Призраки не могут лгать

А пока — в неизвестном живем

И не ведаем сил мы своих,

И, как дети, играя с огнем,

Обжигаем себя и других...

А. Блок

***

      В комнате 309 было распахнуто окно и холодный ветер гулял по помещению, сбрасывая листы бумаги и тетради со стола.       На подоконнике сидел Хенджин с сигаретой в руке, которую так и не закурил. Он смотрел в одну точку где-то у горизонта.       Сейчас шел седьмой урок, но Хенджин не собирался на него идти. Ему была невыносима сама мысль оказаться в окружении людей. Он учился в этой школе уже пять лет, но именно последний год стал для него самым тяжелым. Он не мог определить точную причину, просто в один момент он заметил, что живёт по привычке, делает одни и те же вещи. Осознание того, что ничего уже не поменяется ложилось на него тяжёлым грузом. Он делал все возможное чтобы его отчислили: хамил преподавателям, сбегал с уроков, курил в туалетах, ввязывался в драки, но влияние его родителей не позволяло директрисе отчислить его.       Сегодня он решил переступить через свою гордость и позвонить родителям, чтобы они его забрали.       Уже минут двадцать он пытался собраться с мыслями.       "Да пофиг", – подумал он, нажимая на кнопку вызова.       Он по привычке натянул улыбку и энергично поздоровался, когда на другом конце сняли трубку.       – Хенджин? Почему ты звонишь? – ответила его мама.       – Мам, – ему было очень стыдно, – Знаешь, эта школа, она мне не подходит. Мне бы хотелось перевестись.       Он слышал смех и музыку на другом конце.       – Ха-ха мы сейчас подойдем к вам, – говорила она кому-то, – Что ты говорил, Джинни?       – Да, я просто хотел перевестись в другую школу или на домашнее обучение. На самом деле, я плохо себя чувствую и мне нужна профессиональная помощь.       Как только он сказал последнюю фразу, его глаза стали наполняться слезами. Он никогда не говорил о своих чувствах и ему это давалось тяжело.       – Джинни, ты ведь знаешь, что скандалы нам не нужны. Просто веди себя как хороший мальчик.       Он бросил трубку.       Это была его первая попытка открыться, видимо и последняя.       Он вытер слезы и вышел из комнаты.       Сегодня была клубная встреча и он сразу направился в аудиторию 117.       В кабинете был пока только Минхо, который пришел раньше с дополнительных занятий.       – Что такое, занятия для ботанов уже закончились? – усмехнулся Хенджин.       – А что занятия для тупых уже закончилось? – спросил той же интонацией Минхо.       – Завались, – Хенджин сел в противоположном конце комнаты и нервно закурил. Обычно они бы продолжили препираться друг с другом, но сегодня у Хенджина не было на это настроения.       – Ты в порядке? – спросил Минхо, смотря в пол.       – Тебя не касается.       Он ненавидел Минхо и то, что тот был так участлив только больше его раздражало. Семьи Минхо и Хенджина были деловыми партнёрами и друзьями, поэтому ребята росли вместе.       Он ненавидел Минхо, или точнее, завидовал ему. Жизнь Минхо была идеальна: любящие родители, которые дают ему полную свободу. Куда бы Минхо не приходил, он везде становился "своим", он всем нравился просто за то, какой он есть.       Минхо воплощал в себе все то, что Хенджину было недоступно, как бы он ни старался.       Его никто никогда не любил за то, какой он человек, всем от него что-то было нужно. Он не понимал, почему не заслуживает того же.       В комнату зашли Чан и Феликс как всегда вместе. Они познакомились всего год назад и сразу стали неразлучны. Они, можно сказать, были главной мотивацией клуба, они постоянно предлагали авантюры, которые они называли "делами", строя из себя частных детективов. Сегодня, Чан лично сказал всем прийти, значит, намечается что-то крупное.       – Что за атмосфера? – сказал Чан, – Вы когда-нибудь научитесь нормально разговаривать?!       Дальше зашёл Сынмин – стипендиат, слишком умный для подобного клуба, но почему-то он все равно вступил. Хенджин никогда не был с ним близок, просто они не могли найти точек соприкосновения. Если говорить честно, то Хенджин вообще ни с кем не был близок, он общался со всеми, но не было никого, кто знал бы его настоящего.       Последними пришли Чанбин и Чонин. Они были совершенно разными, за исключением того, что оба были неприлично богаты и сливали невероятное количество денег на бесполезные вещи. Чанбин любил брендовые вещи, а Чонин коллекционировал винтажные камеры. Они учились в одном классе и жили в соседних комнатах, у них даже оценки были одинаковыми. Помимо увлечений, у них было все общее, иногда Хенджин думал, что и мозг у них был один на двоих.       Когда все собрались и расселись, Чан начал говорить, в то время как Феликс вечно его перебивал, чтобы сделать дополнения, или договаривал конец фразы за него. Это разозлило бы любого, но Чан был спокоен, или просто не подавал виду.       – Сегодня, мы выходим на дело, – начал загадочно Чан, – Как вы знаете, в школе проходит проверка…       – Это значит, что директриса будет занята, – вставил Феликс.       – Наша база данных не так велика, – как ни в чем не бывало продолжил Чан, – и нам нужны более старые базы данных.       – Если точнее, мы начинаем расследование несчастного случая 24 года назад, – добавил Феликс. Его это все невероятно веселило, он переминался с ноги на ноги и не знал, куда деть руки.       – Мы проберемся в кабинет директрисы и скопируем базы, – сказал Чан с заговорщической улыбкой.       – Вы психи! – сказал Сынмин, он как всегда был самым разумным, – вероятность попасться слишком велика.       – Поэтому вы с Чанбином будете следить за директрисой, – сказал Феликс, – в случае чего придумайте диверсию.       – Верно, – согласился Чан, – в кабинет зайдут я, Феликс, Хенджин и Чонин. Минхо останется на шухере.       – Выходим через пол часа, – продолжил Чан.       – В четыре все должны быть на своих позициях, – договорил за него Феликс.       Подготовка закончилась и через сорок минут все участники операции были на местах.       Сынмин доложил, что директриса в спортивном зале. Минхо стоял у двери в кабинет. Все надели перчатки,то ли для того, чтобы не оставить отпечатки то ли для эффектности. План был в действии.       Группа Чана начала. Пройдя приемную секретаря, они вошли в кабинет директрисы. Большой дубовый стол по центру, много растений в горшках и шкаф с маленькими ящиками, занимающий всю стену справа. Ноутбука не было, директриса либо была консервативна, либо хранила его в другом месте.       – Хенджин, займись столом, – командовал Чан, – остальные проверяйте ящики комода.       Они искали в тишине. Хенджин открыл несколько ящиков стола, в них были отчеты, квитанции и прочее. Нижний шкафчик был заперт на ключ.       – Я нашел базы учеников с 50-х по наше время, – сказал Чонин шепотом.       – Отлично начнем с них, – сказал Феликс, сканируя каждый листок портативным сканером.       – Ребят, тут закрытый ящик, – сказал Хенджин.       – Я разберусь, – сказал Чан, – помоги остальным.       Они поменялись местами. Через десять минут были отсканированы все документы, которые могли иметь отношение к инциденту и Чану удалось вскрыть ящик. Там лежало несколько папок, ребята их сразу открыли.       – Призраки школы? Она пишет роман? – удивился Хенджин.       – Зачем ей хранить это в закрытом ящике? – подметил Феликс и его глаза загорелись, – Мы должны выяснить почему она прячет их.       – Ладно, их тоже скопируем, – сказал Чан и ответил на звонок, – Где она? Понял. Ребята уходим. Быстро.       – Но еще не все, – занервничал Феликс, – у нас не будет шанса еще раз сюда попасть.       Но было уже поздно. Они услышали как за дверью Минхо упал и преувеличенно громко закричал:       – Боже, моя нога, кажется я ее сломал!       Актер из него никакой, но стоит признать, идея неплохая.       – Остается только окно, – сказал Чан, – Все выходите по очереди, а я останусь доделать.       Они начали потихоньку вылезать через небольшое деревянное окно. Им повезло, что кабинет был на первом этаже.       – Чан, я доделаю, – предложил Хенджин, – мне ничего не будет, если меня засекут, ты же знаешь.       – Ладно, я пошел, – согласился Чан после недолгого раздумья, – Не попадись.       Чан закинул ноги в окно, оставалось всего два листа, как дверь в приемную открылась. По спине Хенджина прокатился холодок. Решение он принял за секунду. Закрыл окно, как только Чан спрыгнул, положил документы в ящик, спрятал сканер в карман брюк и взял сигареты из другого ящика стола.       Зашедшая в этот момент директриса увидела только ученика с сигаретами, а не шайку учеников, крадущих школьные архивы.       – Хван Хенджин, как ты можешь это объяснить? – она выглядела уставшей, возможно, проверка прошла не совсем удачно.       – Извините, я хотел взять сигареты, которые вы конфисковали, – сказал Хенджин, имитируя сожаление.       – Это была последняя капля, вы отстранены от занятий на месяц. Покиньте территорию школы до завтра, – сказала она строго, – И скажите своему другу за дверью, что он будет посещать отработки до конца семестра.       Хенджин не знал, что чувствовал. Злость, обида, облегчение – все это нисколько не описывало его состояние. Это было скорее какое-то смирение, это было почти безразличие.       За дверью кабинета стоял Минхо. Хенджин пошел по коридору, не удостоив того взглядом.       – Извини, это моя вина, – сказал Минхо, догоняя его.       – Мне не нужны твои извинения, – ответил Хенджин холодно.       – Какое наказание?       – Я отстранен на месяц.       – Что? Она не могла, – Минхо был на самом деле расстроен.       – Но сделала, – Хенджин развернулся и посмотрел Минхо в глаза, – Слушай, мне не нужно твое сочувствие, я справлюсь с последствиями. И, – он достал сканер из кармана и бросил его Минхо в руки, – Передай это своим друзьям.       Минхо больше не пытался его догнать.       Больше всего Хенджин злился на себя. Он мечтал покинуть эту школу. Нет, не так. Он хотел почувствовать себя нужным, почувствовать себя собой, но в этой школе ему это не удавалось. Он надеялся, что если убежит, то сможет начать заново. Сейчас он понял, что дело было в нем, а от себя он убежать не сможет как бы не хотел.       Он поднялся в свою комнату, бросил все вещи в чемодан. Все плакаты со стен просто выбросил. Сел на письменный стол и закурил.       Еще одна попытка.       Он набрал номер мамы. Гудки. Занято.       Хенджин взял чемодан и вышел.       Как назло начал моросить дождь.       Было шесть вечера, последний автобус до города в восемь. До остановки можно дойти пешком за пол часа.       У него были деньги, много денег. Он мог поехать в любое место и жить где захочет.       За воротами стоял Минхо. Хенджин прошел мимо, но Минхо его догнал.       – Что ты будешь делать? – спросил Минхо не сразу.       – Домой поеду, что еще.       Они шли молча, Минхо не знал что сказать, а Хенджин не хотел ничего говорить.       Спустя двадцать минут они увидели остановку.       Дождь усилился и они насквозь промокли.       – Зачем ты идешь за мной? – спросил Хенджин, – мы не друзья.       – Я тебя никогда не ненавидел, – сказал Минхо, – Я знаю, у тебя проблемы в семье.       Он хотел еще что-то сказать, но замешкался.       – Пойдем под крышу, – перевел тему Минхо.       Он побежал под навес остановки, а Хенджин пошел сзади быстрым шагом.       Добежав до остановки, Минхо услышал свист тормозов.       Неизвестно, почему водитель не видел их и почему машина не смогла затормозить вовремя. Наверное, все из-за дождя.       Когда Минхо обернулся, он увидел машину на обочине и Хенджина на асфальте.       Из машины вышел водитель, поставил аварийный знак и позвонил в службы. Он даже не подошел к пострадавшему.       Минхо подбежал к Хенджину и опустился на колени. Минхо не понимал, вокруг него была вода или кровь. В какой-то момент ему показалось, что вся дорога залита кровью. У Хенджина был открытий перелом ноги, остального Минхо не видел. Он положил голову Хенджина на колени.       Пульс есть.       – Пожалуйста, продержись до скорой.       Его руки дрожали.       – Еще немного, продержись еще немного, ты будешь жить.       Его руки были в крови.       – Все будет хорошо, умоляю, просто продержись еще немного.       Почему столько крови?       – Я хотел сказать, ты можешь жить у меня, поэтому немного, совсем немного продержись.       Хенджину было некуда пойти, он никому не был нужен, нигде не было его дома. Минхо был единственным, кто предложил ему остаться.       Его пульс остановился через два часа в больнице.