Первый раз

Приближалась полночь. Шаги усталой троицы глухо разносились по пустынному переулку, и на пути им встречались разве что кошки, в возбуждении завывавшие с крыш либо рыскавшие по округе в поисках пары. Весна. Март. Птички поют, барды тренькают на лютнях, а Ордо Фавониус вылавливают пылких влюбленных в неположенных местах. Одним словом — красота! Мондштадт радуется жизни, а Джинн Гуннхильдр и Дилюк Рагнвиндр наконец решились сделать это. Вечера зимних тайных встреч и свиданий медленно перетекли в весенние ночи. Одежды меньше, а еще зябко. Вот и потянулась юная Джинн к не менее юному Дилюку с непристойными предложениями. Гормоны бурлят, птички все еще щебечут, а сердце жаждет уже не только красивых слов и томных взглядов, а вполне себе активных телодвижений. Точь-в-точь как в тех романах, что она ночами читает под одеялом. В припадке зимней хандры библиотекарь решила — пора — и пустила Джинн к самому запретному, или просто говоря, самому популярному стеллажу в Ордо Фавониус. И Джинн провалилась… Правильные парочки из девчачьих романов, что объявляли о своих отношениях громким чмок, перестали вызывать в ней хоть какие-то эмоции. Достоверность? Тфу! Вот где страсть! Вот где настоящая любовь и отношения! Книжка за книжкой полетели незаметно, раздувая не только сладостное головокружение и буйство бабочек, но и черные мешки под глазами. Благо парень у Джинн что надо! Страстный, буйный, ответственный, истинный трудоголик! За рьяными тренировками не заметил не только мешков под глазами, но и подозрительного блеска в глазах, и участившихся поцелуев по инициативе Джинн, и внезапно появившийся боевой раскрас. Чаще и чаще Кэйя появлялся в сопровождении разных девиц, показательно флиртуя возле Дилюка. Дамы хихикали, жеманничали и намекали на страстный интерес, но и тут хладнокровный истукан оставался верен работе. Кэйя лишь разводил руками и вздыхал: — Извините, но Дилюка возбуждают только хиличурлы. Девицы в ужасе закатывали глаза и от разочарования падали штабелями в цепкие лапки Кэйи. Шутка шуткой, а Джинн задумалась. Если жуткая маска митачурла решит ее проблему — привлечь внимание Дилюка — она готова. Благо милый Барбатос смилостивился и привел ее в нужное время, в нужный час и под нужный виноградник. Где и застала юная Джинн юного Дилюка за чтением недетских романов с картинками. Там бы и воспользоваться ситуацией, да только место неудобное — насекомые, земля, макушка Кэйи, торчащая из соседних кустов. Как бы скоро ни хотела Джинн опробовать иллюстрации, но пришлось довольствоваться жестами и горячими разъяснениями. Вслух же отчитать за неприличное поведение, ибо юный Кэйя, в их первую ночь, рядом в виде подсвечника ее совсем не устраивал. Священный день настал. Джинн, отчаянно стараясь делать вид, что ничего не происходит, любовалась ночью. Звездами, ночными бабочками, Дилюком, идущим рядом, ароматами сорванных цветов, оставленных на подоконниках, снова Дилюком, стройностью ног Кэйи, идущего немного впереди, огнями фонарей… но вновь и вновь бросала взгляды на возлюбленного. Пылко и беззаветно — все как положено. Лишь бы Кэйя не заметил ее красных щек, благо на фоне алых волос выделиться трудно. Дилюк поглядывал на нее украдкой, молчал и еле сдерживал улыбку. Только руки нет-нет да соприкасались, посылая Джинн волны возбуждения. Да ее сочтут за пьяную! Благо и тут есть с кем сравнить в ее пользу. — Думаю, останусь в Монде на ночь. Скажешь отцу, что переночую у друга? — Кэйя потянулся, даже не оглядываясь. Джинн может поставить сто моры, что на губах там наглая провокационная ухмылка. Единственное место, где Кэйя может свободно ночевать в городе — это под стенами в кустах, или в парке на скамейке. — У тебя нет друзей. Кроме меня. В какой другой день Джинн бы возмутилась. У Кэйи были друзья, или точнее, неплохие знакомые, постучи он среди ночи любой бабульке, и в момент окажется любимым внуком, обложенным оладьями и блинчиками с сиропом. На крайний случай у него есть Джинн — тоже друг. Настоящий. — Ревни-и-и-вец! Никакой свободы. — Хэй! Я не держу. Но пить сегодня не будешь! Не расстраивай отца. — Да-да, господин начальник… Джинн только вздохнула. Дилюк знал — преступлению быть. Если Кэйя захочет уломать Чарльза — он это сделает. Сегодня его никто контролировать не сможет, как и купать в озере по дороге домой, если преступление все же свершится. Как бы ни был Дилюк умен, силен и проницателен, а в хитрости и жизнелюбии проигрывал Кэйе с большим отрывом. В таверне кроме них оказалось еще пара человек. Дилюк, фыркнув, направился за столик у черного хода, Кэйя же задержался и принес на троих легкий летний напиток. Потягивая воду со льдом, Джин чуть не поперхнулась, когда почувствовала на бедре ладонь. Места поглаживания горели даже через плотную ткань. Дилюк делал вид, что ничего не происходит, и слушал болтовню Кэйи о симпатичных монашках. О, Барбатос, почти как в романе! Разве что на ней штаны, а не юбка, и Дилюк не сможет задрать ткань, чтобы добраться до белья. Джинн зарделась еще сильнее, сжимаясь. — Замерзла? Дилюк обеспокоенно посмотрел на съежившуюся Джинн, в то время как рука медленно переместилась с бедра в пах, поглаживая промежность, слегка натягивая ткань. — Д-д-да, немного… — Я схожу за чаем, — Кэйя сбежал из-за столика, захватив стакан — уже не вернется. Да и зачем. — Уходим через черный ход, — ухо Джинн обожгло дыхание, она разобрала еле слышный смешок. Х-х-ха. Как же горячо! Стараясь ни во что не врезаться, Джинн выскользнула из-за столика и исчезла вслед за Дилюком. Дверь захлопнулась. Вечерний холод ударил по щекам, приводя в себя, благостный ветер. Дилюк уже заворачивал за угол, и Джинн поспешила следом. Лишь бы никто не увидел… За поворотом ее сразу схватили, прижали к стене и впились в губы поцелуем. Анемо Архонт уже не поможет, не остудит, только сразу в Снежную под лед. Пристойный, обычный поцелуй, даже скромный, как минимум по меркам прочитанных книг, а тело так трепещет. Будь ее воля, сняла бы одежду прямо здесь и рухнула на каменные ступени, так сильно в ней бушевало пламя. Кто как не обладатель пиро знал, как разжечь пламя. — Уверена? В ответ Джинн набросилась на него, неумело надавливая, целуя глубоко, впервые. Голова кружилась, дыхание забылось, вот-вот перегреется и повиснет у Дилюка на руках, пафосно закинув голову и прикрыв глаза. Не зря женщины в романах раз за разом оказывались именно в такой позе, наверное, что-то в этом есть. Романтическое. Вот только Дилюк не планировал таскать художественные бревна. Приобняв Джинн за талию, он спустил руку ниже и сжал, шепнув на ухо: — Ни единого звука. Нас не должны слышать. За мной. Пробравшись по внешней лестнице на второй этаж, они скользнули внутрь. Кэйя оставался внутри и, как и предполагал Дилюк, забыл про существование парочки за столиком. Сидел за стойкой в обнимку с бокалом вина. — Вот же… — еле слышный шепот и Джинн схватили за руку, словно она сама не понимала куда идти. По внешней стене, стараясь не соприкасаться со столиками, они крались к лестнице на третий этаж. Дилюк ухватился за ручку двери — лишь бы не скрипнула! Если Кэйя заметит, им во век не отмыться! Спасение пришло, откуда не ждали — посетитель. Пока Чарльз с Кэйей отвлеклись, Дилюк осторожно открыл дверь и пустил Джинн наверх. — О, госпожа, добрый вечер! Голос Чарльза потонул вдалеке, их окружил сумрак. Джинн, придерживаясь рукой стены, поднималась наверх, молясь, чтобы все прошло гладко. Она слишком давно об этом мечтала — аж пару месяцев, чтобы уйти ни с чем. Может, виноградники был не самый худший вариант? Третий этаж. Сумрак, и полная луна. Еще бы волки и совсем-совсем как в романе «Грёзы раненой служанки», ах, если бы на ней было платье, а у Дилюка борода… Впрочем, у главного героя не было таких восхитительных алых волос и горячего нрава. Дилюк направился к дальней комнате и замер — половица скрипнула. Джинн охнула. Дилюк двинулся дальше — скрипнула еще одна. О Барбатос, какой кошмар, неужели везти перестало? Только Джинн из тех, кто не останавливается на полпути, она уверенно, несмотря на скрип, на носочках, двинулась вслед за Дилюком, стараясь ступать с ним в такт. Палиться - так до последнего! Оказавшись в малюсенькой комнате, больше похожей на кладовку, Дилюк запер дверь на ключ и выдохнул. Джинн заметила, как он покраснел. Что же с ним творится на самом деле, если заметно даже при скудном освещении луны? Дилюк повернулся и уставился на кровать. Джинн, не понимая в чем дело, посмотрела тоже. Кровать, как кровать. Да. Да, да! Время пришло. Джинн осторожно взяла Дилюка за руку. Тот дернулся, опуская взгляд в пол, заметно напрягаясь. Нервничает. Возможно, она знает. — Я взяла амулет. — Она показывает цепочку, оттягивая воротник. На ней болтался белый кристаллик. Спасение любой девушки от случайных сюрпризов. Дилюк не выдержал, схватил возлюбленную в объятия и осторожно поцеловал в шею, лаская пальцами затылок. Джинн чувствовала его нервное нетерпение. Смятение. Нашел ее губы, и теперь уже он целовал глубоко, медленно, нежно. Джинн таяла от безумной смеси неспешных ласк, грубости и одержимой страсти. Кажется, ей достался перспективный любовник. Ох! — Хаа… нагрудник. Замутненный взор Дилюка сместился ниже, с запозданием, но нашел завязки у нагрудника. Раздеваясь, она повернулась к нему спиной, чувствуя как помогая, он специально старался задеть, потрогать, прикоснуться, надавить сильнее, лишь бы быть ближе, быть рядом. Звук расстёгнутого ремня и никаких сомнений. Хватит. Он справился. Предвкушение заполонило ее всю. Словно она во сне. Словно ничего не существует. Это не она, это ее дух, фантазия, иллюзия… и его руки, прижимающие ее к горячей груди. Конечно, все как в любовном романе «Пиратские страсти». — Ты так приятно пахнешь, — Дилюк шептал ей на ухо, почти мурлыкая, расстегивая форменный ремень. — Уверена? Я могу остановиться. — Не отступай. — Никогда. Ремни откинуты в угол к нагрудникам, Джинн развернулась в объятиях и целовала: подбородок, губы, шея, нос… куда попадет, пока Дилюк вел ее к кровати. Меньше метра, они повернулись, он падает, и они оказываются на кровати. Алые пряди разметались по ткани, бешеные глаза пылают нежностью и страстью. Джинн никогда не понимала, как в нем уживается столько противоречивых качеств, наверное, именно это влюбило ее полностью и бесповоротно. Поставь его рядом с любым главным героем, и Дилюк окажется лучше, просто потому что это Дилюк. Джинн улыбнулась. Как же хорошо! Она сверху — может делать все что хочет. Сев Дилюку на бедра она положила ладони на его грудь, через ткань, массируя соски. Маленькая месть за произошедшее в таверне. Она слышит, как участилось дыхание, казалось, она прикасалась к раскаленному на солнце камню, так хотелось сорвать рубашку… Скрип. — Ох, дорогой, давай скорее, мне не терпится увидеть, что ты прячешь под этим мешком. — Хах… имей терпение. Нам сюда. Стук каблуков под скрип половиц приближался. Джинн и Дилюк не шевелясь слышали, как в соседнюю комнату зашла неизвестная, и подлец Кэйя, который мало того что напился, так еще и судя по всему совратил зрелую женщину. — Я убью его, — прошептал Дилюк одними губами. Схватив Джинн за бедра, не отпуская, он переместился поближе к стене, яростно выискивая меж досок щель, чтобы лично засвидетельствовать разврат. Дырки нет — Дилюк несчастлив. Пол скрипит, а стены сделаны на совесть. Джинн возмущенно хлопает его по животу. — Что?! Ему нет восемнадцати! — Яростно, на грани слышимости. Возмущением можно ломать стены и поджигать потолок. — Тебе тоже, и если нас застукают, — Джинн наклонилась к уху, отводя алую прядь в сторону. — Скажи, чьё распутство переживет мастер Крепус? Одного Кэйи или вас двоих? Никто не узнает… Джинн прижалась к Дилюку, вновь нежно поцеловала, напоминая, зачем они прячутся по каморкам. Ласкает, перебирает пряди, проводит пальцем по горлу, спускаясь к ткани. Ощущает руки Дилюка обхватившие ее за талию. Все в порядке. Громкий стон, пронзает насквозь: — Сладкий. Снимай, не тяни. Ах! Джинн собралась — она сможет. Поднялась, взяла ладонь Дилюка и положила себе на грудь, крепко прижимая. Пальцы дернулись, сжимая, даже через белье, вызывая пронизывающую слабость, сладкое бессилье. Джинн расслабившись, раскрылась навстречу. Вторая ладонь присоединилась, Джинн заерзала — так великолепно! — Ох, дорогуша, давай я, в этих крючках с первого раза не разобраться — порвешь кружево. Джинн представила, что будет, когда Дилюк снимет с нее белье, насколько сильнее и слаще станут ощущения. Только недавно он сжимал рукоятку тренировочного меча, а сейчас ласкает ее, смотрит, наслаждается… она тоже. — Нравится, укуси их, ах, так приятно. Кто-нибудь говорил тебе, что ты способный? Дилюк обреченно зажмурился. Убрал руки и поднялся, отодвинув Джинн в сторону. Она еле сдержала тяжелый вздох. Она сильная, она поймет… наверное. Может еще не поздно добраться до виноградников? Дилюк обернулся и погладил ее по голове, перебирая выбившиеся из хвостика светлые пряди. Прости. Не в этот раз. Да? Не нужны слова, одно разочарование. Только возбуждение никуда не собиралось уходить. Громкие стоны за стенкой вперемешку со звуками мокрых поцелуев — разжигали. Зато Дилюк так точно собрался уйти, вот только… — Пол скрипит… Джинн растерянная сидела на кровати, затуманенным взглядом следив за тем, как возлюбленный пытался неслышно собрать вещи, психанул и, не выдержав рухнул на кровать, пряча лицо в ладонях. Почему именно в этот момент за стенкой притихли? Он бы точно взвыл за компанию. Джинн подползла ближе, поглаживая по плечу — ничего, не последний день живут, и заметила это. Оно, это то о чем она читала и даже не могла представить — мужской стояк! Джинн сглотнула. В Бездну Кэйю с его бабой, она должна это увидеть. Джинн, сбоку прижавшись к Дилюку, потянулась к выпирающему бугру на штанах, и еле успела прикоснуться. Он сорвался. Набросился с поцелуями, сжав тело, пытаясь заодно сорвать с себя рубашку, но в пылу жаркой борьбы с тряпками, запутался и оказался снизу. Джинн вновь оказалась на «троне» и избавилась от части одежды, сияя белым бельем. Дилюк уже почти не стеснялся и уже открыто трогал груди. Вот только сам лифчик не снимал. Помнил причитания из-за стенки — можно порвать кружево. Джинн расслабилась, отдаваясь пальцам, власти, чувственному жару. Еле сдерживая стоны, закусывала губы, пригибаясь, подставляясь сильнее. Сними же уже его, наконец! За стенкой звонко звякнула бляшка и послышалась активная возня. Пальцы на груди замерли, и Джинн пришла в себя, вздрагивая. — Какой длинный! Ах, приятно сладкий? Подожди немного, тебе понравится. Джинн и Дилюк посмотрели на брюки Дилюка. Бугорок значительно выпирал, и Джинн только сейчас поняла, почему в промежности было так жарко. Она потрогала его через плотную ткань. Горячо, твердо… жажда от предвкушения заполонило ее всю. Дилюк в ошеломлении замер, не отводя взгляда от ее действий, руками затыкая себе рот. Он не против. Получив молчаливое разрешение, Джинн моментально слезла, схватилась за пуговицы и содрала с Дилюка брюки вместе с бельем. Тайна раскрыта! Он перед ней во всей красе, почти что во свете софитов — мужской эрегированный член, волшебная палочка, неистовый жезл любви! Она потрогала, обвела пальцем головку, осторожно, чтобы не повредить. Дилюк жадно дышал, не сводя глаз с ее рук. Вцепился в простыни и старался сдержаться, не застонать в голос. Джинн задумалась — какого он размера? Попыталась измерить на ладони, поглаживая по стволу, задумчиво разглядывая вздувшиеся вены. Интересно это большой или маленький? Джинн обвела ствол в кольцо пальцев и провела вверх вниз, пристально разглядывая. До нее донесся сдавленный шепот: — Средний… Смазка маленькой капелькой выступила на головке, как же хочется попробовать на вкус. Героини из романов всегда приходили в восторг, Джинн не сомневалась, Дилюк тоже вкусный. Она попробует… Джинн потянулась к крючкам, расстегнула, и отбросила мешающий лифчик подальше. Опустилась ниже, и поместила член меж грудей, сводя их вместе. Вверх и вниз. Дилюк разве что не метался по кровати, закусывая то кожу на руках, то подушку, а то и забивая рот собственными волосами. Джинн наслаждалась — запах, жар и нежная кожа, ее движения, как приятно пекло в прогнувшейся пояснице, как томно и невыносимо между ног. Лишь бы она делала все правильно. Дилюк вздрогнул, и на секунду перестав метаться, резко зажмурился и содрогнулся. На грудь Джинн хлынула сперма, забрызгав еще и лицо. Дилюк шумно выдохнул — быстро. Его грудь сдавленно вздымалась — вверх и вниз, и Джинн захотелось больше. Еще ничего не случилось, а она уже знала, что полюбит в сексе — ритм. Обычные покачивания, или рваные толчки — все доведет до пика, до восторга. — Иди сюда, сладкий, теперь моя очередь. Попробуем тебя на вкус. — Хлюп. Звуки за стенкой не оставляли сомнений — у Кэйи взяли в рот. Джинн собрала сперму с лица, рассматривая вязкую жидкость, растирая меж пальцев. Дилюк пришел в себя и, поднявшись, схватив нижнюю рубашку, вытер Джинн с почти что извиняющимся взглядом. Но прежде чем он добрался до пальцев, она успевает взять один из них в рот. Тот, что со спермой. Дилюк заметив в ужасе замирает, ожидая вердикт. — Терпко и горько. Джинн разгорячена, и вернув палец в рот, она водила им по языку, играясь, лаская. Прикрыв глаза, второй рукой взяла себя за сосок, немножечко потянув. Внизу сразу прильнула кровь, и стало невыносимо томно. Ей срочно нужно что-то, иначе она не выдержит, будет биться как в бреду не находя спасения. Мокрые звуки за стенкой делают только хуже, и Джинн, сидя на коленях, разводит ноги в стороны. Вверх вниз — имитация, но как же приятно… Дилюк как зачарованный прислушивался к легким стонам, любовался нежной грудью и, решившись, потрогал ее. Обвел ладонью сначала щеку, сдвигаясь, вытаскивая палец изо рта. За ним следовала тонкая нитка слюны. Джинн горячо дышала, смотря будто сквозь него. Он направился ниже, слегка надавливая над ключицами и еще ниже к груди, добираясь до соска, обнял вокруг ореола, сжимая, в то время как она не отпускала сосок, продолжая себя ласкать. Дилюк поцеловал ее, глубоко, очень мокро, и потер промежность, сквозь ткань, чувствуя, как сильно она хочет его, как сильно возбуждена. — Тише, тише, мы же не хотим, чтобы ты кончил раньше времени. — Хлюпанье за стенкой прекратилось. Дилюку уже все равно и на нерадивого братца, и на репутацию тоже. Перед ним Джинн. Его Джинн. И она Его хочет. Срываясь, Дилюк набросился на нее, подминая под себя, излишне жестко, тесно, властно. Джинн застонала, хватая его за хвост, и почему они сразу его не распустили? Она оказывается на самом краю кровати, голова немного свешивается вниз, открывая горло под поцелуи. Совсем как в романе «Заколдованный хиличурл». Дилюк так же дик в ласках, необуздан, жаден, разве что шерсть алая, а не черная. Джинн забылась, Дилюк добрался до груди, и впился в сосок, заставляя шипеть, слишком резко и сильно. Боль сменилась на исступление, зализывая маленький укус, он только что не мурчал от наслаждения, сжимая ее груди в руках. Целовал живот, спускаясь ниже. Джинн почти что трясется от трепета, легкой примеси стыда и предвкушения. Неужели… Дилюк стянул ее брюки, следом сразу же белье, видя по следам, насколько она промокла. Он подхватил ее под колени и подтянул ближе, разводя ноги в стороны. Джинн залилась краской. Теперь ее очередь прятать лицо в ладонях и сдерживать дыхание. Дилюк рассматривал складки, трогал, осторожно кружил вокруг клитора, раздвигал, осматривая вход. Его взгляд в свете луны казался зловещим, и Джинн замерла, стараясь не двигаться. Никогда ранее она не чувствовала себя настолько открытой и беззащитной. Откровенной. — Д-Дилюк… Это невозможно терпеть. Томление? Сжигание изнутри? Подведшее тело? Нет. Ей страшно, безумно страшно настолько, что ей хочется еще и еще. Безумный адреналин вперемешку с наслаждением. О таком не пишут в романах. Запретов больше нет. Он знает ее всю, с головы до пят. Почти не осталось секретов. Вот-вот падет последний. Бах. С той стороны зашаталась кровать, стукаясь о стенку. В след за стонами, послышались мокрые шлепки. В промежности Джинн пульсировало, а Дилюк все смотрел, лаская пальцами одной руки, пока вторая удерживала Джинн под коленом, мешая закрыться, будто она хотела сбежать. Он отпустил ее и, прильнув нежно поцеловал. Джинн расслабилась — она принята, она ему нравится даже такой, постыдной, развратной… — Ты очень красивая, — прошептал Дилюк и прикусил мочку, обводя языком. Спустился ниже, оставляя мокрые поцелуи на шее, рядом с бьющейся жилкой. Взор Джинн мутнел — так хорошо. Она совершенно бессильна. Дилюк отстранился и оказался между ее ног. Джинн замерла в предвкушении, чувствуя тепло его дыхания у клитора. Сердце заходилось, хотелось вырваться, отпустить себя на волю страсти, но она… не умела? Нет. Не знала как? Знала. В чем же дело? Дилюк вздохнул, и в следующее мгновение она почувствовала его язык там. Расслабленный, мокрый и такой мягкий. Запульсировало с новой силой, Джин тихо застонала, пытаясь сдержаться и не сводить ноги. Он неумело обводил складочки, дразнил пальцем вход и ласкал клитор. Джинн дрожала, хваталась за рыжий хвост, ничего не видно, но безумное наслаждение растекалось по телу. Она чуть не взвизгнула — Дилюк укусил за бедро, сразу же зализывая и возвращаясь назад. Джинн ощущала себя как на качелях, то сосущее чувство когда испытываешь из-за страха — вверх-вниз, теперь накатывало снова, вверх и вниз. Не страх — удовольствие. Где он так научился? Надо спросить у Кэйи при случае. За стенкой творилось безумие, и даже если бы Джинн стонала в голос, ее вряд ли бы кто услышал. Кэйя, как и его спутница, звучали почти что в полный голос под аккомпанемент мартовских котов. Кровать все еще врезалась в стенку, под силой страстных толчков. — Возьми меня полностью! Да так, еще, о архонт как же хорошо… Джинн металась, Дилюк схватил ее под коленками, поднимая, разводя и раскрывая, насколько возможно — не двинуться. Ласки языком усилились, надавливая и Джинн, задыхаясь от удовольствия, не выдержала, резко выгибаясь, затряслась, бедра напряглись, пытаясь сойтись вместе. Дилюк отстранился, с его подбородка стекала слюна. Отпустив, он снова гладил складки, глядя как пульсирует, как течет смазка. Подобрав пару капель, он отстранился, и еле пришедшая в себя Джинн видела, как он растирал ее соки по члену. Бах! Бах! Бах! Каждый удар в стенку как сердце, стучащее в ушах. Кажется, вся улица уже знает, что таверна «Доля ангелов» на ночь переименовалась в бордель «Мартовский кот». Дилюк лег на нее и нежно поцеловал. Жар его тела сводит с ума. Джинн все удивлялась, почему героини в романах такие глупые, а вон в чем причина — полуголый мужчина. Любимый мужчина. Джинн задыхалась от нежных поцелуев и удовольствия, Дилюк терся об нее, скользя от количества смазки. Момент вот-вот наступит. — Ты знаешь как? — Шепотом. — Да. Не волнуйся. — Откуда ты…? — Из твоих любимых романов. Джинн чувствовала, видя только глаза, как он улыбается, смеется: — Спросил в библиотеке, что ты любишь. «Алхимик в горячих источниках». Джинн замерла — она не читала этот роман. Наверное, библиотекарь что-то напутала. — Могу я? Джинн ответила поцелуем, вложив в него все доверие и предвкушение, которое испытывала к возлюбленному. Нежность, страсть, похоть. Подняв бедра, разводя ноги шире — больше никакого стыда, ему не место рядом с любовью. Легкая дрожь от неизвестности и предвкушения сбивала дыхание. Она запомнит этот миг на всю жизнь. Дилюк отстранился, рассматривая, примериваясь. Джинн не шевелилась, кажется, даже не дышала. Дилюк лег сверху, опираясь на локти и нежно: — Обними меня. Джинн отпустила ноги и зарылась пальцами в алую гриву, обнимая за плечи. Странное ощущение. Сопротивление прошло легко, будто вынырнул из воды и воздух вошел в легкие. Немного больно, саднило, как небольшой порез на пальце. Она заполнена, восхитительное чувство. Отдавшись новым ощущением, не сразу заметила — Дилюк с помутневшим взором, наблюдал, замерев. — Больно? — Не больнее месячных, — со смешком, перешедшим в легкие вздохи. За стенкой раздался длинный стон, и Дилюк сорвался. Впившись поцелуем в шею, он начал двигаться, медленно, рвано, постепенно увеличивая темп. Вверх вниз скользят алые пряди по ее лицу. Страстный поцелуй, и Джинн схватилась за ленту, распуская алую гриву, запутываясь пальцами, оттягивая пряди. Дилюк стонал, схватил одной рукой за ее грудь, сжимая сосок, вжимая в кровать. Двигался, тяжело дыша метался, хватая за бедра, переплетая пальцы. — Кончаю! Я кончаю! Ах! — Несколько гулких ударов в стену и затихло. Джинн схватила Дилюка за шею, выгибаясь. Оргазм волнами побежал по телу слабыми вспышками. Отпустило, погружая Джинн в негу, ошеломлением и звоном в ушах. Дилюк продолжал вбиваться, сильно, глубоко. Джинн ловила его дыхание, гладила по плечам, слегка царапая. Он резко замер, вздрагивая, со стоном кончая. Они сделали это. Дилюк, оперевшись на локоть, второй рукой убирал с лица Джинн прилипшие волосы. Она смотрела в потолок. Образы в мыслях путались и не выплывали на поверхность. Хотелось просто лежать вечность и чувствовать эту легкость, расслабление и тепло. В комнате пахло сексом и потом. — Обещаю, что женюсь, если он не сработал. Дилюк подцепил маленькую цепочку. Амулет сбился на спину — совсем забыли. Джинн смеется. Дилюк хмурится, и отпускает цепочку, не притрагиваясь к кристаллу — на всякий случай. — Всё в порядке? — Кэйя. Джинн пришла в себя. Даже сейчас он думал не о себе, а о брате. Если бы Джинн сама не была такой, она бы точно обиделась и отругала его. Нет. Не просто так они вместе. — Не ругай его. Ради меня. Хорошо? Дилюк сдержанно кивнул. Морщинка на лбу разгладилась. Он провел пальцем по ее нижней губе, как бы подумывая, продолжить или нет. Джинн же окончательно вернулась в реальность. — Выйди из меня, пожалуйста. Дилюк опешил, и казалось, разочарованно поднялся, осторожно отодвигаясь. Джинн чувствовала, как затряслись ноги от пережитого напряжения. Ночной холод ударил по разгоряченной потной коже — приятно. Если верить роману «Грязные кицуне» ей достался первоклассный любовник. Только сейчас Джинн замечает, что Дилюк застыл, в растерянности поглаживая ее по бедру. — Ты в порядке? Кровь? Да? Джинн с трудом пытается свести дрожащие ноги, но Дилюк останавливает ее, берет свою рубашку и осторожно вытирает. — Точно в порядке? Джинн засмеялась, села и подтянула его к себе за прядь волос. Легкий поцелуй. Она в порядке, так хорошо ей никогда не было. Ветер свободы догнал, теплым летним дыханием. Она расцвела. Дилюк успокаиваясь, ответил на поцелуй, и засмеялся. О Архонты, Джинн может сама писать роман, год за годом перечитывая, заливаясь краской. Из-за стены раздался храп. Дилюк изумленно уставился в стену: — Кэйя не храпит. Кем бы ни была тайная женщина, забыть ее не смогут даже они. Через стенку. Джинн схватилась за одеяло, пытаясь забраться в тепло — холодает. Дилюк заметив, хмыкнул, и, отобрав край, быстро расправил кровать, накрывая обоих. — Я проснусь на рассвете. Не проспим. Джинн кивнула, устраиваясь у Дилюка на груди. Обязательно. Пока Дилюк бурчал что-то про «не буду усыновлять детей Кэйи» и «отучу пить», Джинн, закрыв глаза, думала о планах на день. Утром прокрасться в душ, сменить форму, пробежка, обед в «Хорошем охотнике», проведать Барбару. А да, сходить в библиотеку, спросить новый роман. Как там он говорил? «Алхимик в горячих источниках»? Точно из раздела для взрослых. Совсем скоро Дилюку стукнет восемнадцать, и можно будет не скрываться. Сходить вместе на пляж и на горячем песке как в «Воздушном поцелуе» или ночью на озере в Спрингвейле как в «Бухте трех дев». Осталось чуть-чуть подождать. А сейчас она будет спать, под мирное дыхание Дилюка, и мечты о будущем. Джинн… понравилось.