Страсти по Егору

Артист же пил кофе вместе с Мариной Босс в ресторанчике рядом с локацией. - И всё же круто ты избежал расправы! – хмыкнула Марина -Да уж, - пробормотал Он, - испытания, которые ему грозили в случае провала, были для него кошмаром. Самым большим кошмаром. -И всё же, твои поклонницы - душки. Ты над ними издеваешься, сводишь их с ума, вот обрызгиваешь, пролетая мимо, а они тебе всё прощают. -Я тоже очень люблю своих поклонниц. За их благосклонность, - улыбнулся Артист - Ты же должен понимать, что эту, последнюю, ты ранил больше всех, а она была к тебе великодушна. Я бы за такое наплевательское отношение, размазала бы тебя. Честно! А она… «мне важно, чтобы у тебя все было хорошо» - О чём ты, Марин? - он задал вопрос, но сам прекрасно понимал ответ. Но этот ответ не нравился ему. Еще больше не нравилось, что на эту тему говорила стрервозная марина, которая сама часто могла издеваться над своими поклонниками. И приступы звездной болезни накрывали её очень часто. И ей тоже поклонники всё прощают. За ту благосклонность, которой она их одаривает в периоды своего хорошего настроения. -Мне казалось, ты должен это понимать. Ты эту девочку как минимум дважды принёс в жертву своей популярности. Первый раз, когда не остановился, чтобы узнать всё ли с ней в порядке. А сейчас ты даже не сказал ей спасибо, ограничившись лишь дежурным объятием, которое у тебя одинаково для всех поклонниц, даже для их бабушек. Ты не со мной должен был кофе распивать, а как минимум пригласить её на ужин. И опять же извиниться. -Что-то я устал, Марин…я спать, - слушать подобные высказывания от Марины было тяжело. -Ну да, я понимаю. Конечно же, как страус, голову в песок, намного проще. Тир ы меня извини за резкость, я границы немного перешла. Я к тебе очень хорошо отношусь. И очень хочу остаться с тобой в дружеских отношениях. -В этом ты даже можешь не сомневаться. А я домой. Я правда очень устал. Я не думал, что эфир будет таким тяжелым для меня. А у водителя мини отпуск. А я даже о такси не подумал. -Спокойной ночи! -Видел тебя на эфире, Ариша, ты была просто бесподобна, - Иван Владимирович позвонил, когда она уже почти была на работе. -Правда? Вам понравилось? -Очень! Но сейчас мне не нравится твой голос! - Что не так с моим голосом? - Как там у него в песне…что-то про следы от Ролекса и сообщения с её голосом? Ты расстроена. Похоже, ОН тебя в твоем этом маскараде снова не узнал, даже, когда ты была очень близко к нему. -Это вполне естественно. -Но ты бы хотела, чтобы узнал? -Да мало ли, чего я там хотела. Я уже взрослая. И, к тому же, вы моё желание выполнили, даже с хвостиком. И за это вам большое спасибо. -Что, больше никаких встреч с ним не желаешь? -Нет. Я не смогу смотреть ему в глаза. -Жаль, что для меня это означает, что ты не хочешь подумать даже о половине ставки в моём центре. -Иван Владимирович, можно не перед сменой? Я вам очень многим обязана, но давайте поговорим позже. -Конечно, Ариша. Артист жалел о том, что поехал на эфир сам, без водителя. Потому, что сейчас засыпал. С большим трудом боролся со сном. И с еще бОльшим концентрировался на дороге. Он вспоминал сегодняшний эфир, поклонниц и хейтеров, в жизни которых он сыграл роль. И очень жалел, что не предложил последней поклоннице провести с ним время. Красотка обожающая винтажные платья, милая, добрая. Почему его сердце так учащенно застучало, когда она была рядом? Что-то невыносимо родное было в этом облике и образе. «Она осталась моей поклонницей, несмотря на то, что я уделял ей минимум внимания. Она могла решить мою судьбу всего одним голосом. А она меня пощадила и ничего взамен от меня не ждала». Марина права, я принёс её в жертву. Я захотел остаться для аудитории сильным и независимым, вместо того, чтобы догнать её. Что же она мне так и не решилась сказать? Дома первым делом, он отправился в душ, разбрасывая одежду по пути следования. После душа, укутавшись в халат, он сидел на кухне и пил чай. Спать больше не хотелось, он не понимал, что же сделать, чтобы уснуть. Легкое покалывание в пальцах, учащенное сердцебиение, он никак не мог согреться. «Похоже, я опять простудился! Ведь предупреждала же меня Арина Олеговна! Я по ней так скучаю. И почему я не пригласил её на концерт? И на репетиции. Чтобы она убедилась, что я умею ответственно относиться к своему здоровью. Я должен был настоять, чтобы она была рядом до концерта, во время концерта, на случай, если мне будет плохо. А я…я просто отпустил её и всё. И все эти дни даже не думал. Я эгоист. Вот почему я ей ни разу не позвонил?Я её ведь я тоже принес в жертву своей популярности. Я испугался, что могут подумать обо мне мои друзья, команда, если я позвал бы её с собой. Эти все шутки про доктора. Властного доктора, который держит меня цепями и запрещает стримить. я боялся шуток про новую подружку. Я боялся, что не могу быть привычно безразличным, когда она рядом. Я ей столько всего рассказал, что она мога бы поймать меня на лжи. Я боялся, что она может разрушить мой образ. Я не знаю её номера телефона. Но есть ведь люди, которые знают! Иван Владимирович, например. Я словно избегал её. И всё почему, мне не хватило духу сказать, что она мне очень нравится! И я очень боялся услышать в ответ, что я для неё просто её работа, что всё, что она делает, она делает по просьбе Ивана Владимировича». Тут его сердце застучало еще сильнее! Вот чтО не давало ему покоя! Сережки! Сережки в ушах той поклонницы. YES, NO. У Арины Олеговны были такие! И она говорила, что сейчас найти такие практически невозможно. И как он не заметил. Голос! Милый, спокойный, убаюкивающий голос! И руки. Нежные, теплые руки. И взгляд. И кольцо! «Она также смотрела на меня в тот вечер, когда прибежала после встречи с одноклассниками. И Маникюр. Красно-синий. Харли Квинн – её любимый персонаж. И я еще твердил, что хочу увидеть её при макияже. Вот дебил. Я её видел и просто не узнавал. А она говорила, что ничего особенного». «Вот я дурак…какой же я тупица! Понятно, почему она меня избегала. Я тут еще рассуждал о том, как подкатить, а сам!» А ведь она не испугалась быть немного иной. Она бежала к нему, доверяя своей интуиции, спасая его из липкого температурного бреда, сохраняя его границы. Она даже не подумала о том, что он узнает её. Она хотела спасти его жизнь. Он набрал номер Ивана Владимировича. -Я почему-то был уверен, что вы мне позвоните, - вместо приветствия весело сказал врач. - Где она живет? Вы знаете? – сердце стучало невыносимо, гулко и немного болело. -Я знаю. И ваш шофер тоже знает, ведь он регулярно возил ей домой и утром встречал, - сказал Иван Владимирович спокойно. «Дурак. Дмитрий ведь и правда знает её адрес и телефон, а я даже не подумал». -А телефон? Телефон! -Шофер ваш знает. Во-первых, она ему звонила по вашей просьбе, во - вторых он ей всё время звонил, когда приезжал. -Я не могу сейчас ему позвонить. Но мне очень надо с ней поговорить! Пожалуйста! - Вам вряд ли эти знания сегодня помогут. Она на работе. И телефоном ей там пользоваться некогда совершенно. Тем более сегодня. Прямо как в фильме, одиннадцать друзей-соседей-алкоголиков отмечали какое-то важное событие и отравились метанолом. Еще один найден в мусорном контейнере. Надо доказать, что там нет криминала. -Но завтра…завтра то она будет дома? -Знаете, как бы она не хорохорилась, не говорила, что с неживыми ей намного легче, ночная смена – это всё же ночная смена. И это всё же эмоции. Утром обычно еще не ходят автобусы, даже такси вызвать сложно. Она обычно идет пешком. А потом…дома, даже не позавтракав, ложится спать. А уж, если учесть, каким эмоциональным у неё был вечер перед работой. -Вы думаете, она не захочет меня видеть? -Ответ на этот вопрос, вам может дать только она. А теперь извините, я больше не могу разговаривать.