Каждой твари по паре

Цзян Чена умиляла удивительная способность благочестивых и невинных представителей клана Лань совращать его родственников, а потом безбожно обвинять в том, что Гусу вдоль и поперек истоптали обрезанные рукава. На почве того, кто прав, а кто виноват, даже была развязана холодная война с местным дедом - Лань Цижэнем. Не смотря на общих врагов и взаимное неприятие существования обрезанных рукавов, сблизиться с ним у Цзян Чэна, мягко говоря, не получилось, и единственная причина, по которой Ваньинь не покрывал его матом при каждой встрече - почтенный возраст. А ещё Цзян Чэн всё-таки глава клана и портить свой образ не хотелось, хотя казалось бы - куда уж дальше?. Основную концепцию умных мыслей Цижэня глава Юньмэна улавливал - Вэй Ин и Лань Чжань в край ахуели. Ваньинь был с этим более чем согласен. Но вот дальше уже шли разногласия. Цижэнь заверял, что это Вэй Ин подло подстрекал его племяшку и в итоге насильно влюбил в себя, Цзян Чэн же придерживался мнения, что это Лань Ванцзи вынашивал грязные планы по поводу его братца. Прийти к компромиссу не получилось, и между двумя заядлыми ненавистниками обрезанных рукавов пролегла тень раздора. Но теперь о самом отношении к геям. Началось всё это для Цзян Ваньиня, конечно, с осознания того, что его брат и какой-то хуй из Гусу теперь вместе. И ладно, что уж там, знаешь про это и знаешь, мысль неприятная, но это не критично. Но они же ни на секунду не расстаются! Каждый раз, когда Вэй Ин заявлялся в Пристань Лотоса (никогда, кстати, не предупреждая о скором визите), Лань Чжань пребывал вместе с ним. А потом начинался пиздец. Идёшь жрать - вот они, голубчики, Усянь лежит на столешнице с раскинутым подолом ханьфу, а над ним нависает Хань Гуан Цзюнь с железо-бетонным ебалом, и они оба испуганно лупятся на тебя. Выйдешь в сад - они сосутся у какого-нибудь дерева, разнося по округе тошнотворную ауру нежности, исходящую от влюбленных парочек. Хочешь поспать - а вот другую комнату им давать надо было, симфонический оркестр из чужих стонов тебе в уши. Иногда Цзян Чэну просто хотелось связать их Цзыдянем, примотать к какому-нибудь бревну и пустить в свободное плавание по ближайшей реке. Вскоре, правда, Сяньду Шэншоу пришел к выводу, что не так уж это и мерзко, если закрыть оба глаза и заткнуть уши, да и Вэй Усянь с Ванцзи очень даже неплохо вписывались в интерьер. К следующему открытию Цзян Чен был не готов, но после полного проеба с братом он смотрел на все происходящее сквозь пальцы. Поэтому когда его племянник начал пропадать с пареньком (угадайте, какого клана) -Сычжуем, приемным сыном Лань Чжаня и Вэй Ина, Ваньинь просто подумал, что бить детей не педагогично, потом подумал, что Цзинь Лин уже не ребёнок и пришел к выводу, что стоит докопаться до него из-за какой-нибудь херни и переломать ему ноги. Потом, глядя на аккуратного, улыбчивого и вежливого Юаня, в душу закрадывалась сомнения, ну не может.... Или может.... Потом Цзян Чэн наблюдал, как Сычжуй, перед тем как отправиться в долбанный Гусу Лань, целует Цзинь Жуланя в ухо, и желание переломать им ноги начинает играть новыми красками. Переломать ноги всем Облачным Глубинам. Отличная идея. И встречая растрёпанного племяшку (в лесу были пиздец какие комары, и именно поэтому на тщательно прикрываемой волосами шее так много красноватых следов от зубов и засосов, губы распухшие по той же причине) , только что вернувшегося после ночной охоты со своим другом Лань Сычжуем, глава Юньмэн Цзян пытался понять, что и где в его жизни пошло не так. Про отношения мелких каким-то образом узнал и Цижэнь. Ясен пень, что главным злодеем выступил в его глазах Вэй Ин, тут Цзян Чен был в каком-то смысле с ним солидарен, потому что нужен был человек, на которого можно свалить абсолютно всё. И тогда же Цзян Ваньинь узнал от дяди Жени не самую приятную перспективу - глава ордена Лань Лань Хуань (в представлении Саньду Шэншоу он был кем-то вроде главного босса) засматривается на него. Пиздец. И ведь Ваньинь не тот, кто мог бы спокойно избегать встреч с главой Лань. После каждого собрания глав Цзян Чен печально отмечал, что жизнь катится по наклонной в полные ебеня, а из-за долбанных Ланей у него уже развилась паранойя. Любой жест, взгляд, улыбка Сиченя заставляла очко предательски сжиматься от страха, а желание отпиздить кого-нибудь поленом пробивать все границы. *** Примерно это происходило в голове Цзян Чена, когда чужое тело в белых одеждах придавливало его к полу, а чужие горячие губы жадно впивались в его плотно сжатые в тонкую линию. Ну ахуеть теперь. Человек сверху немного отстранился лишь для того, чтобы оставить короткий поцелуй на выбившийся прядке волос: -Глава Цзян... В ответ ему просто прилетело в ебало кулаком. -То, что я все ещё тебя не прикончил, вовсе не значит, что я не могу в любой момент передумать! Сичень лишь покорно улыбнулся и слабо кивнул: -Конечно. Я люблю Ва.... Ему второй раз прилетело в ебало. А теперь давайте вернёмся назад и посмотрим, как так получилось, что Цзян Чен и Лань Сичень (тихо празднует) оказались в одной койке. Началось все, как и следовало ожидать, с Вэй Ина, решившего провести семейную встречу в честь чего-то там. Цзян Чен был более чем уверен, что брату просто всралось найти хоть какую-то уважительную причину притащить кучу вдовцов из Гусу сверкать белоснежными траурными одеяниями на его территорию, ведь нет места лучше Юньмэна, чтобы компостировать ему мозг. Сначало все проходило более или менее спокойно, настораживал лишь Сичень, пытавшийся постоянно стоять поближе к Ваньиню. Мелкотрио (нет, я не забыла про Оуяна) пиздили палкой какой-то камень, Вень Нин оказывал им моральную поддержку, Усянь и Ванцзи обжимались по углам, а Цижень искал их, чтобы пиздануть за неподобающее поведение. А потом все превратилось в пьянку. Пиздюки куда-то съебались, Вэй Усянь домогался осла, Лань Чжань заснул, Цижень просто негодовал, а Цзян Чен просто сам не понял нахуя и зачем (явно сказался выпитый алкоголь) подошёл к Сиченю и засосал его. А потом дал под дых. И обматерил его. И все это на глазах Лань Циженя. А сейчас они находятся в личных покоях Цзян Чена. И вот ЭТО уже реальный, катастрофический пиздец межгалактического масштаба, способный привести в ужас всю Поднебесную. -Я не хочу случайно причинить тебе боль- сильная рука с мозолями, образовавшимися из-за длительных тренировок с мечом, нежно заскользила от ключиц до пояса и принялась его развязывать. -Ты блять, даже не представляешь,как ты этого не хочешь, потому что если меня хоть на секунду что-то не устроит, я засуну тебе в очко вот ту метлу - Цзян Чен недовольно оскалился и неопределенно махнул рукой в сторону, руку тут же перехватили и мягко прижались к ней губами в лёгком поцелуе. Цзян Чен ахуел и покраснел до кончиков ушей, что не помешало ему раздражённо вырвать конечность и попробовать оттолкнуть навалившегося сверху мужчину ударом пятки в плечо, но Сичень просто закинул ногу на свое плечо и потеря щекой об колено обтянутое тканью, легко прикусывая его и проводя рукой все ближе к бедру и в итоге оставляя руку совсем рядом с пахом. Со стороны Цзян Чена, спрятавшего заалевшие щеки в сгибе локтя, послышался хриплый, рванный и сдавленный стон, который сразу же был приглушён - Цзян Чен в наглую сжал зубами уголок длинных рукавов (как иронично) белого ханьфу Сиченя, которое он очень надеялся случайно (а может и не совсем) порвать. -Глава Цзян, я рад, что не безразличен вам...- счастливая улыбка Хуаня заставила Цзян Чена всерьёз задуматься о психическом состоянии главы Лань. -Да обоссаться просто. Делай уже, что хотел, и не неси хуйню, а то снова по еблету пропишу. -Конечно.... (А дальше нихера не будет, потому что автор не умеет описывать постельные сцены, окда) *** Утро. Солнце светит, птички поют и т. д. и т. п. В общем, все прекрасно. Почти. Ведь рядом с головой Цзян Чена покоилась голова спящего с милой улыбкой на устах главы ордена Лань. Ваньинь устало потер саднящую поясницу, потянулся за одеждой. Посмотрел на одежду. Посмотрел на Сиченя. Еще раз посмотрел на одежду. И еще раз на Хуаня. Пришел к выводу, что душить его своим ханьфу не стоит. Да и у порога слышались голоса пиздюков, надо и открыть им, вроде как, а вроде и хочется послать всех к хуям и повеситься на лобной ленте этого сраного Ланя, которую тот вчера, а может и сегодня, завязал бантом на лодыжке главы Юньмэна. Замечательно. Просто прекрасно. Цзян Чен неохотно встал, еще раз потер поясницу, подумал о том, что было бы не плохо, плюнь он в лицо.... Какое уж там лицо! В эту нахальную морду!!! Но, все же, на пороге его ждет явно волнующийся по какому-то поводу племяшка, а значит все остальное подождет. На пороге два паренька - Цзинь Лин и очередной Лань, на этот раз Сычжуй - переминаясь с ноги на ногу, мило держатся за ручки и невинно хлопают глазками в сторону Цзян Чена, сзади, вмдимо, в роли моральной поддержки - Цзин И (тоже Лань) и хер знает откуда взявшийся Оуян. Цзян Чен захлопывает дверь, успевая увидеть лишь искреннее изумление в глазах подростков. Все заебало.