Аu revoir

Здравствуй, мой дорогой. Ночь. Время давно перевалило за двенадцать. Завтра лето. Все люди спят, а я, знаешь, всё ещё люблю тебя. Засыпая и пробуждаясь со словом люблю, вдыхая твой особенный неземной аромат, выдыхая суровую реальность, запутываясь в грёбаной теореме, растворяясь в зарёванных черновиках собственных истерик, извиваясь в танце, триумфально проигрывая очередную партию, безудержно смеясь, заливаясь румянцем я вовсе не люблю тебя. Я просто вру. Когда ты проходишь мимо, а мой взгляд, бессовестно прожигая твою спину, рельефные мышцы и бирюзовые вены. Когда руки измазаны в меле, а в памяти вместо той грёбаной теоремы всплывают твои грёбаные прикосновения. Нежно касаясь касательным моей тыльной, ты мне клеймо очарования и влюблённости ставишь. Но не любви. Когда своим низким бархатным заливаешь мне о снах, где однажды встретились, а я с тех пор тебя, придурошный, там каждую ночь жду. И сегодня тоже, чёрт возьми. Чтобы на утро, лишаясь настроения, в отражении зеркала, поправляя выбивающиеся из небрежного хвоста локоны, в сотый раз представляя, как это делаешь ты, опровергнуть — это не любовь. Чтобы, ловя твой полу-ревнивый, полу-равнодушный, пытаясь разжечь в тебе огонь ревности, выслеживая вздрогнувшие мышцы уст, увидев очередную ухмылку, немедленно проявить холод в ответ. Перестаралась. Наши души весьма горячие, ты знаешь, только вокруг всё покрывается льдом. Мне холодно на сердце, когда ты бросаешь в меня на твой взгляд оригинальные подколы, но, видимо, я не умею ловить, я только отбиваю мяч. И он летит прямо в тебя, ударяя в самое сердце, когда не понимаешь меня уже ты. Когда бьёт очень больно, но ты не делаешь ответного удара. Ты же джентльмен. Только улыбаешься и крутишь колесо фортуны. Мне не везёт. Снова. Ты даришь мне свечу с просьбой загадать желание, а я возвращаю её тебе. Потому что моё желание на тот момент… Да. А ты так и не понял. Когда я вдруг катастрофически нуждаюсь в том, чтобы обнять тебя, а ты о том, какой по счёту вчера ликёр выпивал Не мне. Я улыбаюсь. Неискренне. Защитная реакция, лицемерие, притворство или маска — называй, как тебе больше нравится. Когда мы оба оказались втянуты в эту до боли дурацкую молодёжную авантюру, но театральный ты давно забросил, а я играть не умею. Вру. Ведь знаешь, что эту безобидную игру обратили в кровавое противостояние двух гордых и неприступных миров. Когда искренне смеёмся, утопая в бездне чарующих глаз — миг, Когда захлёбываемся в тишине собственной гордости — вечность. Когда в попытках выбраться из этого чёртового лабиринта, когда в попытках не сойти с ума я к тебе шаг на встречу, ты — два назад. Доказывать себе, что я не такая, Обозначать тебе границы дозволенного, сопротивляться изо всех сил, лучезарно улыбаясь, чтобы, когда за окном ливень и размыт небосклон, так тихо и дрожа в подушку. Осточертело. Когда ты в считанные секунды разрушаешь то, что мы построили. Когда отводишь взгляд, когда рассказываешь свои заезженные анекдоты. Когда каждый раз появляешься в моей жизни неожиданно, заставляя верить тебе, подпустить слишком близко. До невозможности. Чтобы я заметила, какой ты идеальный, а ты бы не упустил шанса унизить меня, напомнив о том, к т о мы друг другу.

«Друзья, — как-то во время ссоры выпалила, - Я думала, мы друзья.» Ты промолчал тогда. В твоём стиле.

Мы определённо не друзья, не неприятели. Нет любви и ненависти тоже нет. Мы друг с другом поиграли и стали этими двумя, у которых есть множество общих тем — чужими — мы стали этими «никем». Ты слишком любишь говорить о себе —

нарцисс что ли?

Что ж, я учла это. Ты когда-нибудь видел себя улыбающимся моими глазами? Когда ты разочарован, когда переживаешь или заливаешься смехом? Ты когда-нибудь видел себя смущающимся или сосредоточенным? Очертания твоего лица всплывают в моей памяти и пронзают сердце,

что от него уже осталось?

Когда ты говоришь с ними, этими девочками, которые смотрят на тебя влюблёнными глазами я, знаешь, даже не ревную тебя. Когда их сравниваешь с солнцем, а меня — с говном, Когда вручаешь им рисунки, когда думаешь о них, когда отвечаешь на их дебильные смс. А потом не сводишь с меня свой грубый и томный, когда придумываешь, кому, улыбаясь, печатаю искреннее, в спешке отбивая пальцами по клавиатуре, чтобы потом, небрежно краснея, поспешно отводя взгляд — «развлекаюсь», потешая собственное эго. Не обольщайся, дорогой, я никогда не скажу тебе, что ты красивый и я не сделаю этого исключительно потому, что считаю тебя самым прекрасным человеком на этой планете. Делая вид, что мне совершенно весело и без тебя, я ловлю себя на чувстве паники — я очень гордая, знаю. Но, пожалуйста, выпей горячего с лимоном. И не болей. Простудой или кем-то. Как видишь, боль в горле, в отличие от сердечной, со временем утихнет.

Что боль в горле по сравнению с моей душой?

Тебе смешно, не так ли? Ты принимаешь лекарство и сколько там на упаковке — тридцать минут? Безусловно, ведь больше ты не выдержишь. Не сможешь уснуть, изнывая от невыносимой боли. Не придёшь на деловую встречу. Твоё терпение рухнет по истечению пятнадцати минут. Что эти пятнадцать минут… За это время я прочту начало детектива, но так и не дойду до эпилога. За это время приму душ и уложу волосы, но не успею добежать до берега, лицезреть бушующее море. Что эти пятнадцать минут… Разговор, который обрывается едва начавшись. Интервал времени опоздания автобуса. Рекламная пауза в телевизоре. Весь альбом любимой рок-группы. Целых пятнадцать минут… Жизнь, которую спасает талантливый хирург. Молодой человек, внезапно осознавший нежные чувства к девушке, что готовится к посадке на рейс. Время, за которое мой автобус каждый день приезжает к твоему дому. Время, которого будет достаточно, чтобы уничтожить вселенную,

но ты так и не решился поговорить со мной.

Впрочем, теперь это абсолютно неважно. Коралловый-золотистый перестаёт очерчивать стенки песочных часов. Время остановилось, дорогой. В с ё. Я поняла, что твои пятнадцать минут равнялись моим пятнадцати векам. Ты даже не представляешь, что я чувствовала. Нет. Проживала.

Улавливаешь разницу?

Вряд ли. Ты ведь всё ещё размышляешь над тем, что я поставила знак равно между тем, что равняться не может, не так ли? Я не математик и не считаю. Я не та, кем движет логика, а, скорее, заложница собственных чувств.

Каково это, вырывать сердце, когда нет выхода?

Н е в з а и м н о.

Я не математик. И, кажется, именно это всегда было моей самой большой проблемой. Особенно тогда, когда я умудрилась так фатально ошибиться и поставить знак равно между нами, в то время, как мы всегда были прямыми параллельными. Только, видно, с неправильными координатами. Однако, мне свойственно извлекать уроки из своих ошибок. И главной ошибкой моей стало невнимательное изучение грамматики родного языка. Пребывая в состоянии окрылённости и неимоверной эйфории, я умудрилась перепутать значения двух глаголов. Проживать и чувствовать — это, как мы с тобой — до жути похожие, но совершенно разные. Чувства красочны. Они увлекательны, необъятны и сильны, но они временны и непостоянны

прямо как ты.

Проживать куда сложнее, нежели просто чувствовать — проживать всегда больно и несчастно. У проживать никогда не может быть счастливый конец. Потому что конец — это смерть. Тела. Души. Чувств. Чувства к тебе оказались для меня болезнью, от которой не хотелось излечиваться. Но я так отчаянно искала лекарство от недуга, название которого мне не было известно, и каждый раз находила своё исцеление в тебе. И я ошибалась. Всегда. Ты целебным источником только казался, на деле являясь медленным ядом. Таким, например, как опиум: притягивающим взор, одурманивающим, затмевающим разум и полностью поглощающим собой.

Почти как любовь, не так ли?

Но любить тебя оказалось болезнью. Без лекарств, в полном одиночестве. Я поняла это, когда любовь к тебе начала постепенно разрушать меня. Но такое признание определённо польстило бы тебе, вызвало усмешку. Искреннюю. Я не похожа на них — твоих подружек со смазливым личиком — я сильная духом девушка. Ты чувствовал это, когда я не оценила тебя так, как ты привык быть оценённым, когда попытался унизить и пошатнуть мою уверенность, но у тебя не получилось. Когда, грубо парируя деепричастными у меня за спиной, а глаза в глаза избегаешь.

Глазки в пол и смущённая наигранная улыбка — это всё, на что способна твоя фантазия?

Она оказалась скуднее, чем я думала. Я ожидала от тебя большего. Правда, разочароваться в себе придётся тебе. Не веришь, знаю. Помнится мне, однажды ты спросил меня, кем являешься. Многое с тех пор изменилось во мне. Я уже не смотрю на тебя так, как смотрела тогда.

Идиот.

Сказала, вероятно. Хотя в мыслях промелькнуло: Чёртов везунчик. Нравится? Только вот, знаешь, всё это — ложь. Утончённая, с едва виднеющимися формами, и шоколадной стружкой — такая, как ты любишь. Приятного аппетита. Смотри, не подавись только, когда услышишь, что закончилось. Когда шлейф аромата твоих духов внезапно вызвал рвотный рефлекс. Когда я наконец выучила теорему и научилась выигрывать в карты. Когда перестала ловить твой взгляд в толпе. Когда перестала встречаться с тобой во снах, связывать со всеми мелодиями о любви. Когда перестала задумываться, о чём твои мысли и с кем ты строишь воздушные замки. Когда внезапно даже не взглянула на тебя и, наконец, поняла, что значит дышать полной грудью. Это как слушать тяжёлый рок на пустой автомагистрали, это как любоваться небесными красотами созвездий, это как танцевать со шваброй в руке или схватив расчёску, петь в ванной, не спать ночами и на утро проснуться с синяками под глазами, запечатлять себя на плёнку фотокамеры, заниматься пилатесом, быть чертовски счастливой после концерта и не париться из-за предстоящей итоговой. Это как нанести тени яркого цвета или сменить причёску не на ту, что тебя привлекает и даже не вспомнить о тобой упомянутых предпочтениях. Это как смотреть наивный романтический сериал, как читать классический английский детектив, рисовать застывшей излюбленной акварелью и воссоздавать химические реакции. Как гулять по старому городу, вдыхая аромат малиновой сирени или гиацинтов, как наивно верить в гороскопы, пересматривать старые альбомы с фотографиями, где есть ты и думать о любви, но больше не называть её твоим именем. Я всегда говорила, что ты сильный, но я оказалась сильнее тебя, мой дорогой. В театральной постановке под названием «судьба», где мне отведена главная роль, ты оказался актёром второго плана, чья роль уже завершилась. И, должна признаться, давно. Я подарила тебе слишком много времени, эмоций, чувств, себя, но это конец. Ты, наверное, сейчас посмеялся бы надо мной, утвердив, что я полная дура. Что я несу полный бред и всё это лишь мой самообман, что на самом деле, когда ты усмехаешься и дерзишь, я тайно посвящаю тебе целые мемуары.

В этом весь ты, отрицаешь?

Конечно, я никогда не знала тебя и до сих пор не знаю. Ты для меня — морская бездна, а я не умею плавать. И больше не пытаюсь научиться. Ты бы не поверил, но я правда оказалась сильнее тебя. Это не признание, это не посвящение, это не утешение твоего эго, которое ты так жаждешь получить. Нет, дорогой. Сегодня я окончательно прощаюсь с тобой. Как миллионы прощаются со старым годом под бой курантов. С фужером шампанского и в атласном до колена. Я прощаюсь с тобой легко и непринуждённо, как прощаются с вышедшими из моды вещами. Я прощаюсь с тобой, как прощаются со страной, в которую больше никогда не вернутся. Прощаюсь, как солнце прощается с луной, как обычно прощаются с детством, с несбывшейся мечтой. Я прощаюсь с тобой, потому что я в первую очередь люблю с е б я. Потому что мы сровняли счёт этой игры, потому что прощаться пришло время. Я прощаюсь с тобой и прощаю тебя. Сколько бы раз ты не появлялся в моей жизни, сколько бы раз не пытался вызвать во мне чувства, я благодарю тебя за всё хорошее и плохое, что ты принёс мне и прощаю. Когда через много лет состаришься и решишь вспомнить юность, не вздумай вспоминать меня. Вдруг пожалеешь ещё, а винить себя страшнее, чем быть обвинённым. Я знаю. Поэтому забудь меня как можно скорее и прощай. Ведь забыть друг друга — это единственное, на чём мы точно сойдёмся. Без лживых улыбок, боли и разочарования. Без любви. Прощай, мой дорогой,

аu revoir.