Поцелуи в лучах заката

Жребий мой — быть В солнечный свет И в красоту ‎ Влюблённой. — Сапфо

Красно-оранжевые лучи заходящего солнца ярко озаряют ряды маленьких аккуратных домиков, просачиваются в сады и отсвечивают от окон. Летний воздух так горяч. Но остатки дневного зноя начинают уступать вечерней прохладе. Лёгкий ветерок струится по улицам, путаясь в ветках деревьев и облегчая запыхавшееся дыхание. Над крышами пролетает стайка чаек. Если бы удалось сейчас взглянуть на улочки тихого городка с высоты птичьего полёта, то можно было бы заметить маленькую тёмную фигуру, медленно идущую по тротуару, и увидеть, как она с облегчением подставляет лицо освежающему бризу. Она направлена к востоку, поэтому закат расположен за её спиной, и она идёт, наблюдая за собственной тенью. Остановившись, она смотрит вверх на небо, переходящее градиентом от багрового к нежно-розовому. Затем поправляет скейтборд, который несёт в руках, и лениво продолжает свой путь. Колёса скейтборда оставляют пыльные пятна на чёрных джинсах, но она закрывает на это глаза, устав постоянно отряхиваться. Взгляд тёмных глаз цепляется за долгожданную вывеску супермаркета, который являлся её целью. Шаг ускоряется, и она поспешно забегает внутрь, чтобы спрятаться от такого надоевшего тепла. Температура в этом небольшом круглосуточном супермаркете мало отличается от уличной, но от попадания в помещение становится чуточку легче. Кондиционер, разумеется, не работает — его заменяет старенький вентилятор, который крутится вокруг своей оси и гоняет туда-сюда воздух. Оставив скейтборд рядом с кассой, она проходит вперёд, лавируя между полками и стеллажами, и добирается до холодильников с напитками. В задумчивости останавливается перед одним из них, пытаясь решить, чего ей хочется. Рассеянно ловит своё отражение в прозрачном стекле дверцы холодильника — большой веснушчатый нос и большие карие глаза с тёмными кругами под ними. Н-да-а, пора бы перестать ночами зачитываться остросюжетными книжками… Но что поделать, если Стивен Кинг пишет так захватывающе, что невозможно оторваться? Со вздохом она поправляет свои непослушные длинные волосы, одновременно открывая холодильник и доставая с полки банку вишнёвой колы. Затем поворачивается в обратную сторону и шагает в сторону касс. В этот момент песня, игравшая по радио, заканчивается и переключается на Queen. Услышав свою любимую песню, она не может сдержать довольной улыбки. Подойдя к кассе, она кивает знакомому кассиру и расплачивается за напиток. Затем подхватывает скейтборд одной рукой и собирается уходить. — О, Эрика! Привет! Она поворачивается на знакомый голос, окликнувший её. Оказывается, рядом с соседней кассой стоит девушка, известная ей. Длинные и аккуратные пряди светло-рыжих волос спадают с плеч и доходят чуть ли не до самого пояса. На ней светло-розовая воздушная блузка с короткими рукавами и голубая юбка длиной до колен. А в руках — два больших и увесистых на вид пакета с продуктами, которые она только собрала. Миранда. — Привет. Я тебя не заметила, извини. — Улыбка на лице Эрики становится теплее. Миранда. Девушка, живущая неподалёку от неё. Ей пятнадцать, и она младше Эрики на два года. Они не то что бы близкие подруги — скорее приятельницы, которые неплохо ладят между собой. Общались они главным образом из-за того, что Миранда — младшая сестра Майкла, парня Эрики. Бывшего парня. Эрика отметает подальше мысли о совсем недавнем расставании и, развернувшись обратно, подходит ближе к Миранде. Она-то к этому не имеет никакого отношения. — Давай помогу! — вызывается она. Кидает рядом скейтборд и, не дожидаясь ответа, бросает свою колу в один из пакетов, после чего мягко вытягивает его из рук Миранды. — Ого, тяжело. Снова подхватывает многострадальный скейтборд и неторопливо направляется к выходу. Миранда следует за ней, глядя на Эрику с сомнением. — Это необязательно, я и сама могла бы… — Ничего, мне не сложно! Да и мне как раз нужно было чем-то занять себя. — Эрика через плечо наблюдает за тем, как Миранда нагоняет её, и они начинают идти вровень. — Что ж, спасибо. Миранда смотрит на неё благодарно и несколько любопытно. Эрика сначала отводит взгляд, но потом думает, что так не очень-то вежливо, и поворачивает голову к своей спутнице, глядя той прямо в глаза. Ох, зря она это сделала… Самым явным сходством во внешности брата и сестры были глаза — одинаково голубые. Очень светлые, но при этом какие-то… тёплые. Как лазурное небо в разгар солнечного дня. От долгого взгляда в них становилось как-то не по себе. Эрика всегда считала, что у голубоглазых людей взгляд пронзительный, даже жутковатый… Но это только сильнее её привлекало. И снова она гонит мысли о Майкле прочь из своей головы. Миранда совсем не такая, как он. Да и неправильно их сравнивать. — А что ты здесь делаешь? — подаёт голос Миранда, возвращая Эрику с небес на землю. Эрика живёт на несколько кварталов выше, а место, где они встретились, находится рядом с домом Миранды. — Да вот, захотелось проветриться. Я весь район изъездила на скейте, а потом мне надоело, и я кое-как доползла до этого супермаркета, он был ближе всех… По дороге между ними завязалась лёгкая беседа. Говорила в основном Эрика, обо всём и в то же время ни о чём; Миранда же изредка кивала или вставляла свои замечания. Эрика жаловалась на жару, от всей души не понимая, почему такую погоду считают хорошей; по её мнению, лучшая погода — это когда пасмурно и пахнет дождём. Она говорила о том, как обожает запах мокрого асфальта, а потом стала расспрашивать Миранду, какой у неё любимый аромат (оказалось, что сирень). Каким-то образом Эрика перешла на тему цветов и разразилась тирадой о том, насколько букеты — бесполезный и глупый подарок, который дарят только когда не знают, что подарить. Тут Миранда не согласилась и сказала, что цветочные букеты — это мило и красиво, и что она была бы рада такому подарку. После этого Эрика рассудила, что, в сущности, букеты — это не совсем уж и плохой подарок, хотя она была бы гораздо счастливей, если б ей подарили что-нибудь съедобное. Миранда хихикнула — ей почему-то представилось, как Эрика ест цветы. Та как-то странно посмотрела на неё и попросила описать, какой букет был бы для неё идеальным. Миранда несколько смутилась и рассказала о композиции своих любимых цветов (пышный букет из лилий и ромашек). Эрика пробормотала, что возьмёт это на заметку, и неожиданно сменила тему на то, как она запарилась и хочет поскорей уже дойти до дома. — Мы уже как раз пришли, — говорит Миранда. Действительно, недолгий путь прошёл незаметно, и они уже стояли напротив небольшого, но приятного на вид дома. Внешние стены его побелены, а на крыше — красная черепица, слегка побледневшая от времени. Миранда ведёт свою помощницу мимо парадной двери через аккуратный садик, заросший полевыми цветами, и они подходят к задней двери, ведущей прямиком на кухню. Быстрые поиски ключа в карманах, отпирание замка — и вот они уже внутри, ставят пакеты на кухонные столешницы. Эрика прежде уже бывала в этом доме. Здесь всегда царит покой и уют. Светлые обои, голубые шкафчики и полочки, белые занавески на окнах и деревянный столик с клетчатой скатертью, занимающий большую часть этой комнаты… Всё здесь было знакомым — хотя Эрика полагала, что вряд ли ещё когда-нибудь сюда придёт. Она прислоняется к стене, скрестив руки, в то время как Миранда начинает вытаскивать продукты из пакетов и раскладывать их по местам. Она делает это неспешно, словно ей некуда торопиться. Впрочем, так и есть. — Ещё раз спасибо тебе. Вообще-то, мама сегодня задерживается на работе, и она послала в магазин нас с Майклом, но он как всегда свалил всё на меня и уехал на своём новом мотоцикле. При этом даже ни разу до сих пор не покатал меня на нём. В общем, я решила, что справлюсь сама — по сути, это правда, но твоя помощь тоже пригодилась… — Миранда переводит взгляд на Эрику и вдруг замолкает, увидев, что та как-то поникла. А та действительно выглядит довольно-таки несчастно. Они перестали встречаться около недели назад. Если точнее, Майкл бросил Эрику и ушёл к Тиффани, девушке популярной и красивой. Эрика была оскорблена и гордость её пострадала; пусть их отношения и не были очень серьёзными или страстными, они длились довольно долго, и она к ним привыкла. А тут её парень, видимо, понял, что хочет чего-то большего, и променял Эрику на более, по его словам, «женственную» девушку. На Тиффани она не сердилась, это ведь Майкл повёл себя как непонятно кто. Она больше была разочарована и поражалась, как долго не замечала того, какой же он козёл. От совершённой в свой адрес подлости Эрика уже практически оправилась, но слова Миранды всколыхнули в ней воспоминания, которые она так тщательно старалась забыть. — Ой! Пожалуйста, прости меня! Я совсем забыла, что ты недавно рассталась с Майклом… И как это могло вылететь у меня из головы… Миранда оставляет своё занятие и подходит поближе к Эрике. Она не знает, что делать в такой ситуации, поэтому просто смотрит на неё извиняющимся взглядом. За какие-то секунды ей удаётся вытащить Эрику из мрачных мыслей и полностью перетянуть её внимание на себя. Взгляд скользит по правильным чертам лица, белоснежной коже и немного полному, округлому телу… Волосы Миранды — просто чудо наяву. И так отличаются от её собственных, чёрных как смоль волос, вечно торчащих во все стороны. Длинные рыжие локоны, отдающие золотом при свете солнца, струятся вниз изящными волнами. Похожи на волосы Венеры с той известной картины…¹ При слабом вечернем освещении Миранда действительно выглядит как-то по-неземному. В голову приходит мысль, что, со своим ростом, стилем в одежде, распахнутыми глазами и в особенности этими чудесными волосами эта девушка походит на куклу — а именно на тех изящных и ужасно дорогих фарфоровых кукол. На душе почему-то становится легче, и Эрика с полуулыбкой берёт обе руки Миранды в свои. Так они и стоят — держась за руки и глядя друг на друга, словно выпали из мира. Через несколько мгновений Эрика, немного опомнившись, всё же нарушает затянувшееся молчание. — Ничего, всё… в порядке… Ты в этом не виновата, куколка. — Полуулыбка перерастает в озорную ухмылку. Беспокойство на лице Миранды медленно сменяется недоумением, а затем перерастает чуть ли не в возмущение. Выглядит даже комично. Она убирает свои руки и чуть-чуть отодвигается назад. — Э-э-э? Что ещё за шутки такие? Звучит ужасно. Эрика и сама это понимает, но ей не удалось сдержаться и не назвать так Миранду. Уж очень она напоминает винтажную куколку с румяными щёчками и шелковистыми волосами, которые так и хочется подолгу расчёсывать. Она чувствует внезапный прилив нежности к подруге, но рассказывать ей о своей ассоциации почему-то не хочется. — Ты права. Извини. Это и вправду звучит отвратительно. — Тон искренний, но в тёмных глазах всё равно пляшут искорки. Эрика изображает задумчивость: — Тогда как насчёт… «клубнички»? Может, мне называть тебя так, а, клубничка? — Чего?! Это вообще что за прозвище? — восклицает та, зардевшись. — Просто я читала недавно в каком-то журнале, что твой цвет волос называется «клубничный блонд». Вот и подумала… — пожимает плечами Эрика, изо всех сил напуская на себя серьёзный вид. На самом деле, Миранде это даже понравилось — она никогда не слышала, чтобы цвет её волос так назывался, и ей это показалось милым. Но она ни за что не признается в этом Эрике, иначе та до скончания веков будет так её называть. — Нет. Никаких нелепых прозвищ! — заявляет Миранда. — Но как же мне тогда тебя называть? — Как? По имени, вот и всё! Больше никак не надо. Разгорячившись, Миранда снова приблизилась к ней, скрестив руки. Эрика же наклонилась — их лица оказались совсем рядом, — и, слегка сощурив глаза, уставилась прямо на неё. — Значит, так? Ну ладно, — негромко говорит она, не разрывая зрительного контакта, — Ми-ран-да. Миранда застывает на месте, сама не понимая, почему вдруг так взволновалась. Она впервые слышит, как её имя произносят так по-особенному, растягивая слоги, к тому же, у Эрики на удивление ровный и приятный голос — когда она говорит серьёзно. Она хочет сформулировать вразумительный ответ, но все мысли почему-то сосредотачиваются на том, как ей стало жарко. Почему она не замечала такого внезапного повышения температуры вокруг? Странно. Где-то далеко, на задворках сознания Миранды зарождается ощущение, что что-то здесь не так. Неправильно это… Но что именно — «это»? Окончательно смутившись, Миранда отводит взгляд, застенчиво опустив голову. Её тянет что-то сделать, совершить какое-то действие, но она не может определить, чего конкретно ей хочется. Отойти и вернуться, как ни в чём не бывало, к своему занятию, или?.. Щёки предательски краснеют. Эрика словно бы угадывает её мысли. Приблизив своё лицо практически вплотную к лицу Миранды, она уже совсем шепчет: — В этом нет ничего плохого, пове… Говоря это, Эрика старается не обращать внимания на её маленькие розовые губы, слегка подрагивающие прямо перед ней, и немного выглядывающие из-за них два зуба с маленькой щербинкой. Поэтому она не может сдержать удивления, когда чувствует прикосновение этих самых губ к своим. Эрика не успевает договорить, как Миранда, отбросив сомнения и поддавшись всколыхнувшемуся в ней желанию, целует её. Мягкое столкновение губами перерастает в настоящий поцелуй, такой приятный и обволакивающий, что в нём хочется забыться и утонуть. Через какое-то время они разрывают поцелуй, чтобы одарить друг друга удивлёнными, но счастливыми улыбками. «Не говори ничего. Прошу, ничего не говори, не рассеивай этот волшебный момент…» — И, чтобы продолжить «волшебство», Эрика притягивает Миранду к себе, мягко, но крепко обнимая её обеими руками. Границы стёрты, вожделение так и рвётся наружу. Эрика утыкается в её шею, вдыхая её аромат — от Миранды пахнет свежим мылом и, почему-то, персиками. Тихо вздохнув, она покрывает поцелуями мягкую и тёплую кожу. Становится настойчивее, цепляясь за шею зубами и легонько проводя языком. Одна рука лежит на её талии, другая — поглаживает волосы Миранды, небрежно играя с шелковистыми прядями. Приятная истома захватывает тело, и Миранде становится трудно контролировать себя. А сладостное ощущение внизу живота так вообще сводит с ума. До этого момента она и не предполагала, что кто-то способен так на неё подействовать, особенно кто-то такой, как Эрика… Кто-то женского пола. Такой волнующий момент, а её мысли беспорядочно крутятся в голове, цепляясь за что-то нелепое. Например, ей подумалось о том, что Эрике очень идёт это имя. А ещё она вдруг вспомнила о том, как Эрика несколько раз приходила в гости к её брату и в итоге оставалась с ночёвкой, из-за чего Миранда и она спали вдвоём на одной кровати. Тогда ей это совсем не казалось чем-то особенным, но теперь… Миранде вдруг резко стало не хватать воздуха, и она судорожно вздохнула. Получилось похоже на стон. Эрику это заводит. Быстрыми, прерывистыми движениями она расстёгивает парочку верхних пуговиц на блузке Миранды. Взору открываются ключицы и маленькая родинка над левой грудью. Она целует родинку, с удовольствием ощущая, как руки Миранды скользят по её телу. Но если?.. Она резко поднимает голову и круглыми глазами смотрит в лицо девушки. Они обе красные, горячие и тяжело дышат. Эрика хрипло спрашивает — в голосе можно различить тревогу: — Постой, извини… Я даже не спросила, вдруг ты не хочешь, вдруг тебе неприятно?… Сердце Миранды быстро колотится, ноги подкашиваются, и по всему телу разливается какая-то непонятная нега. От этого странного чувства ей кажется, что она вот-вот растает, как мороженое, в жарких объятиях Эрики. Она в недоумении и, возможно, немного испугана, но ей определённо не неприятно. — Нет, мне… мне хорошо. То есть, это всё, конечно, странно, но мне нравится. — Она улыбается, но Эрика лишь виновато отворачивается. — Что произошло? Эрика всё-таки поднимает глаза на Миранду — та выглядит растерянно. На самом деле, уже по одному виду можно заранее предсказать её ответ. Но Эрика не делает ни одного движения. Ей вдруг становится некуда деть свои руки; она порывается скрестить их на груди, но думает, что это выглядит строго, и безвольно опускает их. Что, если Миранда пожалеет? Что, если сочтёт её мерзкой извращенкой? Она прекрасно понимает, что подобные отношения в обществе не одобряются и не являются нормальными. Золотистые лучи падают на лицо Эрики, мягко освещая черты лица. При таком свете её тёмные глаза становятся более насыщенными — тягучего медового цвета. Миранда протягивает руку и медленно гладит её по щеке. — Эрика. Пожалуйста, не останавливайся. Я хочу ещё… — Она не может не смутиться от таких слов, её захлёстывает застенчивость, и она на одном дыхании добавляет: — Конечно, если ты сама х-хочешь… В глазах цвета горького шоколада отражается надежда. Ну, раз уж так… — Ах, Миранда, ты такая милая, — практически мурлычет она. Они снова сливаются в поцелуе — на этот раз более страстном, жадном. Когда Эрика почувствовала язык Миранды у себя во рту, ей показалось, что она сейчас потеряет голову от наслаждения. Между тем, ей удаётся подать голос. — О-о, Мира-а-анда… — Д-да, говори моё имя, пожалуйста… У тебя такой красивый голос. Молю… — Контроль окончательно потерян. Она забывается, полностью отдаётся этому моменту, наплевав на приличия. Закидывает руки на плечи Эрики, в то время как руки подруги гладят её талию. Тонкие пальцы ловко проскальзывают под воздушную ткань, горячо касаясь кожи. — А-ах-х, М-миранда… Мира-а-анда… — откровенно стонет Эрика, отчасти для того, чтобы порадовать девушку. Неужели это не сон? Неужели это происходит на самом деле?.. Упиваясь друг другом, они не обращают внимания на весь мир, полностью погружаясь в новые, неизведанные чувства. Между тем время проходит быстро и незаметно. Миранда пылко прижимает Эрику к стене, у которой она стояла. Обе удивляются такой неожиданной напористости со стороны невинной девушки, но это только придаёт адреналина. Мягкие губы касаются лба, щёк, подбородка, шеи… Щёлк. Щёлк-щёлк — так поворачивается ключ в замочной скважине парадной двери. — Привет! Дома кто есть? Девушки тотчас отскакивают друг от друга так, будто обожглись. О Господи. О, чёрт побери, мама пришла, проклятие! Миранда в панике торопливо застёгивает пуговицы, Эрика нервно проводит ладонью по волосам. Что на них нашло, о чём они только думали?! На кухню заходит мать Миранды и Майкла. Собрав всю свою волю в кулак, дочь с безмятежной улыбкой подходит к ней. — Мам, привет! Э-э, ты же знаешь Эрику… Она помогла мне с пакетами… — Миранда боится даже взглянуть на подругу, ужасное смущение вновь её одолевает. Волной приходит осознание того, что они сейчас делали на её кухне, и она молится всем богам, чтобы не покраснеть как редиска. — Конечно помню. Здравствуй, Эрика, давненько ты к нам не заглядывала, — добродушно улыбается мать. — З-здравствуйте! Ой, что-то уже поздно, мне пора идти домой. До свиданья! — тараторит Эрика и чуть ли не выбегает в прихожую. Миранда, сказав, что проведёт подругу, последовала за ней. Эрика со скейтбордом в руке уже стоит в дверях. Уже действительно становилось поздно — яркий летний закат сменился сумерками. Сиреневое небо бледнело за словно бы чернильными кронами деревьев. — Ну, ладно… — начинает Миранда, не зная, что сказать дальше. Что вообще можно сказать в такой ситуации? Она поднимает взгляд на Эрику — та смотрит на неё с такой же неловкой улыбкой. Эрика чуть склоняется вперёд и поправляет золотисто-рыжую прядь, выбившуюся из укладки Миранды. Еле заметно подмигивает и выходит на улицу. Миранда наблюдает за фигурой, которая медленно удаляется и темнеет в ночи, испытывая невыносимое разочарование из-за того, что их прервали. — Что ж, увидимся! Пока, Миранда! — Через несколько секунд она уже стремительно катилась на скейтборде вниз по тротуару. Собственное имя, с чувством произнесённое голосом Эрики, эхом зависает в голове. Миранда закрывает дверь и, всеми усилиями стараясь усмирить возбуждение, возвращается на кухню. Там она помогает матери закончить раскладывать продукты. В одном из пакетов вдруг мелькает что-то блестящее и ярко-красное. Миранда с удивлением и какой-то непонятной радостью вытаскивает оттуда банку газировки, которую она точно не покупала. Вишнёвая кола Эрики, о которой в спешке позабыла. Видимо, теперь будет очередь Миранды наведываться в гости.