ноги. Весь магический флёр сразу спал, Гурт бросился бежать изо всех сил, стараясь не оглядываться на истошные вопли Дара, чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать то, что происходит за его спиной. Он не знал, сколько бежал и куда, просто продолжал, не обращая никакого внимания на усталость. По лицу больно хлестали ветки, неизвестно откуда взявшиеся мыши путались под ногами, мешали своим писком, сбивали с толку (если от него ещё хоть что-нибудь осталось). Гурт бежал, не разбирая дороги, бежал, не зная куда и зачем. Бежал, пока не споткнулся. Внутри что-то оборвалось, когда он с размаху покатился прямо в какой-то овраг, собирая камни всем телом. В один момент он крепко ударился головой и, даже не успев толком осознать боль, потерял сознание. *** Айон не думал и не хотел думать, что произошло. Он просто хотел вернуться обратно в деревню, где осталась его бабушка Фригга совсем одна, корова Варька, небольшое, но любимое поле. Все эти странные астральные вещи были для его понимания слишком сложны, так чего о них думать? Неторопливо, но настороженно Айон двигался по лесу. Дорогу он знал хорошо, часто бывал здесь, однако в темноте разобрать верный путь всё-таки давалось ему тяжело, будто кто-то дорожку под ногами узлом завязал. Айон шёл туда, куда падал бледный лунный свет, иногда плутая и ходя кругами, но в один момент остановился и прислушался. Откуда-то из плотных зарослей сирени послышался странный звук, похожий то ли на скулёж, то ли на горький плач. Вопрос стоит ли идти туда даже не стоял, Айон сразу же поменял свой путь — ну как можно оставить человека в беде? А в том, что случилась беда, сомневаться не приходилось. Густые кусты будто не хотели его пропускать, цеплялись за одежду, но Айон всегда был упорным человеком. Протиснувшись к звуку напролом, он увидел сидящий между ив силуэт. Подошёл поближе и разглядел в свете луны — девушка сидит на бревне, плачет. — Пани? Что у вас случилось? Я могу чем-то помочь? — спросил Айон участливо, осторожно касаясь чужих вздрагивающих плечей. Девушка дёрнулась испуганно, посмотрела на него снизу вверх, пряча за волосами лицо, и тут же снова сгорбилась. — Как зовут тебя? — прохрипела она странным, нечеловеческим будто голосом. Парень опешил, открыл и закрыл по-рыбьи рот, удивлённый внезапному вопросу. — Я Айон, а ва… — девушка не стала дослушивать, вцепилась в его плечи ледяными руками, повернула своё лицо к свету — тут-то Айон сам и замер. Увидел, что глаза у неё полностью чёрные, и такие же чёрные слёзы по щекам льются. — Зря ты, Айон, сюда пришёл, зря, зря… — запричитало надрывно существо. Вокруг них поднялся сильный ветер, которого раньше не было, взвыли вместе с ним чужие голоса. Айор завертел в панике головой и едва не закричал. Из-за деревьев выходили полупрозрачные фигуры, приближались к ним, не касаясь ногами земли. И мужчины, и женщины, и даже дети были здесь, плакали каждый сам по себе. — Зря пришёл, нельзя на кладбище старое, кладбище забытое без подарка приходить, а ты пришёл, пришёл, закон нарушил, нарушил наш закон. Примкнёшь к нам, братом нашим скоро станешь. Зря, зря пришёл, зря, душа твоя пропащая… Девушка выла всё громче, всё пронзительнее, вторили ей мёртвых голоса. Сердце Айона билось в грудной клетке, будто желая сломать рёбра, сбежать ко всем фаргуса. Он сам не выдержал и закричал, примешивая к какофонии голосов и свой отчаянный вопль. *** — Ой, странные какие-то парни… Не знаешь, чего с ними сталось-то? — А какими им ещё быть-то? Три дня по лесу протаскались, ели один Релен знает что. Дарсен, вот уж на что смазливая была мордашка, теперь весь в шрамах, Гурт заикаться начал, Фир не то что к реке, к бане подходить боится. Айон так вообще весь седой вернулся. — Так приключилось чего? Сколько в этот лес мужики ходили, всё обычный. — Да я почём знаю? Друг с другом не общаются, даже близко больше не подходят, а чего видели говорить наотрез отказываются. — Вот же баба базарная, чего тогда говорила, что знаешь всё? — Тихо ты! Смотри, идёт! — женщины резко умолкли, провожая Фира взглядом. Он нервно покосился на них из-под бровей, но к дому дедушки Олега всё равно подошёл, воровато озираясь. Идти было страшно хотя бы потому, что старая кузня была ближе всех домов к Лесу. Взгляд поймал едва заметное движение среди деревьев. Фир замер перед дверью, и не решаясь постучать, и внимательно рассматривая вход в Лес. Мужчина средних лет сверкнул на него странным взглядом, погладил по холке огромного чёрного волка и растворился прямо на глазах, а девушка с такими чёрными глазами, что их было видно даже отсюда, погрозила ему кулаком. В дом дедушки Олега Фир влетел без стука.