Скорбь минувшего солнца

Солнце давно зашло за бескрайний горизонт. Лишь молчаливые звезды, робко сверкая в ночном небе, были мне спутниками. Луна так же неподвижно висела над городом, освещая тернистый путь. Я бежал сквозь кусты, таинственные туманы, одинокие дороги, наскучившие серые здания, канавы, казалось бы бездонные. Все это смешалось в непонятную кашу, пробегающую у меня перед глазами. Мои ноги будто бы не чувствовали усталости, глаза не видели ничего, кроме молчаливо сверкающих огней. С чувством полной безнадеги, выливающейся уже за края переполненной чаши, я бежал. Мой бег сопровождался упоительным пением птиц, которые так тихо сидели на ветвях, покачиваясь то в одну сторону, то в другую. Я преследовал одну цель: убежать как можно дальше от дома, чтобы глаза мои более не видали до ужаса омерзительных людей. В этот момент я чувствовал небывалое желание воткнуть себе в грудь острый кинжал. Должно быть мое сердце и впрямь проткнул кинжал прежде, но только кинжал этот был ничем иным, как состоящий из острых слов из уст общества. Надежды для меня больше не существовало, как и луча света в эту промозглую ночь. Совсем обессилевший от усталости я едва не кувыркнулся головою оземь. Мое падение было таковым: в миг после уловимой усталости, я врезался прямо лбом во что-то твердое, и по масштабам огромное, будто целый жирный бегемотище! Я боялся открывать глаз, думал, вдруг это что-то не из мира сего, что-то настолько огромное и пугающее для человека, что волосы тут же дыбом встанут. Но тут я услышал какие-то непонятливые кряхтение, гудение и даже ругань, будто нечеловеческая вовсе, но после некоей фразы я понял, что дело мое не так плохо. — Ух, как ты меня напугал, сука! — орал голос на всю улицу, что даже малое эхо было слышно. Я немедля открыл свои испуганные глаза и тут же громко расхохотался сквозь слезы. Как оказалось (я узнал это после нашей судьбоносной встречи) это был местный бомж, который в нашей шараге славился как величайший философ. Прежде я его никогда не видел, а сейчас мне предоставился такой шанс, что я раньше и представить не мог. И вот, когда мой смех потихонько затихал, мужчина вновь заговорил. — Чего это ты ржешь.. — затихая говорил он, — надо мной? — уже удрученно чуть ли не шептал он. — Как конь ей Богу! — вновь раздался громкий голос с хрипотцой. — Простите.. — артистично вытирая слезу с глаза, но не переставая давить лыбу, говорил я и правда каясь, ведь знаю каково быть глупым посмешищем для других. Мужик вдруг задумался. Глаза он уставил к небу, где жуткий ветер неумолимо гнал тучи. Тут же я заметил сверкающий зоркий взгляд, что глядел на меня то ли с подозрением, то ли с ухищрением. — Студент? — вытянув шею ближе ко мне, вопрошающе спросил он. Я молчаливо мотнул головой в знаке согласия, так же ухищренно глядя на него. — Я прощу тебя, если окажешь мне простенькую услугу, — на лице его проскочила хитрая лисья лыба, чего не заметить было крайне затруднительно даже во мглистой мгле. Тут я придвинулся ближе, будто бы так яро желав услышать его идею об услуге. Мои беглые глаза игриво блеснули во мраке. Неожиданно для меня, и видимо, самого мужика он попытался встать. Держался мужчина за мокрую траву обеими руками, норовясь свалиться прямиков в воду, что поблескивала от света луны рядом с нами. Я лишь с усмешкой глядел на его тщетные попытки, ведь это могло с непринужденной легкостью рассмешить даже самого заядлого зануду. Наконец, шатаясь, будто бухая беспросветно несколько лет, (а так оно и было, честно говоря) он встал. И пока я пытался хоть как-то разглядеть его внушающий ужас образ, он вдруг подал свою дрожащую руку. Разумеется я удивился, ведь когда еще встретишь интеллегента-алкаша? Отбросив непонятливые мне мысли, я в ответ подал ему свою руку, после чего он с силой ее сжал, а потом, видимо, не устоявший на ватных ногах, свалился на меня. — Ой.. — испуганно он произнес, как-будто отрезвел в эту же секунду, понимая всю суть своих действий прежде. — Прости, прости, — торопливо сказал он. Я вновь опешил. С каких это пор такие вот люди извиняются за проступки, и даже предлагают свою, пусть и не очень надежную, но помощь? — Ничего, ничего.. — все еще обитая в своих мыслях говорил я. Мужчина опять встал, но уже как вполне здравый человек, и снова подал свою руку, в этот раз не дрожащую, а даже я бы сказал, что крепкую. В этот раз мы оба встали без лишних происшествий, в полной тишине, явно понимая, что слова здесь будут излишне. Я мог бы посмеяться над всей глупостью ситуации, но почему-то не стал. — Малец, купи водочки старикану, а? — сказал мужчина, но не выпрашивая, а даже моментом по-джентельменски. — Но у меня ни единого гроша в карманах! — возразил я, как тут он внезапно меня перебил, воровски оззираясь по сторонам. — А мы.. План устроим! — мечтательно восклицал мужчина. — И каков этот план? — с неким безразличием говорил я. Мужчина лишь повел рукой и я важно устремился за ним. Как хорошо получилось, что ближайший магазин был в 20 минутах ходьбы от нас. Пока мы молча шли, я пытался разглядеть силуэт самого мужчины, что прежде сделать не удалось из-за царящего мрака. Но как только подвернулся момент, я тут же стал бесстыдно пялиться на него. Понурив голову, он мутными глазами глядел в асфальт, точно выискивая там что-то. Будь тут полиция, они бы наверняка сочли нас за поехавших наркоманов, да настоятельно отправили в отдел. Незнакомец громко шаркал обувью, что, собственно, и ужасно раздражало меня. Но несмотря на все беды, я шел с удивительно невозмутимым лицом. Незнакомец, будто ощущая тяжесть моего взгляда, вдруг повернулся. Он рьяно мне улыбнулся, глядя в мою сторону, так же как я делал несколько секунд назад. Мне показалось, что этот бродяга меня передразнивает, но лишь помолчав, я глянул вперед, где уже горели огни. Не успел я и оглянуться, как мы оказались прямиком возле входа в магазин. Бродяга жестом остановил меня, напоследок кинув фразу. — Я мигом. Я так и остался ждать, ибо делать больше нечего. От чего-то меня вдруг охватил необоснованный ужас. Сердце пропустило удар, а руки задрожали, словно у немощного старика. На лбу проступил пот, несмотря на холодную ночь. Я тут же хватился за голову, проверить не случилась ли со мной белая горячка. Ответа я не знал, ровно как и причину необоснованного страха. Это случалось со мной редко, но в последнее время зачастилось. Пытаясь хоть как-то отвлечь себя от наводящих ужас мыслей, я стал выводить хаотичные линии потёртым носом ботинка. Тягостную тишину прервал хлопок тяжёлой двери, из-за которой доносились чужие вопли, если их еще разобрать, то можно было ужаснуться так, что на весь век остаться седым. Я обернулся на звук, и узрел то, что никаким боком не ожидал.. Из-за двери выбегал мой так называемый товарищ. В руках у него две бутылки, по-видимому, крепкой водки, а за ним бежит дама, к спорту, верно, не привыкшая. В руках у само́й прелестной дамы была метёлка, которой она беспощадно пыталась задеть бродягу. Но дело было даже не в алкоголе, и даже не в даме! А вот в чем.. Я заметил в образе моего теперешнего товарища некий конфуз. Если когда мы только встретились у него было две туфли на ногах, то сейчас только одна, ведь другая босая! Меня это смутило, но моему товарищу не было никакого дело до внешнего вида, он явно был увлечен другим. — Валим нахер! — прогорланил он, что было мочи, и побежал ко мне на встречу. А я ведь следом за ним, хотя мог приспокойно пройти мимо, якобы не при делах, но нет! Надо мне было влезть в этот казус. Видимо, мое подсознание хотело дерябнуть водки, и только потому я рванул за ним. В конце концов необоснованный страх стал мне понятен. Меня никогда не подводило мое шестое чувство. Занятый своими нескончающимися мыслями, я не разбирал дороги, даже представьте, не глядел бегу ли я за моим собутыльником. В этот момент он, яро мне доверявший, вдруг ни с того, ни с сего кинул одну бутылку. Я же, растяпа, разинув рот глядел на то, как на меня летит стеклянная бутылка, полная алкоголя, да и дорогущего поди... Сильно ударившись головой о бутылку, я свалился на зад, а бутылка уже упавшая на асфальт с треском разбилась, разумеется весь алкоголь вылился именно на меня. Я оказался чуть ли не с головы до ног мокрым. «Свезло, так свезло» — подумал я, предавшись мыслям о моей скорой кончине из-за такой оплошности. Ко мне подошел ошеломленный бродяга. Он не издавал ни писка, хотя по моим подсчетам я думал, что он будет орать не в себе. И лишь пожав плечами в замешательстве, вор поднял меня на ноги. Далее мы шли медленно, но уверенно. Не знаю какая цель была у моего спутника, но я решительно следовал за ним. В дали был слышен неугомонный гул машины. Как молния средь ясного неба засверкала улица в красно-синих тонах, ослепляя нас, и освещая наши силуэты. Мы в миг обернулись на гул, и завидели, что он исходит не иначе, как из полицейской машины. Рядом с ней уже стояли ошарашенные люди, будто впервые видят такое нередкое явление. А прямиком к машине идет та самая женщина, что яростно гнала метлой ворюгу. Я почти не сумел разглядеть произошедшее. Меня отвлёк бродяга, бесспокойно тронув меня за плечо и указывая, что нужно делать ноги. Конечно, завидя это, мы вновь драпанули со всех ног, еле уцелев, проскальзывая сквозь кусты, и чуть ли не валясь в частые ямы, а то и целые буераки. Меня поглотило странное изумление. Бродяга гнал куда глаза глядят, да при этом быстрее меня. Я вяло буквально плелся за ним, все никак не поспевая. «И откуда в нем столько энергии?» — спросил я сам себя. По иронии судьбы он неожиданно остановился, как будто бы слыша мои мольбы. Остановился так неожиданно, что я было чуть не упал прямиком на него. Мне было предельно неясно о чем помышлял этот чудак, но только услышав его зов, я приободрился. Шли мы весьма недолго. Минут 5-10, и мы опять же оказались на том судьбоносном месте, где я впервые врезался в него. Я улыбнулся при воспоминании об этих глупостях. Это было до предела нелепо, что мне аж стало совестно из-за того, что я всюду таскаюсь за этим подозрительным незнакомцем. Он по-дурацки споткнулся о свою же ногу, покатившись с бугра напрямик в воду. В этот момент у меня неприятно кольнуло в районе сердца, будто тысячи мелких игл пронзили мою грудь. Мое дыхание сперло в ожидании будущего бедствия. Я подумал, что он тут же свалится в ледяную воду, но хитро ухватившись за слабую траву, неудачник все таки удержался. Я вздохнул с облегчением. А тот дурак все ухмылялся, да ржал, смотря на то, как я напрягся. По итогу мы вдвоем бренно лежали на пригорке рассматривая местность. Уже постепенно над городом проглядывалось оранжевое солнце, что означало наступающее утро. В скором времени вновь начнется несусветная суета в маленьком городке. А пока стоило наслаждаться этой тишью, да упоительным пением птиц. В воздухе чувствовалась прохлада, от чего один из парней поёрзал, но ничего не произнес. Туман вольно раскинулся над прудом, где изредка витали птицы, взмывая ввысь с трепетным щебетанием. Утренняя роса неподвижно, словно кристалы в затаенной от глаз людских пещере, почти невзрачно сияла под лучами благородного солнца. Уже не томящая, а даже сладостная тишина была прервана хриплым голосом. — Знаешь.. Я всегда мечтал купить пулемёт, чтоб из окна стрелять по черепам, — сказал он в пустоту. Я удивился, натянув насмешливую улыбку. В чем-то его мечта была схожа с моей, не сама ли судьба свела нас? — Удивительное совпадение, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. В ответ он изумленно уставился на меня, будто не ожидая такого ответа вовсе, а позже стал ухмыляться, как и я. Бродяга, наверное, совсем позабыв об украденной бутылке, вдруг стал ворочаться, всячески пытаясь ее открыть. Как он только не извертелся. Он пытался грызть пробку, в надежде, что она тут же поддастся. Старался открутить ее руками и даже с некоторой злостью попытался ногами, но все тщетно. Я уже видел, как он подумывал бросить эту несчастную бутыль в воду, но сжалившись, я перехватил его устремлённую руку, на что он посмотрел с непониманием, но отдал без попыток отобрать. Собутыльник с наивным интересом, но невероятно пристально следил за моими действиями. И мне, только потянув пробку, удалось открыть бутылку. Сколько же несказанного счастья, и одновременно непонимания было на лице моего товарища! Я и сам секундой впал в чувство бельмесости, но это все пустяки. После одного выпитого глотка, бродяга по-джентельменски протянул мне водку и, видимо, из-за подействовавшего на него алкоголя, начал нести полную ахинею. У него будто язык развязался, как он начал говорить обо всем на свете. О Иисусе Христе, что мог бы прямо в этот момент смотреть на нас с небес, и удивляться, каковы же люди! А тут же после эдакого отступления, яро начал мне доказывать, что частичка Бога живет в каждом человеке, в самых затаенных уголках нашей души, что Бог незрим и в этом суть. Постепенно наскучившая тема про Бога, плавно перетекла в тему о любви. Тут то и вдарил ему в голову с бо́льшей силой чёрт, что он начал лезть ко мне. Сначала я и не мог предположить, но он так же постепенно придвигался ко мне все ближе, и ближе, пока не дошел до крайности. Бродяга внезапно обхватил мое лицо своими холодными, как лед руками, будто бы ощупывая каждый сантиметр. Я не стал брыкаться, не стал даже двигаться, да и дышать будто перестал вовсе, в нетерпеливом ожидании глазея на него. Мой взгляд бродил по его лицу, зацепившись за карие, бездонные очи. Глаза его отображали тоску, которую лишь могут ощутить люди, всю жизнь скитавшиеся в одиночестве, не найдя ни друзей, ни товарищей, не знавшие счастья, и доброты людских глаз. Мои мысли внезапно прервало ощущение теплоты, и запах ядренной водки. Я хотел было взглянуть на моего собутыльника, но увидел лишь карие глаза, приближенные ко мне. Сначала я и не понял в чем дело, но как только попытка, не увенчавшаяся успехом из-за преграды в виде чужого языка, помешала мне сказать хоть слово, я резко оттолкнул дурака и мигом рявкнул: — Уйди, противный! — но голос мой неожиданно содрогнулся. Бродяга в исступлении отдернулся, и дальше, так же невозмутимо упиваясь алкоголем, стал меланхолично мельком поглядывать на меня. Началось длительное молчание, в ходе которого над городом уже взошло солнце, и начало яро одаривать людей своими жаркими лучами. Я надумывал уже пойти домой, так как выхода у меня шибко и не было, да и людей на улице заметно прибавилось, что доставляло мне необычайное неудобство. Я встал, сжав кулаки, не в силах сказать ни слова на прощание. Но проникновенный бродяга только взглянув на меня, понял все намерения. Когда я резво улыбнулся, тот тоже встал и мы направились к моему дому. Нет, я вовсе не собирался приютить беднягу у себя дома, просто он вдруг увязался за мной, а из-за наплывавшей на меня скуки, я не смог отказать. Убежал я достаточно далеко от своего гнезда, поэтому пришлось идти дольше, чем я привык. Я не считал сколько времени прошло от момента нашей пьянки, но томящее солнце уже сияло над головой, что означало одно — уже день. Ревущий гул машин стал громче, ровно как и гомон людей. Весь долгий путь мы молчали, будто бы немые, тому была причины неловкой ситуации на пригорке. Но кто знает на что еще был способен язык бродяги? Может, молчание было и к лучшему. Солнце слепило нас обоих. Мой, так называемый друг, невольно щурился, попутно браня все в округе. А я громко смеялся, обращая на себя внимание прохожих, которые уже вероятно подумали, что я псих. Мне было необычайно весело, но причины я не нашел. Переступая порог своего треклятого дома, я всегда чувствовал что-то вроде желания самоубиться, но уже стоя возле дома, я непринужденно и с лёгкой эйфорией смотрел ввысь, прямо на сияющее на свету окно. Голос бродяги разразился среди почти совершенной тишины. — Как тебя звать то хоть? — напоследок спросил он. — Андрей, — с теплой улыбкой произнес я. — Миха. Мы пожали друг другу руки. — Было приятно иметь с тобой дело, Дюх Уже ничем не удивленный, я на прощание не смог скрыть лучезарной улыбки, и торопливо помахав рукой, скрылся за дверями. Бродяга же продолжал нелепо улыбаться, даже когда я уже зашел в дом, и смотрел на него через окно, пялясь с усмешкой на губах. «Каков же идиотина». Вероятно, прошло уже более часа с того момента, как я продолжал меланхолично смотреть на то самое место, где прежде стоял мой "друг". Моя голова была забита различными мыслями, что я даже не в силах был перевести взгляд, не то чтобы сдвинуться с места. Позже вновь все было как в тумане. Я не помню как добрел до кровати, и как у меня еще хватило сил стащить с себя одежду, но, видимо, отоспавшись, я продрал глаза и на удивление оказался в мягкой постели, ласково укрытый теплым одеялом. В моей голове внезапно всплыли моменты прошедшего дня, и я невольно улыбнулся. Это была улыбка даже не радости, а скорее скорби о прошедшем времени. Мне вновь захотелось оказаться на том самом месте, в ту самую ночь. Но, верно, этому не сбыться. Опечаленный и даже отягощеный такими мыслями, я встал, с раздражением окинув взглядом комнату. Мои глаза поблескивали от восторга, лишь завидев время. Примерно тот же час, в котором я убежал из дому. Велико было мое желание вновь отыскать бродягу, и я, окрыленный, вновь поскакал из дома прочь. Из-за моей спины доносились проклятия и вопли, но я их будто не слышал. За несколько секунд я уже оказался на улице и бежал, что было мо́чи, куда глаза глядят. Я был весел, как вчера. Однако необузданные мысли больше не витали в голове. Я мчался быстро, словно торпеда, не видя препятствий, и глядя только вперед. Таким образом уже совсем скоро я оказался на том самом месте, где вчера произошло нечто. Я резко затормозил и стал осматриваться, в поисках чего-то приметного. Как назло на глаза мне попадались только наскучившие люди с такими лицами, будто им в жопу дрын деревянный засадили. «Нет, ну правда». Я громко смеялся, не в силах остановится. И только-только повернув голову в другую сторону, я увидел распластавшееся пьяное тело на траве. Конечно, я тут же подбежал, возможно, в радости, а может и в непонимании. Я узнал лицо своего друга, с которым мы вчера на этом самом месте хлебали алкоголь. Без сомнений это был он, но меня смутило то, что лежал он совсем как тряпичная кукла, причем безжизненная. Я ужаснулся при единой мысли о том, что человек, который сейчас лежит прямо перед моим глазами — мертв. Буквально сегодня утром я видел его живым, с игриво-сверкающими глазами, и растянутой улыбкой, а сейчас.. Он лежит неподвижно, его грудь не вздымается, как раньше, а сердце, вероятно, больше не бьется. Я поборол оцепенение, робко ступив вперед. Мне стало не так боязно, поэтому с глухой надеждой я толкнул его ногой. Холодное тело лежало так же безжизненно. Казалось, надежда угасла, он вправду мертв. Тусклый свет фонаря освещал дикое лицо мертвеца. Единственное, что я мог вымолвить это то, что лицо его было до ужаса безобразно. Будто это было не лицо вовсе, а настоящее кровавое месиво. Я был не в силах описать это. Мои ноги предательски подкосились, а руки в изнеможении задрожали, и я упал на жесткий асфальт, не чувствуя боли. Единственное, что тревожило мою душу в эту секунду — животный страх. Лишь на секунду закрыв глаза, я почувствовал в себе силы, чтобы убежать со всех ног и более не чувствовать этого омерзительного взгляда. Так и сделал. Я бежал, бежал и бежал, пока совсем не обессилив, упал на землю, жалко разрыдавшись, а про себя я думал: «Не мое дело».