и что-то ещё

мне не вспомнить ни дня из детства. в голове моей – белый лист. видеться, потерял я тогда все кисти, и никто рисовать не учил. мне теперь унаследован только этот пыльный, забытый холст. что с ним делать? не знаю. верно, унесу на продажу, глядишь кто возьмёт. да и с юностью, право, прескверно. неумелой рукой водя хвост по полям белоснежным, невинным, ненароком им брюхо вспорол. всё случайность! но выпала кисточка, полилась кровь художества вниз – лишь молчал и смотрел. так обидно, что и здесь ничего не достиг. за душой ни гроша, ни копейки, и меж рёбер стеклянных тоска. не берусь рисовать уж как годы – новый холст, под вино, сжёг до тла. все вокруг щеголяют с картинами: натюрморты, пейзажи, портрет... душит зависть, с ней в пару – ненависть, обе – сёстры давно уж мне. с ними третьей приходит вина, в час ночной, морозный, жестокий. санбенито в холодных руках желтизною своей с ума сводит. из веревок льняных плетя петли – ловко так, ведь не в первый раз, – мне вина та пророчит судьбу мою, и по коже бежит слеза. «стыдно жить, ничего не стоя, - шепчет ласково, словно мать. - стыдно, зная лишь зло и пошлость, по добру да по свету страдать. разве есть за что миру любить тебя? разве дал ему что-то взамен? ты пойми, что тебя, несуразного, не возьмут никуда, даже в плен. ты ничтожен – тому сам причина. красоты ведь в тебе совсем нет – разорвал ты ведь все картины, не оставив в себе жизни след. да за что ж за тебя цепляться? ведь пустой ты, пустой совсем! и вместо того, чтобы драться, ты зовёшь нас к себе на обед.» никому не нужны страдальцы, проку нет от безмолвных, немых. и вина, распроклятая трижды уродина, ночью каждой мне лезет в мозги. «виноват», – соглашаюсь тогда я. «виноват», – пульс слабеет в груди. и вдруг вспыхнет вновь боль окаянная, что рисует на теле следы. виноват! горечь слёз жгёт до дыр мои щёки впалые, бледные. виноват! и в животном страхе завыв, я прошу вас меня не бранить. правы, правы! конечно, вы правы все! сам себе и палач, и судья! только жертвой нельзя быть сегодня мне – в своей боли ведь сам виноват! виноват, что ночами под боком тревога, виноват, разумеется, в том, что мерещится в адские земли дорога, если сделать чего-то не смог. виноват в страхе быть и не быть, в страхе выбрать одну из сторон; виноват в дрожи рук и молчанье неловком, даже в том, что в ушах снова звон. видно, с детства такой. поломанный, я все дни проживаю в тоске. и гнетёт душу чувство греховное, точно я обрёк всех на смерть. ах, простите меня! извините! нет, не хотел я потопа и слёз! не желал я кровавых событий, и солдатов на войны не вёл. правда.. сам я ведь в то не верю. мне сестры три который год говорят об уродстве души моей, завязав мне на шее шнурок. ни картин, ни историй, ни знаний.. лишь пустой, пожелтевший холст. «виноват», – прозвучит над усадьбами. я тогда шагну на помост.