Заткнись и поцелуй

             Вилли верила в закон Мерфи. Она не верила в Бога как такового, зато верила в закон Мерфи. Как раз тогда, когда вы начинаете думать, что ничто уже не может стать хуже, положение неизбежно ухудшается. Как раз в тот момент, когда вы подумали, что можете сделать перерыв, потому что произошло уже достаточно всякого дерьма, начинался дождь, и все становилось еще хуже.              Вилли родилась Вильгельминой Хуанитой Стилвелл, что объясняло, почему она всегда видела стакан наполовину пустым. Часть ее имени - Вильгельмина - досталась ей от бабушки по материнской линии, а часть - Хуанита - от латиноамериканского отца. Странное сочетание даже по меркам Арканзаса. Вилли родилась и выросла в Хоупе, штат Арканзас, в том же городе, что и Билл Клинтон, но, как и Билл, она сбежала из той глуши, как только смогла.       На следующий день после окончания колледжа Вилли сократила свое имя, купила армейский рюкзак, наполнила его одеждой из "Гудвила" и на первом же автобусе свалила из штата. Так на автобусах она добралась до конечного пункта назначения - Сиэтла. Она остановилась в нем только потому, что это была самая дальняя точка, до которой она могла добраться без лодки. Это произошло двадцать лет назад, но она до сих пор не смогла полностью избавиться от своего арканзасского говора и привыкнуть к постоянному дождю.       Сегодня был худший день в жизни Вилли. Худшего дня за все свои тридцать восемь лет у нее никогда не было. Все началось с того, что она проснулась от яркого солнца, светившего в окно ее спальни. Солнечный свет на первый взгляд может показаться хорошим делом, но Вилли знала, что солнечным дням лучше не доверять. Их в Сиэтле было немного, они находились далеко друг от друга, и все, что они делали, это поднимали вам настроение, которое неизбежно портилось, когда надвигались дождевые тучи.       Вилли застонала, скатилась с кровати и побрела в ванную, где посмотрела на себя в зеркало. Боже милостивый, насколько же ужасно она выглядит! Как будто кошка притащила что-то дохлое. Нет, еще хуже. Она была похожа на нечто, что притащила кошка, потом съела это, выблевала, снова съела, переварила, а затем насрала в одну из ее туфель. Вот как плохо она выглядела!       Вилли приняла душ и надела брюки, рубашку, жилет, галстук и фетровую шляпу. Она родилась в год выхода фильма "Энни Холл" и считала это предзнаменованием. С тех пор как Вилли ушла из дома, она носила только мужские костюмы. И каждое утро, натягивая носки с ромбами и завязывая шнурки на оксфордах, она думала о том, что, если бы мать увидела ее сейчас, у нее случился бы очередной приступ изжоги. Эта мысль порадовала ее.              Вилли прошла на кухню, бросила рогалик в тостер и повернулась к своей подружке Афтон, сидевшей за столом. У Афтон были длинные волосы. С одной стороны головы. Другая сторона была выбрита. Она напоминала Вилли тех карнавальных уродцев, которые были наполовину мужчинами, наполовину женщинами. Она не знала, какого цвета были настоящие волосы у Афтон, потому что они были выкрашены в угольно-черный цвет. Вилли не смогла бы понять, каков естественный цвет волос, даже посмотрев на ее мохнатку, потому что у нее не было мохнатки. Нос Афтон был проколот. В ее ушах было по семь проколов в каждом. Ее губа и брови были проколоты. Как и соски, клитор и пупок. На самом деле у Афтон было так много пирсинга и цепей, что она звенела при ходьбе. Хорошо было то, что она не могла неожиданно подкрасться сзади, как кошка, на шею которой надет колокольчик. И если она стояла на сильном ветру, то звучала как колокольный звон.       Афтон и Вилли жили вместе шесть месяцев. Это были самые долгие отношения, которые когда-либо были у Вилли. Обычно она портила отношения задолго до окончания медового месяца. Единственная причина, по которой она оставалась с Афтон так долго, заключалась в том, что это была квартира Афтон, и арендную плату она не платила. Вилли изо всех сил старалась вести себя хорошо. Из-за этого можно считать ее ужасным человеком, но это была правда. И единственное, что хуже, чем быть ужасным человеком, это быть ужасным человеком, который лжет самому себе.       Вилли откусила рогалик и посмотрела на Афтон, потягивающую чай. Вилли не знала, что, черт возьми, это был за чай, но ей показалось, что он пахнет кошачьей мочой.       - Тебе есть что сказать мне? - спросила Вилли.       Афтон посмотрела на нее и медленно моргнула.       - Например, какой сегодня день? - намекнула Вилли.       Афтон вежливо ответила:       - Дождливый? - IQ Афтон был сомнительным.       Вилли покачала головой.       - Попробуй снова.       - Солнечный?       - Вот тебе подсказка. Это не имеет никакого отношения к погоде.       Афтон сделала глоток и, казалось, задумалась об этом.       - Я сдаюсь.       - Сегодня мой день рождения, - произнесла Вилли.       - Отлично, - сказала Афтон. - С днем рождения.       - Да, круто, - пробормотала Вилли, выходя за дверь. - Поздравляю меня с охуенно-счастливым днем рождения!       Вилли оседлала велосипед и поехала по улице. Ярко светило солнце, весело щебетали птицы, в воздухе витал аромат свежемолотого кофе. Она думала, что этот день уже не сможет стать хуже.       Как же она ошибалась!              Фантастический, потрясающий, очень хороший день у Аллистер              Сегодня был первый день оставшейся жизни Аллистер. Аллистер Беннинг твердо верила, что каждый день нужно начинать со списка благодарностей. Сегодняшний день ничем не отличался. Она вскочила с кровати, распахнула окно спальни, набрала полную грудь свежего утреннего воздуха и закричала:       - Я благодарна солнцу за такое яркое, прекрасное утро! Я благодарна за свою замечательную квартиру! Я благодарна за свое здоровье! Я благодарна за свою работу!       - Я была бы очень благодарна тебе, если бы ты заткнулась на хер! - крикнула женщина, живущая через улицу.       Аллистер высунулась из окна и приветливо помахала мисс Кранкипанс.       - Тебе, соседка, я тоже благодарна!       - Правда? Будешь ли ты так же охуенно благодарна мне, если я достану пистолет и пальну тебе в задницу!       Аллистер быстро закрыла окно и задернула шторы. Женщина, вероятно, на самом деле не стала бы стрелять в нее, но никогда нельзя быть слишком осторожной.              Аллистер Беннинг была насквозь сиэтловкой. Можно было бы даже обобщить и сказать, что все жители штата Вашингтон любят кофе, музыку в стиле гранж и модную непромокаемую одежду, но Аллистер любила именно это. Она выросла в самом сердце Сиэтла, и Сиэтл был в ее сердце. Она принадлежала к верхнему среднему классу, ее родители были профессорами, настолько увлеченными своим собственным непрерывным образованием, что забывали об Аллистер.       Для родителей она была как маленькая выставочная пони. Ее выводили на званые обеды, заставляли читать стихи перед полупьяными гостями, стоя в пижаме и с босыми ножками, а затем отправляли спать.       Ее мать и отец определенно не были теплыми и пушистыми. Она никогда не видела, чтобы они обнимались, нежно прикасались или целовались. В результате она выросла в холодной, стерильной среде, почти лишенной человеческого общения.              Аллистер ничего не знала о своей сексуальной ориентации, пока мать не сказала ей об этом. Ей было шестнадцать лет, когда мать распахнула дверь спальни и уставилась на нее, лежащую на кровати. Аллистер читала "Атлант расправил плечи" Айн Рэнд. Она отложила книгу и сказала:       - Мама, сколько раз я просила тебя стучать?       - Ты лесбиянка, - сообщила ее мать, скрестив руки на груди.       - Что?       - Я прочитала книгу Камиллы Палья, и ты подходишь под этот профиль, - сказала ее мать.       - Ты составила на меня профиль? - спросила Аллистер.       Мать отметила симптомы на пальцах:       - Ты не пользуешься косметикой. Ты не проявляешь интерес к мальчикам. Ты не ешь мясо. У тебя близкие личные отношения исключительно с девушками, и ты всегда носишь удобную обувь.       - У меня плоскостопие, и единственный макияж, который я могу наносить, должен быть гипоаллергенным, - оправдывалась Аллистер.       - Хмм… Тебе следует начать мастурбировать, - сказала мать.       - Мама! - воскликнула Аллистер. Она никогда еще не была настолько смущена в своей молодой жизни, что спрятала голову под подушку.       - Сделай это, думая о мальчике. Потом сделай, думая о девушке, - посоветовала мать. - Посмотри, какой из вариантов работает лучше всего.       - Я категорически отказываюсь делать это.       - Дай мне знать. Если ты действительно лесбиянка, я смогу использовать тебя в качестве примера. Я могла бы написать несколько интересных статей. Не могу дождаться, чтобы рассказать об этом твоему отцу. Он будет так взволнован! - сказала мать, выходя из комнаты.       Аллистер подбежала к двери и захлопнула ее за спиной матери. На следующий день она купила замок. Затем мастурбировала. Ее мать оказалась права - с девочками работало лучше.              В это ясное и прекрасное утро Аллистер надела пушистые кроличьи тапочки и пошла на кухню. Она включила тостер, кофеварку и микроволновую печь. Аллистер всегда отключала все электроприборы в доме перед тем, как лечь спать. Она как-то прочитала, что большинство домашних пожаров вызваны неисправной проводкой и короткими замыканиями в обычных бытовых приборах. Так что она не только отключала каждое устройство, но и стучала вилкой по столешнице ровно три раза, чтобы стряхнуть статическое электричество. Осторожность никому не помешает.       Пока варился кофе, Аллистер пошла в ванную и почистила зубы. Она позаботилась о том, чтобы каждому зубу подарить свои собственные двенадцать ударов вверх-вниз. Тридцать два зуба с двенадцатью движениями для каждого заняли ровно шесть минут. Она сплюнула в раковину и, прополоскав рот и зубную щетку, вернулась на кухню как раз вовремя, чтобы увидеть, как последняя капля кофе капает в чашку.       Аллистер любила, когда все шло точно по плану. Она распланировала свою жизнь до миллисекунды.       На самом деле, единственное, что в ее жизни шло не так, как планировалось, это романтика. Она была привлекательной женщиной, и у нее было много вариантов; дело было не в этом. Но каждый раз, когда она связывалась с женщиной, они не… как бы это сформулировать? Они не оправдывали ее ожиданий. Разве это слишком много - желать партнера, который разделял бы с ней общие цели и жизненные интересы и не возражал бы включать тостер в розетку каждое утро?       Сначала была Салли. Салли поначалу показалась ей той самой Единственной. Пока Аллистер не узнала, что Салли - неорганизованная скряга. Тот факт, что ее газеты лежали в стопке не в хронологическом порядке, очень беспокоил Аллистер. Как можно положить газету 1997 года рядом с газетой 2002 года? Это противоречит всякой логике.       Потом была Сара. Сара была высокой и красивой. Аллистер на горьком опыте убедилась, что внешность - это еще не все, когда обнаружила, что Сара на самом деле Сэм. К тому же, Сэм была совсем не похожа на Саманту.       И последней, но не менее важной была Сьюзен. Сьюзен была лучше всех. Она была богата и красива, и у нее была влиятельная работа. Существовала только одна крошечная проблема. Сьюзен была садисткой. Сьюзен любила причинять боль, а Аллистер всю жизнь старалась избегать боли. Сьюзен и Аллистер зашли в тупик. Оглядываясь назад, кожаные трусики Сьюзен должны были насторожить ее, но вы знаете, что говорят о заднем уме.       Так что же из всего этого вынесла Аллистер? Никогда не встречайся с женщиной, чье имя начинается на букву "С"? Не совсем так. Что Аллистер действительно поняла, так это то, что ей нужно потратить время, чтобы узнать человека, прежде чем влюбиться в него.              Именно этим она и занималась последние полгода. Аллистер присоединилась к лесбийскому сайту онлайн-знакомств Littlepinkbook.com. Перебрав миллионы электронных писем, казалось, от каждой лесбиянки тихоокеанского северо-запада, она наконец-то нашла свою идеальную пару. Ее звали 0699.       На самом деле это был ее номер. Она не знала ее имени. Аллистер запретила обмениваться именами или физическими характеристиками до тех пор, пока они не узнают друг друга умственно, эмоционально и духовно. Если все эти области щелкнут, то Аллистер будет уверена, что их физические тела тоже щелкнут.       Согласно онлайн-профиля, 0699 любит черный кофе, дождливые дни и коктейли из капусты. Ее главными раздражителями были люди, которые "пролетали мимо своих штанов" и "не верили в планирование жизни". Она также презирала людей, откладывающих все на "потом" и болтунов.       У Аллистер и 0699 было много общих интересов. Например, им обеим нравилось классифицировать и готовить аварийные комплекты, которые они всегда хранили в багажнике своей машины. Они верили, что готовы к любому бедствию, стихийному или иному. Они провели много часов, болтая в Интернете о предполагаемом сроке годности "Аварийного запаса" или о том, должна ли вяленая говядина быть неотъемлемой частью набора.       У Аллистер и 0699 были большие сумки, которые можно было использовались в качестве подушек для сидений, просто подушек или подушек безопасности. 0699 заявила о своей любви к Аллистер в тот день, когда та поделилась с ней написанной ею статьей под названием "Пятьдесят один спасительный лайфхак, который можно сделать с бюстгальтером в случае стихийного бедствия".       Со своей стороны, Аллистер поняла, что влюблена в 0699, когда та показала ей список из ста и одной вещи, которую можно сделать с сушилкой для простыней.       Пока Аллистер завтракала кусочком сухого тоста и пила горький черный кофе, она смотрела на настенный календарь. Сегодняшняя дата была обведена ярко-красной ручкой. Почему? Потому что сегодняшний день должен стать самым лучший днем в жизни Аллистер. Сегодня она наконец-то встретится с любовью всей своей жизни. 0699 и Аллистер должны были встретиться за ужином в бистро "Буржуазная свинья".       Позавтракав и помыв чашку из-под кофе, Аллистер для успеха надела платье с запахом (из которого при случае можно сделать шаль или юбку, в зависимости от того, как вы в него завернетесь), нанесла немного макияжа (тушь для ресниц, блеск для губ), отключила в своей квартире все (кроме холодильника), схватила свою большую сумку и, повесив ее на плечо, направилась к двери, чтобы встретиться с великолепным солнечным днем.       Садясь в BMW, она напевала веселую мелодию, затем включила радио и, убедившись, что оно настроено на NPR, выехала на улицу.       Аллистер не могла дождаться, когда начнется первый день ее оставшейся жизни.              Спроси у Элли              Ниже приводится выдержка из общенациональной авторской колонки "Спроси у Элли":              Дорогая Элли,              Последние три года у меня прекрасные отношения с моей девушкой. Все в ней идеально. Мы исключительно любим друг друга, секс отличный, делим между собой все проблемы и радости. Мы засыпаем каждую ночь, разговаривая друг с другом. Единственная проблема в том, что она хочет встретиться со мной прямо сейчас. Видите ли, мы познакомились в Интернете, она живет в Калифорнии, а я живу в Джорджии. Мы все время общаемся через Skype и текстовые сообщения. Я сказала ей, что мне нравятся наши отношения такими, какие они есть, но она поставила мне ультиматум: либо мы встречаемся во плоти, либо она расстается со мной.              Что мне делать?       Страшно испуганная              Дорогая Испуганная,       Я согласна с вашей девушкой. Пришло время вывести ваши отношения на новый уровень. И пока вы честны друг с другом, вам не о чем беспокоиться. Итак, глубоко вздохните и сделайте прыжок. Вы будете счастливы, что сделаете это. (Или нет, но лучше узнать это сейчас, чем потратить на нее всю свою жизнь.)       Кроме того, знаете ли вы, что употребление столовой ложки яблочного уксуса в день предотвратит появление язвы? Им также хорошо чистить сантехнику.              С уважением,       Элли              Намасте              Вилли приковала свой велосипед цепью к дорожному знаку возле места своей работы. Табличка гласила: "Понедельник, вторник, парковка запрещена. Среда, пятница, воскресенье с 5:00 до 21:00, кроме четверга с 7:00 до 7:30 и никогда в праздничные дни".       - Надо обладать блядской докторской степенью, чтобы выяснить, когда и где можно припарковаться в этом городе, - сказала Вилли бездомному, сидящему со скрещенными ногами на тротуаре. У мужчины были желтые зубы и длинная борода. От него пахло куриным супом. Он улыбнулся и дыхнул в ее сторону запахом кофе "Мокко Карамель Макиато" из "Старбакса".       Вилли с отвращением покачала головой. Только в Сиэтле бездомные могут позволить себе такой дорогой кофе.       - Почему бы тебе не устроиться на работу? - спросила Вилли.       - Почему бы тебе не устроиться? - возразил бездомный.       - У меня есть работа, - сказала Вилли.       - У меня тоже, - ответил бездомный.       - Тогда почему ты сидишь перед моим магазином и выпрашиваешь деньги?       - Это моя работа, - заявил бездомный. - Это твой магазин?       - Я не владею им, если ты это имеешь в виду, - сказала Вилли.       - Ты сказала "мой магазин". Обычно, когда человек называет что-то своим, это означает, что он владеет этим. Так что ты там делаешь? Почему на двери нарисован зуб?       - Потому что мы делаем зубы, - защищаясь, произнесла Вилли. - Протезы. Коронки. Знаешь, тебе и самому не помешало бы несколько приличных зубов.       Бездомный пожал плечами.       - Бьюсь об заклад, я зарабатываю больше, чем ты.       - Брутто или на вынос? - спросила Вилли.       - И то, и другое, - ответил бездомный.       Вилли знала, что лучше не бросать ему вызов. Она находилась в более низкой налоговой категории и знала, что не потребуется много времени, чтобы заработать больше, чем она.       - Уйди с моего тротуара, пока я не вызвала полицию! - прорычала она.       - Это твой тротуар? - спросил бездомный. - Ты владеешь им?       - Да пошел ты на хуй! - ответила Вилли.       - Враждебность вызовет у тебя подъём кровяного давления, - сказал бездомный. - Тебе нужно освободить всю негативную энергию, прежде чем она убьет тебя.       Вилли открыла дверь "Ничего, кроме Зуба", вошла внутрь и захлопнула ее за собой. Ну да ладно, она попыталась захлопнуть ее за собой. Но на ней был установлен один из тех рычагов, из-за которых дверь закрывается медленно.       - Намасте!* - крикнул ей вслед бездомный.       *Намасте - индийское приветствие. Обозначает: поклон тебе. Надо соединить ладони перед лицом и поклониться.              - Намасте, тупая задница, - проворчала Вилли. Она вошла в комнату отдыха, взяла свою карту учета и вставила ее в машинку для отметок времени, висевшую на стене. Она думала о ней как о машине времени, потому что стоило вставить в нее свою карточку, время начинало замедляться и ползло вперед так, что восемь часов были больше похожи на три недели.       Машина времени не сработала.       - Какого хера? - спросила Вилли.       И снова вставила карту. И снова не сработала.       Она посмотрела на карту. Выглядела нормально. Она вставила карту обратно и ударила открытой ладонью по автомату отметки времени. На этот раз машина проштамповала ее карту. И снова проштамповала ее карту. И снова. Не переставала штамповать ее карту.       Вилли схватилась за конец карты и попыталась вытащить ее из автомата. Карта разорвалась пополам.       - Блядь! Что за хуйня, что с тобой не так! - крикнула Вилли машине. Она врезала по ней еще несколько раз, пока та, наконец, не выплюнула ее изуродованную карточку учета рабочего времени. Вилли сунула ее обратно в слот для сотрудников и пошла в подсобку, чтобы начать рабочий день.              Свет был выключен.       Это было странно. Свет никогда не выключали в рабочее время.       - Что происходит? - прошептала она. Потом до нее дошло. Сегодня был день ее рождения, начальница и коллеги запланировали сделать ей сюрприз. Как только она включит свет, они повыскакивают с тортом в дурацких остроконечных шляпах и затрубят в жуткие загнутые рожки.       Вилли ненавидела сюрпризы.       - Я знаю, чем вы все занимаетесь. Вы меня не удивите.       Она нашла выключатель справа от двери и включила его.       На нее никто не выпрыгнул. Ни торта, ни рожков, ни сюрпризов. Комната была пуста.       - Какого черта? - Вилли вернулась по коридору и остановилась перед дверью кабинета своего босса. Постучала. Ответа нет. Она медленно открыла дверь, включила свет и оглядела небольшой кабинет.       - Кто-нибудь здесь есть?       Именно тогда она услышала плач и шмыганье носом.       - Мари?       Мари была начальницей Вилли. У нее не было ничего, кроме "Зуба". Вилли пошла на звук сопения и оказалась за небольшим металлическим столом. Там она и нашла Мари, которая сидела на полу, прижав колени к груди, и плакала в ладони.       - Что случилось? Нас ограбили? Хочешь, я вызову полицию? - спросила Вилли.       Мари покачала головой.       - Мы вышли из бизнеса.       - Что?       Мари помахала Вилли заплаканным листом бумаги. Вилли просмотрела юридический документ, и ей потребовалось всего около трех секунд, чтобы понять: их выселяют за долги по арендной плате.       - Как долго ты не платила за аренду? - спросила Вилли.       - Шестнадцать месяцев, - ответила Мари. - Это все чертовая экономика. Кажется, сейчас вылечить зубы - это роскошь. Люди не могут позволить себе даже продукты, чем они собираются платить за коронки? Вместо этого им просто вырывают зубы.       Вилли села рядом с боссом. Они молчали. Мари вытащила из ящика стола бутылку бурбона, отвинтила крышку и сделала большой глоток, затем протянула бутылку Вилли:       - Выпей.       Вилли вздохнула.       - Почему, черт возьми, нет? - Она сделала большой глоток, поморщилась и сделала еще один. Мари вернулась к плачу. Вилли снова отхлебнула из бутылки и задумалась, сколько денег этот бездомный зарабатывает ежегодно.              Точка G              Аллистер была владелицей десятой части женского журнала "Точка G", выходящего раз в два месяца. Она была единственным репортером, автором статей и обозревателем. А еще вела общенациональную и знаменитую колонку "Спроси у Элли". Элли была известна тем, что давала мудрые советы разбитым и одиноким сердцам, разбавляя их советами по дому и рецептами.       "Точка G" располагалась на верхнем этаже квартиры Ронды в центре Сиэтла. Ронда была богата. Чрезмерно богата. Настолько богата, что даже не знала, сколько у нее денег. Она была так богата, что у нее даже не было фамилии. Она ей была не нужна. Если вы оказывались в элитных кругах Сиэтла и упоминали имя Ронды, все знали, о ком вы говорите.       Ронда носила тюрбаны и кафтаны. Ей было семьдесят лет, она была лысая и белая, но одевалась как африканская королевская особа. Носила на руках десятки керамических браслетов и любила широкие жесты. Когда она жестикулировала, то звучала как перкуссионный оркестр, состоящий из одной женщины.       Ронда была натуралкой. Самой наихудшей натуралкой. Она была натуралкой и ненавидела мужчин. Глядя на них, она становилась очень капризной.              Аллистер ненавидела Ронду. Что ж, ненависть - возможно, слишком сильное слово. Она чувствовала давление и издевательства со стороны Ронды. Ронда владела остальными девятью частями "Точки G" и использовала это как рычаг, чтобы делать с журналом то, что хотела. А если и было что-то, что ненавидела Аллистер, так это то, что ей указывали, что делать.       Она поднялась на скрипучем лифте на верхний этаж здания, прошла по темному коридору, отперла дверь офиса, включила свет, подключила компьютер, принтер, факс и накормила офисную кошку Тильду. Это было самое ее любимое время. Ронда не появлялась до полудня, так что Аллистер могла работать так, как ей заблагорассудится, когда ей заблагорассудится и над тем, что ей заблагорассудится именно в это время.       Аллистер выжидающе смотрела на экран компьютера, пока он загружался сам, а потом загружал ее сообщения на электронной почте. Она взвизгнула от волнения, когда открыла программу электронной почты. Как она и надеялась, ее ждало письмо от 0699.       Аллистер с тревогой открыла его и прочитала:              Уважаемая 0873,       Я не могу дождаться сегодняшнего вечера! Я проснулась сегодня утром, и моя первая мысль была о тебе. Неужели сегодня вечером мы встретимся, и ты наконец-то окажешься в моих объятиях? Не слишком ли прямолинейно с моей стороны? Я не могу думать ни о чем, кроме как почувствовать тебя, ощутить твой запах и пробовать на вкус. О боже! Мне придется принять холодный душ.       Я буду сидеть за столиком у окна в "Буржуазной свинье" с книгой в руках в ожидании своей единственной настоящей любви.              С любовью,       0699              Аллистер глубоко вздохнула. Ей нравились электронные письма от 0699. Как могло случиться, что ее сердце трепетало от письма больше, чем когда-либо от женщины из плоти и крови? Аллистер нравилось, что 0699 была такой искренней. И как она использовала слово "почувствовать" вместо каких-то других слов. Это показало, насколько культурной и утонченной она была.       Тильда запрыгнула к ней на колени и замяукала. Аллистер почесала у нее за ушами, и Тильда завела свой урчащий двигатель.       - Я знаю, Тильда, - произнесла Аллистер. - Я бы тоже замурлыкала, если бы могла.       0699 оказалась любовью всей жизни Аллистер. Она знала, что 0699 - ее родственная душа и идеальный партнер. Они поступили именно так, как Аллистер учила поступать многих женщин в своей колонке советов: сначала заложите прочный фундамент дружбы, а потом переходите к физическим отношениям. Аллистер и 0699 шесть месяцев общались только по электронной почте. Их ждал союз, заключенный на небесах, и Аллистер знала, что сегодня вечером произойдет взаимное слияние разума, души и, да, возможно, даже плоти.       После сегодняшнего вечера Аллистер больше никогда не будет одинока. Наконец-то она сможет изменить свой статус на Facebook. Она больше не будет самой старой из ныне живущих лесбиянок, которые никогда не переходили из одних отношений в другие. Элли не могла дождаться, когда сможет привести 0699 на следующий сбор средств для "Точки G" и показать ее всем. Всем этим высокомерным лесбиянкам с их веганскими запеканками, а также активисткам, которые не едят продукты, содержащие сахар, глютен и животные жиры, портящие вкус сексуальной смазки. Все они запачкают свои трусики, глядя на 0699.       - Ух ты! Откуда взялась эта враждебность? - Аллистер тихонько рассмеялась. Она, должна быть, возбуждена. Элли всегда становилась немного агрессивной от излишка сексуально заряженной энергии, особенно, когда ее некуда было девать.       Впрочем, после сегодняшнего вечера ей будет, куда потратить ее.       - Не так ли, Тильда? Сегодня вечером я встречу свою вторую половинку. Возможно, сегодня вечером у меня даже будет горячий лесбийский секс!       Тильда замурлыкала громче.              Любовные вибрации Аллистер были грубо прерваны звуками, производимыми Рондой и ее керамическими браслетами. Аллистер глубоко вздохнула. Сейчас всего лишь девять часов утра, и появление Ронды до полудня могло означать только одно: она всю ночь не спала и писала.       - Вот ты где! - воскликнула Ронда, врываясь в дверь. Ее тюрбан съехал набок по ее лысой голове. - Ты опоздала!       Аллистер нахмурилась.       - Я пришла вовремя.       Ронда помахала пачкой бумаг перед лицом Аллистер.       - Скорее напечатай! Я хочу отправить это в сегодняшний номер! - воскликнула Ронда. Ронда всегда восклицала, она никогда ничего просто так не говорила. Каждое слово, каждое произнесенное ею предложение звучало так, будто после него всегда стоял восклицательный знак.       - Что это? - спросила Аллистер.       - Это мой основополагающий шедевр!       - Правда? - произнесла Аллистер, изображая интерес.       - Я не спала всю ночь, чтобы написать его! Шедевр называется, - Ронда замахала руками, - "Вагина - это не ругательство!" Я исследовала понятие любви к себе и примирение с нашим женским цветком как с центром и силой нашей женственности!       - Ничего себе, - сказала Аллистер. - Это… достойная новость.       - Можешь поставить на кон свою сладкую попочку! - заявила Ронда и, сунув бумаги Аллистер, опустилась на стул с театральным обмороком, достойным Сары Бернар.       - Я напечатаю это сразу после того, как поработаю над своим…       - Нет! Напечатай это прямо сейчас! - приказала Ронда. - Ты можешь заняться своей маленькой колонкой с советами сразу после того, как сделаешь это!       - Хорошо, - сказала Аллистер, а сама подумала: "Эта маленькая колонка есть в каждой газете Соединенных Штатов и Канады. Эта маленькая колонка - причина, по которой люди покупают "Точку G".       Аллистер расправила бумаги и начала печатать. Ронда не знала, что Аллистер печатала: "Быстрая рыжая лиса перепрыгнула через ленивую желтую собаку. Я ненавижу Ронду. Ронда стерва. Я должна перестать печатать это. Она может увидеть, что именно я печатаю. А потом она уволит меня. Мне нужно улыбаться и притворяться счастливой. Улыбка. Помни, что день надо начинать с благодарностей. Я ненавижу Ронду!"              Поражение от пастушки              Вилли не покидала "Ничего, кроме зуба" до трех часов дня. Столько времени ей понадобилось, чтобы выпить всю бутылку бурбона Мари. Она была пьяна в стельку, когда вывалилась через парадную дверь на тротуар. Подойдя к уличному знаку, она моргнула, глядя на свой велосипед.       Поправка. Она моргнула, глядя на то место, где раньше стоял ее велосипед.       Связи между нейронами в мозгу Вилли были настолько пропитаны алкоголем, что ей потребовалось десять секунд, чтобы понять: ее велосипед украли. Единственное, что осталось, это цепь и замок, лежащие в луже, где когда-то стоял ее велосипед.       Вилли не удивилась. Нисколько. Конечно, украли. Это отлично вписывалось в остальную часть ее дерьмового дня.       Вилли поковыляла по тротуару, волоча за собой цепь. Может быть, двухкилометровая прогулка домой отрезвит ее.              ***              Через час Вилли все еще была пьяна. А теперь у нее еще болели ноги. Мужские оксфорды на шнуровке не были созданы для прогулок на длинные дистанции. Это напомнило Вилли старую мелодию Нэнси Синатры "Эти сапожки сделаны, чтобы ходить в них". Она напевала эту мелодию всю дорогу, пока поднималась вверх по лестнице крыльца, но только до тех пор, пока не упала. Она упала вверх по лестнице. Это было забавно. Только она могла падать вверх по лестнице, а не вниз.       Вилли долго рылась в кармане, пока не нашла ключ от двери. Ей потребовалось три попытки, чтобы вставить ключ в отверстие. Она повернула ключ, толкнула дверь и упала внутрь.       Она должна перестать падать. Это стало привычкой. Вилли лежала лицом вниз на прохладном кухонном полу. Линолеум так приятно прижимался к ее щеке. Может быть, она поспит немного прямо здесь. Просто немного вздремнет-подремлет.       Она почти заснула, когда что-то услышала. Что это было? Афтон дома?       - Афтон? - хрипло прошептала Вилли. - Ты здесь?       - Вот здесь, детка! - воскликнула Афтон. - Приди и возьми меня!       Это была Афтон. Но ее голос звучал так, как будто она находилась в спальне.       - Раздевайся! - приказала Афтон.       Вилли ухмыльнулась. Вот это сюрприз, который ей нравился. Афтон была готова отпраздновать день рождения Вилли, встретив ее обнаженной.       Вилли поднялась на ноги и стряхнула туфли. Затем подняла одну ногу, стянула носок и, прыгая по комнате, расстегнула брюки.       - Снимай все и сделай это со мной! - крикнула Афтон.       Вилли больше не нуждалась в поощрении.       - Я почти у цели, детка, - фыркнула Вилли, вылезая из рубашки и жилета. Вероятно, ей следовало сначала снять жилет, а уж потом рубашку, но сейчас было уже слишком поздно что-то менять.       - Я хочу, чтобы ты оседлала меня, - проворковала Афтон. - Оседлай меня! Оседлай меня, блудливая ковбойша.       - Ладно, ладно, ладно, иду уже, - выдохнула Вилли. - Дай мне секунду. - Вилли сбросила спортивный лифчик и стянула боксеры. Зайдя в спальню, она приняла, как ей показалось, сексуальную позу, стоя в дверном проеме. Закинув одну руку за голову, а другую положив на бедро, она сказала: - С днем рождения меня, я в том же костюме, в каком была в свой первый день рождения.              Два тела на кровати перестали двигаться.       Вилли выпрямилась и потерла глаза в мультяшном стиле. Она не могла поверить в то, что видела. Какая-то большегрудая и длинноволосая женщина оседлала Афтон и скакала на ней в обратной позе наездницы.       - Кто ты? - спросила Вилли у пастушки.       - Кто ты? - спросила пастушка.       - Я первая спросила, - сказала Вилли.       - Отлично, - ответила ковбойша. - Хочешь присоединиться к нам?       Вилли пришла в ярость. Заревев, как разъяренный бык, она бросилась на кровать. К сожалению, она не успела снять до конца свои боксеры, и они все еще лежали на ее лодыжках. Скованная собственным нижним бельем, Вилли споткнулась, пролетела по воздуху, отскочила от края кровати и торпедой вылетела в открытое окно голой задницей вперед.       Именно тогда Вилли впервые повезло. У соседей прямо под этим окном стоял батут. Вилли приземлилась на батут обеими ногами и снова взлетела в воздух. Пролетая мимо окна, из которого она только что вылетела пушечным ядром, Вилли заметила Афтон и ковбойшу. Они все еще занимались грязными делами, лежа на кровати.       - Она пердит во сне! - закричала Вилли, пролетая мимо окна.       Упав на батут, она снова высоко подпрыгнула. На этот раз Вилли закричала в окно:       - Она имитирует оргазм!       Снова оттолкнувшись от батута, она пролетела мимо окна с криком:       - Она зарегистрированная республиканка!       С каждым разом она отлетала от батута на меньшее расстояние, потом еще меньше, а потом вообще ничего. Вилли лежала на спине, хватая ртом воздух и чувствуя сильную тошноту.       Афтон высунулась из окна и посмотрела на нее сверху вниз.       - Мне только с тобой приходится имитировать оргазм, - сказала она.       - Ну хоть в чем-то я особенная, - пробормотала Вилли.       Афтон захлопнула окно, а Вилли отключилась.              Спроси у Элли              Ниже приводится выдержка из общенациональной авторской колонки "Спроси у Элли":              Дорогая Элли,       Бывает ли в жизни любовь с первого взгляда? Я думаю, что все это куча дерьма, предназначенная для продажи открыток Hallmark и любовных романов.              С уважением,       Неверящая              Дорогая Неверящая,       Вы не одиноки. Многие люди не верят в любовь, не говоря уже о любви с первого взгляда. Эти люди никогда не познают радости от возможности поделиться своими сердцами, умами, душами и телами с любимым человеком.       Мой вам совет: откройте свое сердце. Позвольте любви наполнить вас. Хватит быть таким злым Гринчем, укравшем Рождество. Еще не поздно измениться.       Знаете ли вы, что огуречный сок останавливает мышечные спазмы? В следующий раз, когда у вас начнутся судороги, выпейте немного огуречного сока, и боли волшебным образом исчезнут.              С уважением,       Элли              Буржуазная свинья              Вилли сидела за столиком у окна и держала в руках "Полное собрание произведений Чарльза Диккенса". Открыв книгу на странице 273, она притворялась, что читает. Почему жизнь так обошлась с ней? Она выросла в бедной сельской местности Арканзаса и переехала в Сиэтл, чтобы найти свое истинное предназначение. Вместо этого она была дамой средних лет и сидела в бистро в центре города без гроша в кармане, одетая в чужую одежду и держа в руках украденную книгу.       Когда Вилли проснулась на батуте, она уже не была пьяной, но с начинающимся адским похмельем. Она бросилась обратно в здание и попыталась попасть в квартиру. Однако дверь была заперта, а ключи лежали в кармане брюк. А брюки находились по ту сторону запертой двери.       Она стучала в дверь, перепрыгивая с одной ноги на другую. Ее худший сон сбылся: она стояла абсолютно голой и на публике.       - Афтон! Открой дверь прямо сейчас, или я ее вышибу!       Ответа не было.       - Я буду пыхтеть и корячиться, но снесу эту дверь!       Ответа все еще не было. Вилли колотила, пока дверь не затряслась, а костяшки пальцев не покраснели и не ободрались. Старая леди МакГи из квартиры 2B открыла свою собственную дверь, высунула тощую шею, бросила один взгляд на голую задницу Вилли и захлопнула дверь.       Вилли опустилась на колени и закусила губу, чтобы не заплакать. Если она заплачет, все будет кончено. Она признает поражение, и им придется утащить ее в тюрьму. Или в сумасшедший дом. Если она начнет плакать, то не сможет остановиться. Она с трудом вернулась в положение стоя, потому что не хотела, чтобы ее голая задница касалась мерзкого пола в коридоре.       Ничего не могло быть хуже. По-человечески, это было невозможно пережить. Так ли это?       Вилли, прижав руки к своим самым интимным местам как фиговый листок, побежала по лестнице в подвал, в прачечную здания.       Ах! Ее удача изменилась! В сушилке крутилась куча белья. Она открыла дверцу сушилки, вытащила рубашку, брюки и чистые белые трусы.       Вилли надела теплую красно-фиолетовую рубашку для боулинга и серые брюки чинос. Одежда была слишком велика, но, по крайней мере, она выглядела на один шаг лучше, чем голая. Опрятные белые трусы она положила обратно в сушилку, чтобы они продолжили цикл сушки. Ни в коем случае она не собиралась надевать нижнее белье какого-то незнакомого мужика. Даже у нее были свои пределы.       Рядом с лестницей она обнаружила пару шлепанцев и надела их тоже.       Прикрыв таким образом наготу, Вилли вышла из многоквартирного дома и зашлепала по улице. Она была на задании. Она вернется в "Ничего, кроме Зуба" и найдет Мари. А если Мари не окажется, она вломится внутрь и останется там на ночь.       Вилли проходила мимо книжного магазина, когда из него вылетела книга и попала ей в голову.       - Ой! - Вилли развернулась и уставилась на открытую дверь маленького книжного магазина. - Кто это бросил?       Ответа не было.       Вилли потерла шишку на голове и подняла книгу. Это было исключительно внушительное собрание сочинений Чарльза Диккенса. Поддерживая одной рукой штаны и Диккенса другой как оружие, она подкралась к двери и прижалась спиной к стене, как это делают копы по телевизору. Выглянув из-за угла, она посмотрела внутрь магазина.       То, что она увидела, не могло быть более удивительным.       Над прилавком сгорбилась пожилая женщина, перед ней лежала стопка книг. Женщина взяла книгу и прочитала вслух название на корешке:       - "Гордость и предубеждение"! - и выбросила ее за порог. Вилли пригнулась как раз вовремя, чтобы ее не ударила Джейн Остин. Книга проплыла мимо Вилли, ее страницы хлопали как крылья раненой птицы, и ударилась о середину улицы, где несколько раз подпрыгнула и была расплющена проезжавшим такси.       Вилли сосчитала до трех, прыгнула в магазин и, подбежав к женщине, схватила ее.       Возможно, со стороны Вилли это была немного преувеличенная реакция, но будь она проклята, если ей врежет по голове еще один мертвый автор.       Старуха с глухим стуком рухнула на пол, платье ее взлетело над головой, а вставные зубы выскочили изо рта.       Вилли обезоружила старуху, вырвав у нее из рук книгу. Это была "Любовница леди Чаттерлей" в кожаном переплете. Пока старуха поднималась на ноги, Вилли обнаружила, что зубы женщины застряли между двумя книгами на ближайшей полке. Она успела рассмотреть зубные протезы. Хорошая работа. Сделаны давно, но тот, кто их делал, знал, что делает. Она передала женщине зубы со словами:       - Вот ваши зубы. Они, между прочим, являются исключительно хорошим произведением искусства, и вы хорошо позаботились о них. Извините, что так с вами обошлась, но мне пришлось вас остановить. Если бы не моя твердая голова, вы бы убили меня.       Женщина засунула зубы обратно в рот, поставила их на место и уставилась на Вилли.       - Ты читаешь? - наконец спросила она.       - Может, я и выгляжу бездомной, но это не моя одежда. Конечно, я умею читать, - надменно ответила Вилли.       - Я не оскорбляю твое образование, - сказала старуха. - Я не спрашиваю, можешь ли ты читать, я спросила, умеешь ли ты читать. Ради удовольствия. Для удовольствия.       Вилли пожала плечами. "Куда направляется этот разговор?"       - Да.       Женщина подошла к ней, остановилась лицом к лицу с Вилли и посмотрела ей в глаза.       - Ты читаешь книги или читаешь на одном из этих планшетов?       - Ты имеешь в виду "Kindle"?       Женщина зажала уши руками.       - Не произноси при мне этого слова!       - Ой! Хорошо, - прошептала Вилли. Она явно имела дело с сумасшедшей. Она осмотрелась. Может быть, у женщины где-то есть телефон. Она могла бы вызвать полицию, чтобы ее увезли. Конечно, тогда бы ей пришлось объяснять, почему она находится в магазине без удостоверения личности в кармане, без денег, в одежде, которая не принадлежала ей, и швыряет старух на пол. Если подумать, она должна немедленно уйти отсюда. Вилли направилась на улицу.       Она почти добралась до двери, но "Потерянный рай" ударил ее по голове. Вилли повернулась к старухе.       - Перестань! Хватит бросать книги! Ты так убьешь кого-нибудь! - Вилли потерла новую шишку на голове. - А именно меня.       - Какая мне разница? - закричала старуха. - Мое дело пропало. Капут! Сдохло! Закончилось! Всему конец!       Вилли была заинтригована. Какая-то часть ее - скрытая глубоко в самых темных уголках ее души - всегда мечтала о книжном магазине. Когда она была подростком, она мечтала о том, что когда-нибудь ее окружат старые затхлые книги, которые скрипят, когда их открываешь. Она погружалась бы в эти истории, закутывалась в них, как в шаль, и никогда бы не выныривала, чтобы глотнуть воздуха.       - Отличный книжный магазин, - сказала Вилли, оглядываясь. Ряды полок с книгами тянулись во все стороны. Это был рай для книжного червя.       Старуха опустилась в мягкое кресло и вздохнула.       - Это был отличный книжный магазин.       - Почему был?       - Электронные книги убили его.       - Знаешь, - сказала Вилли, - видео убило радиозвезд.       Старуха выпрямилась.       - Что это обозначает?       Вилли прислонилась к дверному косяку.       - Это означает, что все меняется. Не так давно люди думали, что книги в мягкой обложке станут смертью для остальных книг. Но это оказалось не так. На самом деле книги в мягкой обложке сделали чтение доступным для бедняков, и читательская аудитория выросла во всем мире. Возможно, электронные книги сделают то же самое. Надо просто научиться справляться с изменениями, вот и все.       - Хм, - фыркнула старуха. - Хочешь доказать мне эту теорию?       - Как?       - Купи этот книжный магазин.       Вилли рассмеялась.       - Я не могу. У меня нет даже сотни. Это даже не моя одежда. У меня нет работы. Я практически бездомная.       Старуха взмахом руки выгнала ее за дверь.       - Убирайся! Ты никуда не годишься. Вы, маленькие дети, знаете только одно - брать, брать и брать!       Вилли повернулась и пошла. Пройдя уже половину улицы, она поняла, что держит в руке "Полное собрание сочинений Чарльза Диккенса". "Ну что ж, - подумала она, - может быть, ее арестуют и бросят в тюрьму. По крайней мере, ей будет где переночевать этой ночью".              Вилли проходила мимо "Буржуазной свиньи", когда одновременно произошли три вещи, из-за которых она вошла внутрь и села за столик у окна. Во-первых, у нее заурчало в животе, и она поняла, что кроме полбублика с утра, она ничего не ела. Во-вторых, она увидела незанятый столик у окна, на котором лежал на тарелке недоеденный, кем-то оставленный сэндвич. В-третьих, Вилли была такой голодной, уставшей и забитой, что ей было уже наплевать, если ее вышвырнут на улицу или посадят в тюрьму.       Итак, Вилли вошла в бистро, направилась прямо к столу, села и проглотила сэндвич в три больших укуса.       И никто не видел, как она это делала.       То есть… никто, кроме Аллистер.              Случай ошибочной идентификации              Аллистер не могла поверить своим глазам. 0699 оказалась не такой, какой она представляла ее себе.       Аллистер, торопясь, шла по тротуару возле "Буржуазной свиньи" и резко остановилась, когда увидела, как женщина, сидевшая за столиком у окна, засунула в рот сэндвич и проглотила его, не жуя, а потом громко рыгнула. На ее верхней губе осталось ярко-желтое пятно горчицы.       Аллистер тут же вошла в штопор немедленного отрицания. Это не может быть ее 0699. Ее 0699 не ест как свинья. Ее 0699 не может надеть на первое свидание с ней мужскую рубашку для боулинга. У нее никогда не могут появиться горчичные усы, и она не способна рыгать за столом.       Затем женщина за столиком у окна открыла большую книгу и начала читать. Аллистер ахнула. Это была 0699! Она держала в руках книгу и сидела за столиком у окна, как обещала.       Аллистер сглотнула и вошла в дверь. Ей хотелось как следует разглядеть, что представляет из себя эта женщина. В конце концов, они флиртовали в течение шести месяцев и даже завели виртуальный роман. Одна маленькая оплошность вроде плохих манер за столом не должна изменить ее мнение о 0699.       - Привет, - сказала Аллистер, разглядывая макушку 0699.       0699 оторвалась от чтения.       - Привет, - ответила она с растерянным выражением лица.       Когда 0699 больше ничего не сказала, Аллистер взяла на себя смелость отодвинуть стул и сесть за стол.       - Присаживайтесь, - сухо прокомментировала 0699.       Аллистер рассмеялась.       - Ух ты! Да у тебя отличное чувство юмора!       0699 приподняла бровь.       - Ты сделала такой вывод по одному жалкому предложению? Кстати, кто ты, черт возьми, такая?       Аллистер склонила голову в универсальное положение, обозначающее всеобщее замешательство. Она решила оставить все как есть. Они обе нервничали. Было вполне естественно, что поначалу возникло несколько запутанных моментов.       - Я твоя пара, глупышка. Ты уже поела? - спросила Аллистер, глядя на пустую тарелку.       0699 кивнула.       - Ну, а я не ела с утра. Ронда, моя начальница, та самая, о которой я тебе говорила, вручила мне свой основополагающий шедевр, как она его назвала, и я должна была собрать его воедино, чтобы успеть к завтрашнему выпуску журнала.       0699 медленно кивнула.       Аллистер продолжила:       - Клянусь, эта женщина никогда не встречалась с запятой, которая ей бы понравилась.       Аллистер ждала, чтобы 0699 рассмеялась, захихикала, зафыркала, заржала, наконец, - да все, что угодно. Но 0699 только смотрела на нее. Аллистер подумала, что с 0699 что-то не так, но никак не могла понять, в чем дело. Может быть, дело в том, что она не моргала. Она просто смотрела на нее своими большими голубыми глазами. Ее каштановые волосы были кудрявыми, коротко подстриженными и уложенными на макушке, как у Лайла Ловетта. Это был очень смелый модный выбор. "Но он сработал на ней," - решила Аллистер. Она была немного похожа на буча. Ее, вероятно, невозможно увидеть в платье или с сумочкой. Но это тоже было нормально. На самом деле Аллистер это даже нравилось. Заставляло ее чувствовать себя более женственной и защищенной. Она понимала, что это махровый сексизм, но это же правда. Не то чтобы она когда-нибудь признается в этом вслух. Скорее всего, у нее отберут лесбийский членский билет.       Аллистер решила, что в целом, несмотря на горчичные усы и ужасные манеры за столом, она достаточно заинтригована, чтобы продолжить свидание.       - Меня зовут Аллистер, - сказала она.       0699 улыбнулась. У нее была очень милая улыбка. И шикарные зубы.       - Меня зовут Вилли, - ответила 0699.       - Вилли? Какое необычное имя! - удивилась Аллистер.       - Не совсем. Есть Вилли Вонк, Освободи Вилли, Вилли Нельсон, Вилли Мейс…       - Вилли Кэтер, - добавила Аллистер.       - Он Уилл Кэтер, - уточнила Вилли.       - Ты уверена в этом?       - Конечно, уверена. В колледже я изучала английскую литературу. Университет Арканзаса в Фейетвилле.       Элли натянуто улыбнулась.       - Ты сказала мне, что училась в Гарварде.       Вилли откинулась на спинку стула, а затем встала.       - Извини, мне нужно в ванную. - Она ушла, придерживая штаны одной рукой.       Аллистер нахмурилась.       "Должно быть, мешковатые штаны снова возвращаются в моду", - подумала она.              ***              Оказавшись в ванной, Вилли плеснула в лицо холодной водой и посмотрела на себя в зеркало.       - Кто это, черт возьми? Она думает, что я пришла к ней на свидание?       Вилли не могла поверить, что разговаривает со своим отражением. Она читала книги, где главные герои разговаривают сами с собой в зеркале, но всегда считала это неправдоподобным и глупым. Но теперь она была совсем как Трэвис Бикл в фильме "Таксист" и спросила:       - Ты поговоришь со мной?       И посмотрите, что произошло дальше. Джон Хинкли-младший влюбился в Джоди Фостер, когда она играла в кино маленькую шлюху, а затем он чуть не застрелил Рональда Рейгана, чтобы произвести впечатление на Джоди. Теперь он сидит в тюрьме, а Джоди никогда не будет говорить о нем.       "Пусть это послужит мне уроком", - подумала Вилли. Вот что происходит с людьми, которые болтают о собственным отражением.       Вилли вошла в первую кабинку и села на унитаз. Она где-то читала, что ближайшая к двери кабинка используется гораздо реже всех остальных, следовательно, она самая чистая. Вот почему она всегда пользовалась первой кабинкой. В той же статье она прочитала, что, если вы идете в парк развлечений, вы всегда должны идти налево. Потому что большинство людей уходят направо. Если вы отправитесь налево, вы избежите большей части толпы. Она давно не была в парке развлечений, так что ей еще предстояло проверить эту теорию.       И какое отношение все это имеет к ее затруднительному положению, в котором она сейчас находится? Никакого. Совершенно никакого. Это было простое избегание проблемы. Вилли не хотелось думать о том затруднительном положении, в котором она оказалась. Как она собирается выбраться из него? Ей нужно подумать, снова подумать и опять подумать…              Хорошо, проблема номер один: ей негде сегодня остановиться на ночь или, может быть, навсегда.       Проблема номер два: у нее нет ни одежды, ни транспорта, ни даже зубной щетки.       Проблема номер три: за тем столом сидит женщина, которая, кажется, думает, что они встречаются.       Ответ был очевиден. Она могла втереться в доверие к этой женщине, позволить ей думать, что она действительно знает ее, заставить забрать ее с собой домой, и тогда проблемы номер один и номер два будут решены. По крайней мере, на ближайшее время. И не то чтобы Аллистер была непривлекательной. Она была приятна для глаз, и в некотором роде принадлежала к типу А.       Вилли снова вымыла руки и лицо, провела мокрой рукой по волосам и постаралась выглядеть как можно презентабельнее в данных обстоятельствах. Она вытерла лицо грубым коричневым бумажным полотенцем и понюхала подмышкой. Воняло не сильно. Она подмигнула своему отражению в зеркале и вышла за дверь гораздо смелее Трэвиса Бикла. Она была обязана и полна решимости заставить эту женщину Аллистер влюбиться в нее.              ***              К тому времени, когда Вилли вернулась к столу, Аллистер уже была готова уйти. По крайней мере для нее было очевидно, что это не сработает. Зачем ей тратить весь вечер, пытаясь завести светскую беседу и успокоить 0699, когда дома есть полкило мороженого с ее именем?       Вилли улыбалась, снова садясь за стол.       - Не хотела бы ты выпить кофе? Или что-то покрепче? - Не дожидаясь ответа, Вилли помахала официантке.       Аллистер ненавидела, когда люди таким образом подзывали официантку. Это казалось ей грубым. Как будто бедная официантка уже не надорвалась на работе, теперь еще появились люди, добавляющие ей дополнительную нагрузку. Это было так неосмотрительно. И характерно для общества, которое настолько привыкло к мгновенному удовлетворению своих потребностей, что считало, будто микроволновка требует к себе слишком много внимания.       - Думаю, мне пора идти, - сказала Аллистер.       - Нет, пожалуйста! - взмолилась Вилли. Она вела себя как щенок с большими голубыми глазами.       - Ну… - Аллистер заколебалась.       - Пожалуйста? Дай мне еще один шанс.       - Хорошо, - ответила Аллистер. Ведь ее мороженое никуда не денется.       - Итак… - сказала Вилли. - Расскажи мне что-нибудь о себе.       Аллистер нахмурилась.       - Ну… что бы тебе хотелось узнать?       - Я не знаю. Расскажи мне о своей любимой игрушке в детстве, - сказала Вилли.       - Что ж, - хмыкнула Аллистер, - наверное, больше всего мне нравилась настольная игра "Монополия". Я могла часами играть в нее в одиночестве, - она хихикнула. - И всегда выигрывала.       - Я люблю "Монополию"! - произнесла Вилли слишком восторженно. Она решила смягчить тон, надеясь, что прозвучит более реалистично: - Я всегда была ботинком.       - А я - утюгом, - сказала Аллистер. - Я до сих пор люблю гладить вещи. Люблю острые стрелки и края. Ты знаешь, как, когда пылесосишь ковер, он оставляет за собой чистую дорожку? Мне тоже это нравится.       Вилли заметила стрелки на брюках и рукавах рубашки Аллистер.       - Да, я тоже глажу. Это очень весело.       Официантка, девушка не с одним, а двумя кольцами в носу наконец-то прибыла, несмотря на то, что Вилли уже давно помахала ей. Она держала перед собой небольшой блокнот.       - Готовы заказать?       - Я выпью кофе и сэндвич с беконом, - заказала Вилли.       - Я думала, ты вегетарианка, - удивилась Аллистер.       - Да, - сказала Вилли со слишком широкой улыбкой. Она посмотрела на худощавую официантку и добавила: - Убери бекон.       Официантка подняла одну бровь.       - Вы хотите сэндвич с беконом, но без бекона?       - Верно, - сказала Вилли.       - Ты не против, если я буду есть мясо? - спросила Аллистер.       - Конечно, - ответила Вилли.       - Я буду печеночный паштет с треугольными тостами без глютена, - заказала Аллистер.       - Какой хлеб для вашего сэндвича? - скучающим тоном спросила официантка.       - Удиви меня, - ответила Вилли.       - О, я люблю сюрпризы! - сказала Аллистер.       - Я тоже! - воскликнула Вилли.       - Хотите треугольные тосты-сюрпризы? - спросила официантка.       - Да! - заявила Аллистер.              ***              "Ненавижу сюрпризы! - подумала Вилли. - Ненавижу сюрпризы и люблю бекон. Боже мой, как я это сделаю? Она чуть не поймала меня с вегетарианством". Вилли придется действовать очень осторожно, иначе ее обнаружат.       Официантка повернулась, чтобы уйти, но Аллистер остановила ее, сказав:       - Подождите! Гмм… паштет сделан богемскими евреями? Пожалуйста, скажи мне, что это так.       - Понятия не имею, - ответила официантка тоном "мне глубоко плевать".       - Ну что ж, я все равно попробую. Живем только один раз, верно? - сказала Аллистер, усмехнувшись.       Официантка ушла после глубочайшего закатывания глаз.       Вилли была потрясена. Печеночный паштет сам по себе был достаточно плох, но привлекать к его изготовлению богемских евреев казалось ей чрезмерно неправильным. Эта женщина была странной. Она пробыла рядом с ней всего десять минут и не думала, что выдержит больше.       - Печеночный паштет? Разве он не под запретом у богатых людей?       - Под запретом? - спросила Аллистер.       - Полагаю, я не буду целовать тебя сегодня вечером, - продолжила Вилли.       - Что?       - Ты всегда заказываешь печеночный паштет на первом свидании?       - Почему нет?       - Ты уверена, что не хочешь поесть жаренной в масле кукурузы? Может быть, немного луковых колечек? - шутливо спросила Вилли.       - О чем ты говоришь?       - Знаешь, - сказала Вилли, - вонючая еда - это своего рода возбудитель.       - Возбудитель?       - Забудь.       Наступила неловкая тишина.       - Так на чем мы остановились? - спросила Аллистер. - Ах да, мы обсуждали игрушки. Итак, какая у тебя была любимая игрушка в детстве?       - В детстве у меня было не так много игрушек. Мы были бедны.       - Бедны? - спросила Аллистер. - Я думала, ты принадлежишь к верхушке среднего класса. В одном из писем ты написала мне, что родители отправили тебя в школу-интернат во Франции.       Вилли быстро вывернулась.       - Да, это так, но начинали мы с бедности. Когда я пошла учиться в среднюю школу, мы были уже богаты. Но когда я была маленькой, нам жилось тяжело. Мне приходилось самой делать игрушки.       - О, как мило! - проворковала Аллистер.       Вилли заставила себя улыбнуться. Она не знала, что такого милого в том, чтобы сделать себе ромперы из старых консервных банок и бечевки. Каждый раз, когда она падала, у нее появлялся шанс вскрыть себе артерию.       - Быть бедным не так романтично, как тебе кажется. Моим лучшим другом была ложка, - сказала Вилли.       - Ты сказала "ложка"? - спросила Аллистер.       - Да, ложка. - Вилли вынула ложку из свернутой салфетки и показала ее как наглядное пособие. - Я звала ее Беверли. Это единственная игрушка, которая была у меня на ферме. Я копалась в земле вместе с ней и рисовала на песке тоже вместе с ней. Я разговаривала с ней. Мыла ее и одевала в одежду Барби, которую сшила сама. Она спала рядом с моей подушкой. Я даже привязала к Беверли шнурок и носила ее на шее.       - Шнурок? Почему? - спросила Аллистер.       - Я не хотела потерять ее. Чем бы я тогда ела суп?       - Понятно, - сказала Аллистер таким тоном, который означал, что ей совсем ничего не понятно. - Но почему ложка?       Вилли пожала плечами.       - Мой старший брат забрал вилку.       Аллистер выглядела встревоженной. Ну, на самом деле она выглядела испуганной. Вилли предположила, что она не может винить ее. Трудно представить себе бедняка, когда ты никогда не знала никого из бедных. Аллистер, вероятно, никогда не была голодна и никогда не беспокоилась о том, что вырастет из обуви. Вероятно, у нее был фонд для колледжа. Ее лучшие друзья, вероятно, были обеспеченными людьми. Вероятно, ей никогда не приходилось убивать зверьков, которых она потом ела.       Аллистер выглядела так, словно готова была сбежать. Очевидно, она могла позволить себе есть перетертые в паштет внутренние органы, но не могла встречаться с кем-то, кто вырос в бедности. Вилли вздохнула. Она должна помнить о своей главной миссии: найти место для ночлега до вечера или остаться без крова.       - Я просто шучу, - сказала Вилли. - Это была шутка. На самом деле никакой Беверли-ложки не было.       Аллистер нервно рассмеялась.       - О, как хорошо! Ты действительно заставила меня поверить во все это.       Вилли фальшиво рассмеялась.       - Ложка! Можешь представить? Я просто пыталась поднять тебе настроение.              ***              "Эта шутка с ложкой какая-то странная", - подумала Аллистер. Сейчас самое время достать анкету. Таким образом, если они окажутся не совместимыми, они обе узнают об этом и смогут продолжить свой пятничный вечер по отдельности.       - Я подготовила анкету, чтобы мы смогли решить, подходим ли мы друг другу, - сказала Аллистер. - Я не хотела поднимать эту тему до нашей личной встречи. С тобой все в порядке?       - Ты что, блядь, издеваешься надо мной? - пробормотала Вилли в салфетку.       - Что?       - Я сказала: "Блин, отличная идея"! - весело произнесла Вилли.       - Всего лишь несколько основных вопросов о ценностях, - сказала Аллистер. - По темам, которые мы еще не освещали в наших электронных письмах.       Вилли решила, что она могла бы подыграть ей. Не похоже, чтобы у нее был выбор. Пока Аллистер верила ей… или, по крайней мере, она надеялась, что верила. Вилли молча изучала Аллистер, которая вытащила из сумочки несколько листков бумаги. У нее были длинные каштановые волосы, вздернутый нос и пухлые губы. Глаза карие, с золотыми крапинками. Она была хорошенькой в сдержанном стиле и не худой. Больше похожа на сочную упитанную девчонку. Вилли нравятся женщины с небольшими изгибами.       Аллистер разгладила листы бумаги на столе и прочитала первый вопрос.       - Какой твой любимый цвет?       - Ты, блядь, серьезно? - ответила Вилли. Упс. Слово выскользнуло прежде, чем она смогла подвергнуть его внутренней цензуре.       - Любимые цвета - это индикаторы личности, - защищалась Аллистер. - Ты понимаешь, что слишком часто произносишь слово на букву "Б"?       - Ни хуя себе! - воскликнула Вилли. Она начала менять свое мнение об этой Аллистер. На вкус Вилли она была натянута слишком туго. - Ты действительно думаешь, что сможешь определить мою личность по набору вопросов? Ты думаешь, что сможешь решить, совместимы ли мы эмоционально, духовно и даже сексуально, проанализировав мой любимый цвет?       - Да. Я бы сделала это в электронной форме, но мне нужно смотреть в лицо, чтобы понять, правильно ли ты понимаешь сигналы, и убедиться, что ты способна поддерживать социальные контакты.       - Социальные контакты? - Вилли презрительно фыркнула.       - Да. Социальные контакты необходимы для поддержания прочных отношений с внешним миром.       - С каким, блядь, внешним миром?       - Нет никакой необходимости проявлять враждебность.       Вилли вздохнула и закрыла глаза. Она упускает свою единственную возможность поспать сегодня ночью в помещении. Придется вести себя хорошо. Но, черт возьми, эта женщина ужасно бесит ее.       - Мой любимый цвет - оранжевый, - проворчала Вилли.       Аллистер была потрясена.       - Оранжевый? - произнесла она так, как будто никогда о таком не слышала.       - Да, а что не так с оранжевым? - спросила Вилли.       - Ну, надо признать, это очень тревожный цвет.       - Я всегда именно так и думала об этом цвете. "Опасно: впереди строительство". Он позволяет людям узнать, что нужно быть начеку.       - Верно, - неуверенно согласилась Аллистер. - Думаю, ты права.       - Твоя очередь, - сказала Вилли. - Какой твой любимый цвет?       - У меня его нет, - ответила Аллистер. - Я пыталась выяснить, какой мой любимый цвет, но в мире так много цветов, и выбрать только один из них в качестве любимого оказалось слишком сложно. Так что у меня его нет.       - Что, черт возьми, ты имеешь в виду, говоря, что у тебя нет любимого цвета? У каждого, блядь, есть любимый цвет.       - Существует множество цветов, а также оттенки цветов, поэтому выбрать один из них для меня чрезвычайно сложно. Например, мне нравится красный и его тона. Все красное семейство, на самом деле. Но это включает в себя и розовый, и фиолетовый. Итак, ты должна понять мое затруднительное положение.       - Ты не можешь взять на себя ответственность за выбор любимого цвета. Что это говорит о тебе?       - Ну, я точно не знаю, - сказала Аллистер. - Это ни о чем не говорит.       - Для меня это звучит как предательство. Как долго длились твои последние отношения?       - Я не думаю, что это справедливое суждение.       - Ответь на вопрос!       - Несколько месяцев? - ее ответ был больше похож на вопрос.       - Несколько месяцев? Сколько это несколько? Два? Три?       - Две недели.       Вилли рассмеялась.       - Я пришла сюда не для того, чтобы надо мной смеялись.       - А для чего ты сюда пришла? Ради печеночного паштета? - спросила Вилли.       - Я не понимаю, что ты имеешь против паштета.       - Во-первых, он воняет, - сказала Вилли.       - Почему бы тебе не взять свою ложку и не пойти домой, - отрезала Аллистер.       - О-о-о, Аллистер злится? - Вилли была заинтригована искрами гнева в глазах Аллистер. Это был первый проблеск человечности, который она показала.       - Нет. Я не злюсь, - ответила Аллистер, взяла меню и принялась обмахивать им лицо.       - Ты, наверное, очень капризная? - спросила Вилли. - Маленькая мисс "Ворчливые штанишки"?       Аллистер быстрее замахала меню. Ее челка развевалась на ветру.       - Мои штаны не ворчливые, большое спасибо.       - Знаешь, почему ты злая? Потому что ты гладишь всю свою одежду. Бьюсь об заклад, ты даже пользуешься аэрозольным крахмалом. Я права?       - Что ты хочешь этим сказать? Что я должна быть бедной и помятой?       - Ты такая вся наглаженная и отутюженная. Ты жесткая. Одномерная. Ты, наверное, даже трусики гладишь. - Вилли откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.       Аллистер швырнула меню на стол.       - По крайней мере, я ношу нижнее белье.       - Ага! Мы наконец-то чего-то достигли! - самодовольно произнесла Вилли. - Ты заметила, что на мне нет нижнего белья. Это могло означать только одно. Ты думала о том, чтобы залезть ко мне в штаны.       Аллистер покраснела. Капелька пота скатилась с ее волос. Она промокнула лицо салфеткой.       - Я совершенно точно не думаю о твоих штанах или о том, что находится в них.       - Значит ли это, что сегодня мы ебстись не будем?       - Ты мерзкая! - сказала Аллистер.       Вилли спела фальшивую версию песни Карли Саймон:       - Ты такая мерзкая. Ты, наверное, думаешь, что эта песня о тебе.       - Ты отвратительная! - заявила Аллистер.       - Почему, что я такого сказала? - спросила Вилли с притворной невинностью.       - Ты использовала слово на букву "Е" как глагол, и я нахожу это оскорбительным. Я предпочитаю заниматься любовью.       Вилли ухмыльнулась.       - Только потому, что тебя никогда не ебли по-настоящему.       - Ты больная и извращенная!       Вилли перегнулась через стол и сладострастно прошептала:       - Да, но я действительно хороша в постели.       - Тебе нравится шокировать меня, не так ли?       - Нет. Я хочу, чтобы ты отвезла меня домой. Я хочу переспать с тобой. Этот термин тебе больше нравится? В кровати? Я хочу переспать с тобой в кровати, - сказала Вилли.       Аллистер скомкала салфетку в тугой комок.       - Ты омерзительна!       - Как насчет: я хочу потереться с тобой пончиками.       - Потрясающе…       - Давай потремся лобками.       - Отвратительная…       - Моя бомба и твоя бомба… - Вилли стукнула двумя кулаками. - Бум!       Аллистер встала и бросила комок салфетки на стол.       - Я ухожу. Я не обязана терпеть это проявление неприличия. Ты уродлива, отвратительна, больная и мерзкая!       - Лесть поможет тебя повсюду, - она непристойно подмигнула Аллистер.       Аллистер вздернула подбородок и посмотрела на Вилли.       - Я сожалею, что когда-то писала тебе письма по электронной почте. Можешь считать это нашим первым и последним свиданием.       Аллистер вылетела из бистро. Официантка появилась перед столиком и по ошибке поставила печеночный паштет перед Вилли, а сэндвич перед пустым стулом Аллистер. Заинтересованная Вилли ткнула пальцем в паштет и сунула его в рот.       - Хм, неплохо, - сказала она, взяла нож для масла, намазала паштет на свой сэндвич и откусила большой кусок. Пока жевала, она смотрела в окно и увидела, как Аллистер, оказавшись на улице, начала рыться в сумочке.       Вилли подумала, что Аллистер выглядела очень милой. Особенно, когда злилась. Ей нравилось, как кончики ее ушей покраснели. И как порозовела ее шея прямо у основания горла.       Она видела, как Аллистер вытащила из сумочки брелок, а затем случайно уронила его на землю. Она наклонилась, чтобы поднять ключи как раз в тот момент, когда мимо пронеслась машина и забрызгала водой ее лицо. Вилли смеялась, когда Аллистер отплевывалась и терла лицо.       Вилли пришлось признать, что последние тридцать минут прошли весело. Ей доставляло огромное удовольствие разговаривать с Аллистер, заставлять ее краснеть и даже злиться. Это была главная эмоция, которую она вызывала у женщин в последние годы.       Внезапно ей расхотелось, чтобы их встреча закончилась. Она не хотела, чтобы Аллистер навсегда исчезла из ее жизни. По крайней мере, не сегодня.       Вилли сунула в рот вторую половину сэндвича с паштетом и помидорами и, бросившись к двери, услышала крик официантки:       - Эй! А как же счет? - но она продолжила бежать.       Вилли метнулась через улицу, увернулась от машины, которая резко ударила по тормозам, едва не задев ее, и постучала в окно машины Аллистер.       Аллистер подпрыгнула и закричала, когда увидела лицо Вилли, прижатое к ее окну.       Вилли сделала жест "опусти окно".       Аллистер опустила окно всего на пару сантиметров.       - Что? Что еще ты хочешь?       - Эмм… - запнулась Вилли. На самом деле она еще не подумала об этом. - Мне было интересно…       - Да?       - Можно я поеду с тобой домой?       Аллистер снова подняла окно.       Вилли снова постучала по нему.       Аллистер открыла его. На пару сантиметров.       - Я не возьму тебя к себе домой. Ты сумасшедшая.       Вилли прижалась ртом к тому месту, где было опущено окно.       - Я не сумасшедшая. Я расстроенная. Сегодня я потеряла работу. Мой велосипед украли. Я выпала из окна. Голая. Мне пришлось украсть эту одежду. Прости, что я выплеснула на тебя весь свой плохой день.       Аллистер прищурилась.       - Ну что ж, тем лучше для тебя, - ехидно произнесла она.       - Пожалуйста? - попросила Вилли, посмотрев на нее большими щенячьими глазами, которые раньше всегда помогали ей. - Я буду спать на диване. Только до утра, потом я смогу вернуться в свою квартиру.       - Почему у тебя изо рта пахнет паштетом?       Вилли улыбнулась.       - Я съела твой паштет, и он мне понравился. Хорошо? Я сказала это. Я люблю паштет.       Аллистер опустила окно еще на пару сантиметров.       - Ты уйдешь утром?       - Обещаю.       Она добавила еще пару сантиметров.       - Ты будешь спать на диване?       - Обещаю.       Аллистер наполовину опустила окно.       - Ты воздержишься от использования слова на буквы "Б" и "Е"?       Вилли поморщилась.       - Ты жестко играешь!       Аллистер начала поднимать окно вверх, вверх, вверх… Наконец Вилли закричала:       - Ладно, ладно! Я не буду использовать эти слова!       Аллистер победоносно улыбнулась.       - Хорошо. Ты можешь поехать со мной домой. Но только на одну ночь. И никаких обезьяньих проделок.       - Здорово! - Вилли обрадовалась и, подбежав к пассажирской стороне машины, забралась внутрь.       Аллистер вырулила на дорогу и умчалась как раз в тот момент, когда официантка бежала за ними, размахивая чеком.       Ни одна из женщин не знала, но их жизнь должна коренным образом измениться в следующие пять минут.              Буддист и велосипед              - Ты оказалась совсем не такой, какой я думала, - произнесла Аллистер, остановившись на красный свет. Начинало моросить. Она включила дворники.       Ни за что на свете, черт возьми, Вилли не собиралась признаваться, что она не настоящая подружка Аллистер. По крайней мере до тех пор, пока ей нужно место, где можно переночевать.       - Я оказалась лучше? - спросила Вилли. - Я имею в виду, ты могла бы подумать, что я плохая, а я оказалась хорошей. Или ты могла подумать, что я глупая, а я оказалась умной.       Аллистер закусила губу и, казалось, задумалась.       - Вообще-то я думала, что ты будешь больше похожа на Рэйчел Мэддоу.       - Хм, - проворчала Вилли. - Могу себе представить твое разочарование, - ровным голосом произнесла она.       - Я просто думала, что у нас будет гораздо больше общего, вот и все.       Вилли хотелось произнести избитую временем пословицу о том, что противоположности притягиваются, но ее внимание было отвлечено, как только она открыла рот. Она закричала:       - Боже мой! Следуй за этим велосипедом!       Аллистер посмотрела туда, куда указала Вилли и увидела бородатого мужчину, едущего на велосипеде по улице.       - Зачем мне следовать за ним? - спросила она.       Вилли запрыгала на пассажирском сиденье и прокричала:       - Это мой велосипед! Этот буддисткий засранец украл мой велосипед!       - Зачем буддисту нужен твой велосипед? - спросила Аллистер.       - Он украл его, потому что я не сказала ему "намасте" или что-то в этом роде! Я не знаю, почему он украл его! Просто следуй за ним!       Аллистер сидела, не двигаясь, и смотрела на светофор.       - Что, ёб твою мать, ты делаешь? Разве ты не слышала меня? Следуй за ним! - крикнула Вилли.       - Я не могу. Горит красный свет, - спокойно ответила Аллистер. - Если ты до сих пор не знаешь, то это Америка. Здесь есть законы о дорожном движении. Если люди волей-неволей начнут нарушать эти законы, наступит хаос.       - Гони на красный! - завопила Вилли.       Тем не менее Аллистер сидела за рулем, не двигаясь, ее ладони лежали на десятке и двойке.       - Я всегда жду, когда поменяется свет. Так гораздо безопаснее.       - Он уходит!       - Моя машина, мои правила, - сообщила Аллистер.       Вилли больше не могла этого выносить. Она закричала:       - На хуй твои правила! - и, перекинув левую ногу через правую ногу Аллистер, нажала на педаль газа.       BMW с ревом вылетела на перекресток на красный свет. Вилли вырвала руль из рук Аллистер и повернула его вправо, насколько смогла. Мало того что машина визжала и жгла резину, так еще и сделала круг прямо посреди перекрестка. К тому времени, когда Аллистер нажала на тормоз, они остановились в противоположном направлении.       - Ты с ума сошла? - закричала Аллистер.       Прежде чем Вилли успела крикнуть, раздался громкий хлопок! Вилли подумала, что где-то бросили петарду. Одну из тех "черных кошек", которые она поджигала и бросала в мусорное ведро Четвертого июля. Петарды, о которых мать говорила, что они оторвут ей руку, если она не будет достаточно осторожной.       Хлоп! Хлоп!       Еще две петарды. Нет, подождите, это вовсе не петарды. Все гораздо хуже. Это стрельба!       - Что это было? - вздохнула Аллистер. - Мы на что-то наткнулись? Пожалуйста, Господи, скажи мне, что мы не наехали на пешехода!       Вилли повернулась и посмотрела через заднее стекло. Она увидела мужчину, стоящего посреди улицы возле большой черной машины. У мужчины был кривой, сплющенный нос, как у боксера, глаза-бусинки, страшный шрам вдоль одной щеки и зачесанные назад черные волосы. Он держал в руке пистолет - Вилли не знала, что это был за пистолет, просто он был большой, черный и смертельно опасный; он был направлен на человека, который лежал лицом вниз на тротуаре в луже крови.       На мгновение Вилли запаниковала, думая, что они наехали на мужчину, и его швырнуло на тротуар. Затем ее ошеломленный мозг наконец-то сложил два и два, и она поняла, что мужчина с пистолетом застрелил другого человека, и - ёб твою мать! - она только что стала свидетельницей убийства!       - Этот мужик застрелил того парня. Он убил его. Прямо здесь, на улице, - прошептала Вилли.       Аллистер повернулась на своем сиденье, взглянула на сцену и заорала во все горло:       - Убийство! Хладнокровное убийство!       Вилли зажала рот Аллистер рукой, но было уже слишком поздно. Убийца повернул голову, посмотрел на них и, подняв пистолет, пошел в их сторону.       Вилли сделала единственное, что смогла придумать. Она завела машину и надавила ногой на педаль газа. В следующие три секунды произошло несколько вещей: две пули просвистели над головой Вилли, разбив заднее и переднее ветровые стекла BMW; Аллистер закричала про "кровавое убийство"; Вилли потеряла контроль над машиной и врезалась в заднюю часть припаркованного фургона флориста; Аллистер потихоньку напИсала в свои трусики.       Подушки безопасности в БМВ надулись, поглотив Вилли и Аллистер. Вилли отбилась от подушек, схватила Аллистер и, толкнув ее вперед, легла на нее. Когда ничего не произошло в течение, казалось, очень долгого времени, что на самом деле длилось всего десять секунд, Вилли подняла голову и выглянула.       Она не должна была этого делать. От того, что она увидела, по ее позвоночнику побежали сосульки. Она поймала себя на том, что смотрит прямо в ствол большого черного пистолета убийцы. Удивительно, сколько мыслей пронеслось в голове Вилли. Вот пример этих мыслей, которые промелькнули за долю секунды, когда она осознала, что это ее последний момент на земле: Почему, ну почему я не поцеловала Джанет МакКой в ту ночь, когда ночевала у нее дома в седьмом классе? Почему, почему я была так груба с Аллистер? Если бы я была добрее, этого бы не случилось, и мы бы сейчас вместе катались в ее кровати, а не были бы убиты.       Вилли посмотрела на человека, который держал пистолет. В действительности он выглядел не так уж плохо. Шрам придавал ему зловещий вид, но, возможно, он получил его во время несчастного случая при обрезке живой изгороди. Эти сучкорезы действительно могут нанести ущерб. И кроме того, у него ведь была мать, не так ли? Вероятно, у него были жена и дети. Он был семейным человеком. Может быть, если она воззовет к универсальной человечности мужчины, он сжалится над ними и пощадит их жизни.       - Простите, сэр, - взмолилась Вилли, - пожалуйста, не убивайте меня. Я мать. Я жена. У меня есть дети, которые нуждаются во мне.       - Слишком поздно! - прорычал он. - Ты видела мое лицо.       "Дерьмо на палочке", - подумала Вилли. Так вот почему он выглядел таким знакомым. Она видела, что его лицо было распечатано по всем газетам. Он был прихвостнем Джимми Фунгини, также известного как "Гриб"; пресловутого крестного отца итальянской мафии. Гриб, что это за имя такое? Насколько серьезным может быть мафиози с таким именем? Потом она вспомнила, что его судили за рэкет и три убийства, одним из которых оказался федеральный судья.       Вилли опустила голову и уткнулась лицом в грудь Аллистер. Это показалось ей единственно правильным. Если уж ей суждено умереть, она хотела умереть именно так.       Но выстрела не последовало. Послышались звуки бегущих шагов, хрипы и возня. Вилли боялся поднять глаза. Кроме того, там, где она оказалась, было мило и пушисто.       Вилли услышала рев двигателя автомобиля, залп выстрелов, глухой визг колес по мокрому асфальту, а затем мужской голос, говорящий:       - Дерьмо! Он ушел!       Вилли осталась лежать на месте. Она ни в коем случае не хотела двигаться.       Аллистер похлопала ее по затылку и прошептала:       - Простите? Не могли бы вы освободить мою грудь?       Вилли приподняла голову и посмотрела в лицо Аллистер.       - Мы еще не умерли?       - Я так не думаю, - ответила Аллистер. - Но ты меня скоро раздавишь.       - Прости, - сказала Вилли и поднялась, чтобы выглянуть в лобовое стекло со стороны водителя. В этот момент дверца машины открылась, и появился другой мужчина. У него были редеющие волосы, помятый костюм и большой живот. Нижние зубы кривые. Вилли всегда замечала зубы. В конце концов, это была ее работа. Интересно, обращают ли продавцы обуви внимание на туфли? Или окулисты разглядывают ли глаза? Или гинекологи замечают…       Мужчина прервал размышления Вилли, крикнув через плечо:       - У нас два свидетеля. Живых.              Хорошие новости, плохие новости              Хорошая новость заключалась в том, что дождь прекратился. Плохая новость - в том, что Вилли и Аллистер держали в заложниках в фургоне флориста, в который врезался BMW Аллистер. Ну, не то чтобы в заложниках, но и уйти они не могли. Фургон флориста на самом деле оказался замаскированным фургоном ФБР. Частью маскировки была наклейка с большим букетом цветов снаружи фургона. Внутри все выглядело так, как было на самом деле. Куча компьютеров и мониторов, всевозможных ярких блестящих циферблатов, ручек и прочего.       Вилли и Аллистер сидели на двух стульях. Мужик с плохими зубами вытащил Вилли и Аллистер из разбитого BMW и, затолкав их в фургон, приказал сесть и заткнуться.       Он представился как маршал США Джо Хилл. Рядом с ним стояла женщина. Вилли решила, что она партнер Хилла. Не спутница по жизни, заметьте. Его деловой партнер. Хотя, насколько Вилли знала, они могли оказаться и спутниками по жизни. Оба были в джинсах, белых рубашках на пуговицах и свитерах.       Женщина-афроамериканка обладала короткой стрижкой афро. У нее были такие темные глаза, что казалось, будто они пронзают тебя насквозь. И идеальные зубы. Она, наверное, пользовалась зубной нитью. Именно такие люди, как она, лишили Вилли работы.       Вилли позволила своим глазам пробежаться по женщине-агенту. И нет, это не опечатка. Глаза Вилли не смотрели. Они паслись. Как травоядное, которое щипало травку, но не торопилось пережевывать ее.       Женщина-агент выглядела очень стройной в этом свитере. "Какая сексуальная", - подумала Вилли. Она питала слабость к влиятельным женщинам. Даже Хиллари Клинтон возбуждала ее и беспокоила.       Женщина осмотрела одежду Вилли.       - Я маршал США Тина Макси, - сказала она. - Маршал Хилл и я должны задать вам несколько вопросов.       - Маршал? Как в старые времена на Западе? Ты живешь на Пондерозе или где-то еще? - спросила Вилли и усмехнулась. Очевидно, никто больше не посчитал ее шутку смешной, потому что она была единственной, кто захихикал. Она кашлянула в кулак. - Простите. Продолжайте, пожалуйста.       - Вы двое только что стали свидетелями громкого убийства, - сказала Макси. - Можете ли вы рассказать нам, что вы видели?       - Я ничего не видела, - сказала Вилли.       - О да! - произнесла Аллистер. - Я видела того мужчину со шрамом на лице. Он направил пистолет на мертвого парня. Затем он навел его на нас. Я думала, что мы точно пропали! Его лицо показалось мне знакомым. Разве он не бандит или что-то в этом роде?       - Какого хуя, Аллистер? - спросила Вилли и вскинула руки вверх. - Разве ты не могла сказать, что ничего не видела, чтобы мы могли пойти домой? Теперь мы проторчим здесь всю ночь.       - О, но мы должны помочь, - ответила Аллистер. - Вот что делает эту страну великой. Представь, что произойдет, если все засунут головы в песок?       - Да, мы могли бы спокойно спать. Не беспокоясь о том, что тебя убьют, - сказала Вилли.       Джо Хилл подтянул штаны и прищурил глаза.       - А теперь, дамы, давайте обсудим это. Начиная с ваших имен.       Макси вытащила из кармана куртки черный блокнот в кротовой коже и облизала кончик карандаша.       - Меня зовут Аллистер Беннинг, - представилась Аллистер.       Хилл посмотрел на Вилли.       - А тебя?       Вилли вздохнула и сказала:       - Люсиль Макгилликадди.       - Но ты сказала мне, что тебя зовут Вилли, - настучала на нее Аллистер.       - Ради всего святого, Аллистер! - воскликнула Вилли. - Ты снова это делаешь!       - Возможно, я должен быть более конкретным. Назовите нам свои настоящие имена, - уточнил Хилл.       Вилли закатила глаза и пробормотала.       - Вильгильмена Хуанита Стилвелл.       - Твое настоящее имя! - скомандовал Хилл.       - Это мое настоящее имя, ладно?       Хилл и Макси рассмеялись. Даже Аллистер усмехнулась.       - Люди называют меня Вилли. И я ни черта не видела. - Она с вызовом скрестила руки.       Аллистер ткнула ее локтем в ребра.       - Конечно, Вилли. Ты видела того монстра. Ты даже толкнула меня и легла сверху, чтобы он не выстрелил в меня, - Аллистер посмотрела на маршалов и сказала: - Она была очень галантна и готова была пожертвовать своей жизнью ради меня.       Вилли посмотрела на маршалов и объяснила:       - Я не проявляла галантности. Я была возбуждена и пыталась залезть к ней в штаны.       Аллистер со смехом отвергла объяснение Вилли.       - Ты такая забавная. И такая скромная.       Макси сказала:       - Позвольте мне прояснить ситуацию. Вы двое - пара?       - Нет, - быстро сказала Вилли.       - Да, - так же быстро ответила Аллистер.       - Так что на самом деле? - спросил Хилл. - Да или нет?       Аллистер пояснила:       - Мы познакомились онлайн и ухаживали друг за другом почти шесть месяцев. Сегодня вечером было наше первое физическое свидание.       Вилли рубанула рукой воздух:       - Нет, нет и еще раз нет. Я не та, кем она меня считает. Я просто сидела у окна и читала книгу, когда она подошла ко мне и начала приставать. Я не ее виртуальная девушка.       - Ты не 0699?       Вилли покачала головой:       - Извини.       Аллистер выглядела так, будто вот-вот расплачется.       - Почему ты мне не объяснила все? Почему обманула меня, заставив подумать, что ты 0699?       Макси произнесла обвиняющим тоном:       - Ты разводила ее?       - Эй, это не похоже на то, что я… Я имею в виду, это она подошла ко мне сама. Я была голодна, понятно? Меня выгнали из квартиры. Мне нужно было место, чтобы переночевать. Так что подайте на меня в суд!       - Я могу это сделать! - воскликнула Аллистер и обратилась за помощью к маршалам. - Вы двое знаете закон. Могу ли я подать на нее в суд за введение в заблуждение? Я могу завести дело?       Вилли встала.       - Почему это вдруг я стала плохим парнем? Я только что была свидетелем того, как мафиози хладнокровно убил человека, а тебя, идиотку, больше всего беспокоит случай ошибочного опознания!       - Ага! - сказал Хилл. - Так ты видела убийцу!       Вилли рухнула обратно на стул.       - Ёб твою мать… Да, да, я видела его.       - Как думаешь, ты смогла бы узнать его снова? - спросила Макси.       Вилли кивнула.       - Было бы трудно не заметить его шрам.       - И этот человек видел тебя? - спросила Макси. - Есть шанс, что он узнает вас двоих?       - Я так не думаю, - ответила Вилли. - Наверное, я выгляжу как тысяча других людей.       - Не знаю, - сказала Аллистер.       Вилли повернулась и посмотрела на нее.       - Моя фотография печатается в каждом выпуске "Точки G". Я автор колонки "Спроси у Элли".       Хилл щелкнул пальцем и улыбнулся.       - Я знал, что ты знакомо выглядишь.       Макси усмехнулась своему партнеру.       - Ты читаешь колонку о любви?       - В ней есть отличные советы по ведению домашнего хозяйства, - Хилл улыбнулся Аллистер. - Я последовал твоему совету и использовал уксус и средство для мытья посуды, чтобы убрать пятно от горчицы на галстуке. Я сделал, как ты написала, и осторожно потер маленькими круговыми движениями. - Он протянул галстук и показал всем. - Видите? Пятна больше нет!       Аллистер улыбнулась.       - Уксус - природный пенициллин. Помогает во всем.       - Идем дальше, - сказала Макси, хватая Хилла за локоть и оттаскивая его в сторону. - Могу я минутку поговорить с тобой наедине?       - Конечно, конечно, - сказал Хилл.       Маршалы отошли за пределы слышимости и начали переговариваться шепотом.              Вилли повернулась на стуле и оглядела Аллистер с ног до головы.       - Итак… Ты "Спроси у Элли", так? Знаменитый даватель советов?       - Да, это я, - ответила Аллистер. - Ты произнесла это так, словно не веришь мне.       - Ну, это довольно трудно проглотить. Я имею в виду, ты всегда в своей колонке болтаешь о том, как иметь нормальные здоровые отношения. Я просто никогда бы не подумала, что ты пойдешь на свидание вслепую с каким-то номером, - сказала Вилли.       - К твоему сведению, я ничего не болтаю. Я смотрю на проблему сверху и даю утомленным сердцам проверенные временем, продуманные, структурированные советы. А что касается 0699, то она на голову выше тебя. У нее есть работа. У нее есть дом, в котором она живет. Она любит меня. Настоящую меня. Внутреннюю меня. Она влюблена в настоящую Аллистер.       - Понятно, - сказала Вилли. - Она такая замечательная, что даже не пришла на первое свидание с тобой.       Аллистер повернулась к Вилли спиной и скрестила руки на груди.       - Ты невозможна. Я отказываюсь с тобой разговаривать.       - Ты должна признать, - сказала Вилли спине Аллистер, - что она здорово облажалась. Даже не появилась? Наверное, с ней что-то не так. Вероятно, у нее растут усы. Или, может быть, колченогая нога. Может, у нее стеклянный глаз, который бродит по комнате, пока ты с ней разговариваешь.       - Ты говоришь о ней так, как будто она похожа на пирата. У нее нет колченогой ноги, - сказала Аллистер.       - Откуда ты знаешь? Она могла лгать тебе. Ты когда-нибудь видела ее?       - Оставь меня в покое! - резко ответила Аллистер.              - Дамы, вот что происходит, - сказал Хилл, возвращаясь к ним. - Мы помещаем вас обеих в "Программу защиты свидетелей".       - Черта с два! - воскликнула Вилли.       - Ты не можешь этого сделать! - закричала Аллистер.       - Мы можем и сделаем, - ответила Макси. - Ваш выбор прост. Вы либо продолжите жить так, как жили раньше, и тогда вас выследит и убьет один из приспешников Фунгини, либо вы скрываетесь до тех пор, пока не дадите показания в суде о том, что вы видели, и тогда мы их закроем. Живи или умри, выбор за вами.       - Ну, когда ты так говоришь… - сказала Вилли. Кроме того, подумала она, это был ответ на ее молитвы. У нее появится место для ночлега и трехразовое питание. Все за деньги государства.       - При одном условии, - сказала Аллистер, указывая на Вилли, - я не хочу находиться рядом с ней.       - Правда? Что ж, пусть лучше меня застрелят, чем оказаться в таком состоянии, как ты, - ответила Вилли.       Хилл откашлялся, подтянул штаны и сказал:       - Гм, да, извините, дамы. С тех пор как экономика испытывает трудности, мы должны экономить на расходах. Вы двое будете жить вместе.       - Это неприемлемо, - заявила Аллистер.       - Не беспокойся об этом, - сказала Вилли. - Я не буду разводить тебя.       - Ты как грибок, - пробормотала Аллистер.       - Куда вы нас отправите? - спросила Вилли. - У нас есть выбор?       - Я бы хотела переехать в Южную Калифорнию, - заявила Аллистер.       - Ты, должно быть, блядь, шутишь. Почему туда? - спросила Вилли.       - Там красиво и умеренный климат. Я не люблю холод, - ответила Аллистер.       - Это не отпуск, - сказал Хилл. - И, кроме того, есть только одно безопасное место, куда Фунгини и его головорезы еще не проникли.       - И где это место? - спросила Аллистер.       Маршалы ухмыльнулись.              Мамино слово              Аллистер была недовольна. Ни капельки. То, что должно было стать первым днем ее новой жизни, превратилось в полнейшее дерьмо. Не то чтобы ее жизнь была такой уж прекрасной с самого начала, но, по крайней мере, у нее были электронные письма от 0699, ее работа и… что еще у нее было? Считается ли кошка Тильда, хотя технически она не была ее кошкой?       Вилли и Аллистер сейчас находились в служебном кабинете полицейского участка. Они сидели за столом напротив Хилла и Макси. Аллистер никогда не была в полицейском участке. Она была удивлена, поняв, что они выглядят столь же отвратительно в своем промышленном декоре, как на телевидении и в кино. Везде много пятен. На потолке, на столах, на полу, на стенах. Аллистер надеялась, что это не пятна крови. Или хуже того. Она неподвижно сидела на своем деревянном стуле, стараясь не двигаться, боялась прикоснуться к чему-либо. Если это была та самая комната, куда приводили подозреваемых, мало ли что было размазано и чем испачкано все вокруг.       - У вас случайно нет детской салфетки? Или, может быть, какое-нибудь дезинфицирующее средство для рук? - спросила она.       - Почему ты не говоришь, где спрячешь нас? Я имею в виду, рано или поздно мы все это узнаем, верно? - спросила Вилли. - Что за хуйню ты здесь запускаешь под видом программы защиты свидетелей?       - Стандартная процедура, - сказал Хилл и откинулся на спинку стула. - Мамино слово, пока вы не приедете на место, - он посмотрел в обе стороны, а затем прошептал: - Утечек быть не должно, если вы меня понимаете.       Аллистер наклонилась вперед и начала возбужденно болтать:       - Знаешь ли ты смысл этого выражения? "Мамино слово" - это старая английская идиома. Раньше были артисты, которые устраивали пантомиму, знаешь, такая сценка без слов. Их называли ряжеными. Следовательно, "мамино слово” означало "молчать”. - Аллистер рассмеялась. - Думаю, сегодня бы вы сказали: "Пантомима - самое подходящее слово.       Вилли и маршалы посмотрели на Аллистер так, будто она сошла с ума. Аллистер пожала плечами.       - Простите. В своей работе я провожу много исследований. Знание множества мелочей - одна из опасностей моей работы. Я говорю без умолку, когда нервничаю.       - Двигаемся дальше, - сказала Макси, - вы никому не можете говорить, что вас собираются переселить. И, оказавшись там, вам запрещено контактировать с внешним миром. Нам нужно, чтобы мафия думала, что вы живете обычной жизнью.       - Разве они не узнают, что нас нет, когда придут искать и не смогут найти нас? - спросила Вилли. - Или ты делаешь ставку на то, что они такие же глупые, как ты?       Хилл выглядел так, будто хотел ударить Вилли по лицу. Макси положила руку на плечо Хилла, чтобы удержать его на стуле, и сказала Вилли:       - Мы хотим сбить их со следа. Хотя бы на день или два. Надеюсь, мы сможем выиграть достаточно времени, чтобы спрятать вас в безопасном месте.       Вилли пробормотала:       - Мне не нравится, когда ты говоришь "надеюсь". Это слово не внушает доверия.       - Вы имеете в виду, что мы немедленно уйдем в подполье? - вмешалась Аллистер.       - Верно, - ответила Макси.       - Я могу пойти домой и собрать вещи?       - Извини, но нет.       - Разве я не могу даже попрощаться с…? - Аллистер поколебалась. С кем ей попрощаться? С 0699? После того как она не пришла на свидание? - Аллистер закончила свою мысль: - …с моими растениями?       Вилли посмотрела на нее.       - Ты разговариваешь со своими растениями? Ты одна из тех ненормальных людей?       Аллистер демонстративно проигнорировала Вилли, повернувшись спиной к ней, и обратилась к Макси:       - Кто будет поливать мои бедные растения, пока меня не будет? Сколько времени все это займет? О боже мой, надеюсь, я отключила все приборы сегодня утром. Может ли кто-нибудь переключить мой водонагреватель на режим отпуска? А мои растения нужно поливать раз в неделю. По четвергам.       - Ага, а кто будет кормить моих кур, пока меня нет? - сказала Вилли. - А яйца собирать?       Маршалы даже не взглянули на Вилли. Макси села на край стола рядом с Аллистер и сказала:       - Ну, мы могли бы прислать офицера, чтобы полить растения в вашей квартире. Будем надеяться, что простого полицейского не убьют за это. Плохие парни обычно сначала осматривают квартиры, потому что большинство людей думают, что после того, как они стали свидетелями нападения мафии, у них есть время собраться и привести свою жизнь в порядок. К сожалению, это не так, - сказала Макси. - Но если ты настаиваешь на поливе растений…       - Я всегда могу купить новые растения, - тяжело вздохнула Аллистер.       - И у меня нет куриного ранчо, - призналась Вилли.       - Хорошо, теперь, когда мы все понимаем серьезность ситуации, мы можем двигаться дальше. Мы купим вам одежду и все остальное, что вам потребуется, и отвезем вас в безопасное место. Вы останетесь там, мы найдем этого парня, посадим его под стражу и поставим перед судом, а когда он окажется в тюрьме, вы сможете вернуться к своей прежней жизни, - сказала Макси.       - Эй, красотка, - произнесла Вилли. - Похоже, на это уйдет чертовски много времени. Я не могу прятаться так долго. У меня есть работа.       Макси снова заговорила:       - Это ложь. Ты потеряла работу сегодня утром, когда "Ничто, кроме Зуба" закрылось.       - Как ты узнала об этом так быстро? - спросила Вилли.       - На "Фейсбуке", а как иначе? - ответила Макси.       Аллистер самодовольно произнесла:       - Социальные сети - лучшее место, где можно все узнать. Я всегда советую людям не рассказывать сотням своим друзей о том, что они уезжают в отпуск. Это все равно, что повесить табличку на входную дверь с просьбой ограбить вас.       - Ограбить? Что это за слово? В каком веке ты живешь? - фыркнула Вилли.       Аллистер вызывающе вздернула подбородок.       - Ты всегда такая язвительная?       - Нет, иногда я гораздо хуже.       - Я не понимаю, как это возможно по-человечески, - сказала Аллистер. - Конечно, может быть, ты не совсем человек.       Вилли встала и выпятила грудь.       - Хочешь выйти на улицу и поговорить?       Хилл встал между Вилли и Аллистер.       - Ну-ну, дамы… - он ткнул пальцем в грудь Вилли, заставляя ее опуститься на стул. - Сядь.       Вилли покосилась на Хилла и спросила:       - Нам заплатят за то, что мы окажемся под защитой свидетелей?       - Нет. Но ты сможешь сохранить свою жизнь, - ответил Хилл, почесывая подмышку. - Ты хочешь продолжать жить? - спросил он, глядя прямо на Аллистер.       Аллистер вздохнула. Конечно, она хотела жить, что за вопрос? Она заметила засохшего паучника, коричневого и морщинистого, горшок с ним стоял на картотеке в углу. Погубить паучника - большое достижение. Теперь она точно не хотела, чтобы об ее растениях заботились лучшие полицейские в Сиэтле.       - Да, я хочу жить, - нараспев произнесла Аллистер.       Хилл посмотрел на Вилли.       - Да, я тоже хочу жить, - согласилась она.              В комнату вошел полицейский с папкой. У него была темная, смуглая и приятная внешность, а черные волосы были зачесаны назад и смазаны жиром. Он передал файл Макси и сказал:       - Хорошие новости. Открыто два места. Она говорит, что они встретят нас в обычном месте.       "Боже, - подумала Аллистер, - неужели этот парень не мог сказать это еще более расплывчато?"       - О чем, блядь, он говорит? - спросила Вилли. - Что за место? И кто такая "она"?       Макси приложила палец к губам.       - Тихо, это секрет.       - Вы рассказали этому парню, - Вилли указала на полицейского. - Вы уверены, что он никому не расскажет? Вы когда-нибудь смотрели фильмы про полицейских? Везде есть плохие копы!       - Эй, мисс Зубная Фея, ты когда-нибудь слышала о том, что зубальник надо держать закрытым? - спросил Хилл.       - Ты это мне сказал? - спросила Вилли.       - Да, тебе, - ответил Хилл. - Это же ты делаешь зубы, да? Ты Зубная Фея. - Он держал живот обеими руками и ржал, как будто сказал самую смешную вещь в мире.       - Правда? Судя по твоей цепочке рассуждений, ты должен быть Санта-Клаусом, - парировала Вилли.       Хилл перестал смеяться.       - Я ничего не понял.       - Я думаю, она имеет в виду, что твой живот трясется, как миска, полная желе, - сказал полицейский.       - Бинго! - воскликнула Вилли. - Угости его печеньем!       Макси щелкнула пальцами.       - Все успокойтесь, - она повернулась к полицейскому со словами: - Иди, огранизуй их продвижение и встречу. Мы отправляемся немедленно.       Полицейский поспешно вышел из комнаты.       Макси посмотрела на Вилли.       - А что касается тебя… Тебе необходимо знать: сейчас тебе ни хера не нужно знать.       - Или завтра к этому времени ты сможешь купить себе куриное ранчо, - сказал Хилл.       - Правильное выражение - "купить ферму", - вмешалась Аллистер. - Оно произошло из-за того, что, когда солдат погибал в бою, его пособия было достаточно, чтобы погасить ипотечный кредит на семейной ферме. Поэтому люди из вежливости начали говорить, что купили ферму…       - Я поняла, поняла, - сказала Вилли.       - Ну вот, - произнес Хилл. - Теперь ты поняла всю картину.       Аллистер не очень-то нравилась это картина. И, судя по выражению лица, Вилли тоже.       Макси открыла файл и вручила каждой новое водительское удостоверение.       - Вот ваши новые удостоверения личности, дамы.       Аллистер и Вилли уставились на заламинированные карточки.       - Что это, блядь, такое? - спросила Вилли, показывая свои новые водительские права.       - Да, - вмешалась Аллистер, - кто такая Элис?       - У каждой из вас теперь новые имена, соответствующие вашей новой личности, - ответила Макси.       - Ванда? - спросила Вилли. - Я не Ванда!       - А я столько не вешу! - возмутилась Аллистер.       - Вы получаете то, что получаете, и не закатывайте истерику, - сказала Макси, как будто обращалась к четырехлетним детям.       - Ванда? Это разве имя? - спросила Вилли.       - Например, Вильгильмена была намного лучше, - сказала Аллистер.       - По крайней мере, я смогла сократить его до чего-то более приемлемого. Что мне с этим делать, называть себя Вэнди?       - Ну, это имя хорошо сочетается с твоим имиджем Зубной феи, - Хилл рассмеялся.       Аллистер хихикнула.       Вилли попыталась их обоих убить взглядом.       - Пошли, давайте натянем вашего Шекспира, - сказал он, почесывая другую подмышку. - Мы хотели бы доставить вас туда до восхода солнца.       - Почему, ты хочешь превратить нас в вампиров? - пробормотала Вилли, выходя за Хиллом и Макси из кабинета в коридор.       Как только маршалы оказались вне пределов слышимости, Аллистер наклонилась к Вилли и прошептала:       - Что он имел в виду, говоря про Шекспира?       - Откуда, блядь, я могу это знать? - спросила Вилли.       - Мне кажется, это намек на то, куда мы идем, - сказала Аллистер.       - Наверное, ты права, Элис.       - Я всегда права, Ванда.       - Не могу поверить, что мне придется терпеть тебя бог знает сколько, - сказала Вилли.       - Ты думаешь, что у тебя дела плохие. Однако мне придется мириться с тобой.              Спроси у Элли              Ниже приводится выдержка из общенациональной авторской колонки "Спроси у Элли":              Дорогая Элли,       Я влюбилась в лесбийскую сепаратистку. Она отказывается признавать людей с пенисом. Я обычная женщина, которая любит других женщин, но этого недостаточно для моей новой возлюбленной. Она использует слова, изобретенные феминистками, такие как "Сестринское пространство", политкорректное womyn вместо woman, лишь бы только не было намека на мужчину, herstory вместо history и дайкология вместо экологии! Среди ее подруг есть такие имена, как Lickalottapussy, Regina Vagina и Phred. Я не знаю, смогу ли я так жить или нет. Что мне делать?              С уважением,              Нормальная Норма              Дорогая Норма,       Ваши отношения ничем не отличаются от миллионов других людей, живших до вас. Подумайте обо всех историях, прославивших любовь людей, которые сначала казались противоположностями: "Ромео и Джульетта, "Грязные танцы", "Вестсайдская история" и многие другие. Две из этих историй закончились смертью, так что будьте осторожны.       Мой вам совет: не обращайте внимания на ваши разногласия и найдите точки соприкосновения. Что вы обе любите делать? Сконцентрируйтесь на этом, и, если суждено, ваша любовь расцветет.       Говоря о цветении… вы бы хотели, чтобы ваши свежесрезанные цветы простояли дольше? Добавьте измельченный аспирин в воду в вазе.              С уважением,              Элли              Приведите нас в женский монастырь (ответ на замечание про Шекспира)              Маршалы везли Аллистер и Вилли под покровом ночи. Вилли то засыпала, то просыпалась, но только тогда, когда менялся способ передвижения. Они передвигались на машине, лодке, вертолете, квадроцикле и наконец-то прошли не менее двух километров пешком. Насколько Вилли понимала, они могли оказаться на земле, о которой забыло время.       Вилли, Аллистер и маршалы стояли у входа в большое каменное здание. Оно было похоже на средневековую крепость, но только без разводного моста и рва. Двойные деревянные двери. Каждая из них высотой около трех метров. Посередине каждой двери висел огромный чугунный молоток в форме кошачьей головы.       - Хорошие молотки, - сказала Вилли.       Никто не рассмеялся. Вилли могла поклясться, что даже слышала, как закатились глаза Аллистер.       Маршал Хилл схватил молоток у одной из кошачьих голов и ударил им о деревянную дверь. Пока они стояли, шаркая ногами и ожидая, что кто-нибудь пропустит их внутрь, Вилли заметила надпись, вырезанную на известняке над дверью. Она гласила: "Amare est vivere cum felis".       - Ну ёб твою мать, ты шутишь надо мной, что ли? - спросила Вилли. - Что это, блядь, за поговорка?       - Ты умеешь читать по-латыни? - поинтересовалась Аллистер.       - Да, - ответила Вилли. - Немного, но хватает, чтобы понять это.       - Что там написано?       - Там написано: "Я люблю киску", - ответила Вилли.       Аллистер ахнула.       - Ты уверена?       Хилл и Макси обменялись взглядами и усмехнулись.       - Что? - спросила Вилли. - Над чем вы смеетесь?       Из темноты раздался голос:       - Близко, но не совсем правильно.       Вилли с Аллистер подпрыгнули и развернулись. Руки Вилли оказались сжаты в кулаки и высоко подняты в боксерской позе. Она никогда в жизни не участвовала в кулачных боях, но без боя она точно не сдастся. Аллистер спряталась позади Вилли и выглядывала через ее плечо.       - Кто здесь? - крикнула Вилли дрожащим голосом.       - Все в порядке, - сказала Макси. - Это всего лишь Мать-настоятельница.       Вилли опустила руки.       - Настоятельница? Как в католической церкви? Как монахиня?       - Ну ёб твою мать, вы точно издеваетесь надо мной! - сказала Аллистер.       Все трое посмотрели на Аллистер широко раскрытыми глазами.       - Что? - спросила Аллистер. - Мой рот давно не девственный, знаете ли.       - Не девственный рот? Что это за хуйня? - спросила Вилли.       - Я тоже могу ругаться, но предпочитаю не делать этого, - объяснила Аллистер.              В ближайших деревьях послышался шорох. Вилли подпрыгнула, снова приняла позу боксера и чуть не намочила штаны, когда увидела нависшую над ней высокую тень. Через секунду появилась причина тени. Это была монахиня. Монахиня нормального роста, одетая в костюм пингвина. Она была невысокой, толстой и крепкой. Ее круглое лицо выглядывало из-под черной одежды, а гладкие щеки были розовыми. Поразительно голубые глаза были прикрыты маленькими круглыми очками, и на вид ей было около шестидесяти. "Но у монахинь трудно определить возраст, - подумала Вилли. - Ей может быть девяносто, просто она жила хорошей жизнью, которая мешала нормальному старению".       - Либо мы в монастыре, либо уже наступил Хэллоуин, - сказала Вилли, опустив руки.       - Добро пожаловать, - произнесла монахиня. - Я мать-настоятельница. А вы, должно быть, новые монахини.       Вилли не выдержала.       - НОВЫЕ МОНАХИНИ? Какого хуя ты имеешь в виду, под словами "новые монахини"? - Она повернулась к маршалам, но их там уже не было. - Куда, ёб твою мать, вы подевались? А ну вернитесь сюда!       - До свидания! - крикнула Макси.       Вилли развернулась в другую сторону как раз вовремя, чтобы увидеть, как Макси и Хилл уходят в темный лес.       - Вы не можете оставить нас на монашеской ферме! Я здесь сойду с ума! Эти люди не занимаются сексом! Они носят костюмы пингвинов! Они носят странные тряпки на головах! У них нет секса! Они летают по воздуху! У них нет секса!       - Все в порядке, Вилли, успокойся, - сказала Аллистер. - Я не думаю, что они действительно летают. Это было только в сериале.       - УСПОКОЙСЯ! - взревела Вилли. - Я не смогу так жить. Лучше бы меня застрелило то чудовище. По крайней мере, это была бы быстрая смерть.       - Здесь будет не так уж плохо. Это даст нам возможность пообщаться со своей внутренней природой, - сказала Аллистер.       - Ну, ты можешь сколько угодно общаться со своими внутренностями. Моя внутренняя Вилли хочет съебаться отсюда!       Мать-настоятельница благосклонно улыбнулась, прошла мимо них и толкнула дверь.       - Пожалуйста, заходите внутрь, - сказала она. - Я думаю, вы обнаружите, что наш кошачий приют довольно очаровательный и спокойный. Я уверена, что вы, должно быть, устали.       Вилли устала. И проголодалась тоже. Ей не помешало бы что-нибудь поесть. Ванна была бы кстати. Может быть, она могла бы принять душ и вздремнуть перед отъездом. Один день с монахинями никому не повредит. Эта дама выглядит не так уж плохо. Может быть, она могла бы зависнуть здесь на несколько часов…       - Вы сказали "кошачий приют"? - спросила Аллистер.       - Да, - ответила Мать-настоятельница, сияя от удовольствия. - Мы принимаем всех бездомных. Ваша подруга почти не ошиблась в своем переводе латинской надписи. В ней говорится: "Любовь - это жить с кошками". Не хотите чаю?       - Я бы от пива не отказалась, - сказала Вилли.       Аллистер ткнула ее в ребра.       - Ну, раз уж я здесь, я выпью чаю, - пробормотала Вилли.       - Отлично, - сказала Мать-настоятельница. - Следуйте за мной. И обратите внимание на кошек. У них есть привычка путаться под ногами.       Большая дверь со скрипом закрылась за спинами Вилли и Аллистер. Через две секунды завизжала кошка.       - Прости, - извинилась Вилли. - Я не заметила твоего хвоста.              Кэтти Вампус              Мать-настоятельница провела Вилли и Аллистер по коридору и вышла через другую дверь. В свете луны Вилли смогла различить очертания каменного здания, окружавшего большой двор. Каменные стены по периметру делали побег трудным, если не невозможным. Это напомнило Вилли тюремный двор. Не то чтобы она когда-либо была в тюрьме, но она смотрела немало фильмов про женщин-заключенных. На самом деле у нее была постоянная фантазия о том, что ее посадят в женскую тюрьму. Это всегда был один и тот же сюжет - она была девственным свежим мясом, и все другие заключенные хотели забрать ее себе в качестве сексуальной игрушки. Остальные заключенные, конечно же, были сексуальными и пышногрудыми. В отличие от большинства актеров сериала "Оранжевый - хит сезона". Нет, в фантазии Вилли все заключенные выглядели как Алекс Воуз.       Вилли взглянула на Аллистер. Она выглядела так, словно ей было весело. Вилли покачала головой. Аллистер, вероятно, мечтала оказаться в монастыре. "Это было бы очень похоже на нее, - подумала Вилли. - Вероятно, она фантазировала о том, как встанет на колени на рис и будет произносить "Радуйся, Мария" до тех пор, пока не испытает оргазм".       Вилли оглядела двор и увидела множество кошек. И под словом "множество" она имела в виду орду. Кишащую массу. Океан. Больше кошек, чем она когда-либо видела за всю свою жизнь, не говоря уже о том, чтобы в одном месте. Она чувствовала, как забиваются ее носовые пазухи, просто глядя на них.       - Разве нет закона, запрещающего накопительство кошек? - спросила Вилли.       - Нет, если это кошачий приют, - сказала Мать-настоятельница. - Мы "Орден Непорочных и Благословенных Кошек". Нас благословил сам Папа.       - В церкви есть орден по спасению кошек? - спросила Аллистер. Она чуть не споткнулась о черную кошку, но спаслась. Вилли наступила на бродячий хвост и была вознаграждена воем и ударом когтей по лодыжке.       - Вот, дерьмо! - воскликнула Вилли, хватаясь за лодыжку и подпрыгивая.       Мать-настоятельница рассмеялась.       - Они очень игривые по утрам.       - Игривая у меня задница, - ответила Вилли. - А этот ёбаный кот пытался убить меня.       Аллистер толкнула Вилли локтем в ребра.       - И перестань тыкать в меня, - рассердилась Вилли. - Я не люблю, когда меня тыкают.       - Пойдемте со мной, - сказала Мать-настоятельница и повела Аллистер и Вилли через двор. Кошки расступались, как Красное море перед Иисусом, позволяя им беспрепятственно перейти на другой берег. - Церковь имеет долгую историю спасения животных. Святой Франциск Ассизский был нашим первым Папой по спасению животных. Все животные стерилизованы и кастрированы, так что популяция находится под контролем, иначе Господь знает, что нас захватили бы пушистые создания.       - Да, я не хочу заводить слишком много кошек, - сказала Вилли.       Мать-настоятельница проигнорировала сарказм Вилли и улыбнулась ей. Может быть, в этом и заключалась высшая сторона того, чтобы быть Матерью-настоятельницей; умение улыбаться в лицо сарказму.       Она провела их в трапезную и велела сесть за длинный деревянный стол. Стол и стулья были изготовлены из дерева, причем вручную. Вилли подумала, что все это очень похоже на хоббитскую нору Бильбо Бэггинса. Она села, вознося безмолвную молитву, чтобы ей в задницу не попала заноза.       Мать-настоятельница улыбнулась.       - Я принесу вам по чашке чая и несколько булочек. После полуночного перекуса можно поспать пару часов, прежде чем вставать.       - Пару часов? - спросила Вилли. - В какое, черт возьми, время вы здесь встаете?       - О, очень рано, - ответила Мать-настоятельница.       - Насколько рано? - спросила Вилли.       - В четыре тридцать, - ответила Мать-настоятельница.       - Ни хера себе, - сказала Вилли. - Считайте, что я в этом не участвую.       - Ты успеешь выспаться. Время сна - семь часов. Боюсь, у нас здесь плохо развита ночная жизнь, - сказала Мать-настоятельница, ставя на стол корзину черничных лепешек.       - Но разве кошки уже не проснулись? - спросила Аллистер.       - Очень даже бодры. Вы привыкнете к этому.       - Привыкнем к чему? - спросила Аллистер.       - К их ночным бредням. Возможно, даже сегодня вечером к вам зайдут гости. - Она поставила на стол чайник и две чашки. - А теперь, если вы извините меня, я позову сестру Франсин. Она вас устроит. А я встречусь с вами утром. - С этими словами она вышла из комнаты.       - Она охуеть как жуткая, - прошипела Вилли. - Даже для монахини. - И откусила большой кусок лепешки.       Аллистер перекрестилась.       - Ты должна прекратить материться здесь.       - Ради Христа, это наименьшая из наших забот.       Аллистер налила им обеим чаю.       - Я думаю, так ты тоже не должна говорить.       - Ты видела, как она, блядь, улыбалась нам? - прошептала Вилли с набитым булочкой ртом.       - Что плохого в том, чтобы улыбаться? - спросила Аллистер. - Некоторые люди, за исключением тебя, считают, что улыбка - это признак счастья.       - Ее улыбка была охуенно странной. Как будто она степфордская монахиня или вроде того. Она улыбнулась так, будто по привычке собиралась вытащить нож или бензопилу. Если нас начнут кормить колбасой, не ешь ее. Вероятно, она сделана из кошек.       Пятнистый кот заскочил на стол и, не мигая, уставился на Вилли.       - Кругом эти ёбаные кошки. Загляни в его глаза. Мне кажется, он инопланетянин. Инопланетянин в обличье кота, - сказала Вилли.       - Ты не любишь кошек? - спросила Аллистер, откусывая булочку.       - Конечно, я люблю кошек. Но в одиночку даже я не могу съесть ее целиком, - ответила Вилли.       Аллистер поперхнулась и закашляла, разбрасывая крошки. Она с ужасом посмотрела на Вилли.       - О, бляха-муха, это была шутка! - сказала Вилли.       - Мяу! - зарычал пятнистый кот, спрыгнул со стола и зашагал прочь, дергая напряженным хвостом, а его очко было нацелено прямо на них.       - Он тоже не посчитал твою шутку забавной, - сообщила Аллистер.              Сестра Персик              Сестра Франсин вошла в трапезную как раз в тот момент, когда Вилли и Аллистер доедали лепешки и чай. В мире существовали два типа монахинь. Монахини, поставившие своей миссией очернять и унижать людей, - в основном они преподавали в католических школах, - и монахини милые, наивные и немного простодушные. Сестра Франсин принадлежала ко второй категории. У нее были карие глаза, вздернутый нос и сердцевидное лицо. Она выглядела такой здоровой и свежей, что могла бы сняться в рекламе молока. Ее походка была пружинистой, что делало ее еще более простодушной.       Сестра Франсин взглянула на Вилли и Аллистер и чихнула.       - Апчхи!       - Будьте здоровы, - сказала Аллистер и хихикнула. - Держу пари, ты часто слышишь это.       - Вы, должно быть, новые монахини в нашем квартале, - сказала сестра Франсин, вытирая платком покрасневший нос. - Я сестра Франсин, но все зовут меня сестра Персик. - Она прижала руку ко рту и прошептала: - У меня небольшая проблема с растительностью на лице. Персиковый пух, понятно?       Аллистер кивнула. Она никогда не знала, как поступать, когда люди делают такие признания. Она находила это неловким и смущающим. Вы же не ждете от нее, что она начнет рассказывать всем людям о родимом пятне на своей заднице.       Сестра Персик снова чихнула.       - Апчхи!       - Будьте здоровы, - сказала Аллистер.       - Спасибо. Настоятельница велела мне проводить вас в вашу комнату. Итак, кто из вас сестра Элис, а кто сестра Ванда?       - Я никакая тебе, блядь, не сестра и не Ванда, - проворчала Вилли и бросила салфетку на стол.       Аллистер быстро рассмеялась.       - О, не обращайте внимания на сестру Ванду. Она становится сварливой, когда устает.       - Черта с два! - возразила Вилли.       - Ты права, - сказала Аллистер, - ты все время ворчливая.       - Тогда мы так и будем называть тебя, - усмехнувшись, сказала сестра Персик. - Ты будешь Ворчуном, я Чихуном, и нам потребуется всего пять человек, чтобы стать семью гномами.       Вилли указала на Аллистер.       - Она может быть Соней. Теперь нам нужно всего четыре.       - Не смешно, - сказала Аллистер.       - Это не была шутка, - ответила Вилли.       - Апчхи!       - Будьте здоровы, - сказала Аллистер, размышляя, сколько раз ей еще придется повторить это, прежде чем она сможет игнорировать чихание и выглядеть по-прежнему вежливой.       - Спасибо, - ответила сестра Персик, вытирая красные опухшие глаза носовым платком. - Следуйте за мной, и я покажу вам вашу комнату.              Сестра Персик шла своей странной прыгающей походкой. Аллистер и Вилли последовали за ней по длинному коридору с арками и настенными светильниками, излучающими тусклый свет. Сестра Персик без умолку говорила:       - Монастырь представляет собой площадь с часовней в центре, окруженную садами. Внутри площади находится трапезная, где вы только что были, с одного конца и с другой стороны - мастерские. Между ними жилые помещения и ванные комнаты. У Матери-настоятельницы есть небольшой коттедж, который служит ей и офисом, и жилым помещением. Остальные делят комнаты. Несколько раз вы, возможно, заблудитесь, а потом разберетесь, - сестра Персик указала на темную лестницу, которая спускалась в еще более темные, зловещие помещения. - Никогда не спускайтесь туда.       - Почему, это и есть подземелье? - спросила Вилли. - Где пытают плохих монахинь?       - О боже мой, нет, - сестра Персик захихикала. - Они перестали пытать монахинь более века назад. Там мы перемалываем кошек на сосиски.       Вилли и Аллистер ахнули.       Сестра Персик рассмеялась.       - Попались! Я слышала, как ты сказала это в трапезной.       Вилли вздохнула с облегчением.       - Неплохо.       - Апчхи!       Аллистер ничего не сказала.       Сестра Персик вприпрыжку побежала по коридору, продолжая:       - На самом деле, никогда не спускайтесь туда. Это кОтакомбы. Понятно, кошачьи комбы? Это подземные туннели, которые ведут во все стороны. Апчхи! Там можно потеряться на годы, пока найдешь выход. Любопытство кошку сгубило. Так сказать, - она захихикала над собственной шуткой.       - Очень интересное здание, - сказала Аллистер. Ее всегда интересовали условности. В молодости она мечтала стать монахиней. Ей нравился порядок и простота их быта. Ей нравилось, что всегда знаешь, что надеть, и всегда знаешь, что, когда и где происходит день за днем. Не надо беспокоиться о макияже, высоких каблуках или привлекательности для других людей. Можно просто быть собой. И, конечно же, был еще один волнующий фактор - постоянное окружение женщинами. Она читала статистику: пятьдесят процентов всех монахинь считали себя лесбиянками. А остальные пятьдесят процентов считали себя асексуалами. "Довольно хорошие шансы, - подумала Аллистер. - Гораздо лучше, чем в реальном мире".       Аллистер снова настроилась на бессвязное бормотание сестры Персик, которая вела их по еще одному полутемному коридору:       - У меня есть тетя по имени Ванда. Она живет в Техасе и занимается гонками на бочках. Некоторые говорят, что я подражаю ей. Она не католичка, но любит животных. Я тоже люблю животных. Апчхи! У тети Ванды есть два золотистых ретривера, шоколадный лабрадор и два миниатюрных йорка, а также дворовые кошки, несколько кур и еще, кажется, кролик или два. В моем генеалогическом древе нет никого по имени Элис, но я ходила в среднюю школу с Элис. Апчхи! Она выросла заядлой курильщицей и девушкой по вызову. Она католичка.       - Может, у тебя аллергия на кошек, - предположила Вилли. - Вот почему ты все время чихаешь.       Сестра Персик остановилась и повернулась к Вилли.       - Не говори глупостей. Зачем мне жить в приюте для кошек, если у меня аллергия на кошек? - она бросилась вперед и вдруг остановилась. Вилли врезалась ей в спину.       Сестра Персик сказала:       - Ой, это моя дурная привычка - внезапные остановки. Плохая привычка. Поняла? Апчхи! У меня на спине должна быть табличка с надписью: "Осторожно: монахиня делает внезапные остановки". Ну вот мы и пришли. Она открыла деревянную дверь, Вилли и Аллистер вошли внутрь.       Аллистер сразу не понравилось то, что она увидела. Это была очень маленькая комната, не больше чулана в ее доме. В ней было две односпальные кровати, распятие на стене, шкаф, тумбочка, письменный стол и стул. И никаких окон.       - Просто, но удобно, - сказала сестра Персик.       - Зависит от твоего взгляда на основы бытия, - ответила Аллистер. "Лично я думаю, - подумала Аллистер, - что основными предметами являются мини-холодильник, кофейник, фен и, возможно, мини-бар". - Обслуживание номеров есть? - с надеждой спросила Аллистер.       Сестра Персик рассмеялась. Аллистер вздохнула и увидела, как Вилли села на кровать и подпрыгивает.       - Твердая, как камень, - сказала Вилли. - Как же мне нравится мой матрас, - она скинула шлепанцы и растянулась на кровати. - Идеально. Низкие эксплуатационные расходы и никакого беспорядка.       - Здесь есть Wi-Fi? - спросила Аллистер.       - Апчхи!       - Я так понимаю, это означает "нет", - сказала она. - Так, а где моя комната?       - Это твоя комната, - ответила сестра Персик.       - Ой! А где комната сестры Ванды? - спросила Аллистер.       - Это ее комната.       - Ты имеешь в виду, что мы будем жить в одной комнате? - ошеломленно спросила Аллистер. - Я не могу находиться с этой в одной комнате. При слове "этой" она указала на Вилли, которая растянулась на кровати, заложив руки за голову.       - Знаешь, я тоже не в восторге от того, что нахожусь с тобой в одном пространстве, - заявила Вилли.       - Конечно, - сказала Аллистер. - Конечно, нет. - Она посмотрела на сестру Персик и сказала: - С таким же успехом я могу сказать, что мы с Вилли обе лесбиянки. Я могу контролировать свои первобытные побуждения, но я не уверена, что у Вилли есть такая способность.       Сестра Персик закрыла рот ладошкой и захихикала.       Вилли села.       - Откуда мне знать, что я могу доверять тебе? - спросила она. - Я знаю таких, как ты. Как только погаснет свет, ты подкрадешься к моей кровати и попытаешься залезть в нее.       - Таких, как я? Каких таких? - Аллистер уперлась руками в бедра.       - Ты только разыгрываешь из себя холодную и фригидную особу, а когда стемнеет, ты превращаешься в нимфоманку. Но я могу сказать тебе только одно: со мной не прокатят твои привычки.       - Я не хочу катать чьи-то привычки! - воскликнула Аллистер.       - И убери свои грязные руки от моих юных ягодиц, - добавила Вилли.       Аллистер повернулась к сестре Персик и сказала:       - Видишь? Теперь ты понимаешь, почему я не могу находиться с ней в одной комнате! Она невозможна!       Сестра Персик вновь захихикала.       - Вы такие забавные. Как давно вы вместе?       - Мы не вместе! - Аллистер топнула ногой. - Я хочу поговорить с главным начальником. Я требую себе другую комнату подальше от этой… этой… женщины-обезьяны.       - Я тоже хочу другую комнату, - заявила Вилли и снова легла на кровать, скрестив лодыжки и заложив руки за голову. - Сестра Элис постоянно раздевает меня глазами. Я не могу спать с ней в одной комнате.       Сестра Персик покачала головой.       - Мы все должны жить вместе. Это система друзей. Нет никаких исключений.       Аллистер плюхнулась на вторую кровать и завыла. Она не хотела этого, но все дневные неприятности буквально закипели внутри у нее. Упав на кровать, она заплакала.       - Что она делает? - спросила сестра Персик.       - Думаю, она плачет, - ответила Вилли.       Аллистер завыла еще громче.       - Почему она плачет? - спросила сестра Персик. - Что ты с ней сделала?       - Я ничего не делала, - сказала Вилли. - Она из тех, кого моя мама назвала психованными.       Аллистер завопила еще громче.       Сестра Персик и Вилли уставились друг на друга.       - Сделай что-нибудь! - приказала Вилли. - Ради всего святого, ты же монахиня, иди и утешь ее.       - Я не из тех, кого можно назвать душой компании. Я лучше справляюсь с животными, - сестра Персик заломила руки и, закусив губу, переминалась с ноги на ногу. Наконец, она подошла к кровати Аллистер, села на край и осторожно почесала у нее за ухом. Аллистер оттолкнула руку сестры Франсин.       - На кошек действует, - беспомощно произнесла сестра Франсин.       - О, черт возьми! - простонала Вилли, встала и, оттолкнув сестру Персик, села на кровать. Обняв Аллистер, она нежно гладила ее по спине, пока та всхлипывала ей в шею.       Сестра Персик откашлялась.       - Ванная находится по коридору слева. Вы найдете там все, что вам нужно. Ночные рубашки висят на крючках, а зубные щетки - на раковине. С этими словами она выбежала из комнаты.       Вилли нежно похлопывала Аллистер по спине, пока ее рыдания не утихли до стадии икоты.       - Ну-ну, - успокоила Вилли. - Не все так плохо. Смотри на положительные моменты… мы до сих пор живы. В безопасности. - У нее закончились хорошие слова, поэтому она повторила: - Мы живы.       - Я просто хочу побрить ноги. Хочу шоколада. Хочу горячую ванну. Я хочу пройтись по магазинам, - захныкала Аллистер.       - Ну… ты жива.       - Скажешь это еще раз, и я тебе врежу, - предупредила Аллистер.       Вилли рассмеялась. Аллистер вырвалась из ее рук, посмотрела ей в глаза и сказала:       - Спасибо, что обняла меня. Это было так по-человечески с твоей стороны.       - Это ты про меня? - спросила Вилли. - Я даже не пыталась справиться с твоими чувствами.       Аллистер невольно рассмеялась. Она оглядела унылую, голую комнату и вздохнула.       - Ну, думаю, могло быть и хуже.       - Да, по крайней мере, здесь полно кисок, - сказала Вилли.       - Мяу! - раздалось с другой стороны их закрытой двери.       Аллистер снова рассмеялась. Может, в конце концов, находиться рядом с Вилли не так уж и плохо.       - Приятно слышать, как ты смеешься. Сосулька, которую ты засунула в свою задницу, должно быть, растаяла, - сказала Вилли.       "Опять же, - подумала Аллистер, - я могу ошибаться".              Барабанный бой или Три монахини в ванной              Аллистер и Вилли осмотрели ванную комнату. В ней было четыре ванны на ножках: две по одну сторону комнаты и две по другую. Пол был выложен черно-белой плиткой, что создавало впечатление ходьбы по гигантской шахматной доске. Унитазы и раковины располагались вдоль других двух стен. Слышалось постоянное шипение, капание и бульканье протекающих прокладок и засоренных труб.       - Боже мой! - прошептала Аллистер. - У туалетных кабинок нет дверей.       - Я вижу, - сказала Вилли. Обычно она не отличалась особой скромностью и иногда проводила целые воскресенья только в нижнем белье. Она спала голой круглый год. Иногда она даже писала, когда кто-то еще находился в комнате. Но даже она была готова признать, что необходимость какать на глазах у чужих людей раздвигает границы ее возможностей.       - Я не смогу так жить, - произнесла Аллистер дрожащим голосом.       - Разве тебе обязательно какать? - спросила Вилли. - Потому что, если ты начнешь это делать, я могу подождать снаружи. Если кто-нибудь придет, я могу свистнуть. Или издавать совиные крики. Тогда тебя не застанут со спущенными штанами.       - Я не собираюсь какать сейчас, - сказала Аллистер сквозь стиснутые зубы. - И даже если бы я захотела покакать, я бы не сказала тебе об этом.       - Ладно, ладно, будь по-твоему, - согласилась Вилли. - Мы будем не какающими партнерами.       - Ты больная.       - Просто пытаюсь помочь, - сказала Вилли. Она открыла кран в одной из ванн и заткнула слив резиновой пробкой. Сбросив шлепанцы, она расстегнула штаны.       Аллистер резко прошептала:       - Что, по-твоему, ты делаешь?       - Собираюсь принять ванну, - ответила Вилли. - Я думала, именно за этим мы сюда пришли.       - Мы не можем здесь купаться! – прошептала Аллистер.       - Почему нет? Я что-то пропустила? - Вилли спустила штаны.       Аллистер быстро повернулась к ней спиной.       - Никакой приватности. Я не буду раздеваться в комнате, полной монахинь.       - Я не вижу здесь монахинь, - сказала Вилли. - Только я и Сисси.       - Кто такая Сисси?       - Сисси - это моя сама-знаешь-кто. Мой женский центр. Подвал моей любви. Пещерка моей любви. Мой туннель любви.       - Боже мой, ты дала имя своей вагине? - прошептала Аллистер.       - А у твоей нет имени?       - Нет. Давать имя своей вагине… немного… странно, - пробормотала Аллистер.       - Хочешь познакомиться с Сисси? Я могу представить вас. Ты могла бы пожать ей руку. Она очень дружелюбная!       - Конечно, нет. Ведь я тебя почти не знаю.       - Ну, а я чувствую, что мы знакомы уже целую вечность. Мы вместе стали свидетелями убийства. Я лежала на тебе сверху, уткнувшись лицом в твою грудь. Я рассказала тебе о Беверли.       - Кто такая Беверли?       - Моя подруга-ложка! Ты уже забыла?       - Нет, я не забыла, - сказала Аллистер. - Но я все равно не хочу прыгать голышом перед тобой.       - Так и не прыгай. Ходи, как нормальный человек, это вполне подойдет для меня.       - Ты знаешь, что я имела в виду.       - Теперь можешь поворачиваться, - сказала Вилли.       - Я не хочу видеть тебя голой, - ответила Аллистер.       - Ты это специально так говоришь. Но твое тело говорит что-то совсем другое, - поддразнила Вилли.       - Что? - Аллистер ахнула и проверила перед рубашки на случай, если соски выдают ее.       - Ради всего святого, Аллистер, я лежу в ванне. Ты можешь повернуться, не беспокоясь о том, что возбудишься, глядя на мое сочное тело.       Аллистер повернулась, чтобы посмотреть на Вилли, но сначала закрыла глаза руками. Посмотрев сквозь пальцы, она увидела, что Вилли действительно лежит в ванне, а все ее интимные части находятся ниже уровня воды.       - Хорошо, - сказала она, - я пойду к той ванне и искупаюсь там.       - Не доверяешь себе, да? Не сможешь оторвать от меня руки, да? - посмеивалась над ней Вилли.       - Думай как хочешь, - ответила Аллистер, открывая кран в ванне и стоя спиной к Вилли.       "На самом деле, - подумала Вилли, - я действительно хочу ее". Ей также хотелось, чтобы Аллистер была больше в ее вкусе. Как весело было бы прямо сейчас принять ванну вместе? Да, они находились в монастыре, но запрет только добавил бы остроты в данной ситуации. Вилли откинула голову на край ванны и закрыла глаза. Она представила себе упругие груди Аллистер. Ее рука намыливает эти упругие груди… Соски твердеют. Протянуть руку к бедрам Аллистер и…       - ААААААА!!!       Крик Аллистер напугал Вилли до чертиков, и она выпрыгнула из ванны. Как только ее мокрые ноги коснулись плитки, она поскользнулась и проехалась по полу, махая руками и пытаясь удержать равновесие, но это только добавило ей скорость, и она, полностью голая, раскорячившись, подняла ногу, оставив Сисси раскрытой на свежем воздухе. Прежде чем Вилли смогла найти способ задействовать тормоза, она врезалась в другую ванну и, перевернувшись на скорости, оказалась внутри нее.       - Это было так весело! - Аллистер сидела в своей ванне по грудь в воде. Она так смеялась, что хлопала по воде ладонями. - Я закричала, потому что вода показалась мне холодной. Ты бы видела себя, Вилли! Боже мой, это было весело! Лучше, чем сериал "Три марионетки". Хотя я никогда не могла понять, что смешного в том, что трое взрослых мужчин бьют друг друга. Но теперь я, кажется, поняла. - Она снова рассмеялась. Когда Вилли не появилась и не издала ни звука, Аллистер спросила: - Ты злишься на меня?       Вилли не ответила. Аллистер забеспокоилась.       - Ты в порядке?       Ответа не было.       - Серьезно, Вилли, не шути со мной. Прости, что я закричала.       Нет ответа.       - Вилли? - позвала Аллистер. В ее голосе звучал настоящий страх. - Вилли, ты в порядке?       Над краем ванны медленно показалась голова Вилли. Она поднялась на ноги, не обращая внимания на свою наготу. Аллистер отвела взгляд. Вилли подняла руки над головой в традиционном стиле "Руки вверх!" и вышла из ванны.       После Вилли из ванны поднялась монахиня в полном облачении. Монахиня держала в руке пистолет, жевала жвачку, и ее правый глаз постоянно щурился.       - Что за грандиозная идея? - спросила монахиня. Ее акцент звучал так, как будто она появилась здесь прямо из сериала "Клан Сопрано".       - Мне очень жаль, - сказала Вилли. - Я не хотела падать на тебя. Это было очень неуклюже с моей стороны.       Монахиня ткнула Вилли револьвером в ребра.       - Последняя женщина, которая прыгала на моих костях, надела бетонные туфли и кормит рыб, если ты понимаешь, о чем я говорю.       - Я не хотела прыгать на твоих костях, - оправдывалась Вилли. - Я поскользнулась и упала. Это был несчастный случай. Ты не возражаешь, если я оденусь? Если ты собираешься застрелить меня, я бы хотела умереть в одежде.       - Конечно, - сказала монахиня и указала на ряд крючков, на которых висели две ночные рубашки. - Можешь надеть, пока я не продырявила тебя.       Вилли держала руки над головой, пока шла к крючкам. Оказавшись там, она опустила руки и сняла ночную рубашку, которая была такой же грубой и жесткой, как мешок из-под картошки. Она накинула ее через голову, красиво и легко, точно так же, как видела в кино, а затем снова закинула руки за голову.       Аллистер тем временем умоляла монахиню с пистолетом:       - Сестра, пожалуйста, не стреляй в нас. Мы здесь новички и не знали, что ты прячешься в этой ванне. Если ты нас отпустишь, мы вернемся в свою комнату и никому не скажем ни слова. Клянусь.       - Ничего не поделаешь, сестра, - сказала монахиня. - Ты уже видела мое лицо. У меня нет выбора, кроме как застрелить вас обеих. И с этими словами она подняла пистолет и тщательно прицелилась в Аллистер.       Аллистер пискнула и закрыла лицо руками.       - Пожалуйста, не убивай меня, пока я голая.       Монахиня выстрелила.              Спроси у Элли              Ниже приводится выдержка из общенациональной авторской колонки "Спроси у Элли":              Дорогая Элли,       Мы с девушкой живем вместе полгода. Мы совместимы во всем, кроме одного. Она постоянно заходит в ванную комнату, когда я сижу на унитазе. Она чистит зубы или умывается, и даже принимает душ, пока я пытаюсь сходить в туалет. Я не могу ни пописать, ни покакать, пока она в комнате. Я пыталась сказать ей, но она, просто включив воду, велела мне заткнуть уши и напевать. Все, чего я хочу, это несколько минут уединения, чтобы я могла заняться своими делами. Что мне делать?       С уважением,       Запор Конни              Дорогая Конни,       Ваша проблема распространена более, чем вы думаете. Вам придется набраться смелости и запереть дверь в ванную. Было доказано, что пары, которые наблюдают друг за другом, как те пользуются туалетом, занимаются сексом не так часто, как пары, которые этого не делают. Как я уже говорила, секс - это клей, скрепляющий отношения. Итак, заприте дверь в ванную и вознаградите себя ее любовью!       Говоря о проблемах с ванной, в следующий раз, когда у вас засорится слив в душе, попробуйте вылить бутылку "Наира" в водосточную трубу. Если он способен удалять волосы с ваших ног, представьте, что он сможет сделать с трубой! Это дешевле и эффективнее, чем средства для очистки канализации известных марок.              С уважением,              Элли              Уборщица              Аллистер неподвижно сидела в холодной воде. Либо она мертва и не чувствовала боли, либо монахиня на самом деле не стреляла в нее. Она заглянула между пальцами. Монахиня улыбалась. Она быстро подняла пистолет и снова выстрелила в Аллистер. Струя жидкости хлынула из пистолета и попала Аллистер в лоб.       - Водяной пистолет? Ты стреляла в меня из водяного пистолета? - фыркнула Аллистер.       - Что? Ты хочешь, чтобы я использовала настоящий?       - Это какая-то шутка? - спросила Вилли, уперев руки в бока. Она пыталась звучать грозно, но это ужасно трудно сделать, когда ты одета в ночную рубашку.       - Никаких шуток! - Монахиня навела пистолет на Вилли. - Очень похож на настоящий, да? Настоящий мне не дали, так что пришлось обойтись водяным пистолетом. Меня зовут сестрой Хелен, - сказала монахиня. - Вы двое, должно быть, сестры Элис и Ванда.       - Ты знаешь, кто мы? - спросила Вилли.       - Мать-настоятельница сказала мне, что вы приедете. Она думала, что я могла бы показать вам все. Учитывая, что мы теперь в одной лодке и все такое.       - А что это за лодка? - спросила Аллистер.       - Знаешь, та лодка, где никто не знает, где ты, а ты прячешься от толпы. Вот эта лодка, - ответила сестра Хелен. - Монахини на лодке.       - Ты тоже участвуешь в программе защиты свидетелей? - поинтересовалась Вилли.       - Да. Вот уже три года, - сказала сестра Хелен.       - Три года! - воскликнула Аллистер.       - Ни за что! - заявила Вилли. - Я не собираюсь три года прятаться в образе монахини.       - А что, быть монахиней не так уж и плохо. Я католичка. Выросла с кучей сестер. Это примерно то же самое. Ко всему привыкаешь, понимаешь? - сказала сестра Хелен, причмокивая жвачкой.       Аллистер вытащила пробку из ванны и сказала:       - Не могли бы вы отвернуться, чтобы я могла немного уединиться?       Вилли закатила глаза, но отвернулась. Сестра Хелен последовала за ней. Аллистер вылезла из ванны, осторожно прошлепала по полу и, пока они разговаривали, надела вторую ночную рубашку.       - Итак, приятно познакомиться, сестра Хелен, - сказала Вилли.       - Мне тоже приятно познакомиться.       Они пожали друг другу руки.       - Что ты такое натворила, чтобы попасть сюда? - спросила Вилли.       - Я уборщица, - с гордостью заявила сестра Хелен.       - Уборщица? - спросила Вилли. - Что случилось? Ты недостаточно хорошо отчистила слив в чей-то ванне?       - Ой! Я слышала о тебе! - воскликнула Аллистер. Теперь она была одета в ночную рубашку, поэтому прошлепала по мокрому полу и присоединилась к Вилли и сестре Хелен. - Благодаря тебе посадили мафиози Гуччионе!       Сестра Хелен покачалась на пятках с самодовольным выражением лица.       - Да, какое-то время я была довольно известной. В газетах меня прозвали "Уборщица".       - Верно, - сказала Аллистер и повернулась к Вилли. - Она была той, кого мафия нанимала, чтобы убраться после всех их убийств. Затем она дала показания и в одиночку посадила всех этих мафиози.       - Да, это была я, все в порядке. - Сестра Хелен надула пузырь и лопнула его.       - И вот ты где в результате оказалась? Спишь в ванне в монастыре, который на самом деле является кошачьим приютом? - спросила Вилли.       - Могло быть хуже. Я могла бы давно спать на глубине двух метров под землей, - ответила сестра Хелен.       - Так почему ты оказалась в ванной? - спросила Аллистер.       - Моя соседка по комнате храпит. Если я не успеваю заснуть первой, я обречена.       - Почему бы тебе просто не завести новую соседку по комнате? - спросила Вилли.       - Потому что это разобьет ей сердце, - ответила сестра Хелен. - Она очень чувствительная, знаешь ли.       - Как мило, - сказала Аллистер.       - Она знает, что ты спишь в ванной? - задала вопрос Вилли.       - Нет. Не смейте говорить ей ни того, ни другого. Она умрет от горя, если узнает, что ее хриплые, гортанные, удушающие звуки не дают мне уснуть, - сестра Хелен, широко открыв рот, засунула дуло пистолета между зубами и брызнула. Сглотнув, она направила пистолет на Вилли: - Хочешь пить?       - Мне почему-то кажется, что это не вода, - сказала Вилли.       - Ты быстро учишься, - ответила сестра Хелен.       - Что там? - спросила Аллистер.       Сестра Хелен прицелилась в Аллистер и выстрелила. Струя жидкости попала в руку. Аллистер подняла руку и осторожно лизнула.       - Алкоголь?       - Водка, - ответила сестра Хелен.       - С каких это пор в монастырях разрешена водка? - спросила Аллистер.       - Ее здесь нет, - ответила сестра Хелен. - Вот для чего я им нужна.       - Что ты имеешь в виду?       - Ты говоришь, что тебе надо, я достаю это для тебя. Сигареты, ликер, колготки, фаллоимитаторы, батарейки, ножи, бритвы… для сестры Хелен нет ничего не выполнимого.       Вилли рассмеялась.       - Итак, ты похожа на контрабандиста в тюрьме. Только ты работаешь в монастыре.       - Ты все правильно поняла, сестра. Меня называют люгером. - сказала сестра Хелен. - Пока есть желающие потакать своим привычкам, я могу зарабатывать на этом.       - Как ты думаешь, сможешь достать мне книгу? "Полное собрание сочинений Чарльза Диккенса?" - спросила Вилли.       - Конечно, - ответила сестра Хелен. - Хотя зачем тебе она нужна - это выше моего понимания.       - Если я пробуду здесь три года, мне нужно будет что-нибудь почитать, - сказала Вилли и, указав на свой рот, добавила: - Стреляй в меня.       Сестра Хелен подняла пистолет и, пустив струйку водки в рот Вилли, произнесла тост за Вилли и Аллистер по-итальянски: "Per cent anni!"* - затем выстрелила себе в рот.       *За сто лет!              Макси спанкс*       *Трусы от коленок до груди.              В крошечной комнате Аллистер и Вилли было темно, как в могиле. Аллистер лежала на одной кровати, а Вилли - на другой.       - Наша комната действительно нуждается в ночнике, - произнесла Аллистер. - Однажды я писала в колонке советы о достоинствах и недостатках ночников. Я определенно нахожусь в лагере сторонников ночного освещения. Ночники кое-кому мешают спать, но это намного компенсируется безопасностью того, что появляется возможность видеть путь в ванную, иначе можно упасть в темноте и сломать бедро. Это была одна из колонок с самым высоким рейтингом. Ее опередило только письмо, в котором я отвечала о плюсах и минусах туалетной бумаги.       - В туалетной бумаге тоже есть какой-то подвох? - спросила Вилли.       - Подвох в том, как повесить ее на валик, а не в самой туалетной бумаге.       - О, хорошо. Ты на минуту заставила меня волноваться о состоянии твоей жопы, - сказала Вилли.       - Вероятно, ты не понимаешь, насколько спорным является этот вопрос. Как следует надевать рулон туалетной бумаги на валик, чтобы конец не прилипал к рулону и не скатывался самопроизвольно вниз? Хочешь верь, хочешь нет, но эта проблема чьи-то отношения может превратить в снежный ком. Так на чьей ты стороне? За или против?       Ответа не было.       - Вилли? Ты спишь?       - Я умерла. Мне кажется, ты просто надоела мне до смерти.       - Ну, извини, но я не могу уснуть. Эти простыни слишком колючие. Я не думала, что возможно отрицательное количество нитей.       - Что это за хуйня такая - количество нитей?       - У простыней есть количество нитей. Чем выше число, тем мягче простыни, - объяснила Аллистер.       - А я просто думала, что их нужно постирать несколько раз, прежде чем они станут мягкими. Я такая глупая.       - Проблема с тобой, сестра Ванда, в том, что я никогда не знаю, шутишь ты или нет. Это одна из вещей, которые мне нравятся в 0699. С ней легко говорить, и она мыслит буквально. В ее речи нет никаких уловок, шуток или лингвистических ухищрений. Ну, кроме того факта, что мы не использовали наши настоящие имена, а в её числовом аватаре 0699 есть намёк на сексуальную позицию. Я все время собиралась спросить об этом 0699: она сама выбирала этот номер или его выбрал за нее сайт, - но почему-то так никогда и не нашла подходящего времени. Тебе, наверное, интересно, как я могла перепутать тебя с 0699. Ну, мы не использовали ни фотографии, ни веб-камеры в прямом эфире. 0699 была довольно упряма, когда дело доходило до этого, и ссылалась на то, что она очень закрытый человек. Я не могу винить ее за это, не так ли? Так что, на самом деле, я понятия не имею, как она выглядит. Она могла сидеть со мной за одним столиком, а я бы этого не знала. Что ты думаешь по этому поводу? Как думаешь, 0699 была в ресторане? Ты не видела других лесбиянок, пока сидела там? - спросила Аллистер.       - Ты ведь понимаешь, что до хера болтаешь, да?       - Я мало говорю, - ответила Аллистер.       - Ты буквально каждое слово, которое думаешь, произносишь вслух. Возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы сохранить некоторые из них у себя в голове, - сказала Вилли.       - Ты видела ее, не так ли? - спросила Аллистер.       - Я никого не видела, - ответила Вилли. - Спокойной ночи.       - Я не могу уснуть.       Дальше последовала долгая пауза. Наконец Вилли сказала:       - Хочешь поебаться?       - Что? - спросила Аллистер.       - Ты не можешь спать. Это значит, ты не даешь спать мне. Сейчас ночь. Здесь нет телевизора. Нет книг. Нет ничего, кроме нас и наших кроватей. Я думаю, мы должны поебаться.       - Ты отвратительна.       - Вот что с тобой не так? - спросила Вилли.       - Что? А что со мной не так?       - Ты считаешь секс отвратительным.       - Я не думаю, что он отвратительный, - сказала Аллистер. - Я думаю, что заниматься им нужно с человеком, которого ты любишь. Есть разница.       Наступило долгое молчание.       - Кажется, я видела 0699, - прошептала Вилли.       - Видела?       - Да. Она сидела через два столика от нас. В руках у нее была книга стихов. У нее растут волосы на костяшках пальцев и тонкие усы. Я и не знала, что кефаль на голове снова в моде. Хотя на ней все это смотрелось довольно хорошо. Она выглядела большой любительницей активного отдыха на свежем воздухе, но, вполне возможно, что именно это тебе нравится в женщине. Она была похожа на Даниеля Буна с вагиной.       - Я ненавижу тебя! - прорычала Аллистер.       - Не могу поверить, что ты никогда не видела ее фотографии. Разве тебе не было даже немного любопытно?       - Дело не в том, как она выглядит. А в том, что внутри, - ответила Аллистер.       Вилли услышала, как заскрипели пружины на кровати Аллистер.       - Что ты там делаешь? Мастурбируешь?       - Ты больной человек. Я надеваю Maxi Spanx, - сказала Аллистер.       - Что это за хуйня такая - Maxi Spanx?       - Это поддерживающее белье. Я ношу их все время. Для поддержки.       - Какого хуя они поддерживают? - спросила Вилли.       - Мои бедра и попку, - со стоном ответила Аллистер, натягивая их.       - Мне кажется, ты там вся в пене. Ты уверена, что не трогаешь себя?       - Молчи!       - О, 0699, сделай это со мной еще раз! Сними с меня Maxi Spanx и заставь меня кончить! Я люблю тебя, 0699, неважно, что ты похожа на Дэви Крокетта. Отшлепай меня, как следует! Сильнее! - произнесла Вилли фальшивым фальцетом       - О, ты думаешь, что ты такая смешная. Ты тоже должна носить Maxi Spanx. Они удержат все на своем месте.       - Ты думаешь, у меня что-то не там, где должно быть?       - Ну… - сказала Аллистер. - У тебя отвисло немного на заднем дворе.       - Так ты глазела на мою задницу, да? Грязная ты птичка!       - Ты пожалеешь, что не послушалась меня. Когда-нибудь, когда нам будет по семьдесят лет, моя попка все еще будет бодрой, а твоя будет висеть у тебя за коленями. Не говори тогда, что я тебя не предупреждала, - сказала Аллистер с ухмылкой.       - Если тебе все равно, как ты выглядишь, зачем тогда носишь Maxi Spanx? Если все дело в том, что у тебя внутри, какое тебе дело до того, как выглядят твои ноги и задница? - спросила Вилли.       - Нет ничего плохого в том, чтобы выглядеть лучшим, чем ты можешь быть.       - Разве это не блядская реклама краски для волос?       - Реклама L’Oreal о красках для волос звучит так: "Потому что я этого достойна". Я думаю, что "Лучше, чем ты можешь быть" - это реклама армии. Знаешь ли, то, как ты преподносишь себя миру, это внешнее проявление того, как ты воспринимаешь себя.       - Какую хуйню ты лепишь? Ты же понимаешь, что 0699 могла все выдумать о себе, верно? Она могла даже оказаться мужчиной. Или восьмидесятипятилетней старухой, живущей в доме престарелых. Она могла быть убийцей-социопатом.       - Нет, она не такая. Она лесбиянка и архитектор, коллекционер произведений искусства, наследница пудинга, и у нее есть собственная линия одежды.       - Охуеть! Да ты издеваешься надо мной!       - Я никогда не шучу.       - Наследница пудинга? Какая на хуй наследница пудинга? Ее фамилия Желе-О?       - Почему тебя это так волнует? Ты все равно меня ненавидишь, так почему ты так расстроена тем, что моя единственная настоящая любовь - наследница пудинга! - рявкнула Аллистер.       Ответа не было.       Аллистер спросила:       - У тебя нет ответа на этот вопрос, да?       Ответа по-прежнему не было.       - Как раз то, что я думала. Это обычная ревность. Ты завидуешь 0699.       Громкий храп прорезал темноту.       - Не могу поверить, что ты заснула посреди нашего разговора, - вздохнула Аллистер.       Вилли снова захрапела. И моргнула в темноте. Она только притворялась, что спит. То, что Аллистер сказала о ревности, попало прямо в цель. Почему ее так заботила любовная жизнь Аллистер? Она заснула, а этот вопрос так и крутился у нее в голове.              Спроси у Элли              Ниже приводится выдержка из общенациональной авторской колонки "Спроси у Элли":              Дорогая Элли,       Мы с моей давней подругой хотели бы, чтобы вы помогли нам разобраться в одном споре. Я устанавливаю туалетную бумагу в рулоне так, чтобы ее край заходил за валик, а она вешает ее так, что свободный край выходит из-под валика. Это может показаться не таким уж большим делом, но, когда посреди ночи вы приходите в ванную комнату, чтобы помочиться в темноте, приходится долго искать конец туалетной бумаги, потому что она повешана неправильно. Приходится вертеть рулон миллион раз и, позвольте мне сказать, после всего этого бесконечного верчения я не могу снова заснуть.       Никто из нас не хочет меняться. Такая, казалось бы, мелочь стала нарушителем спокойствия для нас обеих. Итак, пожалуйста, помогите нам, Элли, как правильно установить рулон туалетной бумаги на валик?              С уважением,       Заказ на ТП PP              Уважаемая ТП,       Мне очень жалко слышать, что эта проблема мешает вам обеим. Я предлагаю вам внимательно присмотреться к вашим отношениям. Возможно, вы проецируете более глубокую неудовлетворенность вашей жизни на проблему с туалетной бумагой. Я также хотела бы предупредить вас обеих, что пассивно-агрессивная борьба за туалетную бумагу никогда не излечит ваше сердце.       Я предлагаю вам пойти на компромисс и положить рулон туалетной бумаги на крышку бочка унитаза, а не вешать ее на ролик. А еще лучше купите симпатичную корзинку и положите туда рулон бумаги. Знаете, в некоторых европейских странах вместо бумаги используют влажные салфетки. Возможно, вам стоит подумать о покупке такой коробки.       Вот вам забавный факт: туалетная бумага сделана из переработанных книг. Помните ту ужасную книгу, которую вам приходилось читать на уроке английского языка в средней школе? Сегодня вы, вероятно, подтираете ей задницу. Вы уже чувствуете себя лучше, не так ли?              С уважением,       Элли              Монашеские заботы              Вилли крепко спала и смотрела восхитительный сон. Во сне она ела слойку с кремом. Она была голодна, а слойка с кремом была самой вкусной едой, которую она когда-либо пробовала. Она засунула язык глубоко в слойку и начала крутить им по кругу, издавая звуки глубокого наслаждения.       - Проснись и пой! - закричал голос. Вспышка света наполнила комнату.       Вилли дернулась, как только свет ударил ей в глаза.       - Какого хера! - крикнула она. - Ты совсем ебанулась? - Она спрятала голову под подушку.       - Апчхи!       Вилли выглянула из-под подушки и увидела сестру Персик, стоящую в дверном проеме - одна рука на выключателе, а другая держит стопку одежды.       Аллистер села на кровати и виновато улыбнулась сестре Персик.       - Я не думаю, что сестра Ванда жаворонок.       - Поцелуй мою задницу, - сказала Вилли из-под подушки.       Сестра Персик хихикнула.       - Доброе утро, сестры. Мать-настоятельница послала меня разбудить вас. Вам нужно поторопиться и одеться, иначе опоздаете на заутреню.       Вилли высунула голову из-под подушки и посмотрела на сестру Персик.       - Я видела прекрасный сексуальный сон, прежде чем ты так бессердечно прервала его.       - И тебе доброе утро, - сказала Аллистер.       - А хули в нем хорошего? - спросила Вилли и снова зарылась под одеялом.       - Я принесла вам одежду, чтобы вы смогли одеться. Она подходит всем, - сообщила сестра Персик.       Аллистер вскочила с кровати и, схватив край одеяла, дернула его, открывая Вилли, свернувшуюся в позе эмбриона.       - Пора одеваться, - сказала она. - Вперед и с песней!       - Ладно, ладно, ладно, - заскулила Вилли и села, перекинув ноги через край кровати. Сестра Персик рассмеялась. Вилли уставилась на нее. - Что, блядь, такого смешного ты увидела?       - Твои волосы, - ответила сестра Персик. - Я никогда раньше не видела, чтобы волосы торчали так высоко.       Вилли погладила себя по макушке, пытаясь расправить волосы.       - К твоему сведению, некоторые люди платят большие деньги, чтобы заставить свои волосы точно так же торчать во все стороны.       - Люди странные, - сказала сестра Персик, как будто эта идея была для нее уникальной. - Больше тебе никогда не придется беспокоиться о волосах. Твой апостольник прикроет их.       - Мой стольник?       Сестра Персик хихикнула.       - Нет, глупышка, твой апостольник. Это традиционный головной убор, который мы носим. Одно из преимуществ монахини. Нам не нужно беспокоиться "о взрыве на макаронной фабрике", - сказала сестра Персик, еще раз хихикнув.       Вилли смотрела, как Аллистер заправляет постель. Она заправила одеяло в острые углы и даже взбила подушку. Вилли наблюдала за ней с отвращением.       - Держу пари, ты написала колонку с советами об уголках на кровати, - произнесла Вилли с предельным сарказмом. - Держу пари, заголовок был: "Как уголки на кровати спасли мои отношения".       Аллистер повернулась к Вилли и уперла руки в бока.       - Ты можешь шутить, сколько тебе влезет. Но я не позволю тебе испортить мне день только потому, что ты проснулась в плохом настроении. - Она задрала нос, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.       Вилли фыркнула.       - Ты заправила свою постель в ту же минуту, как только встала с нее. Это отвратительно и совершенно неправильно.       - Постель надо заправлять всегда в первую очередь, - сказала Аллистер. - Таким образом, твоя комната сразу становится центром аккуратности, а чувство контроля над своим миром поможет начать новый день. Это хорошая привычка.       Сестра Персик хихикнула.       - Хорошая привычка. - И на случай, если шутка пролетела мимо их голов, она повторила ее снова: - Хорошая привычка, поняла?       - Да, поняла я, - ответила Вилли. Она не знала, что было хуже - проснуться до рассвета после всего двух часов сна или слушать, как монахиня хихикает над своими собственными ужасными шутками. - Это для нас? - спросила Вилли, указывая на сложенную одежду в руках сестры Персик.       - Конечно. - Она положила одну стопку одежды на аккуратно заправленную кровать Аллистер, а другую - на неубранную кровать Вилли, на которой Вилли все еще лежала. - Та-да! Вот твой апостольник, - сказала сестра Персик, вытаскивая его из стопки одежды и поднося к лицу Вилли. Затем она достала еще два предмета одежды: - Это наплечник, а это капюшон.       - Что скрывается под всем этим? - спросила Вилли. - Меня всегда интересовал этот вопрос.       Сестра Персик погрозила Вилли пальцем и сказала:       - То, что находится у меня под юбкой, не имеет значения, - она хихикнула и продолжила: - Там монахиня, поняла?       - Поняла, - ответила Вилли. - Монашеский юмор.       - Отвечаю на твой вопрос: мы носим две юбки, - сказала сестра Персик, приподнимая свое одеяние и показывая. Ее ноги были худыми, бледными и волосатыми. Они напомнили Вилли о том, как она сломала ногу и три месяца носила гипс. После того как гипс сняли, ее нога выглядела именно так.       Сестра Персик сделала небольшой круг и сказала:       - Первая юбка похожа на комбинезон, а вторая юбка больше похожа на тунику.       - Я не собираюсь носить эту блядскую юбку. Я говорю тебе это прямо сейчас.       - Не думай о ней как о юбке. Это привычка, - сказала Аллистер.       - Это блядская юбка под блядским платьем, и я, ёб твою мать, не собираюсь носить ее! - отрезала Вилли и, подняв юбку, швырнула ее сестре Персик. Та попала ей в грудь и упала на пол.       - Но ты должна, - сказала сестра Персик, и ее глаза начали слезиться.       - Нет, не должна, - ответила Вилли. - У меня не куриные ножки.       Сестра Персик заплакала не на шутку. Крупная слеза скатилась по ее щеке и упала на каменный пол.       Аллистер бросилась к сестре Персик и заключила ее в объятия. Глядя на Вилли через плечо сестры Персик, она сказала:       - Посмотри, что ты наделала. Ты заставила плакать монахиню, а мы здесь и дня не пробыли.       - Что за хуйня происходит у вас со слезами? Сначала ты рыдала, теперь она.       - Не обращайте на меня внимания, - всхлипнула сестра Персик. - В своих двухгодичных оценках я всегда получаю отметку "легко плачет".       Аллистер подвела сестру Персик к своей кровати, и они сели рядом.       - Монахинь оценивают? - спросила Аллистер, пытаясь отвлечь сестру Персик от слез. - И как вас оценивают?       - Наше поведение, нашу любовь к ближнему, навыки шитья и сможем ли мы вырастить авокадо из косточки, - сказала сестра Персик.       - Что за херня такая? - спросила Вилли.       - Не обращай на нее внимания, - произнесла Аллистер. - Она не что иное, как большой, злобный хулиган.       - Она всегда так много ругается? - прошептала сестра Персик.       - Я знаю ее не так давно, но готова поспорить, что да, - ответила Аллистер.       - Я здесь, - проворчала Вилли. - Вы не должны говорить, как будто меня нет. Ненавижу все это дерьмо от третьего лица. Если тебе есть что сказать, скажи это мне.       Сестра Персик снова расплакалась.       Аллистер похлопала ее по плечу.       - Ты ужасна, просто отвратительна, - сказала она Вилли.       Сестра Персик вытащила из-под юбки рулон туалетной бумаги, оторвала кусок и высморкалась. Звук был похож на шипение гуся.       Аллистер встретилась взглядом с Вилли и одарила ее взглядом, ясно говорящим: "Ну ты и сволочь!"       Вилли вздохнула. Значит, она сволочь. Но чего ожидал человек, разбудивший кого-то на рассвете и заставивший надеть платье еще до того, как ты выпила чашку кофе? Вилли вздохнула.       - О, черт возьми, сестра Персик, извини. Моя последняя подружка говорила обо мне со своей кошкой, пока я была в комнате, и это выводило меня из себя.       - Это классический случай перемещения, - сказала Аллистер.       - О, так теперь Домашняя Богиня Страны Советов стала еще и психиатром? Что, ёб твою мать, ты вообще обо мне знаешь?       Сестра Персик зарыдала еще сильнее и, глотая воздух большими глотками, начала задыхаться. Сморкаясь, задыхаясь, чихая и всхлипывая, она зазвучала как целая стая гогочущих гусей.       - Ты попадешь за это в ад, - сказала Аллистер, обнимая сестру Персик, пока та плакала.       Сестра Персик подняла заплаканное лицо и пробормотала:       - Нет, не говори так. Это все моя вина.       Вилли посмотрела на свои колени. Она знала, что Аллистер права. Она выплеснула весь свой давно сдерживаемый гнев, смущение и сексуальную неудовлетворенность на сестру Персик.       - Мне жаль. Я не должна была этого говорить. Я не знаю, что на меня нашло.              - Сестра Элис, мы никому не рекомендуем ад и не предлагаем его, - сказала Мать-настоятельница.       Все три женщины резко вздохнули и, подняв глаза, увидели Мать-настоятельницу, стоявшую в дверях.       - Ебёна мать! Ты напугала меня, Мама! - воскликнула Вилли. - Никто из нас не видел, как ты подкралась. - Она посмотрела на сестру Персик и подмигнула. - Видишь, что я наделала? Монахиню, поняла?       У сестры Персик что-то забулькало в горле. Очень похожее на хихиканье, но, поскольку она плакала, плакала и плакала, все это больше походило на полоскание горла.       Мать-настоятельница не улыбнулась.       - Сестра Ванда, твое покаяние будет состоять в том, чтобы вымыть сто метров пола в коридоре восточного крыла. У тебя появится время для размышлений.       - Мыть ёбаный пол? - спросила Вилли. - Какого хуя я сделала?       - Двести метров, - сказала Мать-настоятельница.       - Двести метров? Я даже не знаю, что такое ёбаный метр. Ты ведь не ждешь от меня, что я начну переводить их в футы, не так ли? Потому что я всегда была плоха в этой ёбаной математике.       - Триста метров.       Вилли стиснула зубы. Ей потребовалась каждая унция силы, чтобы не ответить.       - А почему ты до сих пор не одета? - спросила Мать-настоятельница.       - Потому что я ни за что на свете не надену это чертовое платье, - сказала Вилли и улыбнулась, очень гордая собой за то, что избежала мата.       - Понятно, - сказала Мать-настоятельница. Она сцепила руки под подбородком. - И все из-за того, что тебя дразнили на детской площадке, потому что мальчики украдкой подглядывали за твоими трусами, пока ты была в спортзале?       Вилли покраснела и посмотрела на ноги.       - Нет. Да. Может быть.       - У меня была похожая проблема в молодости. Мне тоже никогда не нравилось быть уязвимой. Я прекрасно понимаю тебя, поэтому принесла тебе вот это. - Мать-настоятельница вытащила из-под рясы пару черных брюк, словно кролика из шляпы.       - Что это? - спросила Вилли.       - Это монашеские штаны, - сказала Мать-настоятельница и встряхнула их. Конечно же, это были штаны. У них было две ноги и все такое. Только они были подозрительно похожи на то, будто юбку переделали, превратив в простые штаны с завязками. "Но, эй, - подумала Вилли, - нищие не могут позволить себе выбирать".       Вилли посмотрела на штаны. Она что-то заподозрила. Не из-за штанов, а из-за того, почему Мать-настоятельница подарила их ей. - Что мне с ними делать?       Мать-настоятельница изогнула бровь.       - Для начала ты их наденешь.       - Хорошо, - сказала Вилли. - Но как насчет всех остальных вещей. - Она ткнула пальцем в сторону Аллистер, где сестра Персик помогала ей натягивать нижнюю юбку.       - Ты можешь надеть брюки вместо нижней юбки. Однако, ты все равно будешь носить верхнюю одежду. Чтобы тебе стало лучше, думай об этой одежде, как о длинном пальто.       - А как насчет этой штуки на голове? - спросила Вилли.       - В здании, как вы обнаружите, довольно холодно и дует сквозняк. Думай об этом как о защите от ветра. Как только наступит зима, ты будешь радоваться, что у тебя есть апостольник.       - Я серьезно сомневаюсь, что когда-нибудь буду относиться к этой одежде как к своему камуфляжу. Мне действительно придется это сделать? - жалобно спросила Вилли.       - Да, если хочешь казаться незаметной. Эта привычка может спасти твою жизнь и жизни окружающих.       - Конечно, давай, вини меня во всем, - проворчала Вилли, беря штаны в руки.       - Мы, католики, делаем это лучше всего, - с лукавой улыбкой сказала Мать-настоятельница.       Вилли натянула штаны, а, когда снова подняла голову, Мать-настоятельница уже исчезла, не издав ни звука. Вилли придется быть осторожной. Мать-настоятельница явно обладала крутыми навыками ниндзя.       - Как я выгляжу? - спросила Аллистер. Она стояла в полном обмундировании, положив одну руку за голову, а другую на выставленное бедро. Вилли сглотнула. Аллистер выглядела прекрасно. Ее кожа светилась, и сама она была абсолютно сияющей. Вилли внезапно захотелось слойки с кремом.              Кот в сапогах              Аллистер и Вилли шли за сестрой Персик по коридору. Маленькие ножки сестры цокали в довольно хорошем темпе. Им приходилось торопиться, чтобы не отставать от нее.       - Апостольник красиво подчеркивает твои глаза, - сказала Аллистер. Это была правда. Он действительно подчеркивал голубизну глаз Вилли, а Аллистер нравились голубые глаза.       - Пошла на хуй, - ответила Вилли.       Аллистер неодобрительно посмотрела на нее.       Вилли лукаво усмехнулась.       - Я сказала: "Пошла на хуй"? Я хотела сказать: "Спасибо". С моей первой работы меня уволили за ту же ошибку. Как бы я ни старалась, я продолжала говорить: "Да пошла ты, катись нах, пожалуйста".       - Вилли, тебе действительно нужно извлечь из произошедшего максимум пользы. У нас нет другого выбора. Хочешь отправиться кормить рыб?       - Работать в аквариуме было бы весело. Одежда, по крайней мере, должна быть гораздо лучше, чем эта, - сказала Вилли.       - Я не это имела в виду, говоря о кормлении рыб, - ответила Аллистер.       - Я знаю, что ты имела в виду, - хихикнула Вилли. - Я тоже смотрела "Клан Сопрано". Это была попытка моего беззаботного остроумия.       Сестра Персик свернула за угол. Аллистер и Вилли последовали за ней.       - Легкомысленное отношение к мафиозным эвфемизмам - это не мой способ остроумия, - сказала Аллистер.       - Ты уверена? Потому что я собиралась "ударить тебя по матрасу".       - Еще одна шутка, я полагаю?       - Нет, это был обмен мнениями. Я не шучу до второго свидания.       - Значит у тебя есть, что можно ждать с нетерпением, - сказала Аллистер. Она была удивлена, почувствовав улыбку на своих губах. Она быстро сменила улыбку на хмурый взгляд и посмотрела, заметила ли это Вилли. Та не заметила. Слава богу, в коридоре было так темно… Ей определенно не хотелось, чтобы Вилли знала, что на мгновение она посчитала ее забавной.       Вилли взглянула ей через плечо и прошептала вполголоса:       - Не оборачивайся, этот кот преследует нас?       - Мы окружены кошками, - ответила Аллистер. Словно подтверждая ее слова, они прошли мимо нескольких дремлющих кошек, двух гуляющих кошек, кошки, которая выглядела так, будто ест что-то только что убитое, и по меньшей мере пяти прихорашивающихся кошек.       Вилли оглядывалась через плечо через каждые пятьдесят или около того шагов. Когда оглянулась Аллистер, она с удивлением обнаружила, что тот же самый белый кот действительно активно преследует их. Аллистер остановилась. Кот сделал то же самое.       - Я же говорила тебе, что он преследует нас, - сказала Вилли, тоже останавливаясь.       Аллистер махнула рукой в сторону кота.       - Кыш, котенок! Кыш!       Кот сел на задние лапы и зевнул.       Вилли сделала угрожающий шаг в сторону кота.       - Убирайся, кот!       Кот лизнул лапу и вытер усы.       - Ты это видела? - спросила Вилли. - Он ведет себя совершенно свободно и дерьмово. Пытается заставить нас думать, что он не преследует нас.       Прежде чем Аллистер успела ответить, сестра Персик высунула голову из-за угла и воскликнула:       - Сестры! Мы должны торопиться, иначе опоздаем!       Аллистер последовала за сестрой Персик за угол. Вилли осталась стоять недалеко от кота и смотреть на него.       - Я запомнила тебя, мистер Кот в сапогах. Меня нелегко запугать.       Аллистер выглянула из-за угла и схватила Вилли за плечо.       - Аааа! - заверещала Вилли, как испуганная маленькая девочка. Чтобы скрыть свое смущение, она быстро шлепнула Аллистер.       - Не хватай меня, ради всего святого!       - Давай, или нам всем придется мыть полы.       Вилли бросила последний взгляд на кота. Если она не ошиблась, он выглядел так, будто смеялся над ней.              Сестринский сбор              - Сестры, вы должны поторопиться, - позвала их сестра Персик с другого конца двора. Она стояла перед готической церковью с двумя шпилями. Когда Вилли приблизилась, она заметила витраж, на котором был изображен Святой Франциск, бросающий кошачий корм стаду кошек. На плече Святого Франциска сидел большой белый кот с пятью пальцами на лапе.       Вилли указала на витражного кота.       - Этот кот похож на того, который преследует нас. Что за хуйня здесь происходит?       - Вилли, ты же не будешь в церкви говорить слова на букву "Х", верно? - взмолилась Аллистер.       - Ну, преднамеренно, нет. Но посмотри на кота у него на плече… - она замолчала, когда настоящий кот, о котором шла речь, прошел мимо них и вошел в церковь. - Ты готова принять кучу этого дерьма? Какой, сука, благочестивый кот!       - Сюда, - позвала сестра Персик. Вилли и Аллистер вошли в церковь сразу за ней. На скамьях сидело около сотни монахинь. Все остальные столпились у входа в церковь. Это напомнило Вилли фильм о пингвинах, который она видела, - не тот фильм о танцующих пингвинах со счастливыми ногами, а тот, где пингвины маршируют и сбиваются в кучу, чтобы согреться и высидеть яйца.       Вилли и Аллистер последовали за сестрой Персик по проходу. Вилли никогда раньше не была в церкви такого размера. Это было самое прекрасное, что она когда-либо видела. Витражи пропускали солнечный свет, превращая его во все цвета радуги и заливая им большое помещение. Вилли казалось, что она стоит посреди разноцветного дождя. Нет, не дождя. Водопада красок. Эффект был опьяняющий.       - Кто-нибудь из вас поет? - спросила сестра Персик.       - Только в душе, - ответила Вилли.       - Не профессионально, - сказала Аллистер. - Хотя я выиграла в свое время конкурс школьных талантов.       - В самом деле? - спросила Вилли, ее голос звучал недоверчиво.       - Я получила медаль за исполнение а капелла "Zip-a-Dee-Do-Dah", - ответила Аллистер       - Да, но в начальной школе все участники объявляются победителями, не так ли? Им раздают медали, как конфеты, чтобы каждый почувствовал себя особенным и талантливым, - сказала Вилли, когда сестра Персик отвела их к скамье у входа. Аллистер не ответила, поэтому Вилли добавила: - Ну вот, так я и думала. - Все трое устроились на скамье, заставив нескольких монахинь подвинуться.       - У меня есть признание, - сказала Аллистер сестре Персик, как только они расселись.       - Не говори мне, - ответила сестра Персик. - Святой Отец будет здесь в воскресенье, чтобы выслушать все исповеди.       - Нет, я не это имела в виду… - Аллистер сделала паузу, а затем добавила: - Я не католичка.       - Это нормально. Никто не идеален, - ответила сестра Персик.       - Я агностик, - заявила Вилли.       - О! - сказала сестра Персик с выражением ужаса на лице. - Нам придется посадить тебя в карцер на диету из черствого хлеба и воды, пока ты не осознаешь свою ошибочность.       Вилли посмотрела на нее широко раскрытыми глазами.       Сестра Персик хихикнула и игриво шлепнула ее по руке.       - Просто шучу. Юмор монахини.              Мать-настоятельница встала перед всеми и подняла руку. Монахини замолчали и сели прямо, как будто проглотили шомпол. Мать-настоятельница начала говорить о том, что она считала счастьем. По ее словам, блаженство - это состояние счастья. Она сказала, что счастье - это выбор. Вилли никогда раньше не думала об этом в таком ключе. Она предполагала, что счастье - это прямое следствие того, что с тобой случилось. Но если ты не смогла проконтролировать то, что с тобой происходило, то как ты могла контролировать, счастлива ты или нет? Но Мать-настоятельница говорила, что каждое утро, когда вы просыпаетесь, самое важное решение, которое вы можете принять, это быть счастливым. Что бы ни случилось, у человека всегда есть выбор, быть счастливым или нет.       Вилли обдумывала выбор счастья, когда почувствовала, как что-то трется об ее ногу. Она посмотрела на Аллистер и прошептала:       - Сейчас не время для игрищ.       - Хмм? - спросила Аллистер.       Растирание продолжалось. На этот раз повыше.       - Серьезно, Аллистер? Не можешь справиться со своими чувствами, находясь в церкви? Даже я так низко не падаю! - прошипела Вилли.       - Хмм? - повторила Аллистер.       Вилли почувствовала что-то влажное и теплое на внутренней стороне ноги. Похожее на язык. Она посмотрела вниз и увидела белый пушистый хвост, торчащий из-под ее рясы. "Что за хуйня?" - подумала Вилли и, подняв верхнюю юбку, увидела в своих монашеских штанах большой комок размером с кошку и белый хвост, торчащий из правой штанины. Этот комок уже терся о внутреннюю часть бедра.       Вилли вскочила на ноги и закричала:       - У меня в штанах кот!       Мать-настоятельница замолчала на полуслове. Головы монахинь повернулись в сторону Вилли. Кот шевельнулся и продвинулся еще на несколько сантиметров вверх по ее ноге. Теперь он находился совсем близко к Сисси. Опасно близко.       Вилли запрыгала, пытаясь вытряхнуть хищника из штанов.       - В моих блядских монашеских штанах сидит ёбаный кот! - закричала она и, задрав верхнюю одежду к подмышкам, принялась танцевать и подпрыгивать, тряся правой ногой. Но чем больше она дергалась, тем выше поднимался кот.       - Он добрался до Сисси! - закричала Вилли и вскочила на скамью.       Аллистер схватила Вилли за руку и попыталась повалить ее на пол.       - Вилли! Не устраивай сцену! - Пока Вилли танцевала на церковной скамье, Аллистер повернулась к толпе монахинь и сказала: - Вы должны простить ее. Это не ее вина. У нее закончились лекарства и… Она скоро выдохнется.       - Черта с два я выдохнусь! - закричала Вилли. Все еще держа свою одежду подмышками, она пробежалась вдоль всей скамьи, перепрыгивая через колени монахинь, как олимпийский бегун с барьерами. - Он напал на Сисси! Его когти в Сисси!       Вилли схватила пушистый комок у своей промежности и потянула. Когда это не сработало, она спустила штаны. Это действительно был белый кот, прилепившийся к ее промежности. Его лапы обвивали ее ногу и цеплялись изо всех сил.       - Кто-нибудь, уберите этого кота с моей киски!       Несколько монахинь улыбнулись. Другие захихикали. Пара откровенно захохотала. Одна закричала, закрыв лицо. Мать-настоятельница, раскрасневшаяся и рассерженная, сунула два пальца в рот и пронзительно свистнула.       - Сидеть! Всем сидеть! - завопила она.       Монахини последовали ее приказу и сели все, кроме Вилли, которая спрыгнула со скамьи, подняла свою одежду над головой и побежала к Матери-настоятельнице с криком:       - Помогите! Вызовите экзорциста! Этот кот одержим!       В этот момент сестра Хелен встала и вытащила из складок рясы свой водяной пистолет. Она тщательно прицелилась в киску - в кошачью киску, а не в другую - и выстрелила. Потребовалось несколько выстрелов, прежде чем кот промок до нитки и, ослабив хватку, упав на пол. Сестра Хелен выстрелила еще раз, на всякий случай, попав прямо в морду белому коту. Кот взвизгнул и рванул к гигантскому деревянному распятию в апсиде. Встав на задние лапы, он потянулся так высоко, как только мог, и использовал Иисуса как когтеточку.       Вилли осталась стоять перед всеми рядом с Матерью-настоятельницей. Обнаженная ниже пояса, и даже кот не прикрывал ее интимные места.       Никто не пошевелился. Даже Мать-настоятельница. Как будто были в шоке. Или в кошачьей спячке, как пошутила бы сестра Персик.       Вилли выхватила водяной пистолет из рук сестры Хелен, открыла рот и нажала на курок. Она сглотнула, потом закашлялась, потом пробормотала.       - Это не водка! Что, блядь, это было?       - Святая вода, - сказала сестра Хелен.       - На вкус как задница, - ответила Вилли. И это напомнило ей о том, что ее задница выставлена на всеобщее обозрение. Она подтянула свои монашеские штаны.       Мать-настоятельница задрожала от гнева и сказала сквозь зубы:       - Четыреста.       - Четыреста чего? - спросила Вилли.       - Четыреста метров.       Вилли ухмыльнулась. Аллистер увидела блеск в ее глазах и догадалась, что это значит. Она встала и закричала:       - Нет, Вилли, не делай этого! - Но она опоздала. Вилли уже нацелила водяной пистолет на Мать-настоятельницу, которая сказала:       - Сестра Ванда…       И этого открытия ждала Вилли. Она выстрелила.       Ее цель была верной, и Мать-настоятельница получила полный рот святой воды. Она поперхнулась и сплюнула. Затем вытерла рот тыльной стороной ладони и посмотрела на Вилли, которая опередила ее:       - Знаю, знаю. Пятьсот метров, - она прошла по проходу и вышла из церкви.              Как важно быть Эрнестом              - Ты промахнулась, - сказал большой белый кот.       Вилли окунула щетку в ведро с теплой мыльной водой. Она стояла на четвереньках и мыла коридор, когда ей показалось, что кот разговаривает с ней - только не вслух. Голос кота звучал в ее голове.       Она вытерла пот со лба тыльной стороной ладони и уставилась на кота.       - У тебя в волосах мыльные пузыри, - сказал кот.       Вилли оглянулась через плечо. Вокруг никого не было. Она решила, что кот всего лишь был ее воображением. Может быть, ей не стоило есть эти рогалики с маком. Они вызвали у нее галлюцинации. Она вернулась к мытью полов.       - Знаешь, я действительно с тобой разговариваю, - сказал кот.       Вилли покачала головой.       - Это не галлюцинация, - продолжил кот, сел и облизал свои интимные места. - Знаешь, почему я облизываю свои яйца?       Вилли взглянула на кота, потом отвернулась.       - Потому что могу, - объяснил кот.       Вилли невольно улыбнулась.       - Я знал, ты оценишь эту шутку, - сказал кот.       - Я тебя выдумала, - произнесла Вилли. - Ты не можешь быть настоящим.       - Послушай, Вилли, - сказал кот. - То, что ты никогда не видела телепатического кота, не означает, что его не существует. Есть люди, которые общаются с мёртвыми, мысленно сгибают ложки, поднимают машины с попавших под колеса, даже мёртвых поднимают. Ты никогда не читала "Секрет"? Речь идет о проявлении чего-то через твои мысли. Если ты можешь поверить во все, что показывают по телевизору, неужели так трудно поверить в кота, который общается с тобой телепатически?       - Откуда ты знаешь мое настоящее имя? - спросила Вилли.       - Я знаю о тебе все, - ответил кот. - Я в твоей голове. А здесь темно. Сырость и плесень. Не говоря уже о вони.       - Ха-ха, ты такой смешной, - сказала Вилли. Она бросила щетку в ведро и, сев на пятки, уставилась на кота немигающим взглядом.       - Чего ты хочешь от меня?       - Немного кошачьей мяты не помешало бы.       - Ты со всеми разговариваешь? - спросила Вилли.       - Нет, - ответил кот. - Только с тобой.       - Ты полон дерьма, - сказала Вилли.       - Тебе лучше вернуться к мытью полов. Кто-то идет.       Вилли схватила щетку и начала тереть пол. Через мгновение она услышала приближающиеся шаги. Вскоре перед ней остановились две черные туфли.       - Я вижу, ты повстречалась с Эрнестом, - сказал голос.       Вилли подняла голову и улыбнулась, увидев сестру Хелен.       - Кто такой Эрнест?       - Кот, - сказала сестра Хелен, указывая на белого кота, который сидел рядом и облизывал лапы. - Вокруг этого заведения сотни кошек, но больше всего проблем доставляет он, - добавила она.       Вилли посмотрела на кота Эрнеста.       - Правда? Что за проблемы?       - В любое время, когда здесь что-то происходит, можно держать пари, что Эрнест окажется в самой гуще событий, - сказала она, указывая большим пальцем в сторону Эрнеста.       - Эрнест - довольно странное имя для кота, - сказала Вилли.       Голос Эрнеста прогремел в голове Вилли:       - Ну да, а Вилли совершенно нормально.       Вилли посмотрела на сестру Хелен. Она явно не слышала голоса Эрнеста.       - Я же говорил тебе, что она меня не слышит. Только ты можешь, - сообщил Эрнест.       Сестра Хелен сказала:       - Он назван в честь Эрнеста Хемингуэя. Он происходит из длинной линии полидактильных кошек, живших с писателем. Его привезли сюда после того, как один из ураганов оставил его без крова. Думаю, он скучает по Флориде, и это его раздражает.       - Полидактиль? Что это за хуйня такая, динозавр какой-то?       - Это значит, что у него пять пальцев на лапах.       Вилли посмотрела на лапы Эрнеста.       - Действительно. Чертовски причудливо выглядит.       Эрнест поднялся.       - Извини, что у тебя конфисковали водочный пистолет. Я куплю тебе еще один, если когда-нибудь выберусь отсюда, - сказала Вилли.       - Не беспокойся - ответила сестра Хелен. - У меня есть еще. Итак, я получила задание с твоей девушкой, сестрой Элис. Мы пойдем пропалывать поле.       - Звучит лучше, чем мыть полы.       - Мать-настоятельница послала меня сказать, что, как только ты закончишь здесь, ты должна отправиться на патруль мусора. Ты и сестра Персик.       - Патруль мусора?       - Да, ты получила наказание за то, что сорвала проповедь Матери-настоятельницы, а сестра Персик - за смех.       - Ты имеешь в виду, что я должна собирать мусор? В этом нет ничего страшного.       Сестра Хелен приподняла одну бровь.       - Да, не забудь надеть костюм химзащиты. - Она обошла Эрнеста и зашагала по коридору прежде, чем Вилли успела задать еще какие-нибудь вопросы.       - Ты в курсе, что ты здесь популярный парень? - спросила Вилли.       - Как ты сказала бы, кого это волнует?       - Тебе, наверное, тоже стоит отправиться в путь. У меня впереди много работы, а ты сидишь на ней.       Эрнест уставился на нее.       Вилли посмотрела в ответ.       - Я могу смотреть так же долго, как и ты.       Эрнест рассмеялся.       - Первый, кто моргнет, тот проиграет.       Они смотрели. Никто не моргнул.       - Так расскажи мне, - попросила Вилли, - почему я? Почему ты говоришь со мной?       - Потому что ты меня слышишь, - ответил Эрнест.       Прошло еще двадцать секунд, и никто не моргнул. Вилли казалось, что у нее скоро глаза на лоб вылезут. - Почему ты залез ко мне в штаны в церкви? - спросила она.       - Потому что мог.       Вилли моргнула.       - Вот дерьмо…       - Ага! - согласился Эрнест. - Я выиграл.       - Хуёвая была сделка, - Вилли взяла щетку и большими кругами размазала пузыри по каменному полу.       Взмахнув хвостом, Эрнест отправился по уже вымытому коридору. Отойдя примерно пять метров, он остановился и нассал на пол. Сделав гигантскую лужу, он посмотрел через плечо на Вилли и сказал:       - Ты пропустила кое-что.       Вилли швырнула в него щетку, но его уже давно не было.              Костюмы химзащиты              Сестра Хелен не шутила насчет костюма химзащиты. Вилли чувствовала себя космонавтом, отправляющимся в глубокий космос. На ней был надет шлем с дыхательным аппаратом, каждый вздох которого звучал так, будто она серийная убийца из фильма ужасов. Остальную часть наряда составляли большой дождевик и высокие резиновые сапоги. На сестре Персик было надето то же самое. Она протянула Вилли совок для кошачьего туалета. Когда сестра Хелен сказала "мусор", она не имела в виду обычный мусор; Вилли предстояло собирать кошачье дерьмо.       - Я чувствую себя нелепо, - сказала Вилли. Ее голос звучал гулко внутри шлема. - "Люк, я твой отец"*, - произнесла она.       *Фраза из "Звездных войн".       Сестра Персик не рассмеялась.       - Так вот что бывает с плохими монахинями, да? - спросила Вилли. - Мы должны убирать кошачье дерьмо?       - Апчхи!       - Будь здорова, - отозвалась Вилли. - Эй, что это? - Вилли указала на зад сестры Персик.       - Мой хвост, - ответила она.       - Твой, что?       - У тебя тоже есть.       Вилли вытянула шею и посмотрела через плечо на собственную задницу. И действительно, чуть ниже ее задницы свисала длинная волосатая штука.       - Что это за хуйня?       - Кошки меньше пугаются, если мы носим хвосты. Они думают, что мы одни из них, и не нападают. Не так часто, - ответила сестра Персик.       - Ты имеешь в виду, что на нас, блядь, нападут? Мы убираем их дерьмо, а они на нас нападут? Что это за ёбаное безумие?       Сестра Персик ахнула и забулькала.       - Что за звуки ты издаешь? - спросила Вилли.       Сестра Персик повернулась к Вилли спиной.       - Ты что, блядь, плачешь? - спросила Вилли.       Сестра Персик покачала головой. Вилли схватила сестру за плечо и повернула ее.       - Ты плачешь.       Сестра Персик кивнула и снова забулькала.       - С какого хуя ты плачешь?       Сестра Персик зарыдала еще громче.       - Тебе действительно нужно взять себя в руки, - сказала Вилли. - Ты слишком эмоциональна. Сначала ты смеешься, хихикаешь и шутишь монашеские шутки, а потом ты рыдаешь, пускаешь слюни и чихаешь. Ты, ёб твою мать, какой-то ходячий беспорядок.       Сестра Персик зарыдала еще громче.       - Знаешь, что я собираюсь сделать для тебя? - спросила Вилли.       Сестра Персик покачала головой и смогла вздохнуть.       - Я научу тебя входить в контакт с маленькой Пер, которая живет внутри тебя.       - Я не знаю, что это значит, - всхлипнула сестра Персик.       - Внутри тебя живет злобная персиковая косточка Пер, но ты запихнула ее так глубоко, что единственный способ, которым она может выйти наружу, это смех или слезы. Но, слушай, тебе повезло, сестра. Потому что я, типа, гуру гнева. Я могу подключиться к ярости за долю секунды. И научу тебя, как это сделать, и тогда ты больше никогда не будешь так легко плакать.       - Неужели? Ты сделаешь это для меня?       - Конечно. Для чего еще нужны сестры? - Вилли пошевелила бровями. - Видишь, что я сделала? Сестры, понимаешь?       Сестра Персик хихикнула.              Травяной сад              Пока Вилли собирала кошачьи какашки, Аллистер работала в саду с сестрой Хелен. Аллистер была взволнована. Ей нравилось работать на открытом воздухе, на солнышке. Запах растений, земли, солнца и фотоплазмы, или как там это называется, радовал ее нос.       - А эту траву можно есть? - спросила Аллистер, опираясь на мотыгу. Она смотрела на особенно большое растение. Оно было выше ее ростом. Если она не ошиблась, это был куст орегано. А через несколько рядов росла лаванда, а рядом тимьян.       - Конечно, - ответила сестра Хелен. - Многие люди едят это. Ее добавляют в пирожные и печенье. Она также хороша в соусе для спагетти.       Аллистер сорвала большую горсть листьев и завязала в платочек - с глаз долой. Ей нравился запах трав. Она хотела набрать еще немного лаванды и, возможно, немного лемонграсса, чтобы сделать пакетики для ящика с нижним бельем. Она схватила еще несколько пригоршней травы и набила листьями еще один платок. Никто ведь не заметит пропажу нескольких листьев орегано!              Восторг Вилли              Вилли уставилась в окно второго этажа восточной кошачьей галереи. Она не могла поверить своим глазам.       - Что это за поле вон там? - спросила она у сестры Персик. Было очень похоже на травку. Монахини ведь не выращивают марихуану? Или все же?..       Сестра Персик сняла защитные перчатки и встала рядом с Вилли.       - Это конопляные поля. А вон там сушильни, а по соседству амбар для хранения, - сказала сестра Персик. - Кроме того, есть поля с другими растениями, такие как лаванда, тимьян, базилик, кинза и лемонграсс.       - Конопля? Ты хочешь сказать, что это ферма по выращиванию марихуаны? - спросила Вилли.       - Мы не называем это "фермой по выращиванию марихуаны". Это органическая зона по производству конопли.       - Монахини курят ее?       - Не говори глупостей, - хихикнула сестра Персик. - Мы продаем ее.       - Кому вы ее продаете? - спросила Вилли.       - Ну, у нас есть три дистрибьютора в Сиэтле. Мы выращиваем для них некоторые коммерческие продукты, но в основном специализируемся на экзотических травах.       - Значит, это дерьмо должно быть действительно хорошим, - сказала Вилли, задумчиво глядя на поля с марихуаной. Обычно она не была большой любительницей дури, но обычно она не оказывалась заперта в монастыре без каких-либо развлечений.       - Я бы предположила, что да.       - Да ладно, - сказала Вилли, - держу пари, твои сестры все время накуриваются.       Сестра Персик хихикнула.       - Я так не думаю. Мать-настоятельница хмурится из-за этого. Хотя время от времени я видела, что сестра Мэри Эд ведет себя глупо.       - Пойдем на экскурсию, - сказала Вилли, потирая ладони.       - А как же патруль по мусору?       - Дерьмо все еще будет лежать здесь, когда мы вернемся, - сообщила Вилли, сняла защитный костюм и повернулась к сестре Персик. - Так ты идешь или как?       - Ну, я не думаю, что могу позволить тебе одной бродить по полям. Ты можешь заблудиться, - хихикнула Сестра Персик.              Возвышенность              Вилли и сестра Персик пробрались через поля с коноплей и вошли в сарай. Вилли была поражена. Там лежали тюки с сушеной травой. В прямом смысле. Тюки. Походило на старый амбар, только вместо тюков сена там лежали тюки конопли. Вилли оказалась посреди влажного сна наркомана.       - Ёб твою мать!!! - воскликнула Вилли себе под нос.       - Впечатляет, да? Наш каннабис продается в Сиэтле. Местонахождение, по понятным причинам, не разглашается. Но он оценивается очень высоко по шкале ТГК. Хочешь проведу экскурсию?       - Да, конечно, - согласилась Вилли, стоявшая с полуоткрытым ртом.       Сестра Персик ходила по амбару, указывая на разные тюки травы, как экскурсовод в Universal Studios.       - Здесь у нас хранятся сативы. Мы выращиваем "Крушение поезда", "Голубой сыр" и "Амнезийную дымку". Сативы предназначены для максимальных высот и могут вызывать галлюцинации. А "Индика" больше возбуждает тело и помогает при боли. Есть еще "Белый носорог", "Бесконечное небо", "Ящик Пандоры" и старый добрый G-13, который является пережитком времен государственной санкционированной медицинской марихуаны. В те дни правительство использовало буквы и цифры для обозначения различных штаммов. Мне нравятся новые имена. - Она прикоснулась к тюку "Ящика Пандоры". - Я имею в виду, посмотри на изумрудно-зеленый цвет листа, у него почти медовый запах. - Она наклонилась, чтобы понюхать.       Вилли сделала то же самое.       - Охуеть! Достаточно просто понюхать, чтобы словить кайф, - она выдернула несколько листиков.       - Что ты делаешь? - спросила сестра Персик.       - Я собираюсь покурить, - ответила Вилли.       - Ты не можешь!       - Смотри на меня, - сказала Вилли.       - Апчхи! - Сестра Персик потерла нос и всхлипнула. - Что, если Мать-настоятельница узнает?       - Не спрашивают, не говори, - с ухмылкой произнесла Вилли. - У тебя есть с собой тампон?       - Что? Зачем тебе тампон? - спросила сестра Персик.       - Раскошеливайся, Персик, - сказала Вилли, протягивая руку. - Я знаю, что ты все таскаешь в своем платье. Ты как ходячая и говорящая аптечка.       Сестра Персик вздохнула, пошарила у себя под юбкой и вытащила тампон. Вилли взяла его, развернула и бросила тампон ей через плечо.       - Зачем ты это сделала? - спросила сестра Персик.       - Мне нужна только бумага, - сказала Вилли. - Мы так делали в старших классах, когда не могли купить бумагу для самокруток. Мы использовали тампонную бумагу, то же самое.       Вилли раздавила травку на соседнем столе и начала катать большую самокрутку, напевая "Волшебного Дракона Паффа". К тому времени, когда она добралась до второго куплета, косяк был готов к употреблению.       - Боюсь, это не самая лучшая моя работа. Я потеряла хватку. А теперь прикури меня, пожалуйста, - сказала Вилли, косяк свисал с ее нижней губы.       - Ааа?       - Огонек? У тебя есть спичка или зажигалка?       Сестра Персик вздохнула, порылась в своем одеянии и достала коробок спичек. Вилли, не теряя времени, прикурила косяк и глубоко вздохнула. Она долго держала дым, прежде чем выдохнуть, после чего закашлялась.       Сестра Персик хлопнула ее по спине.       - О нет! Не умирай! Меня выгонят! Ты знаешь, как это унизительно, если тебя выгонят из монастыря по позорной статье?       Вилли снова затянулась и держала дым в себе, пока у нее не перехватило дыхание. Она ухмыльнулась и протянула косяк.       - Хочешь?       - Нет, совершенно точно нет, - сказала сестра Персик.       - Да ладно… - поддразнила Вилли, помахивая косяком у нее под носом.       - Нет.       - Всего одна затяжка.       - Нет.       - Просто маленькая неглубокая затяжка?       - Нет.       - Она вылечит твое чихание.       - Правда?       - Да. Ты же сама сказала, что это лекарство. Лечит все, что тебя беспокоит.       - Мы не должны этого делать.       Вилли сделала еще одну большую затяжку и сказала сквозь облако дыма:       - Разве Мать-настоятельница когда-нибудь говорила тебе: "Сестра Персик, не кури марихуану?"       - Ну нет.       - Это же натуральное и органическое сырье, верно? - спросила Вилли.       - Да.       - Добрый Господь посадил это здесь, на земле, верно?       - Да.       Вилли улыбнулась.       - Не думаешь ли ты тогда, что Господь хотел, чтобы мы использовали его дары?       Сестра Персик призадумалась. Вилли почти почувствовала запах горящей резины на крутящихся колесиках в ее мозгу.       - Хорошо, - согласилась сестра Персик.       - Ура!       - Но только один маленький глоток, - сказала сестра Персик.       - Конечно, - Вилли передала ей косяк.       Сестра Персик затянулась и задрожала, ее легкие сдались в приступе кашля, которым мог бы гордиться больной туберкулезом.       Вилли похлопала ее по спине.       - Тебе нужно делать это медленно и фокусироваться на диафрагме - вот так, - она продемонстрировала. - Видишь ли, все дело в том, чтобы контролировать свое дыхание, - сказала она хриплым голосом старого наркомана.       Сестра Персик попыталась еще раз. Эта затяжка вышла лучше.       - Очень хорошая штука, - прошептала сестра Персик, возвращая косяк Вилли.       Вилли громко рассмеялась.       - Да. По-настоящему охуительное дерьмо.       Они обе разразились приступом смеха.              Приправа!              Пока Вилли и сестра Персик развлекались, Аллистер и сестра Хелен заканчивали свой рабочий день, выполняя обязанности поваров на кухне. Аллистер была в прекрасном настроении. Она действительно прониклась жизнью этой коммуны. "Так что с того, что придется стать монахиней, - подумала она, - ей все равно не с кем трахаться". А польза от питомника была поразительной. Ее кожа уже выглядела лучше, чем когда-либо, только после одного дня на солнце, когда она выдергивала сорняки и поливала орегано.       Орегано или душица обыкновенная. Аллистер все еще была под впечатлением, что горшечные растения оказались орегано. И, насколько она могла судить, ее платок был набит свежим орегано. Вот почему, когда она попробовала огромную кастрюлю с соусом для спагетти, который весь день кипел на плите, она добавила две горсти свежих листьев орегано и ложку чеснока. Она была обязана и полна решимости показать этим болтливым монахиням, какой она великолепный повар. Она намеревалась заставить их выпрашивать вторую порцию ее всемирно известного соуса для спагетти.       Аллистер попробовала соус на вкус. Ммм, хорошо. Она облизнула губы. Соус был так хорош, что она попробовала еще раз. Она могла бы разливать его по бутылкам и продавать. Она могла бы стать новым Полом Ньюманом. "Боже мой, монахини сойдут с ума из-за такого соуса", - подумала она.       Аллистер и не подозревала, насколько была права.              Сестра Персик учится ругаться              Вилли и сестра Персик вышли из сарая, выкурив половину косяка. Обкуренные и расслабленные, они сели на большой, покрытый мхом камень за полем с горшками. Вилли лежала на спине, заложив руки за голову, и смотрела в идеальное лазурно-голубое небо. Она задумалась о его цвете. Романисты и поэты любили использовать слово "лазурный" для описания цвета неба. Или использовали "металлический серый", если было облачно. Сегодняшний день начался с серого цвета, а в итоге стал лазурным.       Вилли впервые за много дней была счастлива. Она не волновалась, не злилась, не беспокоилась и не чувствовала себя неадекватной. Она была едина со вселенной, и знала, что обязана своим довольством силе марихуаны. Она не была постоянным курильщиком, скорее бессистемным. Если у кого-то было немного и он предлагал ей, она не отказывалась. Но теперь она всерьез подумывала о том, чтобы стать знатоком марихуаны. Если ей придется стать монахиней, травка была бы средством ее выживания.       - Персик? Ты не возражаешь, что я тебя так называю? Вся эта история с сестрами напоминает мне о том, как я тусовалась с феминистками, которые много читали Мэри Дейли и слушали Джоан Баэз, ели ростки фасоли и тофу, ходили на женские ретриты в лесу и не брились, - сказала Вилли.       - Ты можешь оставить сестру. Большинство из нас делает так, когда мы наедине. В любом случае, здесь всего несколько настоящих монахинь, - сказала сестра Персик. Она лежала на камне рядом с Вилли и смотрела на облака, разыскивая изображения животных. - Смотри, это облако похоже на слона.       Вилли приподнялась на локте.       - Разве ты не настоящая монахиня?       - И да и нет. Большинство из нас оказались здесь, потому что у нас была какая-то личная катастрофа, и нам нужно было куда-то уйти. Я новичок. Что-то вроде испытательного срока. Я все еще могу отказаться, если захочу.       - Ты думаешь о том, чтобы отказаться?       - Конечно, нет. Куда мне идти? - спросила сестра Персик. - Это единственное место, которое когда-либо принимало меня. Мне нравится здесь.              Эрнест запрыгнул на камень и сел рядом с ними, закрыв глаза, как будто тоже наслаждался солнечными лучами. В этот момент над головой Вилли вспыхнула лампочка. Эрнест был котом. Жил в католической церкви. Католической. Котолик. Хм, может быть, когда-то существовала группа масонов-котов, которые основали церковь тысячи лет назад и были иллюминатами. Или, может быть, она слишком часто читала Дэна Брауна.       Эрнест усмехнулся и сказал:       - Тебе должно быть стыдно за себя. Ты развращаешь начинающую монахиню. Если ее выгонят отсюда, это будет твоя вина.       - Поцелуй меня в зад, - ответила Вилли.       Сестра Персик посмотрела на нее.       - Прости?       Вилли рассмеялась.       - Это не тебе. Я разговаривала с Эрнестом.       - Она меня не слышит, - сказал Эрнест. - Только ты можешь.       - Да пошел ты на хуй со своей телепатией, - ответила Вилли.       - Пососи мой член, - огрызнулся Эрнест.       - У тебя нет члена, - ответила Вилли.       - Конечно, есть, - сказал Эрнест. - Только он убирается.       - Вот и пошел на него, - с ухмылкой произнесла Вилли.       - Ты в порядке? - спросила сестра Персик. - Ты же не сходишь с ума?       - Я никогда не чувствовала себя лучше. Мне просто хочется, чтобы этот чертов кот заткнулся.              - Хотела бы я ругаться как ты, - сказала сестра Персик. - Может быть, все воспринимали бы меня серьезнее, если бы я могла материться по-настоящему хорошо.       - Материться легко. Но первое, что ты должна усвоить, это то, что я называю матерным лицом.       - У мата есть лицо? - спросила Персик.       - Я научу тебя. - Вилли встала и, схватив Персик за руку, подняла ее на ноги. - Сделай такое лицо, - она продемонстрировала, сморщив лицо и выпятив верхнюю губу. - Просто подумай о чем-то, что тебя по-настоящему злит, и подстраивайся под это.       Сестра Персик хихикнула.       - Я не могу злиться. Я должна излучать безмятежность.       - Ой, да ладно! Тебе просто нужно подумать о чем-то, что тебя действительно злит. Должно быть что-то. Подумай.       - Ну, мне не нравится, когда люди жестоки по отношению к животным, - сказала Персик.       - Хорошо! - воскликнула Вилли. - Итак, представь себе это… ты идешь в продуктовый магазин и на стоянке видишь собаку, запертую в машине. Окна закрыты, а на улице жара 40 градусов.       - Ой! Это меня так бесит! - сказала сестра Персик, скривила лицо и сжала руки в кулаки. - Я ненавижу, когда люди так делают!       - Расскажи мне, как ты себя чувствуешь, - попросила Вилли. - Используй ругательства.       - Я думаю, что владелец этой собаки - большая задница, - сказала сестра Персик.       - Хорошо. Расскажи мне больше. Выплесни свой гнев в словах, - настаивала Вилли.       - У него мозги ду-ду!       - Хорошо, хорошая энергия, но придумай слова получше.       - Он какашка!       - Лучше, уже лучше. А теперь представь милую собачку, которая падает в обморок в машине, - сказала Вилли.       - Ты дерьмовый жалкий собачник!       - Собака падает навзничь, воет и умирает. Прямо у тебя на глазах, - сообщила Вилли.       - Я вызову полицию. Оставляю им записку под лобовым стеклом, в которой говорится: "Не могу поверить, что вы это сделали". Я сообщу о них в полицию и на горячую линию по жестокому обращению с животными. У меня есть номер их автомобиля!       - Отличные эмоции, - сказала Вилли. - Вот только ты забыла, что надо ругаться.       - О! - сказала сестра Персик. - Дрянь! - сказала она, пытаясь выругаться. - Черт возьми, дерьмо!       - Да, тут потребуется дополнительная работа, - сделала вывод Вилли. - Но знаешь, хорошая новость в том, что ты ни разу не чихнула.       - Я ведь правда не чихала, не так ли?       - Мне кажется, вполне возможно, что твой чих на самом деле - это вспышки подавленного гнева, который таким образом находит выход. Как клапан сброса давления, - сказала Вилли. - Ты готова к следующему уроку ругани?       - Да! - сказала Сестра Персик, подпрыгивая, как возбужденный малыш. - Что дальше?       - За словами стоят жесты. Можно просто топнуть ногой или, но это посложнее, например, показать кому-то средний палец, изогнуть шею, а затем агрессивно сделать два шага вперед.       - Уууууууууууу? - сказала сестра Персик. - Я не понимала, насколько это сложно.       - О да, это целое искусство, - ответила Вилли. - Теперь давай поиграем в ролевую игру, и ты сможешь отработать несколько жестов.       - Хорошо.       - Представь, что ты ведешь машину. Подними руки вверх, как будто они на руле. Включи поворотник, чтобы объехать медленно движущееся транспортное средство. Парень позади тебя видит, что ты делаешь, но не ждет своей очереди. Ты начинаешь перестраиваться в соседнюю полосу, а он подрезает тебя, чуть не сбивая три машины сразу, потому что он нетерпеливый, эгоистичный, тупой ублюдок. Что ты делаешь?       Персик выглядела озадаченной.       - Я нажимаю на тормоз и быстро сворачиваю?       - Ну да, ты делаешь это, желая предотвратить аварию, чтобы этот придурок не убил тебя, но что еще?       Сестра Персик пожала плечами.       - Я не знаю.       - Ты меняешь полосу движения, садишься прямо на его задницу, чтобы он мог видеть тебя в зеркале заднего вида, а затем ты сигналишь ему, высовываешься в окно и кричишь: "Пошел на хуй, скотина!"       - Разве это не классифицируется как агрессивное поведение на дороге?       - Нисколько. Это защитное вождение. Ты должна дать понять этим людям, что такое дерьмовое вождение без мозгов - это плохое вождение, и с этим нужно бороться.       - Ооо! - сказала Персик.       - Теперь сделай это, - велела Вилли.       - Можем мы сесть, чтобы сделать это? Так я буду чувствовать себя более реалистично.       - Конечно, - ответила Вилли. Они сидели на скале рядышком. - Эрнест, ты можешь сесть позади нас и представить себя водителем задней машины.       - Я ненавижу ездить в машине, - сказал Эрнест. - Меня постоянно укачивает.       - Знаешь, что хорошо помогает от тошноты? - спросила Вилли. - Покурить косяк. - Она раздула недокуренный косяк и, глубоко затянувшись, выпустила дым в мордочку Эрнеста.       Сестра Персик повернула ключ в воображаемом замке зажигания и издала звук "врум-врум", затем положила руки на воображаемый руль, посмотрела в воображаемое зеркало заднего вида и нажала на воображаемую педаль газа.       Вилли протянула косяк сестре Персик.       - Подожди, я вливаюсь в поток. - сказала сестра Персик. Она повернула руль и издала визг шин. - Хорошо, я в деле. Передай мне, - Персик глубоко затянулась и передала косяк обратно, опустила стекло машины и выпустила дым.       Эрнест сказал с заднего сиденья:       - Дунь мне сюда еще разок.       Вилли выпустила длинную струю дыма прямо ему в мордочку.       - Эй, подожди минутку. Я что, должна поднимать тебе настроение? Сколько тебе лет? Ты поди несовершеннолетний?       - Мне сорок пять по человеческим меркам, - обиженно ответил Эрнест.       - Ты отлично выглядишь для своего возраста.       - Спасибо.              - Ага! Вот вы где!       Вилли и сестра Персик вскочили на ноги. К ним направлялась Мать-настоятельница. Ее лицо было сморщено, как кулак.       - Что это значит? - крикнула она.       - Расслабься, мама, - сказала Вилли. - Мы просто общаемся с природой.       - И с Богом, - неуверенно добавила сестра Персик.       - Вы курили продукт! - Мать-настоятельница, обвиняя, махала рукой перед их носами.       - Ну и что? - спросила сестра Персик. Она вызывающе выставила одно бедро вперед и подняла подбородок вверх.       - Ну и что? - рявкнула Мать-настоятельница. - Я могу еще понять сестру Ванду - она мирянка. Но ты! Я ожидала от тебя большего!       - Все, что я сделала, это несколько затяжек от сигареты с марихуаной, - сказала сестра Персик. - Нет необходимости в коронарной терапии.       - Я тебе покажу коронарную терапию! - закричала Мать-настоятельница, подошла к ним и наклонилась так, что ее нос оказался всего в паре сантиметров от носа сестры Персик. - Твое пребывание здесь закончилось!       - Совсем? - произнесла сестра Персик тоненьким голоском.       - Да, совсем, - ответила Мать-настоятельница. - Я хочу, чтобы ты покинула монастырь с первыми лучами солнца.       - Ты меня выгоняешь? - спросила сестра Персик.       - Тебе повезет, если я не вышвырну тебя сразу и из католической религии. А что касается тебя, - сказала Мать-настоятельница, указывая на Вилли, - я сделаю несколько звонков, и тебя переведут в течение недели.       - Меня это устраивает, - пожала плечами Вилли.              Сестра Персик издала какой-то странный звук. Он исходил из глубины ее горла. На мгновение Вилли подумала, что она задыхается. Затем, когда звук набрал силу, Вилли подумала, что, может быть, она зарычит. Только когда сестра Персик открыла рот, запрокинула голову и завыла, Вилли поняла, что происходит. Сестра Персик подключилась к своему внутреннему ядру и нашла внутри себя маленькую персиковую косточку. Ее гнев оставался нетронутым столько лет, что разросся как снежный ком и теперь оказался размером с огромный валун.       То, что вырвалось из уст сестры Персик, было одним из лучших, самых прекрасных и самых удивительных ругательств, которые Вилли когда-либо слышала. Сестра Персик сорвала с себя апостольник, бросила его к ногам Матери-настоятельницы и выпалила череду непристойностей. Она мастерски использовала матерные слова как прилагательное, глагол, существительное и даже наречие. С наречием получилось не очень хорошо, но Вилли пришлось поддержать ее за попытку.       Проклятие продолжалось несколько минут и закончилось тем, что сестра Персик сказала:       - Послушай, ёбаная Мама, мне плевать на твою жирную крысиную задницу, но я буду охуенно счастлива, когда лично позвоню нашему безмудому Папе с еблом вместо морды и расскажу ему все о твоих блядских похождениях в лесу с нашим охуевшим монсеньором! Наш ебанатик Папа, может быть, захочет знать, какого хуя прошлой ночью ты делала с дряблым писюном монсеньора, когда держала его в своем блядском рту. Что ты можешь сказать мне на это, старая мандавошка?       Мать-настоятельница отшатнулась и дрожащим голосом пробормотала:       - Как ты смеешь… как ты смеешь обвинять меня… - Затем она закрыла рот. Ее глаза вращались в голове, как сваренные вкрутую яйца в банке с маринадом. Наконец она прошептала: - Ты шантажируешь меня, сестра?       Сестра Персик скрестила руки на груди.       - Да, черт возьми, шантажирую.       Мать-настоятельница явно понимала, что ее только что избили. Она тяжело сглотнула и сказала:       - Я не видела тебя. Этого никогда не было. Согласна?       - Просто смотри, где шляешься, Мама. Я не спущу с тебя своих зорких глаза! - произнесла сестра Персик низким голосом, похожим на голос Линды Блэр из "Экзорциста".       Мать-настоятельница повернулась, приподняла юбку и поспешила прочь. Вилли, рассмеявшись, подняла ладонь. Сестра Персик дала ей пять.       - Превосходная ругань, друг мой! Ты закончила школу отличницей! - воскликнула Вилли.       - Я училась у лучших, - смиренно ответила сестра Персик.              Веселье монашек              Вилли никогда не была на концерте Джетро Талла, но однажды поздно ночью, борясь с бессонницей, она посмотрела несколько их клипов на YouTube. Именно это она обнаружила, войдя с сестрой Персик в столовую - один большой концерт Джетро Талла, исполненный монахинями.       На обеденном столе стояла монахиня и играла шотландскую мелодию на деревянной флейте. Она стояла в позе фламинго, совсем как Джетро Талл.       Три монахини стояли позади флейтистки и исполняли свободную версию ду-воп в стиле бэк-вокалисток Дайаны Росс.       Полдюжины или около того монахинь были заняты чем-то вроде игры в Твистер. При ближайшем рассмотрении Вилли подумала, что, может быть, они просто борются.       Говоря о борьбе, две монахини сидели за столом и боролись на руках, группа окружающих их монахинь кричала и делала ставки.       Несколько пожилых монахинь играли в шарады.       Еще одна монахиня ходила с подносом с облатками для причастия, подняв его над головой и раздавая их, как закуску.       Сестра Хелен медленно танцевала в углу со шваброй.       Во всей столовой царил хаос. Грязная посуда ненадежно сложена на столах, кошки кричат, визжат и бродят среди всего этого беспорядка. Мать-настоятельница лежала лицом вниз на тарелке со спагетти.       Как некрасиво!       - Какого хера? - прошептала Вилли.       - У меня галлюцинации? - спросила Сестра Персик. - Мы слишком много выкурили?       Аллистер заметила Вилли и, пробежав через всю столовую, затормозила прямо перед ней. Она вся сияла, широко улыбаясь.       - Вилли, Вилли, Вилли, я так рада, что ты здесь! Я оставила тебе тарелку спагетти!       - Я не голодна, - сказала Вилли. - Что тут происходит?       - О, но ты должна поесть! - настаивала Аллистер. - Это так вкусно и весело!       Вилли нахмурила брови.       - С каких пор спагетти - это весело?       Аллистер пожала плечами.       - Думаю, с тех пор, как я приготовила их.       Вилли заметила зеленый лист, торчащий из-под апостольника Аллистер. Она выдернула его.       - Что это?       - О, это орегано. Я положила его в соус для спагетти. Это сделало его вкуснее и веселее.       - Готова поспорить, - сказала Вилли.       Сестра Персик зажала рот рукой, пытаясь скрыть смешок и ушла, оставив Аллистер и Вилли одних. Вилли больше не могла сдерживаться. Она разразилась хохотом.       - Что? - спросила Аллистер. - Что смешного?       - Это не орегано. Это травка.       - Травка?       - Марихуана.       Глаза Аллистер широко распахнулись. Она повернулась и посмотрела на столовую монахинь.       - Ты имеешь в виду, что все они… под кайфом?       Вилли рассмеялась.       - Таков итог, да.       - Это многое объясняет. - Аллистер оглянулась на Вилли. - Значит, я тоже под кайфом?       - Ага.       - Я тебе не верю, - сказала Аллистер. - Я никогда раньше не была под кайфом, но я бы поняла, если бы была под ним.       - Позволишь мне провести тест? - спросила Вилли.       - Хорошо.       - Ты чувствуешь голод? Несмотря на то, что недавно поела?       - Да.       - Цвета кажутся ярче, а пахнет вкуснее?       - Да.       - Тебе смешно? Ты много смеялась?       - Да.       - Ты испытываешь ко мне сексуальное влечение?       - Да… - Аллистер спохватилась, прищурила один глаз и, посмотрев на Вилли, сказала: - Нет, определенно нет. Никогда. Меня не тянет к тебе. Я возбуждена, да, но не для тебя. Никак, ни за что.       - Мне кажется, ты слишком энергично протестуешь, - усмехнувшись, ответила Вилли.              Внезапно Аллистер схватила Вилли за локоть и притянула к себе.       - Ага, - сказала Вилли, - значит, ты хочешь меня!       - Ш-ш-ш, - прошептала Аллистер. - Следуй за мной!       Аллистер потащила Вилли на кухню.       - Мы прямо сейчас займемся сексом? Ты не можешь дождаться, пока мы ляжем спать? Ты хочешь получить что-то прямо сейчас? - спросила Вилли, следуя за ней.       Аллистер открыла вращающуюся кухонную дверь и втащила Вилли на кухню.       - Мы будем делать это на столе или на полу? - спросила Вилли.       Аллистер начала осматривать кухню, открывать шкафы, заглядывать под столы и за двери.       Вилли продолжала болтать:       - Я предпочла бы сделать это на полу. Стол хорошо выглядит в фильмах, но в реальной жизни он очень неудобен и причиняет боль. А еще надо учитывать фактор занозы. Пол с этой стороны, конечно, не лучше. Он жесткий и не совсем гигиеничный. Какой секс ты бы хотела? Я имею в виду, что мы могли бы поэкспериментировать или мы могли бы начать, точно зная, что хотим сделать друг с другом. Выбирай сама. Со мной все просто. Дамы выбирают.       - Можешь заткнуться на минутку? - резко прошептала Аллистер и, подойдя к Вилли, прошептала ей на ухо. - Я увидела там подозрительных людей. Они вошли в дверь и принялись все везде вынюхивать.       - Что ты имеешь в виду под подозрительным? - прошептала Вилли.       - Они одеты как монахини. Но у одного был виден кадык, у другого волосатые костяшки пальцев, а у третьего на щеке ужасный шрам.       - Что? Ты имеешь в виду, что видела трех мужчин?       Аллистер кивнула.       - Они были одеты как монахини.       - Ты уверена, что тебе не показалось? - спросила Вилли. - У многих монахинь высокий уровень тестостерона.       - Ты мне не веришь? Посмотри сама.       Вилли подошла к кухонной двери и, приоткрыв ее, заглянула в столовую. И действительно, три монахини, похожие на мужчин, расхаживали по комнате, осматривая каждую монахиню.       - Черт, ты права, - согласилась Вилли. - Они выглядят как итальянцы. Как мафия. Бьюсь об заклад, они ищут нас.       - Вот дерьмо, что нам делать?       - Убегать, - сказала Вилли. - Мы выберемся из монастыря и найдем способ связаться с маршалами США.       Они взяли друг друга за руки и, повернувшись…       …врезались носом в широкую грудь. Вилли посмотрела на самое уродливое лицо, которое когда-либо видела. Ее разум замедлился до 78 оборотов в минуту, и ее единственная мысль была: "Это убийца, которого я видела, как он стрелял в того человека, и, черт возьми, он собирается убить меня".       - Куда-то собрались, дамы? - спросил убийца с уродливым лицом.              Весь ад вырвался на свободу              - Ты - это он! - пробормотала Вилли. - Ты убийца.       - Вы обе пойдете со мной, - сказал он, схватив Вилли и Аллистер за шеи.       Аллистер отпрянула назад и резко ударила ногой ему между ног. Ее ступня плотно соприкоснулась с его яйцами, издавая звук, словно пара армейских ботинок раздавила две сливы. Мафиози упал на колени, сжимая раздавленные сливы и тоненько повизгивая.       Аллистер и Вилли попятились. Упавший бандит заблокировал своим телом дверь. Два других мафиози стояли за второй дверью. Они оказались в ловушке.       Гангстер полез внутрь куртки и вытащил пистолет. Это был самый большой блядский пистолет, который Вилли когда-либо видела. Она рефлекторно встала между пистолетом и Аллистер.       - Пожалуйста… - сказала она.       Мафиози поднял пистолет и прицелился прямо в голову Вилли.       - Надеюсь, ты помолилась, - произнес он.       - Постой, Анджело, - сказал чей-то голос.       Вилли посмотрела направо и увидела сестру Хелен. Она целилась в бандита из пистолета.       - Ты стреляешь в этих монахинь, а я разношу твою башку к чертям собачим.       - Джина? - спросил мафиози Анджело. - Это ты?       - Готова поспорить на свою сладкую задницу, что это я, Анджело, - ответила сестра Хелен.       - Ты не будешь стрелять в меня, - сказал Анджело, но его голос звучал не так уверенно, как его слова.       - Ты меня знаешь, - ответила сестра Хелен. - Мне глубоко плевать, что когда-то у нас с тобой были романтические отношения, Анджело, я запросто снесу тебе череп и съем твои орехи.       - Фу, какая гадость, - пробормотала Аллистер.       - Почему ты помогаешь этим двоим? Кто они для тебя? - спросил Анджело. - После меня ты стала лесбиянкой?       Сестра Хелен посмотрела на Вилли и Аллистер, но продолжала держать пистолет, наведенным на Анджело.       - В кухне есть черный ход. Воспользуйтесь им. Следуйте за Эрнестом, он укажет выход.       Вилли кивнула.       - Спасибо, - она схватила Аллистер за руку, и они побежали в заднюю часть кухни.              ***              Вилли и Аллистер выбежали за двойные распашные двери и оказались в тускло освещенном коридоре. Вилли посмотрела в обе стороны. Она была сбита с толку. Каким путем они должны идти? Ей не пришлось долго волноваться. Эрнест выбежал в коридор и остановился прямо перед ними.       - Нужна помощь? - спросил Эрнест.       - Ты можешь вытащить нас отсюда живыми? - спросила Вилли.       - Следуйте за мной, - сказал Эрнест и помчался по коридору. Вилли и Аллистер погнались за белым меховым клубком.       Они бежали, казалось, целую вечность. У Вилли началась одышка, она подумала, что пора пересмотреть свою жизненную стратегию - никогда не заниматься спортом. Она всегда думала, что упражнения, особенно бег трусцой, заставляют тело изнашиваться быстрее. Она хотела, чтобы ее мышцы и суставы сохранили эластичность новорожденного. Или хотя бы подростка. Теперь она понимала, что отказ от упражнений приведет ее к смерти.       Вилли остановилась и, согнувшись в талии, положила руки на колени, пытаясь отдышаться. Ее легкие хрипели так же громко, как один из тех старинных мехов, которыми кузнецы раздували огонь.       - Не могу… дышать… собираюсь… умереть… - простонала Вилли.       Аллистер вернулась к ней.       - Куда делся этот кот? Мы потеряли его!       - Почему ты не запыхалась? - прохрипела Вилли.       - В колледже я была чемпионкой по бегу по пересеченной местности и до сих пор ежедневно тренируюсь, - ответила Аллистер.       - Нет… дерьмо, - сказала Вилли и выпрямилась, держась за бок.       - Псс!       Вилли подпрыгнула. Она сделала несколько спотыкающихся шагов вперед и снова услышала его.       - Псс!       - Вот он! - сказала Аллистер и указала на тень справа от них. Два желтых кошачьих глаза светились в темноте.       - Следуйте за мной! - сказал Эрнест. - Через катакомбы. И постарайся не отставать на этот раз.       - Ты уверен, что знаешь дорогу? - спросила Вилли.       - В лесу Папа обосрался?       - Я думала, эта поговорка про медведя: "Неужели медведь в лесу серет?"*       *Эта поговорка равнозначна вопросу "Папа Римский католик?" Произносится, когда ответ очевиден и равен: "Да, дурачок, это же очевидно!"       - Да какая разница! Ты хочешь жить или нет? - спросил Эрнест.       - Пошли, - сказала Вилли Аллистер. - Следуй за Эрнестом в катакомбы.       - Ты только что разговаривала с этим котом? - спросила Аллистер.       - Да, но у меня нет времени объяснять. - Вилли толкнула Аллистер в темноту. - Будь осторожна, спускаясь по лестнице.       - Говорящие кошки, - пробормотала Аллистер себе под нос. - Я действительно обдолбана.              Кот в катакомбах              - К слову о темноте, - сказала Вилли. - Могли бы установить ночник или два.       Вилли и Аллистер брели по катакомбам. Тусклые туннели представляли собой не что иное, как подземный лабиринт разной высоты.       Вилли ударилась головой о потолок.       - Ух ты! Дерьмо!       - Мы все еще идем за той кошкой? - спросила Аллистер.       - Пожалуйста, попроси свою подругу не называть меня "той кошкой", - сказал Эрнест.       - Скажи сам, - ответила Вилли.       - Сказать кому? - спросила Аллистер.       - Неважно, - ответила Вилли и снова ударилась головой. - Дерьмо!       - Это все твоя вина, - сказала Аллистер и споткнулась, но Вилли поймала ее. На мгновение их носы соприкоснулись. А если носы соприкасались, это означало, что их губы были не так далеко друг от друга. Аллистер испортила момент, вырвавшись из рук Вилли.       - Подземные туннели - это моя вина? - спросила Вилли.       - Если бы ты не выдавала себя за того, кем не являешься, то мы бы не стали свидетелями крупнейшего в истории убийства мафии и не бродили бы по вонючим катакомбам в погоне за странным котом.       - Эй! Я нахожу это оскорбительным, - вмешался Эрнест.       - Не принимай это на свой счет, - ответила ему Вилли.       - Как я могу не принять "странного кота" на свой счет?       - Возможно, она имела в виду меня. Я ее странный кот. Как "Она странная кошка, папочка", - сказала Вилли.       - Ты снова разговариваешь с котом? - спросила Аллистер.       - Ага, - сказала Вилли. - Поверни налево.       - Надеюсь, кот знает, куда мы идем.       - Он знает.       - Что это за запах? - спросила Аллистер.       - Это не я. Может быть, Эрнест пукнул.       - Я не пукаю, - ответил Эрнест.       - Нет, это другое, - сказала Аллистер.       - Насколько другое?       Аллистер фыркнула.       - Мертвечиной пахнет.       - Это крысы, - сказал Эрнест. - Здесь полно дохлых крыс.       - Отлично, - сказала Вилли. - Просто чертовски здорово.       Наступило долгое молчание. Аллистер шла за тяжелыми шагами Вилли, а та следовала за легким бегом Эрнеста.       - Мы же не умрем, не так ли? - спросила Аллистер тихим голосом.       - Я этого не планирую, - ответила Вилли.       Эрнест повернул направо, и они последовали за ним.       - Боюсь, мы погибнем, - сказала Аллистер.       - Мы не умрем, - успокоила ее Вилли.       Еще один левый поворот и еще один правый.       - Да, это так. Мы умрем, - всхлипывая, произнесла Аллистер.       Вилли обернулась и притянула Аллистер в объятия. Она хотела заверить ее, что они не умрут, но, честно говоря, сама Вилли не была так уж сильно уверена в этом. Шансы были не в их пользу. Они были заперты под землей в темном лабиринте, а наверху их ждала кучка мафиози с футлярами для скрипок, набитыми автоматами Томми. "Черт, - подумала Вилли, - зря я смотрела все эти черно-белые фильмы про бандитов". Вилли ломала голову, пытаясь вспомнить фильм, в котором хорошие парни выжили, но не могла вспомнить ни одного. Почему Голливуд всегда так поступал? Фильмы о гангстерах всегда показывали вещи с точки зрения гангстера и…       Аллистер прервала ее размышления:       - Вилли?       - Да?       - Ты меня поцелуешь?       - Поцеловать тебя?       - Если нам грозит верная смерть, я не хочу умереть, не поняв главного, - объяснила Аллистер. - Что, если ты моя единственная настоящая любовь, а я этого не поняла. Мы обе умрем ужасной смертью, а потом отправимся в загробный мир и только там узнаем, что мы родственные души, но не узнали этого и…       Вилли прижалась к губам Аллистер и поцеловала ее. Как только их губы встретились, Вилли поняла, что готова умереть прямо сейчас и умереть счастливой. У нее появилось непреодолимое желание обнять Аллистер и целовать ее всю ночь напролет. И она бы сделала это, если бы не услышала приближающиеся к ним шаги.       - Дерьмо, - сказала Вилли, прерывая поцелуй. - Они идут.       Она повернулась и побежала, увлекая за собой Аллистер.              Жаркие кошачьи когти              Вилли и Аллистер последовали за Эрнестом за еще один угол, но Эрнест остановился как вкопанный. Вилли остановилась прямо за ним. Аллистер не успела притормозить и столкнулась с Вилли. Вилли наступила Эрнесту на хвост. Он завыл. Ничего не поделаешь. Вилли знала, что это был рефлекторный вопль. Но этот вопль подписал им смертный приговор, раскрыв мафиози их местонахождение. Они знали это, потому что услышали, как чьи-то ноги внезапно изменили направление и побежали к ним.       - Черт возьми! - пробормотала Вилли. - Они направляются прямо к нам.       - Куда нам теперь идти? - спросила Аллистер.       - Только вперед. Другого выхода нет, - сказал Эрнест. - Следуйте за мной, и убежал.       - Он сказал следовать за ним, - прошептала Вилли.       - Что? - прошептала в ответ Аллистер.       - Эрнест. Кот, - сказала Вилли. - Да ладно тебе!       Они побежали. Вилли уже могла разглядеть впереди смутные очертания двери.       - Бинго! Вон там дверь! - Они бросились к двери. Свет струился сквозь щели, и они впервые смогли увидеть друг друга.       - Стоять! - крикнул Эрнест.       Вилли внезапно остановилась, Аллистер врезалась в ее спину.       - Ты, может быть, перестанешь так резко останавливаться? Хотя бы предупреждай меня! - Аллистер выпрямилась.       - Это не моя вина! - оправдывалась Вилли.       - Перестаньте спорить! - сказал Эрнест и прошелся перед дверью. - За дверью кто-то есть. Он пахнет пепперони.       - Еще один мафиози, - одновременно сказали Вилли и Аллистер.       - Они пытаются заманить нас прямо в ловушку, - сказала Вилли. - Ёб твою мать! Эрнест, что мы будем делать?       - Дверь запирается изнутри. Он не сможет войти, пока мы ее не откроем, - ответил Эрнест.       - Что будем делать? - спросила Вилли.       - Сражаться.       - Ты снова разговариваешь с котом? - спросила Аллистер.       - Он говорит, что мы должны драться, - сказала Вилли.       - Драться? Чем? - спросила Аллистер.       - Да, чем драться? - спросила Вилли у Эрнеста.       - Когтями, - ответил Эрнест.       - Он сказал: использовать когти, - сказала Вилли Аллистер.       - К черту! - рявкнула Аллистер. - Я буду использовать свои туфли.       - Туфли? - спросила Вилли. - Что, черт возьми, можно сделать с обувью?       Аллистер сняла теннисные туфли, быстро связала длинные шнурки вместе и засунула в одну из них камень.       - Отойди назад, - сказала она.       Вилли послушно прижалась спиной к двери.       Аллистер взмахнула туфлями перед собой и над головой, как парой смертоносных нунчаков.       - Где, ёб твою мать, ты научилась этому? - спросила Вилли, не в силах сдержать удивление в голосе.       - На YouTube, - ответила Аллистер.       Шаги приближались. Аллистер стояла в углу, прижимаясь спиной к стене, и держала наготове свои самодельные нунчаки.       - Подними меня, - сказал Эрнест Вилли.       - Извини, но у меня аллергия на кошек, - ответила Вилли.       - Если хочешь жить, подними меня, - ответил Эрнест.       Но прежде чем Вилли успела его поднять, из-за угла выбежал бандит, одетый как монахиня. Аллистер была готова встретить его. Она крутанула туфлями в ослепительно быстром круге и ударила мафиози по лицу. Он схватился за нос, сказал что-то похожее на "Какого хуя" и рухнул лицом к босым ногам Аллистер.       Прежде чем они успели отпраздновать победу, из-за угла выскочил второй мафиози, его монашеское одеяние развевалось как плащ. Эрнест громко мяукнул, подпрыгнул и приземлился на голову Вилли. Оттолкнувшись от нее, он бросился лапами вперед, выпустив когти. Он ударил второго мафиози по лицу и повис на нем, как большая мохнатая пиявка. Гангстер наматывал круги, изгибаясь и врезаясь в стены коридора. Наконец, Аллистер избавила его от страданий сильным ударом каратиста по затылку.       Вилли подумала, что она тоже видела это движение на YouTube. Он упал на первого мафиози.       - Двоих вырубили, еще один впереди, - сказала Вилли. - У кого-нибудь есть план насчет последнего парня за дверью?       Аллистер заговорила:       - Мы могли бы поднять парней без сознания и использовать их как щиты. Силой пробиваемся через дверь. Толкнуть их тела на парня снаружи. Он подумает, что на него напала его собственная команда, и будет слишком удивлен, чтобы стрелять. Я брошу в него гангстера, он упадет, а вы отберете у него пистолет и прострелите ему колено. Это выведет его из строя на достаточно долгое время, чтобы мы могли сбежать.       - Ну, это звучит как действительно солидный план, но он может оказаться слишком сложным для выполнения. Как насчет того, чтобы забрать оружие у этих двух мафиози и пострелять самим?       - Как "Бутч и Сандэнс"? - спросила Аллистер.       - Да, вот так, - ответила Вилли.       - Ты видела конец этого фильма, верно? Все вышло не так хорошо, - сказала Аллистер.       - Послушайте, пока вы двое спорите, можете открыть для меня дверь? - спросил Эрнест.       - Конечно, - ответила Вилли и открыла дверь, продолжая говорить с Аллистер. - Разница между нами и Бутчем с Сандэнсом в том, что их окружала куча парней. У нас там ждет только один парень.       Незамеченный ими Эрнест выскользнул за дверь.       - Откуда ты знаешь? - спросила Аллистер.       Прежде чем Вилли успела ответить, раздался крик. Глаза Вилли и Аллистер широко распахнулись, и они выбежали за дверь. Вилли увидела третьего бандита, с криками скакавшего по кругу. Эрнест, вцепившись когтями, висел на промежности гангстера.       - Бежим! - закричала Вилли и, схватив Аллистер за руку, помчалась к ближайшему лесу. Они были на полпути, когда с неба спустился вертолет, заставив ветер крутиться вокруг них.       Вилли и Аллистер остановились как вкопанные и смотрели на приземлившийся перед ними вертолет. Маршал США Джо Хилл высунулся из открытой двери и помахал им.       - Подвезти? - крикнул он.       Эрнест пронесся мимо них и запрыгнул в вертолет.              ***              Десять минут спустя Вилли и Аллистер сидели в вертолете напротив маршалов Хилла и Макси. Макси прокричала сквозь шум двигателя вертолета:       - Молодцы, что задержали их, пока мы не добрались сюда. Мать-настоятельница позвонила нам, и мы поторопились.       Эрнест, запрыгнув Макси на колени, начал топтаться на ее груди и мурлыкать. "Даже котам сопутствует удача", - подумала Вилли.       Аллистер наклонилась к Вилли и закричала:       - Почему ты улыбаешься? Нас чуть не убили!       - Ты поцеловала меня! - крикнула Вилли в ответ.       - Я была под наркотиками. Не осознавала, что делаю, и не могу нести ответственность за свои действия, - сказала Аллистер, скрестив руки на груди и отведя взгляд.       - Конечно, ага, - ответила Вилли, и ее улыбка стала еще шире.              Дорогая Элли              Ниже приводится выдержка из общенациональной авторской колонки "Спроси у Элли":              Дорогая Элли,       Моя девушка - кладовщица. Она собирает кошек. Каждого бродячего зверя, который попадается ей на пути. Мало того что это дорого - наполнитель для туалета, еда и счета от ветеринара - так еще и весь мой гардероб покрыт кошачьей шерстью. Что еще хуже, она пускает кошек спать с нами. Это полностью разрушило нашу сексуальную жизнь. Что мне делать?       С уважением,       Аллергия на кошек              Уважаемая Аллергия!       Мне кажется, у вас проблемы с границами. Вам нужно поговорить с девушкой по душам и рассказать ей о своих чувствах. Предложите компромисс: она все еще может собирать кошек, но их нельзя пускать в постель. Или, возможно, одна комната вашего дома может быть зоной, свободной от кошек, и она может стать вашим убежищем. Очень часто люди идут навстречу, если знают, как сильно это беспокоит вас. Сообщите о своих желаниях, но с любовью и заботой.       Знаете ли вы, что обычные салфетки для уборки эффективно удаляют шерсть животных с одежды и мебели? Слегка потрите пораженный участок салфеткой и - вуаля! Нет больше неприятной шерсти домашних животных! (И ваша одежда будет пахнуть свежестью.)       С уважением,       Элли              Снова в пути              Вилли, Аллистер и Эрнеста на вертолете доставили в машину и бесцеремонно запихнули на заднее сиденье. Оказавшись в машине, Хилл сел за руль, а Макси - рядом с ним. Макси заснула, склонив голову на пассажирское окно, и храпела изо всех сил. Хилл объяснил, что их переводят в другое место.       Аллистер провела первый час поездки молча, думая о Вилли, которая была ходячим и постоянно матерящимся противоречием. Она говорила резко, но, когда бандит вытащил пистолет, она самоотверженно встала перед Аллистер. Это был второй раз, когда Вилли встала между ней и потенциальной пулей. А сейчас она гладила кота, которого называла Эрнестом. Как мог человек, говорящий так грубо, быть таким нежным и любящим с котом?       Эрнест спрыгнул с колен Вилли в пространство между сиденьем и задним стеклом.       - Я думала, ты не любишь кошек? - спросила Аллистер.       - Эрнест - не обычный кот, - ответила Вилли, отряхивая белую шерсть с монашеской рясы. - Он полидактильный кот-телепат.       Аллистер повернулась и посмотрела на Эрнеста.       - В данный момент он лижет свое собственное очко.       Эрнест посмотрел на нее.       - Могу я немного уединиться, пожалуйста?       Вилли сказала:       - Он хотел бы уединиться.       Аллистер обернулась.       - Я думала, ты сказала, что у тебя аллергия на кошек?       - Была. Так и есть. Но Эрнест сейчас в опасности. Он тоже видел лица мафиози. Куда бы я ни пошла, он идет туда же. Это небольшая цена за жизнь человека, он буквально спас нам жизнь, ты так не думаешь?       - Думаю, лучше он, чем друг-ложка. По крайней мере, ты выбрала живое существо.       Хилл выключил мобильник и повернулся в кресле.       - Хорошая работа, дамы. Двумя другими бандитами оказались не кто иные, как Антонио Романо и Лу Бенедетто. Мы много лет пытались хоть что-нибудь найти на этих парней. А вы вдвоем уложили их парой ботинок.       Аллистер посмотрела на свои босые ноги и пошевелила пальцами.       - Кстати говоря, мне нужно купить пару туфель.       - Думаешь, мы сможем сделать пит-стоп? - спросила Вилли. - Я есть хочу. И пить тоже.       - Я тоже, - сказала Аллистер.       - Нет времени останавливаться, - сказал Хилл. - Они ждут нас.       - Куда вы нас везете? - спросила Вилли.       - Я не могу сказать тебе этого. Да и знать вам не обязательно, - сказал Хилл.       - Думаю, мы имеем право знать, куда нас везут, - произнесла Аллистер.       - О, теперь и ты заговорила? - сказал Хилл. Аллистер увидела в зеркало заднего вида, как он ухмыляется.       - Ты ёбаный ублюдок и знаешь это, - сказала Вилли.       - Просто делаю свою работу, - ответил Хилл.       - Я думаю, тебе не везет с женщинами, - сказала Аллистер. Она стала такой же сварливой, как Вилли. Видимо, проголодалась, и уровень сахара в ее крови резко упал, как и ее отношение к жизни. Или, может быть, действие травки закончилось.       - Это должно задеть мои чувства? - спросил Хилл.       - Не думаю, что у тебя есть какие-то чувства, - ответила Аллистер, мрачно глядя в окно. - Если бы они у тебя были, ты бы позволил нам остановиться и что-нибудь поесть. А еще нам нужна новая одежда. Мы не можем бродить как монахини, если плохие парни знают, что мы монахини.       - Ага, с тем же успехом ты мог бы прилепить нам на спину ёбаную мишень, - сказала Вилли.       - О, ты получишь новые шмотки! - произнес Хилл зловещим тоном.       Вилли и Аллистер обменялись встревоженными взглядами.       - Хочешь, я позабочусь об этом мудаке? - предложил Эрнест.       - Как? - спросила Вилли.       - Кажется, я чувствую, как из моего желудка поднимается комок шерсти, - сказал Эрнест.       - Ты говоришь то, о чем я думаю, что ты говоришь? - спросила Вилли.       - Может быть, ему на затылок? - спросил Эрнест.       - Да, это должно сработать, - сказала Вилли.       Эрнест икнул. Потом икнул еще раз. И опять. Потом это случилось. Гигантский мокрый комок шерсти вылетел изо рта Эрнеста как пушечное ядро, и приземлился на квадратный затылок Хилла.       - Что за?.. - Хилл протянул руку за спину. Мокрый, липкий комок шерсти начал спускаться по его шее за воротник рубашки. - Черт! - заорал он и схватился за шею. Машина изменила направление и ее занесло. Макси проснулась, когда ее голова ударилась об окно.       - Что происходит? - спросила она, ее глаза были мутными ото сна.       Хилл с визгом остановил машину на обочине, выскочил и скинул куртку. Он стоял перед фарами машины и танцевал сложную джигу, предназначенную для того, чтобы сбить комок шерсти. Но тот, отлично смазанный кошачьей слюной, спустился по его шее на спину. Хилл сорвал с себя рубашку и галстук. Комок шерсти дополз до середины его спины. Хилл пытался дотянуться до спины, но не смог. Он танцевал сразу и шимми, и тустеп, а затем перешел на "Потасовку в Баффало".       Наконец комок шерсти отлепился и шлепнулся на тротуар.       Хилл уставился на него, потом пнул ботинком.       - Что это за хуйня?       Вилли и Аллистер воспользовались случаем, чтобы выйти из машины и потянуться. Макси тоже вышла и подошла к Хиллу.       - Я думаю, это комок шерсти, - сказала Макси.       - Это ёбаный кот! Где этот маленький ублюдок? Я его задушу, - Хилл оглядывался по сторонам.       Эрнест сидел посреди шоссе на белой рубашке Хилла.       - Ах ты маленький ублюдок! - Хилл указал на Вилли. - Твой кот ссыт мне на рубашку!       - Он не мой кот, - сказала Вилли. - Он сам себе хозяин.       Хилл зарычал и направился к коту. Вилли выпрыгнула перед Хиллом.       - Сделаешь больно этому коту, и я заложу твою задницу PETA* так быстро, что ты не заметишь, что тебя ударило.       *People for the Ethical Treatment of Animals (PETA) - организация, ведущая борьбу за права животных. Очень влиятельная организация.       Эрнест посмотрел на Хилла с типично кошачьей небрежностью и зашагал прочь. Затем запрыгнул обратно в машину.       Хилл обратился к Макси за помощью. Она только пожала плечами.       - Вы все на стороне кота? - спросил Хилл.       Все три женщины посмотрели в другую сторону. Макси зевнула. Вилли сделала несколько растяжек подколенного сухожилия. Аллистер глубоко вздохнула и хрустнула костяшками пальцев.       - Все, что я знаю, как приятно вылезти из машины, - сказала Аллистер.       - Мне нужен кофе, - произнесла Макси. - Давайте сходим в ближайший круглосуточный магазин. Бьюсь об заклад, вы все хотели бы пирожное или что-то в этом роде?       - Видишь, какая она милая? Ты мог бы у нее многому научиться, - сказала Вилли Хиллу.       - И что мне делать с рубашкой? - спросил Хилл, указывая на оскорбительный предмет одежды. - Она пропитана кошачьей мочой.       - Оставь. Мне не нужна вонь в машине, - сказала Макси, садясь за руль. - Моя очередь вести, - Вилли и Аллистер вернулись в машину.       Хилл хмыкнул, подобрал куртку, галстук и надел их. Стоя перед яркими фарами автомобиля с толстым, волосатым животом, высовывающимся из-под куртки, он был точной копией Гориллы Магиллы.       - Иногда мне хочется быть лесбиянкой, - сказала Макси, глядя на жалкое тело Хилла. - И это один из таких случаев.              Город-призрак, США              - Поздоровайтесь с шерифом Джебом, - сказал Хилл.       - Да ты, блядь, издеваешься надо мной! - воскликнула Вилли.       Утреннее солнце едва выглянуло из-за горизонта, когда все четверо вылезли из машины. Эрнест счастливо устроился в объятиях Аллистер и мурлыкал.       - Ну, привет вам, мальчики и девочки, и мистер Кот, - сказал шериф Джеб с густым техасским акцентом.       Вилли, Аллистер, Эрнест и маршалы стояли посреди настоящего Города-призрака Дикого Запада. Улица была грязной, а здания выглядели точно так же, как в каждом вестерне, когда-либо снятом Клинтом Иствудом. В данный момент они стояли перед офисом шерифа. Вилли прислонилась к коновязи и разглядывала шерифа Джеба сверху донизу.       Шериф Джеб был высоким мужчиной с густыми висячими усами и нижней губой, набитой жевательным табаком. Он выплюнул сгусток табака в пыль. "Это объясняет, почему нижняя часть его усов коричневая", - подумала Вилли.       Шериф Джеб обошел Вилли и Аллистер кругом и окинул их взглядом. На нем были сапоги, звенящие шпоры, кожаные штаны, шестизарядный револьвер на бедре и огромная ковбойская шляпа на голове. К рубашке была приколота оловянная звезда. Шериф Джеб ходил раскачиваясь, как будто у него в штанах находилось что-то, причинявшее ему сильную боль.       Эрнест сразу же невзлюбил шерифа Джеба. Он зашипел на него, когда тот, шатаясь, проходил мимо.       - Джеб, у нас есть для тебя парочка выживших, - сказала Макси.       - Монахини попали в беду, да? - спросил шериф Джеб, подтягивая кожаные штаны и поправляя ремень с пистолетом.       - Они не совсем монахини. У нас возникли проблемы в женском монастыре, - сообщила Макси.       Шериф Джеб выплюнул еще одну порцию табачной слюны на улицу и сказал:       - Ну, заходите внутрь. Перед восходом солнца здесь, в высокогорье, становится немного прохладно. Туристический сезон почти наступил, так что нам нужно побыстрее устроить этих телок.       - Телок? - прошептала Аллистер Вилли. - Он только что назвал нас телками?       Шериф Джеб шагнул к Аллистер и сказал:       - Не имел ввиду ничего плохого, маленькая леди. Это просто мой способ общения. Я старый деревенский парень и в свое время встречал довольно симпатичных телок, - с этими словами он повернулся и направился к деревянной двери, над которой было написано "Офис шеррифа".       Вилли долго думала, не сказать ли ему, что в слове "шериф" допущена ошибка, но передумала. В конце концов, она была всего лишь телкой.       Она споткнулась о не прибитую доску на деревянном тротуаре, ведущем в офис.       - Блядь! - выпалила она.       Шериф Джеб поймал Вилли за руку, спасая ее от разбитого лица.       - Ух ты, маленькая леди. Ты в порядке?       Вилли выдернула руку из хватки шерифа Джеба.       - Я не маленькая. И уж точно я не ёбаная леди.       Шериф Джеб проковылял к своему столу и опустил задницу на стул, но перед этим устроил шоу, артистично поправляя промежность.       Все остальные выстроились свободным полукругом вокруг стола. Судя по тому, что могла видеть Вилли, внутри здание выглядело как настоящее старое западное здание 1840-х годов с примыкающей к нему тюрьмой.       Шериф Джеб откашлялся и сплюнул длинную струю коричневой слюны в ближайшую плевательницу.       - Первое правило, дамы. Мы не можем позволить вам здесь ругаться. Нас посещают женщины с детьми. Это семейный парк развлечений с рейтингом G, - сказал шериф Джеб, снова поправляя промежность.       Вилли уставилась на свои колени. Что-то было не так. На его штанах была огромная неприглядная выпуклость. Похоже на то, что он запер там хомяка. А его шары все время мешали хомяку. Вот почему он так смешно ходил.       - Ты услышала меня? - спросил шериф Джеб. - Ты полностью согласна с правилом "не материться"?       - Конечно, конечно, я поработаю над этим, - ответила Вилли. - Что это за ёбаное место вообще? Какая-то дешевая ловушка для туристов?       Шериф Джеб вскочил так резко, что его стул опрокинулся назад. Прежде чем он успел коснуться пола, его шестизарядный револьвер был направлен прямо на Вилли.       - Никогда не называй город-призрак в США туристической ловушкой! Мы честный перед богом западный город. И, нравится тебе это или нет, ты будешь работать над его подлинностью до тех пор, пока не станешь живой, свободно дышащей западной девчонкой до мозга костей, слышишь?       - Что ты собираешься делать, промыть нам мозги, чтобы избавиться от двадцать первого века? - спросила Вилли.       - Вилли! - Аллистер дернула ее за рукав. - У него пистолет.       - Успокойся, Джеб, она нам нужна. После того как она даст показания, ты можешь делать с ней все, что захочешь, - сказала Макси.       - Что с вами, люди? Чем вы тут занимаетесь, устраиваете идиотские фермы, чтобы скрыть свидетелей? - спросила Вилли. - Сначала конопляный монастырь, полный сумасшедших монахинь и кошек-телепатов, а теперь какая-то ебанутая смешная ферма в стиле вестерн?       - Никто и никогда не смеет оскорблять мой город, а оскорбив, не выходит сухим из воды, - произнес шериф Джеб и нажал на курок.       Бах!       Оглушительный хлопок наполнил комнату. Эрнест взвизгнул, выпрыгнул из рук Аллистер и выбежал из кабинета.       Вилли отшатнулась назад и упала в объятия Аллистер. Она посмотрела на свою грудь, где расцветала кровавая роза и расползалась по ее одеянию.       - Ты выстрелил в нее! - закричала Аллистер, прижимая Вилли к себе: - Боже мой, Вилли, держись, не умирай! - Она обратилась за помощью к Хиллу и Макси. - Вы что, ничего не собираетесь делать? Он только что выстрелил в Вилли!       Макси шагнула вперед и покачала головой.       - Черт возьми, Джеб, мне бы очень хотелось, чтобы ты этого не делал, - сказала она. - Я собиралась вернуть одежду в монастырь. Теперь мне придется сначала отдать ее в химчистку.       - Кого волнует мой наряд? Я умираю здесь, - простонала Вилли, ожидая смерти. Самое смешное, что она почти не чувствовала боли. Разве во время стрельбы не должно было быть много боли и гримас?       - Не спеши пачкать свои монашеские трусики, - сказал Хилл. - В тебя только что попала пластиковая пуля, наполненная сиропом Каро и красным пищевым красителем. Она взрывается при ударе и выглядит как настоящий выстрел. Джеб изобрел фальшивые пули, и даже подал заявку на патент. Подводные камни заключаются в том, что пятно трудно вывести, а маленькие дети и собаки будут ходить за вами по пятам.       - Значит, она не умирает? - спросила Аллистер и звучала при этом почти разочарованно.       - Нет, но, черт возьми, тебе нужно научиться уважению, - ответил шериф Джеб. - Я должен был наказать тебя за то, что ты гадишь в стойле. Посмотрим, насколько тебе это понравится.       - О, ёб твою мать, большое дело! Монахини заставили меня убирать кошачье дерьмо. Я опытный собиратель дерьма, - сказала Вилли.       Шериф Джеб поднял пистолет и прицелился.       Бах!       На этот раз пуля попала ей в середину лба. Фальшивая кровь потекла по ее лицу.       На вкус она была не так уж и плоха.              Холодный дом              Восходящее солнце медленно освещало небо с востока, пока шериф Джеб вел Вилли и Аллистер по улице.       - Давайте отведем вас, девочки, в вашу новую ночлежку, - сказал шериф Джеб и обнял Вилли за плечи. - Позже мы купим тебе новые шмотки. Без обид?       Вилли пожала плечами.       - Можно мне костюм из оленьей кожи? Я всегда представляла себя кем-то вроде Каламити Джейн.       Шериф Джеб по-дружески похлопал Вилли по спине, отчего она споткнулась и едва не уперлась лицом в пыльную улицу.       - Я ничего не знаю об этом, мисс Вилли, но нам нужна еще одна девушка в салун. Стыдно прятать такую красоту и другие твои прекрасные атрибуты под оленьей кожей. - Его взгляд остановился на ее груди. Вилли прикрыла ладонями свои "прекрасные атрибуты".       - Можно я буду Энни Окли? - спросила Аллистер.       Шериф Джеб посмотрел на нее.       - Ты умеешь стрелять?       - Конечно.       - Правда? - спросила Вилли.       - Ну, я очень хорошо разбираюсь в игровой приставке Wii, - ответила Аллистер.       Шериф Джеб остановился перед желтым викторианским домом, знававшим лучшие дни. И если его лучшие дни приходились на 1840-е годы, это означало, что он устарел даже по меркам старости. Подождите, Вилли казалась сбитой с толку. Был ли он действительно построен в то время или просто выглядел старым, а на самом деле был совершенно новым? Или он был построен сто лет назад и выглядит старым, потому что на самом деле старый?       - Кто там живет? - спросила Аллистер, указывая на башню.       - Никто. Там настоящий ад. Никакая мебель не помещается, летом жарко, а зимой холодно, - ответил шериф Джеб и с отвращением покачал головой.       - Мы согласны остановиться там, - сказала Вилли, и Аллистер кивнула в знак согласия.       Шериф Джеб наморщил лоб.       - Хозяйка пытается сдать эту комнату уже десять лет. С тех пор как писательница-лесбиянка арендовала ее на все лето. Она писала один из самых жарких лесбийских вестернов и искала подлинности, но мне кажется, что она получила немного больше, чем рассчитывала. - Он склонил голову. - Вы лесбиянки?       - Ну да, конечно. Мы же монахини. Разве ты не читал ключевой труд "Лесбиянки-монахини"? - спросила Вилли.       - Нет, но я читал тот вестерн, который она написала, и должен сказать, что он возбудил меня, - ответил шериф Джеб и поправил штаны.       Вилли показалось, что она видела, как привстал его "крошка".       - Я ничего не хочу знать об этом, - сказала она, представив себе хомячка с маленьким розовым носиком и усиками.       Шериф Джеб повел их вверх по деревянным ступеням. Едва они оказались на крыльце, как женщина ногой открыла входную дверь и навела на них дробовик.       - Кто вы такие, черт возьми? - У женщины был сильный британский акцент. Не акцент Рекса Харрисона, а акцент Элизы Дулиттл с улицы.       - Что за хуйня? - спросила Вилли, прыгая за спину шерифа. - Здесь все встречают гостей с наведенным оружием?       - Обычно, - ответил шериф Джеб.       - Что это значит, Джеб? - спросила дама. Вилли выглянула через плечо шерифа. Дама была одета в прозрачное платье с высоким воротником и длинными пышными рукавами. Оно напоминало старинное свадебное платье. Вероятно, раньше оно была белым, но со временем пожелтело. Ее седые волосы выбивались из пучка и торчали как одуванчик.       Шериф Джеб снял шляпу.       - Я привел тебе пару новых арендаторов.       - Монахини? - спросила дама, ставя ружье на предохранитель.       - Пара монашек-лесбиянок, - ответил шериф Джеб.       - Это правда? - спросила дама, прищурившись и бросая на Аллистер беглый взгляд.       - Мы не настоящие монахини, - ответила Аллистер.       - То же самое сказал приходской священник прямо перед тем, как сбежать со вдовой, - сказала дама.       - Что он не был монахиней? - спросила Аллистер.       Вилли покачала головой.       - Знаешь, для такого умного человека, иногда ты ведешь себя очень глупо. Нет, она имела в виду…       - Я не глупая, - ответила Аллистер. - Меня это возмущает.       - Я не это имела в виду, - сказала Вилли.       - О, ради всего святого! Заходите уже сюда. Доброго тебе дня, Джеб, дальше я сама, - сказала дама.       - Хорошо. Увидимся позже, девочки, - шериф Джеб отправился по улице своей странной походкой боком.       - Меня зовут мисс Хэвишем. Джебу в большинстве случаев не хватает вежливости.       - Ты можешь повторить это еще раз. Я только что встретила его, а он уже дважды выстрелил в меня, - сказала Вилли.       - Если Джеб выстрелил в тебя, ты это заслужила. - Мисс Хэвишем положила дробовик на подставку для зонтов, стоявшую у входной двери, и вытащила трость с золотым набалдашником. - Вы скоро обнаружите, что здесь я не жалею розги, - сказала она, постукивая тростью по старому дубовому полу.       - Вы способны ударить нас? Не могли бы вы… мэм? - заговорила Аллистер.       - Вас предупредили, - ответила мисс Хэвишем сквозь сжатые губы.       - Мы надеялись, что сможем арендовать комнату в башне, - произнесла Вилли, затем быстро добавила: - Мэм.       Мисс Хэвишем посмотрела на них.       - Знаете ли вы о ее недостатках?       - Шериф Джеб сказал нам. Но мы готовы обойтись, мэм, - сказала Аллистер.       - Справедливо. Но не сегодня. Она нуждается в хорошей уборке. Я поселю вас в комнате "Холодный дом". Там проветрили, постельное белье свежее.       Мисс Хэвишем повернулась и пошла вверх по лестнице. Вилли и Аллистер восприняли это как сигнал следовать за ней.       - Итак… вы фанатка Диккенса? - спросила Вилли.       - Чарльз Диккенс был моим третьим мужем. Он был настоящим гением. Я хотела назвать этот дом Даути-стрит, 48 - в честь нашего лондонского дома, но Джеб не разрешил. Вместо этого я назвала так комнаты. - Она провела их по длинному узкому коридору и остановилась перед простой деревянной дверью. - Это та самая. Комната "Холодный дом". - Она открыла дверь. - В комнате есть умывальник, а на заднем дворе - насос. Вы должны сами опустошать свой ночной горшок. А теперь доброго дня вам обеим, - сказала мисс Хэвишем, уплывая вниз по лестнице в своем белом платье и слегка постукивая тростью с золотым набалдашником.       Вилли смотрела на Аллистер и, показав пальцем на свой висок, рисовала маленькие круги в универсальном жесте, обозначавшем: "Она ебанутая старая летучая мышь".       - Я слышала! - крикнула мисс Хэвишем снизу.              Искусство соблазнения              - Какого хера? - спросила Вилли, входя в спальню и смахивая паутину с лица и волос.       Аллистер закрыла за ними дверь.       - Она сказала, что здесь проветрено и чисто? Я бы не хотела видеть грязную комнату.       Аллистер моргала, пока ее глаза не привыкли к темноте. Выключателя света не было видно. Конечно, нет. В конце концов, это Дикий Запад, и электрического освещения тогда еще не изобрели. Комната была погружена в сумрак, свет тускло лился сквозь задернутую штору единственного окна. Повсюду были разбросаны пыльные безделушки и пожелтевшие кружевные салфетки. В книжном шкафу стояли книги в твердых переплетах и статуэтки со сколами. Единственная двуспальная кровать была покрыта потертым стеганым одеялом. Диван для отдыха, обитый вельветовой тканью темно-бордового цвета и протертый в нескольких местах, располагался у противоположной стены.       Аллистер прошлась по комнате, проводя пальцем по пыли, скопившейся на мебели.       - Пыль, - сказала Аллистер.       - Ты думаешь? - Вилли взяла в руки кружевную салфетку. - Что, черт возьми, это за штука? Какой цели она служит?       - Это салфетка. Никакой другой цели, кроме как создать атмосферу домашнего уюта и красоты, - объяснила Аллистер.       - Не работает, - сказала Вилли, бросая салфетку обратно на тумбочку.       Аллистер уставилась на единственную кровать и закусила губу. Не было нужды читать ее мысли, чтобы понять: она думает о том, что ей придется делить эту постель с Вилли.       Вилли присела на корточки перед книжным шкафом.       - Здесь нет ничего, кроме романов Диккенса.       - Ой? Он так много их написал? - спросила Аллистер, открывая шкаф. На двух розовых атласных вешалках висели две ночные сорочки. Она сняла с вешалки одну из них и стряхнула ее.       - Всего он написал пятнадцать романов, но здесь по нескольку изданий каждого, - ответила Вилли, доставая "Крошку Доррит".       - Ты действительно читала Диккенса? - спросила Аллистер, потрогав небольшую керамическую тарелку, стоящую на комоде.       - Некоторые, - ответила Вилли, сдувая пыль с обложки книги.       - Какие, например? - спросила Аллистер, плюхаясь на кровать. Она никогда никого не знала, кто действительно читал бы Чарльза Диккенса. Единственный Диккенс, с которым она была знакома, был фильм о Скрудже. Но даже это был не оригинал, а версия Билла Мюррея.       - В хронологическом порядке по дате публикации: "Записки Пиквикского клуба, "Оливер Твист", "Николас Никльби", "Дэвид Копперфильд", "Тяжелые времена", "Повесть о двух городах" и "Тайна Эдвина Друда", которая не была закончена на момент его смерти. Я не читала "Холодный дом", но смотрела фильм на BBC. О других я не знала. - ответила Вилли. - Ну, кроме "Крошки Доррит", но это была моя вина. Я оставила ее в кабинете дантиста. - Вилли зевнула. - Вот какая интересная херовина получается. Думаю, она называется аномалия. Диккенс умер в 1870 году. Но мы находимся здесь, на Диком Западе, в Городе-призраке, который умер лет тридцать назад или около того, и все же здесь собраны все книги Чарльза Диккенса. Он написал большинство своих самых известных романов, начиная с 1850-х годов. Как, по-твоему, сумасшедшая домовладелица мисс Хэвишем умудряется все это уместить в своей голове? Может, у нее где-то спрятана машина для путешествий во времени?       Аллистер смотрела на кровать, погруженная в свои мысли. Ну, на самом деле она не думала. Во всяком случае, не так много. Она воображала. Представляла себе, каково это - оказаться в этой постели с Вилли.       - Ты меня слушаешь? Аллистер?       Аллистер кивнула и быстро улыбнулась.       - Конечно, слушаю. Ты говорила о Диккенсе.       Вилли встала и вытерла руки о штаны.       - Знаешь, когда мы встретились, я держала в руках "Полное собрание сочинений Диккенса".       - Правда?       Вилли кивнула.       - Ага. Пожилая дама, владевшая книжным магазином, бросила его в меня и попала прямо по голове. Я подняла его и взяла с собой в ресторан.       - Возможно, то, что мы встретились, было предзнаменованием, - сказала Аллистер.       Вилли пожала плечами.       - Если ты имеешь в виду страшное предзнаменование, как тот парень Дэмиен в "Омене", то может быть.       Аллистер была уязвлена. Почему каждый раз, когда она пыталась вести себя хорошо, Вилли говорила что-то, что ранило ее чувства?       Вилли сбросила с себя верхнюю одежду. Одетая только в монашеские штаны и спортивный бюстгальтер, она села по другую сторону кровати, подпрыгнула несколько раз, затем зевнула и посмотрела на Аллистер. - Здесь только одна кровать.       - Ну, похоже.       - Я лягу на ту штуковину, похожую на диван, - предложила Вилли. - Если найдется одеяло.       Аллистер посмотрела на диван. Слишком короткий.       - Ты не влезешь, - сказала она.       - Значит, буду спать в позе эмбриона, - ответила Вилли. - Я так устала, что меня уже ничто не беспокоит.       - Нет, мы обе можем поспать в кровати. Я не буду заниматься никакими забавными делами, - сказала Аллистер.       - Ты занимаешься забавным делами? - Вилли расхохоталась. - Да, я бы хотела это увидеть.       - Я способна соблазнять, - сказала Аллистер, поднимая ночную рубашку. - А теперь повернись, пока я раздеваюсь.       Вилли плюхнулась на живот и уткнулась лицом в подушку.       - Валяй. Я не буду подглядывать.       Аллистер посмотрела на спину Вилли. Особенно на ее задницу. У Вилли была великолепная попа - даже в монашеских штанах. Дерзкая и круглая - как будто она много ходила в гору. Ее плечи были широкими и мускулистыми, но не как у Халка Хогана, а скорее, как у олимпийского пловца. Волосы у нее были густые и естественно высветлены - вероятно, из-за прогулок по холмам под ярким солнцем.       Аллистер почувствовала то, чего уже очень давно не чувствовала. Сексуальное возбуждение внизу. Она разделась, даже сняла с себя макси-спанкс. Сняв с себя все, она откинула одеяло на кровати и улеглась рядом с Вилли. Аллистер чувствовала себя дерзкой и смелой. Не говоря уже о возбуждении.       - Вилли? - прошептала Аллистер. - Я подумала о том, что ты сказала. Знаешь, о том, что мы займемся любовью. И я решила, что мы должны… попробовать. Мы могли бы узнать, сработает ли это. Знаешь, мы вместе. Что ты думаешь об этом?       Когда ответа не последовало, Аллистер взяла руку Вилли и положила ее себе на грудь.       Рука Вилли не двигалась. Она просто лежала на ее груди, как обмякший лосось на рогалике.       - Вилли?       Громкий храп был единственным ответом Вилли.       Вздохнув, Аллистер убрала руку Вилли, встала с кровати и надела ночную рубашку, и макси-спанкс. Вот тебе и искусство соблазнения.              Спроси у Элли              Ниже приводится выдержка из общенациональной авторской колонки "Спроси у Элли".              Уважаемая Спроси у Элли,       Моя любовница-лесбиянка не хочет заниматься со мной сексом. Я перепробовала все, но она говорит, что наши отношения гораздо выше секса. Она говорит, что настоящая любовь - это встреча душ, а не плоти. Я хочу встречаться с ее душой, но сексом заниматься я тоже хотела бы. Со мной что-то не так?       С уважением,       Мертвая в постели              Дорогая Мертвая в постели,       С вами все в порядке. Желание заняться сексом с любимым человеком - это нормально. Вы пытались соблазнить свою даму? Возможно, ее женские органы заснули и им просто нужен звонок для пробуждения. Каждая женщина должна научиться искусству обольщения.       Позвольте поделиться с вами несколькими советами:       Пригласите ее на романтический ужин при свечах.       Купите ей цветы и шоколад.       Рассыпьте лепестки роз по дорожке к кровати. (Будьте осторожны. Лепестки роз могут быть скользкими.)       Носите вызывающую одежду.       Ароматизируйте постельное белье лавандовым спреем.       Говорите мягким детским голоском.       Пощекочите внутреннюю часть ее рук.       Подышите ей в ухо.       Зажгите свечи и благовония.       Включите альбом Нины Симон.       Посмотрите вместе фильм "Сердца пустыни".       Это все "торговые уловки", они обязательно сработают. Пожалуйста.       Кстати, кокосовое масло - это натуральная смазка. Оно также заставит вашу любовницу лизать пальцы, пробуя на вкус!       С уважением,       Элли              PS. Вас пригласили на вечеринку, и вы не знаете, что взять? Вот рецепт, который обязательно поможет вам завести друзей и оказывать влияние на людей.       "Божественная дурь"       1 коробка желе из черной вишни       1 баночка прохладных взбитых сливок       1 небольшой пакет орехов пекан       1 измельченный кокос       1 небольшая баночка вишни мараскино       Приготовьте желе согласно инструкции на упаковке. Оставьте на ночь в холодильнике, пока хорошо не затведеет.       Смешайте орехи со сливками. Сложите на желе, не перемешивая. Вы же хотите, чтобы желе сработало.       Вишню нарезать небольшими кусочками.       Добавьте вишню, кокос (по вкусу) и орехи пекан со сливками       Поставьте в холодильник до подачи на стол.       Ням-ням!              Завтрак с Чарльзом              - Это то, о чем я думаю? - спросила Аллистер, указывая вилкой на вафлю. Она сидела в столовой за столом напротив Вилли. В общей сложности они проспали четыре часа. Значит, уже полдень. Это была лучшая догадка Вилли, потому что в доме Диккенса невозможно было определить точное время: все часы были остановлены ровно на 8:40, как и в первоначальном доме Сатис, принадлежавшем мисс Хэвишем. Именно в это время она узнала, что любимый бросил ее.       - Да, это вафля в форме профиля нашего знаменитого Чарльза Диккенса. - Вилли откусила нос Чарльза и прожевала.       - Ок-ка-а-а, - произнесла Аллистер, кусая бороду. Ее глаза метались туда-сюда. Она явно чувствовала себя неловко. Источником ее дискомфорта, казалось, была центральная часть обеденного стола. А если точнее, то высокий свадебный торт, богато украшенный. Однако очень старый и окаменелый, наклоненный в сторону, как Пизанская башня. Даже мыши давно перестали грызть его, вероятнее всего потому, что ломали по несколько зубов всякий раз, когда пытались перекусить им.       Нелли принесла кофейник, чтобы наполнить их чашки. Нелли была женщиной, которая разбудила их, постучав в дверь. Как только они оделись и спустились вниз, она усадила их за стол и принесла кофе и вафли. Она проделала все это, не произнеся ни единого слова. Ее имя они знали только потому, что на ней была табличка с именем.       Нелли была крошечной, весом около сорока килограммов и ростом до полутора метров. С сеткой для волос она была похожа на Рут Баззи.       Пока Нелли снова наполняла чашку Аллистер, Вилли взяла нож и звякнула им о тарелку. Нелли даже не вздрогнула. Вилли звякнула чуть громче. Нелли не посмотрела на нее.       Когда Нелли повернулась, чтобы выйти из столовой, Вилли коснулась ее руки. Нелли посмотрела на нее, вопросительно приподняв брови. Вилли изобразила язык жестов, и лицо Нелли просветлело. Они обменялись быстрым набором замысловатых сигналов руками. Нелли вышла из комнаты с широкой улыбкой на лице.       - Она немая? - спросила Аллистер.       - Ага, - ответила Вилли, доедая вафлю. - Ты будешь это есть? - спросила она, указывая вилкой на тарелку Аллистер.       - Я не могу есть человеческую голову. Это кажется мне каким-то варварством.       - Я так и подумала, что у тебя возникли небольшие проблемы. Я попросила Нелли принести тебе тостов и варенья.       - Откуда ты знаешь язык жестов? - спросила Аллистер, потягивая кофе.       - В старшей школе у меня была глухая подруга. Можно мне твою вафлю, если ты не собираешься ее есть?       - Конечно, - ответила Аллистер, передавая ей тарелку.       - Ты должна признать, что у Чарльза Диккенса вкусная голова, - пошутила Вилли.       - Только ты способна сказать такое, - сказала Аллистер, закатив глаза.       Вилли восприняла закатывание глаз как добрый знак. Несколько дней назад у Аллистер от такой тупой шутки образовалась бы грыжа. Теперь она заслужила всего лишь закатывание глаз. Может быть, еще через пару дней Вилли сможет разморозить смешливую косточку Аллистер и заставить ее смеяться.       Нелли вернулась через вращающуюся дверь с тарелкой тостов и баночкой мармелада и поставила все это перед Аллистер.       Аллистер дотронулась пальцами до подбородка и опустила руку, сказав на языке жестов "спасибо". Нелли улыбнулась.       - Ты тоже знаешь язык жестов? - спросила Вилли.       Аллистер покачала головой.       - Нет. Всего несколько слов вроде "спасибо" и "я люблю тебя".       Мисс Хэвишем вошла в комнату, постукивая перед собой тростью, и веселое настроение улетучилось. Нелли выбежала обратно через дверь, склонив голову и отведя глаза.       "Боже, она точно знает, как освободить от народа комнату", - подумала Вилли.       - Вам нужно прекратить бездельничать и отправиться в костюмерную, - сказала мисс Хэвишем, многозначительно постукивая тростью по полу.       - Я бы не назвала завтрак бездельем, - ответила Вилли.       Мисс Хэвишем указала тростью на Вилли.       - Мэм, - быстро добавила Вилли.       Мисс Хэвишем стукнула Вилли тростью по затылку.       - Не проявляй ко мне неуважение!       - Ой! Больно! - Вилли потерла затылок.       - Это был удар всего лишь первого уровня. Будь осторожна! - предупредила мисс Хэвишем, - или узнаешь, что такое второй уровень. А теперь вон отсюда! Вы и так проспали до полудня.       Аллистер и Вилли не нужно было повторять дважды. Не сводя глаз с трости старушки, они попятились из столовой. Оказавшись в коридоре и, по-видимому, вне пределов слышимости, Аллистер прошептала:       - Ты должна следить за своим языком, или станешь черно-синей.       - Нет, я обзаведусь шлемом.       - А где костюмерная? - спросила Аллистер.       - Откуда мне знать? Возможно там есть большая вывеска с надписью "Костюмы"?       - Спроси ее, где это, - сказала Аллистер, слегка подталкивая Вилли в столовую.       - Ты с ума сошла? Она только что ударила меня куском дерева. Иди ты и спроси у нее, - ответила Вилли, слегка подтолкнув Аллистер в сторону столовой.       - Ни за что! - прошипела Аллистер. - Я не пойду туда!       - Но ты ожидаешь, что я это сделаю?       Аллистер снова подтолкнула Вилли к столовой, на этот раз чуть сильнее.       - Иди и спроси.       Вилли толкнула Аллистер.       - Ты иди.       - Нет, ты, - Аллистер толкнула ее.       Вилли отпрянула.       - Ты иди!       Внезапно в дверях появилась мисс Хэвишем.       - Пошли вон обе! - она подняла трость над головой, как будто была Бэйб Рут и собиралась отбить мяч за забор на дальнем конце поле. Вилли и Аллистер побежали к входной двери и вывалились наружу. Вилли захлопнула за ними дверь.              С минуту они стояли на крыльце, собираясь с мыслями и разбираясь с ориентирами. Аллистер сделала глубокий вдох.       - Здесь нет смога, - сказала она. - Как мило.       - Здесь нет ни машин, ни заводов, - ответил Эрнест, подкрадываясь к Вилли и рисуя восьмерки у нее между ног.       - Привет! Где ты был? - спросила Вилли.       - Везде, - ответил Эрнест.       Аллистер наблюдала, как Вилли разговаривает с Эрнестом.       - Ты что-нибудь ел? - спросила Вилли у Эрнеста.       Эрнест облизал мордашку.       - Копченую рыбу. Я понравился женщине на кухне.       - Это хорошо. Она повар.       - Ни хрена себе, - сказал Эрнест.       - Она немая, ты же знаешь?       - Опять же, ни хрена себе.       - Откуда ты знаешь?       - У меня есть свои способы.       - Дай угадаю - ты завыл, а она тебя не услышала.       - Совершенно верно, - ответил Эрнест и, вскочив на перила крыльца, выбрал место на солнце и потянулся. - Пришло время вздремнуть.       - Ты не пойдешь с нами? Разве ты не должен исполнять роль нашего сторожевого кота или что-то в этом роде? - спросила Вилли.       - А что я сейчас делаю? - спросил Эрнест, глядя на них.       - Смотришь на нас, - ответила Вилли.       - Совершенно верно, - сказал Эрнест.       Входная дверь открылась, и на пороге появилась мисс Хэвишем со своей зловещей тростью.       - Все еще болтаетесь здесь, да? - спросила она.       Вилли и Аллистер выбежали через парадные ворота на улицу. Мисс Хэвишем потянулась к горшечному растению, стоявшему возле двери, подняла ком земли и бросила его.       И попала Вилли в затылок.       - Ой!       Вилли и Аллистер поспешили вниз по улице, чтобы оказаться вне досягаемости мисс Хэвишем. По крайней мере, они так надеялись.       Через квартал Вилли перешла на спокойный шаг и потерла затылок.       - Почему я? Почему, черт возьми, она всегда приёбывается ко мне?       - Куда мы идем? - спросила Аллистер.       - Не знаю, куда идешь ты, - ответила Вилли, - а я иду в салун. Мне нужно что-нибудь принять от шишки на затылке.       - Мне не хочется огорчать тебя, но в салуне ты не найдешь льда. В 18-м веке не было легкодоступного льда, - сказала Аллистер.       - А кто говорил про лед? Мне нужно выпить.              Мисс Китти              Вилли и Аллистер прошли через двери салуна, выполненные в форме крыла летучей мыши. После пребывания на ярком солнце это было похоже на вход в пещеру. Как только глаза Вилли привыкли, она увидела именно то, что ожидала увидеть. У каждого салуна на Диком Западе, должно быть, был один и тот же декоратор интерьера. В дальнем конце комнаты стоял огромный бар из полированного красного дерева. За барной стойкой висело большое зеркало, а перед ним полки с десятками бутылок выпивки. В другом конце комнаты стояли покерные столы и деревянные стулья с подлокотниками. Единственным источником света было несколько удачно расположенных керосиновых фонарей, которые в данный момент не горели.       - Черт возьми, здесь так темно! - воскликнула Вилли, наткнувшись на чью-то плоть и ударившись коленкой. - Вот, дерьмо!       - Добро пожаловать. Что я могу вам принести? - раздался из бара низкий знойный голос.       Вилли прищурилась в темноте. То, что она увидела, вернуло ее в детство, и на минуту она подумала: а не спит ли она. Это была не кто иная, как мисс Китти из сериала "Дымок из ствола". Она сидела на табурете перед барной стойкой. Ее рыжие волосы были искусно уложены, и на ней было лиловое платье с глубоким вырезом. И точно такая же черная родинка на правой щеке. Она была именно такой, какой ее запомнила Вилли: густые, как гусеницы, брови, голубые тени для век и красная помада. Ну, почти как она запомнила ее. "Возможно, эта мисс Китти была немного толще в талии. Может быть, немного перестаралась с макияжем, но черт возьми, - подумала Вилли, - мы все становимся старше, верно?"       Сердце Вилли утроило скорость в груди, когда она подошла к мисс Китти. Ее детская влюбленность затмила здравый смысл. Она снова была поражена.       Вилли перевела взгляд с мисс Китти на картину, висевшую над полками со спиртным. Это был рубеновский портрет полураздетой мисс Китти. Вилли не знала, на что смотреть - на картину или на настоящую даму. Она почувствовала легкое головокружение.       - Ты в порядке, сладкая? - спросила мисс Китти.       Вилли покачала головой и сделала несколько глубоких вдохов.       - Вы очень похожи на мисс Китти, - ответила она. У нее закружилась голова, и она быстро села на барный стул. Однако это оказался вращающийся барный стул, и Вилли, развернувшись на нем, улетела на пол. Мисс Китти подхватила ее за подмышки и подняла на ноги.       "Боже, какие у нее сильные руки", - подумала Вилли. Она осторожно села на стул и постаралась больше не соскользнуть с него. Аллистер устроилась рядом с ней.       - Не рановато ли для того, чтобы нырять в бочку со спиртом, не так ли? - спросила мисс Китти.       - Нет, мэм, это только вы. От вас у меня остановилось дыхание. Я всегда была вашей поклонницей.       - Она не настоящая мисс Китти, - раздраженно сказала Аллистер.       - Я настолько же реальна, как и ты, оказавшаяся в этих краях. Могу я предложить вам что-нибудь? - спросила мисс Китти низким и хриплым голосом. - Кофе? Чай? Пиво?       Аллистер встала между Вилли и мисс Китти.       - Мою подругу ранили в голову. Два раза. У вас есть аспирин?       - Ударили по голове? - спросила мисс Китти.       - Меня ударили тростью и комом земли, - объяснила Вилли.       - Дай угадаю, мисс Хэвишем тебя прибила, - сказала мисс Китти. - Ты должна следить за ней. Для пожилой женщины у нее очень хороший прицел.       - Охуенный, я бы сказала, - согласилась Вилли.       Мисс Китти шагнула за стойку, открыла холодильник и начала набивать тряпку кубиками льда.       - Просто делай, что она говорит, и все будет в порядке. Как тебя зовут, дорогая?       - Меня зовут Вилли, а ее Аллистер. Нас наняли прошлой ночью.       - Вы двое, должно быть, новые посылки.       - А, да, можно и так сказать, - ответила Вилли. - И много здесь нас?       - Время от времени мы получаем посылки - обычно после неудачной первой попытки, - ответила мисс Китти, протягивая Вилли тряпку, наполненную льдом.       - Позволь мне, - сказала Аллистер. Она взяла тряпку со льдом и принялась укладывать ее в пакет.       - Аллистер сказала, что у вас не будет льда, - произнесла Вилли. - Что это Дикий Запад и все такое.       Мисс Китти усмехнулась и перегнулась через стойку, обнажая такое глубокое декольте, что у Вилли закружилась голова.       - Дорогая, здесь не все так, как кажется.       - Разве это не правда, - пробормотала Аллистер себе под нос.       Мисс Китти обратила внимание на Аллистер.       - Мы просто говорим туристам, что у нас нет льда. У нас даже электричество есть и туалеты со смывом.       - Что вы имели в виду ранее, когда сказали "неудачная первая попытка"? - спросила Аллистер, ее голос звучал на октаву выше обычного.       - Мы получаем таких, как вы. Дерганых и нервных от погони. Бегущих, спасая свою жизнь.       - Что ж, чертовски утешительно, - произнесла Вилли.       - Нас заставили поверить, что программа защиты свидетелей работает безотказно, - сказала Аллистер.       - Дорогая, в этом мире нет ничего безотказного, - ответила ей мисс Китти.       - Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что у тебя самые удивительные глаза? - спросила Вилли.       - Какая же ты сладкоречивая! - воскликнула мисс Китти. - Вот если бы ты не была монахиней, я бы показала тебе кое-что о любви.       Аллистер хлопнула Вилли по голове пакетом со льдом.       - Ой! - закричала Вилли.       - Извини, - Аллистер широко улыбнулась мисс Китти и сменила тему: - Итак, мы должны отчитаться за костюмы, но мы не знаем, где это. Мы пытались спросить у мисс Хэвишем, но, как видите, ничего хорошего не вышло.       - Пройдите мимо универсального магазина Макса, сверните в переулок и увидите его справа. Он называется "Магазин старого портного". Скажите ему, что я послала вас к нему, и он, может быть, обойдется с вами помягче.       - Спасибо, - ответила Вилли и подняла пакет со льдом. - Могу я оставить это себе и вернуть позже?       - Дорогая, ты можешь зайти ко мне в любое время. Первый раз бесплатно, - преувеличенно подмигнула мисс Китти.       Вилли опять соскользнула со стула. На этот раз мисс Китти не было рядом, чтобы поймать ее, и она с громким стуком упала на пол.       - Ой! - простонала Вилли.       - Ты это заслужила, - сказала Аллистер, выходя из салуна, и за ней захлопнулись крылья летучей мыши.       - Эй, подожди меня! - закричала Вилли.              Драка в пыли              - Что ж, надеюсь, ты счастлива, - сказала Аллистер, быстро шагая по улице.       Вилли пришлось бежать, чтобы догнать его.       - Почему счастлива?       - Ты выставила себя полнейшей дурой.       - Что я сделала? - спросила Вилли.       - Ты чуть из кожи не выпрыгнула из-за этой шлюхи. Потела и мокла, глядя на нее. Ты видела щетину у нее под подбородком? Я бы сказала, что пришло время для гормональной терапии, - ответила Аллистер.       - Не говори так о мисс Китти, - сказала Вилли и слегка толкнула Аллистер плечом. - Я боготворила мисс Китти с детства, а ты унижаешь ее только потому, что она стала старше. Знаешь, ты тоже не весенний цыпленок.       - Да это была не настоящая мисс Китти! Ты понимаешь это? - Аллистер тоже толкнула Вилли плечом.       Вилли споткнулась, но устояла на ногах.       - Ооо, посмотрите, кто-то ревнует.       - К кому? К этой заштукатуренной, захолустной, мне-надо-побриться, двуличной шлюхе? - спросила Аллистер.       Вилли остановилась и уперла кулаки в бедра.       - Перестань так говорить о ней, я серьезно тебя предупреждаю, иначе я…       - Что? - спросила Аллистер, почти уткнувшись своим лицом в лицо Вилли.       Вилли подтянула свои монашеские штаны.       - Не заставляй меня причинять тебе боль!       Аллистер рассмеялась, быстро схватила Вилли за руку, подставила ей сзади подножку и опрокинула Вилли, которая с грохотом приземлилась на спину! Вокруг нее поднялось облако пыли.       Вилли схватила Аллистер за лодыжку и повалила на себя. Они валялись в пыли, переворачивались с боку на бок, катались, кряхтя и ругаясь, без особого успеха пытаясь причинить друг другу телесные повреждения.       Шериф Джеб вышел из своего кабинета, взглянул на них и закричал:       - Что, черт возьми, здесь происходит? - Он поправил штаны, спрыгнул на улицу и поднял Вилли и Аллистер с земли за воротники. Он держал их врозь, словно они были парой воющих кошек.       - Она оскорбила мисс Китти, - Вилли попыталась пнуть Аллистер, но промазала.       - Она подлизывалась к этой шлюшке, а я просто указала ей на правду, - Аллистер замахнулась на Вилли, но промахнувшись на добрых полметра.       Шериф Джеб тряс их, пока они не перестали сопротивляться, затем поставил на землю и, встав между ними, посмотрел на Вилли.       - Так ты положила глаз на мисс Китти? Что ж, не хочу разбивать тебе сердце, но мисс Китти хотят все. Однако она отдала свое сердце Одноглазому Джеку, а он не терпит браконьерства на своей территории. Так что лучше засунь свой хер обратно в штаны, когда дело касается мисс Китти.       Вилли отряхнулась.       - У меня нет хера.       - Я выражался метафорически, - ответил шериф Джеб, поправляя брюки. - Хватит драться посреди улицы. Завтра утром мы должны открыться. Весь город заполнится туристами, и вы двое должны вести себя как можно лучше.       - Или что? - спросила Вилли и выпятила грудь.       Шериф Джеб выхватил револьвер и выстрелил ей прямо между глаз.       Вилли топнула ногой.       - Твою мать! Я хочу, чтобы ты перестал стрелять в меня. - Она побрела вниз по улице.       Шериф Джеб нацелил пистолет на Аллистер.       - Пошевеливайся, мисси. Или ты следующая.       Аллистер задрала юбку и побежала за Вилли.       - Подожди меня!              Магазин старого портного              Когда Вилли и Аллистер вошли внутрь, над дверью зазвенел звонок.       - Ой. Шлюха. Она. Это… - выдохнула Вилли.       - На этот раз я согласна с твоей оценкой, - ответила Аллистер.       Магазин костюмов был заставлен манекенами. Много-много манекенов. У некоторых не было голов. У некоторых отсутствовали ноги. У некоторых - руки. Все были обнажены. Это все выглядело как беспорядочная оргия манекенов.       На стеллажах и на перекошенных полках лежали рулоны узорчатой ткани, кружева, отделочные шнуры и пачки пуговиц. Иглы и нитки в изобилии. Все, что может понадобиться покупателю.       - Пидорский рай, - сказала Вилли.       Аллистер хлестнула ее по руке.       - Это так неполиткорректно!       - Извини, но это так, - ответила Вилли.       Аллистер, вытянув шею, огляделась. Никого не увидев, она сложила руки вокруг рта и позвала:       - Эй? - Ответа не было. - Есть кто-нибудь?       - Двадцать баксов за то, что костюмер - самая большая ёбаная фея, которую мы когда-либо видели, - прошептала Вилли.       - Это Дикий запад, а не гей-родео, - ответила Аллистер.       - Привет, - раздался чей-то голос. Из задней комнаты выскочил высокий мужчина и остановился перед Аллистер и Вилли. Он был одет как индеец - скорее как индеец из диско-группы "Village People", чем как настоящий индеец. Его длинные темные волосы были заплетены в косу, а вместо штанов на нем была набедренная повязка. Над его груди висел украшенный бисером нагрудник, на шее на кожаном ремешке была табличка с надписью "Дэвид". - Ой, что у нас тут? - прошептал он, бросая на них быстрый взгляд.       - Ты должна мне двадцать баксов, - сказала Вилли Аллистер.       - Привет, Дэвид, - сказала Аллистер. - Мы пришли отчитаться за наши костюмы.       - Да-вид, дорогая, мое имя произносится как "Да-вид", - поправил Давид.       - Ой. Извините, - сказала Аллистер.       - Говорили, что вы монахини, но я им не поверил, - сказал Давид и обошел их, внимательно изучая. - У нас здесь хорошая костная структура, и о, боже мой… - Он прикрыл рот рукой и посмотрел на Вилли.       - Что? - спросила Вилли. - Что я сделала?       - Боже мой, девочка, твои ресницы настоящие?       Вилли моргнула.       - Да, - она снова моргнула.       - За такие стоит умереть!       - Правда?       - Да, да, да! - Давид кружил вокруг Вилли. - Я определенно хочу поработать с тобой.       - Отлично. До тех пор, пока я Каламити Джейн. Я хочу настоящую оленью кожу, - сказала Вилли.       Давид погрозил пальцем перед ее лицом.       - Нет, нет, нет, сестра! Ты будешь девушкой из салуна. Ты знаешь, как долго я ждал, чтобы найти грудь, которая смогла бы заполнить одно из моих прекрасных платьев? При слове "грудь" он сунул ладони под груди Вилли и поднял их так высоко, как только смог. - Пожалуйста, скажи мне, что эти девушки настоящие!       Вилли хлопнула его по рукам.       - Не трогай мои сиськи!       Давид был сбит с толку ее ударом. Он сделал шаг назад, выгнул бровь, положил руку себе на бедро, а другую поднял над головой и воскликнул:       - Наконец-то! Мои молитвы услышаны. Богиня сочла нужным послать мне женщину с грудью!       - У меня тоже есть грудь, - робко произнесла Аллистер.       Давид проигнорировал ее и сосредоточился на Вилли.       - Мы собираемся отвязать этих щенков и выпустить их из клетки спандекса, в которой ты их держишь. Они будут бродить на свободе!       - Гм… нет, это не так, - сказала Вилли. - Они останутся жить в моем спортивном лифчике, покрытом оленьей кожей.       Давид поджал губы.       - О, сестра, я так не думаю! Нам нужно больше шлюх, а не стрелков.       - Я могу стать девушкой из салуна, - сказала Аллистер, подняв руку.       Давид обернулся и бросил на нее беглый взгляд.       - Ты будешь учительницей.       - Почему? - спросила Аллистер обиженным голосом. - У меня душа девушки из салуна.       Вилли и Давид рассмеялись.       Давид развернулся на каблуках, проковылял к ближайшей стойке, снял с вешалки изысканное изумрудно-зеленое платье и протянул его Вилли.       - Вот это будет идеально сочетаться с цветом твоих глаз.       - Я не надену эту хуйню! - возмутилась Вилли.       - Я надену его, - сказала Аллистер.       Давид проигнорировал ее и швырнул платье в Вилли.       - Раздевалка вон там!       - Я не собираюсь быть девушкой из салуна, если ей тоже не придется носить одно из таких платьев, - сообщила Вилли.       Давид вздохнул.       - Хорошо, - сказал он с раздражением, снял с вешалки серо-фиолетовое клетчатое платье с высоким воротником и бросил его Аллистер.       - Спасибо! - Аллистер произнесла это слово так, словно только что выиграла первый приз на конкурсе красоты.       Давид повернулся спиной к Аллистер и сказал Вилли:       - Вот твой персонаж. Ты дешевая блудница с грязных улиц Филадельфии, где ты торговала собой с двенадцати лет. Золотодобытчик по имени Отис привел тебя сюда и проиграл в покер, и с тех пор ты живешь здесь. Он взял белый парик с длинными локонами и надел ей на голову.       - Да ты, должно быть, охуел совсем! Почему я не могу быть девственницей?       - Дорогая, судя по всему, ты уже давно не девственница, - сказал Давид и толкнул ее в сторону раздевалки.       - Какой у меня персонаж? - спросила Аллистер.       - Ты девственница, - ответил Давид. - Иди переодевайся.              ***              Вилли ругалась и потела в тесноте раздевалки. Подол платья застрял в дверном проеме, и она боролась с ним, пока ей не удалось освободиться. Она не думала, что плохо выглядит для шлюхи. У нее были все свои зубы. Это должно что-то значить.       К тому времени, когда она вышла, Аллистер расхаживала по комнате, играя роль женщины из высшего общества. У нее даже длинные перчатки были и веер.       - Я выгляжу глупо, - сказала Вилли и почувствовала себя беззащитной. Верх ее груди впервые увидел дневной свет, хотя она и пыталась прикрыть его длинными локонами парика.       Давид ахнул.       Аллистер ахнула.       Вилли чуть не заплакала.       - Давай, скажи это. Я выгляжу ужасно!       - Ты прекрасна! - прошептала Аллистер.       - Пошла на хуй! - ответила Вилли. - Мне не нужно твое сочувствие.       - О, дорогая! - сказал Давид, - она не лжет! Ты выше всяких похвал. Если бы я был лесбиянкой, я уже засунул бы свой нос к тебе в ложбинку между грудей.       Лицо Вилли покраснело. Даже грудь ее покраснела. Она застенчиво улыбнулась Аллистер.       - Ты тоже очень красиво выглядишь.       Аллистер обмахнулась веером и кокетливо улыбнулась. Изобразив сильный южный акцент, она сказала:       - Пожалуйста, мисс Вилли.       - Ах! - сказал Давид. - Настоящая любовь витает в воздухе!       Вилли ударила его по руке. Но легонько… Втайне, глубоко внутри себя, она была очень довольна.              Мой Антонио              Аллистер с удовольствием наблюдала, как Вилли шагает по тротуару, словно южанин-охотник на сафари. Ну, она точно не знала, как ходят эти бушвакеры и даже ездят ли они на сафари, но, очевидно, Вилли понятия не имела, как ходят леди. Даже если эта предполагаемая леди была одета в прекрасное платье.       Аллистер едва успевала за Вилли. Ей приходилось делать по два шага на каждый шаг Вилли.       - Не беги так быстро, пожалуйста! - заныла она.       - Какой-то лесбийский ад. Сначала меня, блядь, вырядили как монахиню, а теперь - как ёбаную шлюху. Знаешь, что общего между монахинями и шлюхами? - спросила Вилли.       - Эм… Ничего?       - Они обе носят платья. У них должна быть программа защиты для лесбиянок-свидетелей, - сказала Вилли, пока шла к салуну. - Что случилось с равными правами? Нам наконец-то разрешили жениться, но по-прежнему заставляют носить платья? Это пиздец какой-то!       - Они же прячут нас. Вероятно, гетеросексуальных женщин они заставляют одеваться как лесбиянок. Стригут их под лесби и обувают в высокие кожаные ботинки. Это лучшая маскировка - быть тем, кем ты на самом деле не являешься, - ответила Аллистер.       - Что ж, тогда нам следовало сказать им, что мы натуралки, - прорычала Вилли. Ее каблук зацепился за гвоздь дощатого тротуара. Она упала вперед, но сумела зацепиться за перила. А вот ее парику не так повезло. Он улетел, как воздушный змей с порванной ниткой, а затем нырнул носом на середину улицы. И едва не угодил в кучу дымящегося конского дерьма. Бормоча проклятия, Вилли потопала на улицу, чтобы подобрать свою заблудившуюся шевелюру.       Аллистер хихикнула из-под веера. Одна хорошая черта Вилли - она всегда заставляла ее смеяться.       Вилли наклонилась, чтобы поднять парик, когда появился мужчина. Он был полностью одет в черную кожу и сидел верхом на красивой белой лошади. Мужчина поднял хлыст, щелкнул им и, умело поймав кончиком хлыста парик, подбросил его к себе. Затем он спрыгнул с лошади и, галантно согнувшись в талии, протянул парик Вилли.       - Это ваше, мэм? - сверкнув улыбкой, он показал идеальные белые зубы. Аллистер могла поклясться, что она видела его ослепительную улыбку в рекламе зубной пасты.       - Ага, большое спасибо, - сказала Вилли, выхватила парик из его рук и надела себе на голову.       - Могу я узнать, к кому я имею честь обращаться? - спросил мужчина.       - Ааа? - спросила Вилли.       - Он хочет знать твое имя, - вмешалась Аллистер.       - Ой. Я… Ванда. А ты кто: Зорро? - спросила Вилли.       Мужчина улыбнулся еще шире и поклонился еще ниже.       - Меня зовут Антонио. - Он выпрямился и, сняв шляпу, прижал ее к груди. - Ты только что прибыла в этот прекрасный город?       - Ага, - ответила Вилли.       - Что ж, приятно было познакомиться, но нам пора идти, - сказала Аллистер. Она не доверяла ни одному мужчине, особенно с такими белыми зубами. Не говоря уже о кожаном костюме. Она взяла Вилли за руку и попыталась увести ее, но Вилли не сдвинулась с места.       - Это моя подруга Элис, - произнесла Вилли. - Обычно она не такая грубая.       Аллистер фыркнула. Она не могла поверить, что Вилли сказала это. Она также не могла поверить, что этот мужчина флиртует с Вилли. Конечно, Вилли выглядела весьма сексуально в таком платье, но разве она не могла сказать ему, что она лесбиянка?       Антонио сверкнул стоваттной улыбкой в сторону Аллистер. Она постаралась не улыбнуться в ответ. Она ни за что не позволит этому льстивому полоумному кобелю подумать, что она польщена. Антонио спрятал улыбку так же внезапно, как улыбнулся, и сказал:       - За городом есть высохший ручей, который называется Элис-Спрингс.       - Что это должно означать? - спросила Аллистер. - Ты назвал меня высохшей?       - Остынь, - сказала Вилли. - Я уверена, что он ничего плохого не имел в виду.       - Конечно, нет, - согласился Антонио. - Я просто комментировал похожие имена.       - Да, держу пари, - пробормотала Аллистер. Ей действительно не нравился этот парень. Не нравились его кожаные штаны, которые выглядели так, будто были нарисованы. Не нравились его широкие плечи. Не нравились его мускулистые руки и сильная линия челюсти. А еще ей совсем не нравилось, как он флиртовал с Вилли.       "По крайней мере, Вилли, похоже, не флиртует с ним в ответ", - подумала Аллистер. Вилли, кажется, более увлечена лошадью Антонио. Она гладила лошадь по шее и ворковала ей что-то на ухо.       - Я всегда хотела научиться ездить верхом, - произнесла Вилли.       - Возможно, я мог бы научить тебя, - сказал Антонио.       - Как предсказуемо, - пробормотала Аллистер.       Вилли спросила:       - Правда? Ты бы сделал это для меня?       Антонио ослепительно улыбнулся.       - Конечно. Все для прекрасной дамы.       - Нам действительно пора идти, - сказала Аллистер Вилли.       Антонио спросил:       - Куда вы направляетесь?       - В галантерейную лавку, - ехидно вмешалась Аллистер: - ну ты знаешь, где продаются все галантерейные товары.       Прежде чем Антонио успел ответить, Вилли бросила на Аллистер предупреждающий взгляд.       - Мы идем в салун. Мы там работаем.       - Ух ты! Работающие девушки, - сказал Антонио с плохо замаскированной ухмылкой.       - Раньше мы были монахинями, - сообщила Вилли.       - Но ты же только что чуть не упала, да? - спросил Антонио, взял Вилли под руку, перекинув ее руку через свою. - Я провожу вас до места работы.       - О, вам не нужно этого делать, - сказала Аллистер. - Мы знаем дорогу.       - О, нет, для меня это в удовольствие. Я все равно собирался в салун, - ответил Антонио. - Я долго путешествовал по пустыне, и у меня пересохло горло.       У Аллистер не было выбора, кроме как последовать за ними.       Вилли оглянулась через плечо и увидела, что белая лошадь следует за ними, волоча поводья по земле. Очевидно, это была очень хорошо обученная лошадь.       - Как зовут твою лошадь?       Антонио покачал головой.       - У нее нет имени.       - Ты скакал через пустыню на безымянной лошади? - спросила Вилли.       Антонио и Вилли смеялись, шагая к салуну рука об руку. Аллистер гневно смотрела им в спины.              Одноглазый валет              Вилли не нравился Антонио. На самом деле, она думала, что он полный ебанашка. Однако ей нравился его конь. И, да, она была совсем не прочь научиться ездить на лошади. Но какой была настоящая причина, по которой она позволяла Антонио флиртовать с собой? Потому что Аллистер от этого буквально зеленела.       Вилли не гордилась тем, что играет в такие детские игры. "Но какого хера, - думала она, - иногда ты просто не знаешь, чем обладаешь, пока не теряешь это". И она была решительно настроена показать Аллистер, что та теряет. Если она не сможет флиртовать с Антонио, она будет флиртовать с мисс Китти. А если мисс Китти не окажется поблизости, она будет заигрывать с блядской лошадью.       Несколько минут назад Антонио вышел из салуна с бутылкой "Слепой кишки" под мышкой, а Вилли уже изо всех сил старалась кокетничать с мисс Китти. Аллистер сидела у рояля несчастная и потерянная, делая вид, что не смотрит на Вилли и мисс Китти.       Ее поведение только подзадоривало Вилли к большему. Она была готова ко всему и полна решимости устроить Аллистер настоящее наслаждение. Вилли покажет ей именно то, что она упускает. Это по-детски? Да. Незрело? Да. Не все ли ей равно? Вообще до лампочки.              ***              - Первое правило девушек из салуна - ничего не бывает бесплатно. Девушки на улице могут отдаваться бесплатно. Мы профессионалы. У нас обязательства, - сказала мисс Китти.       Аллистер не могла поверить своим ушам. Мисс Китти давала Вилли уроки, как вести себя в салуне? Что это было, "Блуд для чайников"?       Аллистер тайком изучала мисс Китти. Голубые тени для век, пышные волосы и платье с вырезом-лодочкой, из-под которого практически выпирала грудь. Очень похоже на 1980-е. Конечно же, в этом городе считалось, что сейчас идут 1840-е годы, значит ли это, что мисс Китти своим обликом опережала время? Какой бы период она не представляла, он был отвратительным.       Аллистер задумалась, чем занимается сейчас 0699. Интересно ли ей, куда пропала Аллистер? Она скучает по их ежедневным онлайн-чатам? Она корила себя за то, что не появилась в ресторане?       Аллистер ненавидела этот город и хотела вернуть свою прежнюю жизнь. Конечно, было время, когда она думала, что было бы весело иметь другую личность. Знаешь, побыть кем-то другим какое-то время. Что-то вроде второй попытки. Она могла бы переехать в чужой город, где ее никто не знал, и начать все сначала. Быть именно тем, кем она хотела быть, а не тем, кем все остальные думали, что она должна быть. Но теперь, когда у нее появилась возможность, она обнаружила, что все, чего ей хочется, - это снова стать прежней собой.       Да и кем она была раньше? Одинокая обозревательница советов, неспособная следовать собственному совету. У нее даже не было настоящей девушки. Какой же неудачницей она была! Она преподносила себя как эксперта во всем, от отношений до украшения дома. По правде говоря, она ни черта ни о чем не знала.       И вот она сидит и смотрит, как Вилли флиртует с мисс Китти. Они смеялись и веселились, а она плакала в темноте от одиночества. Боже, могла ли она стать еще более жалкой? Она вытерла слезу и всхлипнула. Да, ее жизнь была сущим кошмаром, ладно, она обычная высохшая старая дева.       Аллистер вернулась к их разговору как раз вовремя, чтобы услышать, как мисс Китти сказала:       - И вот так хорошо проводящая время девушка может удвоить свои чаевые.       - Быть сексуальной для тебя естественно, - сказала Вилли.       Мисс Китти захлопала ресницами.       - Сделай так и это добавит тебе сексуальности.       Аллистер подавила рыдание. Почему никто никогда не говорил ей, что она сексуальна? Кто она, рубленая печень?       Аллистер подняла взгляд, когда двери в виде крыла летучей мыши распахнулись. В дверях стоял невысокий мужчина в большой шляпе и со скрещенными ногами. К его бедрам были привязаны два шестизарядных револьвера, а на правом глазу была черная повязка. Его усы были намазаны воском, жесткие и заостренные как у Фу Манчи*. Он сдвинул шляпу.       *Литературный персонаж, воплощение зла, криминальный гений вроде Фантомаса.       - Дамы!       Мисс Китти взревела:       - Входи и присоединяйся к вечеринке! - Она повернулась к Вилли и Аллистер и сказала: - Я взяла на себя смелость пригласить одного из моих джентльменов. Он присоединился к нам для того, чтобы у нас был мужчина, на котором можно было бы попрактиковаться. Девочки, это Одноглазый Джек. Он плохой городской парень.       Аллистер просто не могла больше этого выносить. Она встала и, как чайник, достигший точки кипения, открыла рот, заплакала и побежала к двери.       Одноглазый Джек, возможно, и был городским крутым парнем, но, когда он увидел плачущую и взволнованную женщину, бегущую прямо на него, даже он понял, что надо отойти в сторону.       Двери захлопнулись за Аллистер. Одноглазый Джек повернулся к Вилли и мисс Китти и спросил:       - Что я сделал?              ***              Вилли вышла на улицу и заметила Аллистер, сидящую на деревянной скамье, прислонившись спиной к фасаду салуна. Ее лицо было закрыто ладонями, она плакала.       Вилли почувствовала себя идиоткой. Она села рядом с Аллистер и долго молчала, решив, что лучше позволить ей выплакаться. Излить проблему из организма. Как только рыдания Аллистер стихли, Вилли тихонько сказала:       - Я знаю, что ты чувствуешь.       - Нет, не знаешь, - ответила Аллистер. - Ты везде вписываешься. А я нет. Я никогда никуда не вписываюсь. Ты всем нравишься.       - Ты тоже всем нравишься.       - Нет. Тебя любят даже мужчины. Сначала Давид, потом Антонио. Даже мисс Китти не может оторвать от тебя рук. Даже та чертова лошадь влюблена в тебя.       Вилли посмотрела туда, куда показала Аллистер. И действительно, белая лошадь Антонио стояла на улице и смотрела на нее лунными глазами.       - Да, - сказала Вилли, - я очень хорошо умею привлекать людей, которые мне не нужны. Дело в том, что я никогда не получаю того, кого хочу.       Аллистер посмотрела на нее из-под мокрых ресниц. Вилли подумала о том, чтобы поцеловать ее. Ее губы были рядом. Не дальше десяти сантиметров. Все, что ей нужно было сделать, это немного наклониться. "Просто закрой глаза и наклонись".       Потом Аллистер повернула голову, захватив с собой свои сочные губы, и Вилли упустила шанс.       - Я ненавижу свою жизнь, - сказала Аллистер.       - Это немного чересчур.       - Неужели?       - Слушай, я знаю, что всего произошедшего многовато. Но это же не навсегда, мы сможем пройти через это, - сказала Вилли и молча обругала себя: "Ты обязательно говоришь какую-то глупость? Каждое слово, которое вылетает из твоего рта, звучит как какой-то безвкусный вдохновляющий плакат". Черт, она была ужасна в этих девчачьих штучках. Это была главная жалоба Афтон на нее. Что она была бесстрастной и отстраненной.       Аллистер тыльной стороной ладони вытерла слезы со щек.       - Я не думаю, что смогу это сделать. Я чувствую себя на каких-то эмоциональных американских горках. Кто я такая?       - Ну, прямо сейчас ты проститутка из кабака, а до этого была монахиней, а еще иногда ты пишешь колонку советов. И ты моя единственная подруга, - сказала Вилли. "А я хочу целовать тебя и держать в объятиях", - подумала она, но мудро промолчала.       Аллистер всхлипнула. Вилли вытащила из-под грудей носовой платок.       - Вот, - она протянула его Аллистер, которая захихикала.       - Что?       - Теперь ты хранишь всякую дрянь в своих сиськах?       - Ну, у меня нет карманов.       - Что у тебя там внизу? - поддразнила Аллистер.       - Ты не захочешь знать, - ответила Вилли.       Аллистер ухмыльнулась.       - Твоя корона женской красоты покачнулась.       - Эта чертова штука часто скользит, - призналась Вилли и дернула парик. Теперь он сполз на другую сторону. - Нелегко быть леди.       Аллистер сказала:       - Позволь мне, - она наклонилась к Вилли и поправила парик. Затем Аллистер сделала то, что потрясло Вилли до глубины души. Она легонько поцеловала ее в губы.       - Спасибо, - сказала Аллистер. - Спасибо за то, что ты была добра ко мне, - она вернулась в салун.       Вилли сидела очень тихо. Она не могла поверить, что Аллистер только что поцеловала ее. И на этот раз их даже не преследовали мафиози. Это был прогресс, да? Правда, это был всего лишь короткий поцелуй. Поцелуй, который легко можно принять за дружеский. Но если это был всего лишь дружеский поцелуй, то почему ее губы до сих пор трепетали?       Лошадь заржала и ударила копытом о землю, вырывая Вилли из задумчивости. Она посмотрела лошади в глаза и сказала:       - Что ты так смотришь на меня?              Уроки покера              Когда Вилли вернулась в салун, мисс Китти и Одноглазый Джек сидели за круглым столом и играли в карты. Аллистер зависла рядом и внимательно наблюдала за игрой.       - Играете в покер? - спросила Вилли.       - Покер? Ты привела ее, ты покеришь ее, - сказал Одноглазый Джек.       - Какая старая шутка, - ответила Вилли, улыбаясь.       - Ты играешь? - спросил Одноглазый Джек.       - Немного, - ответила Вилли. - Но я смотрю Мировую серию покера на ESPN.       Одноглазый Джек рассмеялся.       - Любительский ранг!       Мисс Китти указала на стул напротив нее.       - Присаживайся, милая. Одноглазый Джек научит тебя играть.       Вилли схватила стул, развернула его и, приподняв юбку до бедер, села на стул задом наперёд.       - Сдайте мне карты. Но я должна предупредить вас. Я умею считать карты. Прямо как "Человек дождя".       Мисс Китти сдала карты.       - Человек дождя? - спросил Одноглазый Джек. - Это тот сукин сын, который индеец?       Вилли покачала головой.       - Другой "Человек дождя".       Одноглазый Джек распахнул куртку, достал из внутреннего кармана сигару и предложил ее Вилли.       - Спасибо, - поблагодарила она, откусила кончик сигары и выплюнула его на пол. Затем, взяв спичку из коробка Одноглазого Джека, она чиркнула ей о подошву своего ботинка и раскурила сигару. Глубоко затянувшись, она прищурилась от удовольствия и взяла карты. Развернув в руке, Вилли посмотрела на них.       - Могу я тоже поиграть? - спросила Аллистер.       - Боюсь, что нет, - ответила мисс Китти.       - Почему? - спросила Аллистер плаксивым голосом.       - Потому что ты слишком женственная, чтобы играть в покер. Твоя работа важнее, - ответил Одноглазый Джек.       - Какая? - Аллистер затаила дыхание.       - Ты шпион, который в сговоре с мисс Вандой, - сказал он, указывая на Вилли. - Когда ты будешь ходить по кругу, флиртуя с посетителями и тем самым заставляя их покупать тебе выпивку, ты будешь смотреть на наши карты. Затем, используя ненавязчивый набор сигналов, ты сообщишь мисс Ванде, какие карты у нас.       - Ой! Как здорово! - воскликнула Аллистер. - Я всегда хорошо играла в шарады.       - Возьмем, к примеру, этот расклад, - сказал Одноглазый Джек, протягивая руку так, чтобы только Аллистер могла видеть карты. - Что бы ты сделала, чтобы мисс Ванда узнала, что мне выпало?       Аллистер на мгновение нахмурила брови, а затем улыбнулась. Она посмотрела на Вилли, лизнула мизинец и слегка провела им по верхней губе.       - Я ни хуя не поняла! Что это значит? - спросила Вилли.       - Как насчет этого? - Аллистер откашлялась, провела ладонью по левой руке, щелкнула пальцем под подбородком, сжала губы в поцелуе, а затем хлопнула себя по правому бедру.       Вилли пожала плечами.       - Ты хочешь, чтобы я "украла вторую базу"?       - Нет!       - У тебя муравьи в штанах? - спросила мисс Китти.       - Нет!       - Ты хочешь, чтобы я исполнила "бант"? - спросила Вилли.       - Забудь про бейсбол, - сказала Аллистер.       - Ты думаешь, что ты Хелен Келлер, - спросил Одноглазый Джек. - Нет, подожди, я знаю! Ты гаишник и имеешь право повернуть направо?       - У него фулхауз! - закричала Аллистер. - Я пыталась сказать тебе, что у него фулхауз!       - Может быть, нам следует позволить жульничать Одноглазому Джеку? - спросила Вилли.       Мисс Китти сказала:       - Нельзя так кричать, душенька! Если вас поймают на мошенничестве, вам придется сесть в тюрьму.       - Или отправиться на дуэль с шерифом, - сказал Одноглазый Джек.       - Верно. Здесь каждый день Одноглазого Джека ловят на жульничестве в карты, и он стреляется с шерифом Джебом. Туристам нравится. Это кульминация тура, правда, красавчик? - сказала мисс Китти.       - Верно, мой персиковый цветочек, - ответил Одноглазый Джек, перегнулся через стол и поцеловал мисс Китти.       - Эй! - возмутилась Аллистер, - никакой порнографии! Это семейный город с рейтингом G.       Одноглазый Джек улыбнулся и подмигнул Вилли:       - Ты готова играть на деньги?       - Ты уверен, что хочешь отдать мне все свои с трудом заработанные пятаки? - спросила Вилли.       Одноглазый Джек рассмеялся, шаркая ногами.       - Пятикарточный розыгрыш, безлимит и дикий валет, - сказал он, раздавая карты.              Еще одно падение в пыль              Вилли и Аллистер вышли из салуна с затуманенными глазами и пропахшие сигарным дымом. Кроме того, Вилли стала на пятьдесят долларов богаче. Вернее будет богаче, как только Одноглазый Джек раскошелится на наличные. Она выпустила в воздух длинную струйку сигарного дыма.       - Как ты можешь курить эту гадость? Они отвратительно пахнут. - Аллистер разогнала рукой воздух перед своим носом.       - Я не затягиваюсь.       - Да, прямо как Билл Клинтон, - сказала Аллистер, пока они шли по набережной.       Каблук Вилли зацепился за расшатанную доску, и она споткнулась. Это была та самая доска, о которую она споткнулась в прошлый раз. Скатываясь вниз по деревянной лестнице на пыльную улицу воронкой вверх, она думала: "Вот как, ёб твою мать, я умудрилась дважды споткнуться об одну и ту же доску?"       Затем ужасная боль, пронзившая ее лодыжку и поднявшаяся вверх по ноге, заставила ее подумать: "Блядь! Как больно!" - Было так больно, что она даже не заметила, что подол ее платья оказался намотанным вокруг шеи как шарфик, а штаны выставлены напоказ.       - Ты в порядке? - спросила очень обеспокоенная Аллистер.       - Нет! - завопила от боли Вилли. - Ни хуя я не в порядке! У меня лодыжка сломана!       Аллистер подбежала к Вилли и одернула ее платье.       - Ёбаный кусок дерьма, а не тротуар! - Вилли села.       - Ты уверена, что она сломана?       - Нет, я не уверена, - произнесла Вилли сквозь стиснутые зубы. - У меня нет с собой рентгеновского аппарата, не так ли?       - Нет необходимости изливать ненависть, - сказала Аллистер.       - Прости. Просто очень больно.       - Позволь мне помочь тебе подняться. Посмотрим, сможешь ли ты наступать на нее. Может быть, она просто вывихнута.       Аллистер обняла Вилли за шею и помогла ей подняться на ноги, пытаясь удержать большую часть веса Вилли.       Вилли закричала:       - Ёб твою мать!              - Эй, следи за своим языком! - рявкнул шериф Джеб, вразвалочку шагая по улице. - Что тут происходит?       - Она споткнулась, - ответила Аллистер. - Упала с лестницы и подвернула лодыжку. Или даже сломала.       - Ты должен прибить эту ёбаную доску! Она укусила меня дважды. Тебе повезло, что я не из тех, кто судится, - сказала Вилли.       - Ах ты, горемыка, - произнес шериф Джеб. - Давай отведем тебя к Доку и дадим ему взглянуть. - Он поднял Вилли и перекинул ее через плечо, как мешок с картошкой.       - Мои трусы видны? - спросила Вилли.       Аллистер одернула ее юбку.       - Нет, - она взглянула на шерифа Джеба. - Ты уверен, что сможешь донести ее? Последнее, что ей нужно: чтобы ты уронил ее на голову.       - Она весит не больше перышка, - ответил шериф Джеб, шагая по улице, и Аллистер пришлось бежать, чтобы не отставать.       Они не прошли и квартала, когда Аллистер заметила черепицу, свисающую над дверью. На ней было написано: "Доктор. Д. Кей, DDS". На оконном стекле был нарисован зуб. Шериф Джеб открыл дверь и вошел с Вилли, все еще висевшей у него на плече.       - Но это зубной врач, - сказала Аллистер.       - Он лечит все заболевания. Вы бы видели, как на прошлой неделе он залез в Салли и вытащил малыша с тазовым предлежанием. Он настоящий профессионал. Сломанная лодыжка для него - детская игра, - шериф Джеб приложил ко рту ладонь, сжатую в виде мегафона и крикнул в сторону большой черной занавески, висевшей над дверным проемом: - Док! Ты в деле? Предлагаю тебе нового пациента!       - А что насчет той Салли, - сказала Вилли, - с ней и ребенком все в порядке?       - Похоже на то, - ответил шериф Джеб.       - Может быть, я могла бы попросить у Салли рекомендацию? Узнать, что она скажет о дантисте, принимающем у нее роды? - спросила Вилли.       - Салли - корова. Ты можешь спрашивать у нее все, что захочешь, но она тебе не ответит, - усмехнувшись, сказал шериф Джеб.       - Значит, он дантист, ветеринар и человеческий врач? - спросила Аллистер.       - Ага. Когда мы наняли его, мы купили сразу троих по цене одного.       - Гм… я думаю, что теперь со мной все в порядке, - сказала Вилли. - Ты можешь меня опустить.       - Не переживай. С тобой все будет хорошо, - сказал шериф Джеб, похлопав ее по заднице.       - Пожалуйста, не трогай мою задницу, - попросила Вилли.       - А ты не трепыхайся, - ответил шериф Джеб.       - Ты уверен, что этот парень - настоящий врач? - спросила Аллистер. - Я не вижу никаких медицинских степеней на стене. Разве врачи обычно не развешивают дипломы?       - Не беспокойтесь о Доке. Когда у меня возникла небольшая проблема с сантехникой, он сразу же починил меня, - успокоил шериф Джеб.       - Он еще и сантехник? - спросила Аллистер.       - Нет. По крайней мере, я так не думаю, - сказал шериф Джеб. - Я имел в виду свою сантехнику. - Он многозначительно приподнял брови. - Моя сантехника. Знаешь, моя трубка.       - Ты куришь трубку? - спросила Аллистер.       - Ради всего святого! - воскликнула Вилли. - Он имеет в виду свой член.       - Ой! - Аллистер посмотрела на очень большой пакет шерифа Джеба и поморщилась. - А теперь все нормально?       - Ну, опухоль еще немного осталась, но дамы, кажется, не возражают, - ответил он.       Занавес отодвинулся, открывая маленького сморщенного человечка в черном костюме и цилиндре. Он улыбнулся, показывая, что во всей его голове нет ни одного зуба.       - Что здесь происходит? - с трудом произнес он. Док явно был пьян в стельку.       Вилли посмотрела через плечо шерифа Джеба и прошептала:       - Господи, скажи мне, что это не доктор!       Док поклонился, чуть не свалился, потом с трудом выпрямился и сказал:       - Док Д. Кей, у твоей шейки матки.       - У моей шейки матки? - спросила Вилли.       - Он имеет в виду, что готов к службе, - сказала Аллистер и добавила себе под нос: - Надеюсь.       - Что ж, я оставлю вас всех и позволю Доку творить свое волшебство, - сказал шериф Джеб и осторожно опустил Вилли на пол. - Мне пора идти стрелять в Одноглазого Джека. - Он ушел, закрыв за собой дверь.       Вилли стояла на здоровой ноге, подняв поврежденную лодыжку, как фламинго. Для равновесия она положила одну руку на плечо Аллистер.       Док немного потряс головой, а затем навел на Вилли прицел своих пьяных глаз.       - Какой зуб вы хотите удалить? - пробормотал он.       - Она повредила лодыжку, - сказала Аллистер.       - Хорошо, ладушки. А теперь, если ты проследуешь в мой кабинет, - сказал он, отдергивая занавеску в сторону, - мы позаботимся о твоем зубе.       - Это не зуб. У меня болит лодыжка, - Вилли допрыгала за занавеску с помощью Аллистер.       - Садись вот сюда, на этот стул, и дай старому Доку посмотреть.       Вилли села в кресло, огляделась и указала на ведро у своих ног.       - О боже мой! Это ведро с зубами?       Док быстро накрыл ведро тканью.       - Нет.       Вилли широко раскрытыми от ужаса глазами посмотрела на Аллистер, которая тоже занервничала.       Док улыбнулся Аллистер.       - Возможно, ты хочешь пройтись по магазинам, пока я позабочусь о твоей подруге. Иногда здесь становится немного кроваво, а известно, что некоторые женщины падают в обморок при виде крови.       - Почему здесь будет кровь? - спросила Аллистер.       - Ну, вот в чем дело, некоторые зубы, когда они выпадают, кровоточат больше, чем другие. Так что я просто не могу сказать, почему именно. - Он снял пару тисков с гвоздя на стене.       - У нее болит лодыжка, - объяснила Аллистер. - Ей не нужно вырывать зуб.       - Я знаю, что это немного страшно, но больно будет только на мгновение, - сказал Док. Он повернулся к Вилли, которая, казалось, была так напугана, что застыла на месте. - Открой рот пошире.       Аллистер, быстро соображая, пнула ведро, вывалив кучу зубов перед ногами Дока. Он споткнулся о ведро и упал, рассыпая во все стороны зубы. Аллистер схватила Вилли за руку и вытащила ее из кресла.       - Беги, Вилли, беги! - закричала она.       - Я не могу бежать! - воскликнула Вилли: - Моя лодыжка!       - Прыгай, Вилли, прыгай! - Аллистер согнула правое колено и схватилась за лодыжку. - Вот так! Быстрее, прыгай! - Она прыгнула к входной двери.       Вилли тоже схватилась за лодыжку и прыгнула вслед за Аллистер. Они выскочили через парадную дверь на дощатый тротуар, спустились по ступенькам и оказались на улице.       Вилли и Аллистер прыгали рядом.       - Он гонится за нами? - спросила Вилли после пятидесяти прыжков.       Аллистер посмотрела через плечо.       - Нет. Я думаю, он потерял сознание, когда упал, или уснул.       - Могу я тогда перестать прыгать?       Аллистер отпустила свою ногу и кивнула.       - Думаю, да.       Вилли перестала прыгать, обняла Аллистер за плечи, оперлась на нее, и они осторожно пошли к дому мисс Хэвишем.       - Спасибо, что спасла меня, - поблагодарила Вилли. - Этот док был ненормальным.       - Мы спасли тебе зуб, - сказала Аллистер.       Вилли ухмыльнулась.       - Это была ситуация типа "зуб или последствия", - сказала Аллистер.       Вилли покачала головой, улыбаясь.       - Ладно, теперь ты можешь перестать шутить.       - "Зуб или вызов"? - спросила Аллистер.              Полдник              Мисс Хэвишем вошла в спальню с аптечкой под мышкой. Она села на кровать рядом с Вилли, открыла набор и достала бинт Эйса, две таблетки и пакет со льдом.       - Этот пьяный шарлатан не выбил тебе ни одного зуба, не так ли?       Вилли покачала головой.       - Аллистер спасла меня. - Она улыбнулась Аллистер. - Я была девицей в беде.       - Да, вы бы меня видели, - сказала Аллистер со своего места по другую сторону кровати. - Я пнула ведро, - она с надеждой ждала ответа. Когда ответа не последовало, она снова сказала: - Ведро с зубами, понятно? Я пнула ведро?       - Я создала монстра, - вздохнула Вилли и проглотила насухо две таблетки аспирина, которые ей вручила мисс Хэвишем. Возможно, ей не стоило пытаться развивать чувство юмора у Аллистер. Получилось ужасно банально.       - А теперь давайте взглянем на твою сломанную лодыжку, - сказала мисс Хэвишем. Она нежно прикоснулась к лодыжке Вилли, которая ожидала, что ее манера поведения у постели больного будет больше похожа на сестру Рэтчед*; вместо этого она была удивительно нежной. - О, хорошо, она не сломана. Это вывих. Ничего такого, что нельзя было бы вылечит пакетом льда и аспирином. Ты можешь приподнять ее на несколько часов, и завтра утром будешь как новенькая.       *Героиня сериала "Рэдчет", снятого по книге "Пролетая над гнездом Кукушки"       - Ты имеешь в виду, что остаток сегодняшнего дня я буду прикована к постели? - спросила Вилли. Она никогда не была хорошим больным. Особенно, когда не было ни телевидения, ни Facebook.       - Я позабочусь о тебе, не беспокойся, - сказала Аллистер. Она схватила подушку и положила ее под лодыжку Вилли.       - Как насчет полдника. Как это звучит? - спросила мисс Хэвишем.       - Полдника? - спросила Вилли, думая, что ей не помешала бы чашка чая, но что значит "пол дня" - как чай с марихуаной? Ей не хотелось представлять мисс Хэвишем под кайфом. Она была достаточно причудливой в своем старом платье, покрытом паутиной, чтобы быть еще и обдолбанной.       - Полдник - это чай с пирожными или с бутербродами, - объяснила Аллистер.       Откуда она обо всем этом знает? Быть обозревателем советов - все равно, что иметь степень магистра во всем? Аллистер все больше впечатляла Вилли. Она была как сокровищница мелочей. На нее было не только приятно смотреть, но и интересно. Возможно, пришло время поднять свои стандарты. Ей нужна девушка, которая была бы чем-то большим, чем просто горячее тело. Кто-то вроде Аллистер. У нее были не только сиськи и задница, но у нее также были мозги.       - Чай - это хорошо, - сказала Вилли. - Особенно с тобой. - Она сглотнула и не могла поверить, что это вырвалось у нее изо рта. Это была самая романтичная вещь, которую она когда-либо говорила кому-либо.       Аллистер, похоже, не заметила оплошности Вилли. Она только улыбнулась и сказала:       - Мисс Хэвишем, нам бы хотелось отведать полдник.       Мисс Хэвишем открыла дверь и сказала:       - Я скоро вернусь.       Эрнест ворвался в комнату как раз в тот момент, когда мисс Хэвишем уходила. Он вскочил на кровати и посмотрел на Вилли.       - Ну-ну-ну, посмотрите, кто к вам пожаловал.       - Пошел на хуй, - сказала Вилли.       - Прости? - спросила Аллистер.       - Это я не тебе. Я с котом разговаривала.       - О, так намного лучше.       - Я пришел предупредить тебя, человек. Я чувствую, что что-то назревает, и вам нужно быть готовыми, - сказал Эрнест.       - Так ты теперь еще и гадалка? - пренебрежительно спросила Вилли.       - Животные чувствуют надвигающиеся бури, землетрясения и ураганы. Почему я не могу ощутить катастрофу человеческих масштабов?       - Ты прав, - сказала Вилли. - Итак, что произойдет? Что я должна сделать, чтобы подготовиться к этому надвигающемуся бедствию?       Эрнест повернулся к ней спиной и начал ухаживать за своими интимными местами.       - Я бы хотела, чтобы ты этого не делал при мне, - сказала Вилли.       - Это помогает мне думать, - ответил Эрнест.       Как будто в подтверждение предсказания Эрнеста раздался громкий стук в дверь спальни.       - Кто бы это мог быть? - спросила Аллистер, открыла дверь и увидела Антонио. Он ворвался в комнату, оттолкнув Аллистер в сторону, драматично упал на колени перед Вилли, склонил голову и протянул букет из шести прекрасных красных роз, сказав:       - Моей единственной настоящей любви!       - Какого хуя? - Вилли была ошарашена. Что она такого сделала, чтобы этот подражатель Зорро выбрал ее для своей ошибочной привязанности? Она посмотрела на Аллистер, которая слегка порозовела и, стиснув зубы, смотрела на Антонио.       - Она лесбиянка, придурок! - Аллистер взяла подушку и ударила его. - Отойди от нее!       Антонио посмотрел на Вилли большими щенячьими глазами.       - Любовь не знает ярлыков. Я нашел свою вторую половинку.       - Ты только сегодня с ней познакомился! - воскликнула Аллистер.       Дверь открылась, и вошла мисс Хэвишем с подносом с чаем. Она уставилась на Антонио.       - Какого черта ты здесь делаешь? - Она поставила поднос на кровать. - Это мои розы? Ты сорвал их в моем саду?       Антонио бросил розы на колени Вилли и поднялся на ноги.       - Не отчаивайся, любовь моя, я вернусь, - сказал он, низко кланяясь и шаркая шляпой по полу. Затем он пронзительно свистнул сквозь зубы, одним плавным движением повернулся к открытому окну и выпрыгнул.       - О боже! - закричали вместе Вилли и Аллистер.       Аллистер подбежала к окну и выглянула наружу.       - Он в порядке. Он приземлился на спину своей лошади. Лошадь, должно быть, обучена прибегать на его свист. Сейчас он уезжает. - Она повернулась и посмотрела на Вилли. - Это было невероятно. Я никогда такого не видела, кроме как в вестернах.       - Когда-нибудь он сломает себе шею, делая этот трюк, - сказала мисс Хэвишем.       - Он делал это раньше? - спросила Вилли.       - О, у него время от времени вспыхивает огонь в трусах из-за очередной девчонки. Он всегда пытается произвести на нее впечатление, - сказала мисс Хэвишем. - Приятного чаепития, дамы. - Она вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.       Аллистер отвернулась от окна и произнесла:       - Мне не нравится этот человек. С ним что-то не так.       Вилли сказала:       - Забудь о нем. Присядь и выпей со мной чаю.       Аллистер улыбнулась и, сев на кровать рядом с Вилли, налила чай.       Вилли наблюдала, как грациозно Аллистер наполняет чашки. Она не похожа ни на одну другую женщину, которая когда-либо интересовала Вилли. Она начала думать, что, может быть, лежать в постели больной - не так уж и плохо. Нет, если это означало провести время наедине с Аллистер.       Она возьмет все, что сможет.              Мокрая Вилли              Следующий день был днем открытия Города-призрака в США, и город наводнили туристы. Аллистер никогда в жизни не видела столько гавайских рубашек и белых спортивных носков с сандалиями.       Аллистер сидела на барном стуле, потягивая имбирный эль и поедая арахис из миски, стоявшей на стойке. Она смотрела, как Вилли играет в покер с мальчиками. Лодыжка Вилли чувствовала себя намного лучше - сегодня утром она встала и смогла ходить, лишь слегка прихрамывая.       Аллистер чувствовала себя бесполезной. Ей не довелось поиграть с другими "актёрами". Он сидела здесь чисто для декорации. Клиентура в салуне почти игнорировалась ею.       Вилли, напротив, была в центре внимания. Наверное, потому, что ее груди выпирали из глубокого декольте, как пара сработавших подушек безопасности.       Аллистер посмотрела на свое платье. Она не могла сравниться с Вилли. Кроме того, это был семейный тематический парк, и она чувствовала, что показывать столько плоти неправильно. Или с ее стороны это выглядело как "кислый виноград"*?       *Намек на басню Эзопа "Лиса и виноград".       Вместе с Вилли за покерным столом сидели шериф Джеб, доктор Д. Кей и Одноглазый Джек. Мало того что Вилли сидела верхом на стуле, повернутом назад, с платьем, задранным до бедер, она еще курила сигару и выигрывала в покер.       Туристы пили газировку, а некоторые даже столпились вокруг стола, наблюдая за игроками.       Мисс Китти снова налила Аллистер имбирного эля и спросила:       - Почему в тебя такое вытянутое лицо, дорогая?       - Не понимаю, почему я такая непривлекательная, - сказала Аллистер.       - Почему, дорогая, ты великолепна. Особенно с такими длинными локонами. Почему ты думаешь, что это не так? - Мисс Китти налила себе "Рутбир", открыв старомодную бутылку одним быстрым щелчком церковного ключа.       - Посмотри на Вилли. Парни любят ее.       - Ты ревнуешь к мужскому вниманию? Я думала, вы лесбиянки. Или я ошиблась? - Мисс Китти глотнула содовой.       - Да. Дело не в сексе. Я имею в виду, что люди буквально липнут к ней, несмотря на ее сквернословие. - Они посмотрели на Вилли. Ее парик съехал набок, губная помада размазана, она жевала сигару и была в центре внимания.       В этот момент Вилли бросила карты на стол и просияла от удовольствия.       - Опять попался, шериф!       - Что ж, я буду тачкой для копателя колодца, - сказал шериф Джеб, с отвращением откладывая карты, пока Вилли через стол сгребала свой выигрыш к себе. Она широко улыбнулась и подмигнула Аллистер.       - Эта девчонка по уши влюблена в тебя, - сказала мисс Китти.       - Что ты имеешь в виду? - спросила Аллистер.       - Дорогая, я знаю, как выглядит любовь. А Вилли укусил любовный жук.       Аллистер снова посмотрела на Вилли, которая раскладывала свои фишки аккуратными кучками.       - Мне кажется, ее укусила игромания.       Аллистер увидела, как какой-то мужчина поднял телефон и сфотографировал Вилли. Мужчине было лет около пятидесяти, с седеющими висками, брюшком, одетым в одежду для сафари: шорты цвета хаки, рубашка и жилет цвета хаки, длинные носки и прочные ботинки. Он выглядел как мультяшная версия охотника на крупную дичь.       - Этот Сафари-парень не кажется тебе странным? - спросила Аллистер.       Мисс Китти выпятила нижнюю губу и задумалась. Наконец она сказала:       - Дай определение слова "странный".       "Она права, - подумала Аллистер. - В наши дни одеваться как Тедди Рузвельт не было чем-то странным". В конце концов, посмотрите, во что она сама одета.       - Вот дерьмо! - пробормотала мисс Китти. - Время шоу! - она нырнула за стойку.       - Хм? - спросила Аллистер. Но прежде чем мисс Китти успела ответить, Одноглазый Джек закричал:       - Подожди минутку, маленькая леди! Ты вытащила этот козырь из своего декольте. - Он встал и, выхватив пистолет, направил его на Вилли. - Я не потерплю обмана! Меня не волнует, что ты женщина.       Вилли встала и повернулась лицом к Одноглазому Джеку.       - Я не мухлевала!       Шериф Джеб оттолкнулся от стола и встал, говоря:       - Вы оба мошенники! Я отведу вас обоих в тюрьму.       Вилли быстро протянула руку и схватила револьвер Одноглазого Джека. Нацелив его на шерифа Джеба, она выстрелила ему прямо в лоб. Фальшивая кровь закапала с его носа, глаза закатились, и он рухнул на пол.       Толпа туристов ахнула. Женщина закричала. Ребенок заплакал. Японец сделал снимок.       - Ты застрелила шерифа! - воскликнул Одноглазый Джек.       - Это твой пистолет! Это не я стреляла в шерифа.       Толпа рассмеялась.       Одноглазый Джек покраснел, как разъяренный бык. Он выхватил пистолет из рук Вилли и направил на нее дуло. Вилли отшатнулась назад, говоря:       - Не стреляй в меня! Пожалуйста. Ты можешь забрать все мои фишки. Я признаюсь, я сжульничала, только, пожалуйста, не стреляй в меня!       - Я никогда не стрелял в женщину и не собираюсь начинать это делать сегодня, - сказал Одноглазый Джек. - Но ничто не говорит о том, что я не могу утопить тебя.       Он спрятал пистолет в кобуру, подхватил Вилли и, перекинув ее через плечо, брыкающуюся и вопящую, вынес через двойные двери типа "крыло летучей мыши".       Аллистер последовала за толпой туристов на улицу и прибыла как раз вовремя, чтобы увидеть…       Как Одноглазый Джек поднял Вилли высоко в воздух, а затем бросил ее в корыто для лошадей.       Толпа хохотала, когда мокрая, рыдающая Вилли вылезла из воды с сигарой, безвольно свисающей изо рта. Она выловила свой парик и снова надела его на голову.       - Смотри, мамочка, эта шлюха мокрая, - сказал маленький мальчик. Мать быстро закрыла его глаза рукой.       Аллистер заметила Сафари-парня, стоящего с краю толпы. Он тайком щелкнул на телефон пару фотографий Вилли.       Аллистер бросилась внутрь и взяла несколько барных полотенец, чтобы вытереть Вилли. К тому времени, когда она вернулась на улицу, Сафари- парня уже не было видно.       Вилли теперь играла для толпы, кланяясь и бросая в воздух поцелуи, как какая-то примадонна.       Аллистер вздохнула. Даже мокрая и растрепанная Вилли была звездой.              Спроси у Элли              Ниже приводится письмо национальной авторской колонки "Спроси у Элли":              Дорогая Элли,       Я влюблена в свою лучшую подругу. Она не знает о моих чувствах. Я не сказала ей, потому что боюсь потерять ее дружбу. Что мне делать?       С уважением,       Просто друзья              Дорогая Просто друзья,       Ты должна рассказать ей о том, что ты чувствуешь. Любовь - это не то, что можно скрыть. Я предлагаю тебе пригласить ее на кофе и рассказать ей абсолютно все, что у тебя на душе. Если она действительно твоя подруга, ты не потеряешь ее дружбу. И, возможно, у тебя даже появится любовница.       Все любят торт, верно? А что делать с несвежим тортом? Фу! Хотите знать, как сделать так, чтобы торт не черствел? Конечно, хотите! Положите ломтик хлеба рядом с нарезанной частью торта. Хлеб пропадет, а торт нет!       С уважением,       Элли              Ошибка из-за бессонницы              Вилли не могла уснуть. День был напряженным, и она должна быть измотана. Но, если уж на то пошло, она все еще была возбуждена от волнения дня открытия. И то, что Аллистер тихо посапывает в постели рядом с ней, тоже не помогало.       Вилли не раз думала, что она, возможно, попала в ад. Может быть, тот мафиози действительно выстрелил ей в лицо, и она умерла. Дальше все было адом. Ад - оказаться в ловушке жизни рядом с красивой женщиной, к которой она не могла прикоснуться. Женщина, которая, возможно, не хотела ее. Это было больше, чем она могла вынести.       Вилли выбралась из постели, накинула халат из синели, вышла за дверь и спустилась по лестнице. Она собиралась приготовить себе чай. Может быть, почитать. Это отличный способ уснуть: чашка чая и один из романов Диккенса.       Вилли вошла в столовую и обнаружила, что Нелли сидит и уже пьет чай. Она сказала ей с помощью рук:       - Я не могла уснуть.       Нелли ответила:       - Я тоже. Хочешь чашечку чая?       Вилли кивнула и села. Нелли налила ей чашку чая, и Вилли ответила:       - Спасибо.       Несколько минут они пили чай. Нелли написала пальцами:       - Обычно, когда люди не могут уснуть, есть причина.       - Это правда, - ответила Вилли.       - У тебя проблемы с сердцем? - спросила Нелли.       - Высокое кровяное давление? - уточнила Вилли. - Не то, чтобы я знала об этом.       - Нет, - показала Нелли, - не давление. Проблемы с сердцем. Тревожная любовь.       - Это так очевидно? - спросила Вилли.       - Очевидно всем, кроме тебя, - показала Нелли.       - У меня все плохо. Я очень старалась не влюбиться, но она удивительный человек. Не такой, как все, кого я знала.       - И она спасла твои зубы.       Они усмехнулись.       Вилли показала.       - Я люблю ее. Но не знаю, как ей сказать.       Нелли ответила:       - Как насчет того, чтобы сказать: я люблю тебя?              ***              Аллистер не могла уснуть. Делить постель с Вилли - плохая идея. Она продолжала думать о ней. О ее заднице. О ее руках. О ее губах. Как она может спать, когда все это происходит рядом с ней?       Она почувствовала, как Вилли поерзала на кровати, затем встала и надела халат. Аллистер не открывала глаз, пока Вилли не вышла из комнаты. Куда она отправилась посреди ночи?       Аллистер пришла в голову ужасная мысль. Может быть, она пошла к мисс Китти для полуночного свидания? Любопытство взяло над ней верх. Она встала и надела тапочки и халат. Если у Вилли было с кем-то свидание, она сама собиралась увидеть, кто это был.       Она тихо спустилась по лестнице. В столовой горел тусклый свет. Она отправилась на свет и, остановившись в дверях, увидела Вилли, сидящую за столом с Нелли. Затем она увидела, как Нелли показала на пальцах:       - Я люблю тебя.       Сердце Аллистер разбилось на миллион острых осколков. Как она могла быть такой слепой? Вилли и Нелли влюблены!       Аллистер быстро развернулась и побежала обратно в спальню. Закрыв дверь, она упала на кровать и заплакала.              День сурка              Вилли и Аллистер обе почти не спали этой ночью. Утром они с трудом тащили ноги по дороге к салуну. Вилли не радовалась тому, что ей предстоит еще один день выступлений перед туристами. Она не могла поверить, что такова теперь ее жизнь. Была ли она обречена повторять этот день вечно? Играть в покер, быть пойманной на жульничестве, стрелять в шерифа Джеба, а затем быть брошенной в корыто для лошадей? Один и тот же сценарий снова и снова, и снова? Похоже на очень плохой "День сурка". Вот только в том фильме Биллу Мюррею досталась девушка.       А еще Вилли не знала, что случилось с Аллистер. Она вела себя забавно с тех пор, как проснулась утром. Была очень вежлива, но на этом все. Она вела себя так, будто почти не знала ее: все эти "спасибо" и "передай печенье, пожалуйста". Чем больше Вилли старалась, тем более сдержанной становилась Аллистер.       Туристический автобус посигналил, и Вилли с Аллистер быстро свернули с дороги на деревянный тротуар. Вилли бросала глазами лучи ненависти в автобус с туристами, которые фотографировали их, пока автобус ехал, пуская пыль им в лица.       Аллистер удивила Вилли, схватив ее за руку и сказав:       - Вот он.       - Кто? - спросила Вилли, оглядываясь по сторонам.       - Не смотри! - громким шепотом предупредила Аллистер. - Тот парень, одетый в костюм "Сафари", за твоим левым плечом, стоит перед кабинетом дантиста. Он следит за нами с тех пор, как мы вышли от мисс Хэвишем. Я видела его вчера в салуне. Он смотрел, как ты играешь в покер, и фотографировал.       - Там многие туристы фотографировали.       - Но этот парень другой, - ответила Аллистер. - Он какой-то жуткий.       Вилли кашлянула в кулак и украдкой посмотрела через левое плечо на Сафари-парня. Аллистер права. У него жуткий вид. Она взяла Аллистер за руку и продолжила идти по улице с явной небрежностью.       - Ты права, - прошептала она, - он страшнее других туристов.       - Дело не только в этом. Подумай сама. Зачем кому-то проводить два дня подряд в Городе-призраке? - спросила Аллистер.       - Не знаю, Аллистер, но зачем эти странные люди год за годом ездят на Ярмарку Возрождения?       - У него должен быть скрытый мотив.       - Какой, например?       - Например, пытаться убить нас? - спросила Аллистер хриплым голосом.       - Ага! - раздался мужской голос, Вилли и Аллистер чуть не выпрыгнули из своих корсетов.       Это был Антонио. Он сидел на своем белом коне и улыбался им. Сняв шляпу, он поклонился Вилли.       - Черт, Антонио! Ты напугал нас! - отругала его Вилли.       - Мне очень жаль, любовь моя. Это не входило в мои намерения, - сказал он и, спрыгнув с лошади, прижался губами к тыльной стороне ладони Вилли.       - Как мерзко! Теперь ей придется дезинфицировать руку, - проворчала Аллистер.       Вилли проигнорировала ее и вполголоса спросила у Антонио:       - Видишь вон того парня?       Антонио посмотрел через улицу и прошептал:       - Ты имеешь в виду мужчин, одетых как клоуны на родео?       - Клоуны? О чем, черт возьми, ты говоришь? - Вилли и Аллистер обе повернулись и посмотрели через улицу. И действительно, двое мужчин в костюмах клоунов ели мороженое в рожках. Эти были вообще супер-странные. Страннее, чем Сафари-парень.       Вилли сказала:       - Нет, не они. Сафари-парень. Он скрылся.       - Скрылся?       - Следует за нами повсюду. Ты можешь узнать, в чем заключается его сделка? Он заставляет Аллистер нервничать.       - Конечно, - ответил он. - Все, что угодно, ради моей настоящей любви. Сначала я провожу вас, двух прекрасных девиц, в салун, а потом проведу разведку. Я прилипну к его заднице, как репейник. - Он взял их под руки, и они направились к салуну. Он свистнул сквозь зубы, и его лошадь послушно последовала за ним.       Вилли оглянулась как раз в тот момент, когда Сафари-парень снова нырнул в тень. Клоуны, поедающие мороженое, уставились на нее, и как только она посмотрела на них, они отвернулись.       "Хммм, что-то неладное творится в Городе-призраке, - подумала она. - Что-то очень гнилое".              Я застрелил шерифа. Реприза              Вилли взбунтовалась из-за своего участия в шоу. Она не позволит, чтобы каждый божий день ее бросали в корыто. Она выразила свое непреклонное неудовольствие шерифу Джебу, и тот сказал, что они вернутся к старому шоу, которое было у него с Одноглазым Джеком.       Именно там сейчас находилась Вилли - вместе с туристами наблюдала за перестрелкой между Одноглазым Джеком и шерифом Джебом. Она стояла на тротуаре, зажатая между мисс Китти и Аллистер, играя роль увядающего без мужской ласки женского цветка, что, по сути, означало обмахиваться веером и притворяться, что ненавидишь насилие.       Одноглазый Джек и шериф Джеб стояли посреди пыльной улицы шагах в пятидесяти друг от друга и громко ругались.       - Они будут использовать фальшивые пули, верно? Те, что изобрел шериф Джеб? - прошептала Аллистер.       Мисс Китти сказала из-за своего веера:       - Они будут стреляться обычными холостыми пулями. Пули шерифа Джеба не долетают так далеко, поэтому к их телам привязаны мешочки с фальшивой кровью. Они сделают вид, что их подстрелили, и, падая, хлопнут по мешочку рукой. Он взорвется и все будет выглядеть так, будто их подстрелили. Кровь повсюду.       Шериф Джеб сплюнул в пыль струю коричневой табачной слюны.       - У тебя еще есть время отступить, Джек. Просто собери свои манатки и вали отсюда. Я не буду тебя останавливать.       - Что случилось, шериф? Ты струсил? - спросил Одноглазый Джек. Его рука дернулась возле пистолета.       - Я миролюбивый человек. Нет никакой необходимости в кровопролитии. Убирайся из моего города, и доживешь до завтрашнего дня, - сказал шериф Джеб и хрустнул костяшками пальцев.       - Я намерен увидеть закат сегодняшнего дня. В отличие от тебя. Ты не смог бы попасть даже в быка с трех метров.       - Ты не смог бы попасть даже в стену сарая, стоя возле него, - усмехнулся шериф Джеб.              Аллистер толкнула Вилли локтем.       - Смотри, вон там Сафари-парень.       - Где? - спросила Вилли.       - У киоска с мороженым. Ест рожок шоколадного мороженого.       - Что-то здесь совсем неправильно. Плохие парни не должны есть мороженое, - сказала Вилли. "Не говоря уже о том, что в те времена на Диком Западе никто ничего не слышал о мороженом". Подобные вещи безмерно раздражали Вилли - мороженое во время дуэли и "Рутбир" в салуне. Что случилось с подлинностью?       - Антонио прямо за ним. Я думаю, он флиртует с девушкой, которая продает мороженое.       Бах!       Толпа подпрыгнула. Женщина закричала. Ребенок заплакал. Собака заскулила. Японец сделал фото.       Одноглазый Джек прижимает руку к сердцу. Кровь расцветает на его груди, словно лепестки роз, раскрывающиеся перед утренним солнцем. Он упал на колени. Его веки дрогнули. Он медленно, с мучительной болью поднял пистолет и прицелился. Его рука дрожала. Он выстрелил. Затем рухнул лицом на землю. Дернулся раз или два и затих.       Мисс Китти завопила и, подбежав к своему упавшему возлюбленному, опустилась на колени рядом с его неподвижным телом и, закрыв лицо ладонями, запричитала в носовой платок.       Потом шериф Джеб упал на одно колено. На его ноге появилось пятно крови. Он сорвал бандану с шеи и, быстро завязав жгут вокруг бедра, медленно поднялся на обе ноги.       Толпа ликовала, улюлюкала и кричала. Шериф Джеб победно махал своей большой шляпой, широко улыбаясь, как бы говоря: "Хорошие парни снова одержали победу!"       Затем Шериф Джеб побрел к салуну, качаясь из стороны в сторону еще хуже, чем обычно. Толпа мужчин столпилась вокруг него, похлопывая его по спине и поздравляя.       Вилли и Аллистер подождали возле салуна, пока большая часть толпы не рассеялась и фальшивые рыдания мисс Китти не превратились в периодическую икоту. Именно тогда Вилли увидела двух клоунов, стоящих перед универсальным магазином. Они выглядели злыми. Даже злее, чем обычно выглядят клоуны. Их глаза бегали, а из-за белого грима проросли их бороды.       Вилли и Аллистер быстро закрыли лица веерами. Вилли толкнула Аллистер в салун, решив, что лучше находиться в толпе, чем торчать на тротуаре, как две подсадные утки. Они пробрались сквозь толпу и подошли к бару.       Вилли рискнула оглянуться через плечо и увидела, что в салун входит Сафари-парень, а Антонио следует за ним по пятам. Два клоуна не отставали от них. Вилли увидела, что Сафари-парень наблюдает за клоунами, которые стояли на цыпочках своих огромных ботинок и, вытянув шеи, искали в толпе Вилли и Аллистер. Они решили разделиться и начать поиски по отдельности. Все, что смогла увидеть Вилли: один красный нос поплыл в одну сторону, а другой красный нос - в другую сторону. Было похоже на бег за прыгающим мячом в старых мультяшных песнях.       Глаза Вилли расширились, когда она увидела, что Сафари-парень поглаживает свой жилет и смотрит на одного из клоунов. Что было у него под жилетом? Ружье? Бомба? Секретное устройство для азбуки Морзе, передающее информацию клоунам? Не слишком ли она часто смотрела фильмы о Джеймсе Бонде?       Вилли наклонилась и прошептала на ухо Аллистер:       - Нам нужно убираться отсюда. Я думаю, что Сафари-парень и клоуны в сговоре, и они приближаются к нам.       Но прежде чем Аллистер смогла согласиться…       Бах!       Зеркало за стойкой разлетелось на миллион осколков.       - Я не думаю, что эта пуля была холостой, - сказала Вилли.       Все в салуне упали и прижались к полу. Вилли и Аллистер рухнули на колени и поползли к перевернутому столу.       Они спрятались за столом, держа друг друга в объятиях. Аллистер начала тихонько молиться. Вилли держала Аллистер на руках и удивлялась, почему она до сих пор не сказала ей, как сильно любит ее, и не слишком ли поздно сделать это сейчас.              Ты не всегда можешь получить то, что хочешь              Вилли слушала, как Аллистер бормочет "Отче наш", и вспомнила старую поговорку о религии и окопах. "В окопах не бывает атеистов". Теперь она знала, что в ней был скрыт глубокий смысл. Прямо сейчас она находилась в метафорическом окопе, ожидая, когда последняя пуля прилетит ей в голову и размажет ее мозги по стене позади. Вилли никогда в жизни не верила в бога, но у нее внезапно появилось острое желание помолиться.       Она задумалась и смутно вспомнила слова молитвы, которую где-то слышала.       - Дорогой Господь, ты не всегда можешь получить то, что хочешь. Ты не всегда можешь получить то, что хочешь. Ты не всегда можешь получить то, что хочешь. Но если ты когда-нибудь постараешься, ты просто обнаружишь рядом то, что тебе нужно. Аминь.       - Почему ты декламируешь текст песни "Rolling Stones"? - прошептала Аллистер.       - Это песня? Дерьмо! Я думала, это молитва, - ответила Вилли.       Бах! Бах!       Люди закричали и побежали. Вилли услышала, как мужчина кричал что-то, чего, как она думала, никогда не услышит:       - Клоуны сошли с ума! В нас стреляют!       - Мы в ловушке, - произнесла Вилли, выглядывая из-за стола. Она увидела, как два клоуна методично обыскивают салун, расталкивая стулья, заглядывая под столы. - Они приближаются к нам.       - Бежим, - Аллистер быстро выскочила из-за стола и поползла к барной стойке. Вилли, пригнувшись, поползла за ней.       - Вон они!       Вилли повернулась и увидела, что клоун направил на нее пистолет. Она нырнула за стойку.       Бах!       Большой кусок дерева вылетел из стены позади Вилли и пролетел мимо его головы. "Черт! Это было близко", - подумала она.       Большая сильная ладонь схватила Вилли за руку. Она открыла рот, чтобы закричать, но рука с волосатыми костяшками пальцев зажала ей губы, и все, что она смогла извлечь из себя, было похоже на звук задушенной обезьяны. Вернее, как она представляла себе, будет звучать задушенная обезьяна. На самом деле она не знала, как звучит задушенная обезьяна, так как никогда не была в Африке или где бы то ни было, где жили обезьяны. Черт, она даже в зоопарке никогда не была. Если она переживет это испытание, она все исправит. Она пойдет в зоопарк. Она пойдет в зоопарк и задушит обезьяну. Просто чтобы посмотреть, как это звучит. Если, конечно, она выживет. А это совсем другое дело. Когда она пугалась чего-то, ее мозг сходил с ума. Он мог свернуться калачиком и гнаться за собственным хвостом. Возьмем, к примеру, данный момент. Ее мозг должен думать, как ее вытащить из этого бардака; вместо этого он заставил ее думать об обезьянах и зоопарках.       Мисс Китти набросилась на нее:       - Перестань кусать меня за пальцы, это всего лишь я.       Вилли открыла глаза и уставилась на мисс Китти. Ее нос находился всего в паре сантиметров - или около того - от носа Вилли. Смотреть на мисс Китти в таком крупном плане было чрезвычайно познавательно. Вилли впервые заметила, что у мисс Китти огромные поры. И щетина. Как щетина в бороде. А еще у нее был кадык. И толстый слой тонального крема. Аллистер была права!       - Ты мужчина? - спросила Вилли.       - Нет, - резко прошептала мисс Китти. - Я транс.       - Что это значит? - спросила Вилли. - Женщина отправляется к мужчине или мужчина - к женщине?       Я бы с удовольствием рассказала тебе все об этом, - сказала мисс Китти, - но не думаю, что сейчас самое подходящее время.       - Ты права, - согласилась Вилли. - Я просто пытаюсь занять свой разум, потому как понимаю, что могу немного сойти с ума, если не сделаю этого.       Затем мисс Китти сделала нечто очень неожиданное. Она потянулась за спину и вытащила оттуда большую бочку с надписью "Арахис". Она опрокинула бочку, и орешки посыпались каскадом на деревянный пол. Посмотрев на Вилли и Аллистер, она указала на бочку и сказала:       - Садитесь.       Аллистер, и глазом не моргнув, послушно полезла в бочку. Вилли осталось совсем мало места. Когда большая часть Вилли оказалась в бочке, мисс Китти выкатила бочку из-за стойки. От этого у Вилли закружилась голова. Было трудно что-то разглядеть, ее голова кружилась, но она все же разглядела клоунов, поскальзывающихся на арахисе, пока они карабкались к бару. Они направились в одну сторону, а мисс Китти толкнула бочку в другую.       Вилли закрыла глаза, они прокатились через двери салуна на дощатое крыльцо, скатились вниз по деревянным ступеням и выкатились на пыльную улицу. Они проехали добрых сто метров по дороге, прежде чем остановиться.       Вилли выползла из бочки. У нее так кружилась голова, что она не могла стоять прямо. Она полезла в бочку за Аллистер, но выпала из нее с пустыми руками. Вилли попыталась снова. Каждый раз, когда она протягивала руку, она хватала только воздух. У нее так закружилась голова, что она потеряла прицел. Это было похоже на то, как если бы вам завязали глаза, раскрутили и заставили ловить хвост осла. Она никогда не понимала веселья в этой игре для вечеринок. Это было настолько глупо, что ее тогда вырвало съеденным тортом и мороженым. Ее и сейчас чуть не вырвало, но чья-то рука схватила ее за плечо.       Она повернулась. Три головы Аллистер смотрели на нее.       - Тебя трое, - сказала она.       - У тебя просто кружится голова, - ответила Аллистер.       - Да, - согласилась Вилли. - Ты, должно быть, права. Потому что прямо за тобой стоят трое Сафари-парней.       - Вот дерьмо, - сказала Аллистер. - На самом деле?       Вилли кивнула.       - На самом деле и по-настоящему, - она тоже кивнула. Этого хватило для того, чтобы Вилли выполнила желание своего желудка. Она открыла рот, и вонючий снаряд улетел на походные ботинки Сафари-парня.       - О блядь! Почему ты сделала это? - спросил Сафари-парень. - Тебя всегда тошнит на людей, которые пытаются спасти тебе жизнь?       - Подожди, - произнесла Аллистер, - ты пытаешься спасти наши жизни?       - Я из ФБР, - ответил он. - Я здесь, чтобы присматривать за вами двумя. В отделе завелся крот, а эти клоуны из мафии.       - Можно я задам глупый вопрос? - спросила Аллистер. - Почему они одеты как клоуны?       Сафари-парень пожал плечами.       - Они одеты как клоуны родео. На родео есть ковбои и лошади. Вероятно, они думали, что смешаются с ними.       - Это почти логично, - согласилась Аллистер.       - Бежим! - внезапно закричал Сафари-парень, толкая Аллистер и Вилли за спину.       Клоуны выскочили из дверей салуна, заметили Вилли с Аллистер и открыли огонь. Клубы красной пыли взорвались у их ног.       Вилли и Аллистер развернулись, подобрали юбки и побежали. Сафари-парень побежал за ними, время от времени останавливаясь, чтобы повернуться и выстрелить из пистолета.       Вилли и Аллистер свернули за угол и нырнули за витрину магазина. Вилли выглянула из-за угла здания как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сафари-парень получил пулю в спину.       - Они застрелили его! - закричала она.       Сафари-парень упал на колени почти рядом за углом. Недолго думая, Вилли протянула руку, схватила его и потащила в безопасное место.       Сафари-парень поднялся на ноги.       - Почему ты не умираешь? - спросила Вилли. - Тебя подстрелили!       - Кевлар, - ответил Сафари-парень, высунул голову из-за угла здания и выстрелил из пистолета.       - Где я могу получить один из этих жилетов? - спросила Вилли.       Сафари-парень сделал еще несколько выстрелов и ответил:       - Ты сможешь найти их в любом "Sharper Image". Однако, довольно дорого. А доставка стоит кругленькую сумму.       - Что же нам теперь делать? - спросила Аллистер.       - Ну, я не думаю, что у нас есть время заказывать себе жилеты, - ответила Вилли.       - Я не об этом! Я имела в виду, как нам выжить в этой перестрелке? - спросила Аллистер.       - Мы должны выбраться из этого города, - сказала Вилли.       Сафари-парень выстрелил еще несколько раз.       Аллистер зажала уши руками, чтобы не слышать выстрелов. Она закричала:       - Да, но как мы выберемся отсюда? Если ты не заметила, у нас нет машины! У нас нет даже повозки. Я не думаю, что смогу обогнать этих клоунов, даже если у них на ногах большие клоунские туфли!       - Успокойся, - сказала Вилли. - У меня есть идея, - она сунула два указательных пальца в рот и свистнула.              Большой побег              Белый конь Антонио галопом мчался по улице, чихал и громко ржал. Повернув за угол, он остановился прямо перед Аллистер и Вилли, затем присел и опустил голову, словно кланялся царственной особе.       Вилли, не теряя времени, забралась в седло, а затем протянула руку Аллистер со словами:       - Прыгай!       - Ты умеешь управлять им? - спросила Аллистер.       - Нет, но у нас нет выбора, - ответила Вилли. - Если только ты не хочешь, чтобы тебя застрелили. И они используют не фальшивые пули шерифа Джеба.       - Верно, - согласилась Аллистер. Она забралась в седло позади Вилли и обняла ее за талию. Конь поднялся на ноги и покачал гигантской головой.       Вилли нравилось ощущение того, как Аллистер прижалась к ее спине, припала грудью… Вот дерьмо, о чем она думает? Она готова умереть, потому что думала о груди? Красивые, упругие груди, которые … черт, вот опять…       Сафари-парень выстрелил в клоунов несколько раз, затем оглянулся на них через плечо.       - Уходите! Я задержу их как можно дольше! Скачите на запад и не останавливайтесь!       Вилли кивнула и пальцами показала "Окей".       - Пойдем! - сказала она коню.       Конь не двигался.       - Иди, иди, иди!       - Конь не двигался.       - Чего мы ждем? - спросила Аллистер.       - Я не знаю, где у него педаль газа, - ответила Вилли.       Сафари-парень протянул руку и хлопнул коня по заднице. Тот заржал и встал на дыбы, как Триггер и Одинокий рейнджер. Или Триггер был лошадью Роя Роджерса?       Аллистер закрыла глаза и цеплялась изо всех сил за Вилли. Вилли, перепугавшись, вцепилась в шею коня и взмахнула вожжами крича:       - О боже, он потерял колеса! Помогите!       Конь развернулся, выскочил на главную улицу и поскакал к заходящему солнцу. Клоуны стреляли вслед коню и всадникам, но пули не достигли цели. Вилли вцепилась в коня, Аллистер вцепилась в Вилли, и всю дорогу из города они дружно болтались в седле.       Последнее, что слышали от них в Городе-призраке, был голос Вилли, кричавший издалека:       - Как управлять этой ёбаной штукой?              Спроси у Элли              Ниже приводится выдержка из общенациональной авторской колонки "Спроси у Элли".              Дорогая Элли,       Я живу со своей девушкой пять лет. Она отказывается заниматься со мной сексом. У нас не было интимных отношений уже три года. Что мне делать?       С уважением,       Бесполая в Сиэтле              Дорогая Бесполая,       Мне неприятно говорить тебе это, но она не твоя девушка. Она твоя соседка по комнате.       Вот тебе мой совет: ты устала чистить яйца, сваренные вкрутую, и части белка отрываются вместе со скорлупой, портя внешний вид яйца? Если проткнуть яичную скорлупу канцелярской кнопкой перед варкой и добавить в воду столовую ложку пищевой соды, сваренные вкрутую яйца всегда будет легко чистить!       С уважением,       Элли       PS. Удачи в поиске новой девушки.              Пылающие седла              Пылало не седло. Пылала задница Аллистер. После трех часов езды на лошади ее задница просто убивала ее. Она считала, что у нее по крайней мере по три волдыря на каждой ягодице.       Вилли отказалась от управления и позволила лошади просто везти их так, как ей хочется. До сих пор лошадь везла их по извилистому маршруту. Однако, поскольку наступила ночь, и ни хера не было видно, она действительно понятия не имела, куда они направляются. Насколько она понимала, они вообще могли путешествовать кругами.       Как только из-за горизонта начало выглядывать солнце, Вилли почувствовала себя гораздо лучше. Наличие солнце на небе заставляло их ситуацию выглядеть не такой уж безнадежной. Большие, надвигающиеся на них злые, монструозные тени ночи при дневном свете превратились в обычные кусты.       - Мы ехали всю ночь, - сказала Вилли.       Аллистер извивалась в седле позади нее.       - Я не знаю, как это делают ковбои, - сказала она. - Их задницы, должно быть, сделаны из тефлона.       - Тефлона? - спросила Вилли. - Я не думаю, что во времена Дикого Запада у них был тефлон.       - Ты знаешь, что я имела в виду, - сказала Аллистер.       - Твое сравнение было бы более уместным, если бы ты сказала: "Ковбойские задницы, должно быть, сделаны из чугуна".       - На хуй твои сравнения, - проворчала Аллистер.       - О боже мой! - воскликнула Вилли. - Ты сматерилась! Не могу поверить, что ты только что выругалась!       - И на хуй твою лошадь, на которой ты едешь, - добавила Аллистер.       Вилли рассмеялась.       - Какого хуя ты смеешься? - спросила Аллистер.       - Над тобой. Ты так странно ругаешься.       - Я не странно ругаюсь, - ответила Аллистер.       - Ты произносишь слово "хуй", как будто это что-то милое. Из твоих уст оно звучит сладко. Еще раз обругай меня, - попросила Вилли.       Аллистер молчала.       - О, так теперь ты не хочешь ругаться. Я хочу, чтобы ты это сделала.       - Сколько еще нам трястись? - заскулила Аллистер.       - Откуда, черт возьми, мне знать? - ответила Вилли. - Я понятия не имею, куда мы едем, так что я не могу знать, сколько нам еще ехать?       - Останови лошадь, пожалуйста, - попросила Аллистер.       - Зачем?       - Я хочу пИсать.       - Я не знаю, где у нее тормоза.       - Натяни поводья, - сказала Аллистер.       Вилли дернула за поводья, и лошадь остановилась.       - Откуда ты знаешь, как остановиться?       - Смотрела фильмы с Джоном Уэйном, - ответила Аллистер. Она перекинула ногу через круп лошади и соскользнула на землю, приземлившись на свой собственный круп.       Вилли рассмеялась.       - Жаль, что Джон Уэйн не научил тебя спешиваться.       Аллистер поднялась на ноги и отряхнула зад.       - Тебе смешно, да? Посмотрим, как у тебя получится.       Вилли перекинула ногу через спину лошади, поскользнулась и упала на задницу. Аллистер смеялась долго и громко.       Вилли встала.       - Это было не так уж и смешно.       Аллистер подошла к кусту.       - Я присяду за ним.       - Поторопись. Я тоже хочу.       - Ты не сядешь за этот куст. Найди свой собственный и пописай за ним.       - Почему я не могу использовать твой куст?       - Я не хочу, чтобы ты видела мою мочу, вот почему, - ответила Аллистер, подняла юбку, спустила нижнее белье и присела на корточки. Она искренне надеялась, что прицелилась хорошо и не описает себе ноги.       - А если я пообещаю не смотреть на твою мочу? - спросила Вилли.       - Здесь полно других кустов! - Аллистер наблюдала, как ее моча потекла ей за спину, к счастью, не намочив ни ее, ни ее одежду.       - Ладно, ладно, - проворчала Вилли. - Я нашла свой куст. Кто знал, что ты писающий нацист?       Аллистер закончила писать, но продолжала сидеть на корточках. Сколько времени уйдет на высыхание? Она никогда не делала этого раньше. Если повезет, ей больше никогда не придется этого делать.       Вилли сказала:       - Сейчас я писаю.       - Спасибо за новость, - ответила Аллистер, затем задала вопрос, который многие мили не давал ей покоя. - Ты будешь скучать по мисс Нелли?       - Нелли? Немая цыпочка?       - Нет, другая Нелли. Да, немая Нелли! - резко ответила Аллистер.       - Почему я должна по ней скучать?       Аллистер встала и натянула нижнее белье.       - Как ты можешь быть такой черствой?       - Не знаю, - ответила Вилли.       - С глаз долой, из сердца вон, да?       - Я что-то пропустила?       Аллистер вышла из-за куста и встала лицом к кусту Вилли.       - Я думала, ты любишь Нелли.       - Что, черт возьми, заставило тебя так подумать?       Аллистер ничего не сказала. Она была слишком занята хождением по кругу, чтобы что-то сказать.       - Ты все еще здесь? - спросила Вилли.       - Я все еще здесь, - ответила Аллистер. Она пробежала метров двадцать в одном направлении, затем повернулась и побежала в другом направлении. - А лошади нет!       Вилли вышла из-за ее куста и уставилась на Аллистер.       - Что?       - Коня нет! - крикнула Аллистер. - Коня нет!       Вилли свистнула. Лошади нет. Она снова свистнула. Лошади нет. Она сложила руки у рта и пошла по большому кругу, крича:       - Иди сюда, лошадка! Иди сюда, лошадка, лошадка, лошадка!       - Это все твоя вина! - закричала Аллистер. - Если бы ты нажала на аварийный тормоз, этого бы не случилось!       - У лошади нет аварийного тормоза! - крикнула в ответ Вилли.       - Да, но тогда ты должна была привязать ее!       - Это ты посмотрела все ёбаные фильмы с Джоном Уэйном. Ты должна была сказать мне, чтобы я ее привязала! - ответила Вилли.              Из-за ближайших кустов донесся громкий смех. Аллистер и Вилли, затаив дыхание, уставились друг на друга с широко раскрытыми глазами.       - Ты слышала это? - прошептала Вилли.       - Это была лошадь? - спросила Аллистер.       - Не думаю, что лошади смеются, - ответила Вилли.       - Мистер Эд* смеялся, - сказала Аллистер.       *"Мистер Эд" - сериал 1961 года, снятый по серии детских рассказов Уолтера Брукса.       Вилли не смогла сдержать сарказм в голосе.       - О, ты действительно думаешь, что это мистер Эд? Здесь, в глуши? Смеётся за кустом?       - Нет, не знаю, - обиженно ответила Аллистер. - Я просто говорю, что если Мистер Эд умеет смеяться, то, может быть, и наша лошадь тоже умеет смеяться.       Снова раздался смех. На этот раз громче.       - Я пойду посмотрю, - сказала Вилли, направляясь на звук.       - Нет! - резко прошептала Аллистер. - Это может быть опасно!       - Да, может быть, это пресловутые смеющиеся змеи. Они заманивают к себе, издавая смех, а затем наносят удар, - сказала Вилли.       - Я ненавижу сарказм, - ответила Аллистер.       - Принято к сведению, - сказала Вилли.       Она обошла кусты. Аллистер внимательно смотрела в ее сторону, но Вилли больше не появлялась.       Через несколько мгновений Аллистер прошептала:       - Вилли? Ты в порядке?       Ни единого звука. Никакого движения.       Аллистер снова прошептала:       - Вилли?       Тишина.       Аллистер глубоко вздохнула и пошла за кусты. Она нашла Вилли примерно в десяти метрах от нее, та стояла неподвижно и смотрела на что-то, открыв рот. Аллистер проследила за взглядом Вилли и была поражена увиденным.              Рай              Это был бассейн. Не такой бассейн, который зарыт в землю, облицован плиткой и наполнен хлорированной голубой водой, как у богатых людей на заднем дворе. Это был естественный бассейн в реке, образованный бобровой плотиной. Кстати, о бобрах: в бассейне купалась голая женщина. Ее груди плавали на поверхности воды, как большие понтоны. Она смеялась и плескала водой в мужчину.       Вилли решила, что они случайно наткнулись на пару, которая отдыхала в кемпинге. Именно этим занимаются отдыхающие, верно? Они живут на открытом воздухе, какают на открытом воздухе и купаются на открытом воздухе. Вилли нельзя было назвать любительницей активного отдыха, так что она не знала наверняка. Но, судя по тому, что она читала и смотрела по телевизору, кемпинги всегда казались ей грязными и неудобными. Она не была их поклонницей.       Купальщица, должно быть, почувствовала взгляд Вилли на своей плавающей груди. Она повернулась, увидела Вилли с Аллистер и помахала им.       - Доброе утро, сестры!       Вилли слабо подняла пальцы вверх и легонько помахала рукой.       Мужчина жестом пригласил их войти в реку.       - Присоединяйтесь к нам! - весело позвал он.       Ни за что на свете Вилли не собиралась лезть в реку с этими двумя. Насколько она знала, они могли оказаться серийными убийцами. Возможно, они купались в реке, чтобы избавиться от брызг крови двух последних женщин, которых они замучили и убили.       - Нет, спасибо, - отказалась Вилли.       - Вы случайно не знаете, где мы находимся? - спросила Аллистер.       - В Раю, - ответила женщина и, подняв одну руку, плеснула водой в свою волосатую ямку.       "Скорее, наоборот", - Вилли не могла согласиться с ней. В ее раю все женщины брили подмышки.       - Ооо! - Вилли не хотела обижать их, потому что они явно были сумасшедшими, и она не хотела их раздражать. Она прошептала краешком рта Аллистер: - Не делай резких движений.       Аллистер проигнорировала предупреждение Вилли и подошла к берегу реки.       - Да, здесь очень красиво, но я имела в виду, где мы находимся с точки зрения местоположения? Координаты широты и долготы, если они у вас есть.       - Нет, - сказал мужчина. - Мы живем вдали от оков общества, - он направился к ним, выходя из реки. Чем ближе он подходил к берегу, тем больше уровень воды обнажал его тело, и, прежде чем Вилли успела отвести взгляд, она увидела, что его член при ходьбе качается взад-вперед как маятник.       - Господи Иисусе! - пробормотала Вилли и быстро отвела взгляд. Но было уже слишком поздно. Теперь изображение увиденного было выжжено на ее сетчатке. Краем глаза она заметила, что Аллистер тоже отвернулась.       Мужчина протянул руку Вилли.       - Меня зовет Дэрил. А это Надин.       Вилли посмотрела мужчине прямо в глаза и запретила себе смотреть ниже его усов.       - Рада встрече. Мы… - она замолчала, потому что не могла назвать этим людям их настоящие имена. Она быстро подумала и назвала первые два имени, которые пришли ей в голову: - Это Мария, а я Иосиф.       - Джозеф? - Он приподнял брови.       - Джозефина, - быстро поправилась Вилли. - Но ты можешь звать меня Джо. - Она схватила мужчину за руку и крепко пожала.       - Вы, должно быть, приехали на турнир по крокету, - сказал Дэрил.       Вилли понятия не имела, о чем он говорит, но ей казалось безопаснее согласиться.       - Да, да, конечно. Крокет. Это моя фишка. Люблю играть в крокет.       Аллистер сморщила нос.       - Однажды я пыталась сплести афганский крокет. Получилось ужасно. Я не очень хороша в декоративно-прикладном искусстве.       - Крокет, - поправила Вилли. - Это игра с полосатыми мячами и молотками. Не с крючком.       - О, крокет. Я люблю крокет, - сказала Аллистер, поняв подсказку из пронзительного взгляда Вилли.       К этому времени женщина вышла из реки и стояла перед ними, голая и мокрая. Ее соски были размером с суповые тарелки.       - Уже почти пришло время завтрака, - произнесла женщина. - Надеюсь, вы двое проголодались.       Вилли согласилась:       - Конечно. Мы не ели со вчерашнего завтрака.       - Отлично, - сказала женщина. - Обеденная палатка вон там, мы покажем вам дорогу.       - Хорошо, - ответила Аллистер и повернулась к ним спиной. - Мы подождем здесь, пока вы оденетесь.       Дэрил и Надин рассмеялись.       - Мы не заморачиваемся со всем этим.       - Со всем чем? - спросила Вилли.       - С одеждой, - ответила Надин. - Одежда - это бремя, которое удерживает нас от нашего естественного "я". Таким образом, мы становимся ближе к Матери-природе.       - Даже полотенец нет? - спросила Аллистер.       - Солнце и ветер - наши полотенца, - ответил Дэрил, широко обнимая воздух вокруг себя и заставляя член танцевать на ветру.       - Но разве маленький Дэрил не простудится? - спросила Вилли.       Дэрил рассмеялся и хлопнул ее по спине.       - Ты забавная. Ты мне нравишься.       - Надеюсь, не слишком много, - сказала Вилли.       Дэрил перекинул руку через плечо Вилли, а Надин обняла Аллистер за талию, и повели их вдоль берега реки.       - Там все будут голыми? - спросила Аллистер.       - О да! Мы члены нудистской колонии "Рай", - ответила Надин. - Мы отказались от жизни в одежде и верим в то, что нужно позволять всему свободно болтаться.       - Понятно, - сказала Аллистер, жалея о том, что у нее хороший слух.              Маракуйя и Цветок Жасмина              Столовая палатка оказалась для них откровением. Вилли пожалела, что у нее хорошее зрение. И пожелала, чтобы нудисты лучше заботились о своих телах. Масса людей напомнила ей большинство покупателей в Walmart дома в Арканзасе. Разве что тут все были голыми.       Вилли и Аллистер стояли в длинной очереди голых людей, желающих перекусить, которая тянулась к задней части палатки, где еще больше голых людей раскладывали еду по тарелкам. Все, что она видела: это море белых отвисших прыщавых задниц. Вилли искренне надеялась, что ее не стошнит до того, как она съест свой завтрак.       - Матерь Божья! - прошептала Вилли. - Одного взгляда достаточно, чтобы навсегда забыть про еду.       Аллистер, должно быть, чувствовала то же самое.       - Я не думаю, что смогу обойтись без еды, - сказала она.       - Может быть, мы сможем представить себе, что все они одеты в нижнее белье. Как Марша Брейди, когда сдавала экзамен по вождению, - добавила Вилли.       - Это была не Марша, а ее сестра Джен. Она нервничала перед выступлением, а отец предложил ей представить всех людей в нижнем белье, - сказала Аллистер.       - Ты думаешь, что знаешь все, не так ли? - спросила Вилли.       - Нет, но я знаю "Семейку Брейди". По ночам этот сериал был моим лучшим другом.       - Помнишь серию, где Марше сломали нос футбольным мячом?       - Мне она очень нравилась!       - Я всегда думала, что Элис была членом семьи, - сказала Вилли.       - Она встречалась с мясником Сэмом.       - Она была лесби и просто прикрывалась им, - произнесла Вилли. - Это мог понять любой.              Стороннему наблюдателю могло показаться, что Вилли и Аллистер болтают о пустяках, ожидая в очереди за завтраком. Но тренированный взгляд понял бы, что они готовы были болтать о чем угодно, только не о белом слоне, гуляющем по комнате. Если бы можно было подслушать, какие мысли мелькали в головах Вилли и Аллистер, пока они говорили о "Семейке Брейди", это выглядело бы примерно так:       - Может быть, мы сможем представить, что все они одеты в нижнее белье. Как Марша Брейди, когда сдавала экзамен по вождению, - сказала Вилли, но думала она: "Интересно, как бы Аллистер выглядела голой?"       - Это была не Марша, а ее сестра Джен. Она нервничала перед выступлением, а отец предложил ей представить всех людей в нижнем белье, - сказала Аллистер, но подумала: "В нудизме хорошо то, что нет белых линий от загара".       - Ты думаешь, что знаешь все, не так ли? - спросила Вилли, но подумала: "Держу пари, у Аллистер классные сиськи".       - Нет, но я знаю "Семейку Брейди". По ночам этот сериал был моим лучшим другом, - сказала Аллистер, а подумала: "Нудисты дома тоже ходят обнаженными или только в нудистской колонии?"       - Помнишь серию, где Марше сломали нос футбольным мячом? - спросила Вилли, но подумала: "Держу пари, у Аллистер соски розовые".       - Мне она очень нравилась! - воскликнула Аллистер, но подумала: "Нудисты должны быть осторожными, когда садятся".       - Я всегда думала, что Элис была членом семьи, - сказала Вилли, а подумала: "У Аллистер классная задница. Я могу сказать это, даже когда она в одежде".       - Она встречалась с мясником Сэмом, - произнесла Аллистер, но подумала: "Надеюсь, официанты надели сетки для волос. И не только на головы".       - Она была лесби и просто прикрывалась им, - сказала Вилли. - Это мог понять любой. - Но думала она: "Я хочу залезть в штаны Аллистер. Если бы, конечно, на ней были штаны".              Затем Аллистер громко спросила:       - Почему они называют их нудистскими колониями? Почему не клубы или курорты? Нудистская колония слишком похоже на колонию прокаженных. Или на тринадцать первых колоний*.       *13 первых колоний подписали в 1776 году Декларацию о независимости от Британии.       Они подошли к началу очереди, и каждая взяла по тарелке. Член первого официанта болтался примерно в пяти сантиметрах от сковороды с яичницей.       - Яйца? - спросил он.       - Нет, - быстро ответили Вилли и Аллистер.       - У тебя есть бекон? - спросила Вилли.       - У нас есть "Путь". Мы все вегетарианцы, - сказал мужчина.       - Какое совпадение! - сказала Вилли. - Я ваг этариан.       - Что едят ваг этарианы? - спросил мужчина.       Аллистер толкнула Вилли локтем в ребра, прежде чем та успела ответить. Что, наверное, было к лучшему. Они двинулись дальше по очереди, и каждая получила небольшую тарелку чего-то похожего на кашу, но официант сказал, что это овсянка. Это был не самый лучший завтрак из возможного, но это было единственное блюдо, возле которого не болтался член.              Вилли подвела их к столику, за которым сидели две женщины. У каждой была потрясающая грудь. Вилли обладала внутренним компасом, который выискивал красивые груди и магнетически тянул ее в том направлении. Вилли и Аллистер сели за обеденный стол друг напротив друга и опустили ложки в овсянку.       - Привет! - сказала одна из женщин. У нее были соски персикового цвета. - Меня зовут Цветок Жасмина, а это моя сестра Маракуйя. Вы здесь новенькие, да?       - Откуда ты знаешь? - спросила Аллистер.       Цветок Жасмина хихикнула.       - Вы все еще в одежде.       - Сначала я должна пройти акклиматизацию, - ответила Вилли. - Не хочу шокировать всю систему.       - Нам тоже потребовалась пара часов на то, чтобы раздеться. - сказала Маракуйя. У нее соски были цвета темного жареного кофе.       Вилли ничего не могла поделать с тем, что разглядывала и каталогизировала цвет сосков. Она была знатоком сосков. У эскимосов было двести слов для обозначения снега; у Вилли было две сотни цветов для сосков. Это было искусство.       - Так как же вы оказались здесь? - спросила Вилли.       Цветок Жасмина ответила:       - Наш отец - баптистский проповедник. - Казалось, она думала, что это все объясняет.       Маракуйя уточнила:       - Он ультраконсервативен и заставляет нас все время носить платья.       - Значит, необходимость носить платье превратила вас в нудисток? - спросила Аллистер.       - Нет, его отношение, - ответила Цветок Жасмина.       - К платьям или к одежде вообще? - спросила Аллистер.       - Его ненависть к женскому телу и его украшениям, - ответила Цветок Жасмина.       - У вас очень необычные имена, - сказала Вилли. - Каждый баптист, который способен дать своим дочерям такие имена, не может быть таким уж плохим.       - О, это не он назвал нас так, - сказала Маракуйя       - О нет, - добавила Цветок Жасмина. - Мы сами назвали себя. Когда мы впервые приехали сюда, мы решили сначала поспать, и первое, что мы увидим после пробуждения, будут нашими новыми именами. Я увидела цветок жасмина, а она увидела маракуйю.       - Ха, - сказала Вилли. - Думаю, вам повезло, что вас не зовут "Два ебливых пса".       Все рассмеялись. Даже Аллистер.       Вилли доела овсянку и все еще была голодна.       - Извините меня, - сказала она. - Я вернусь через несколько секунд.       Очередь исчезла, поэтому Вилли подошла прямо к раздаче овсянки, протянула тарелку и сказала своим лучшим акцентом из подворотни Лондона:       - Можно мне еще, пожалуйста.       - Как будто я никогда раньше не слышала такого, - сказала женщина. У нее были малиновые соски. Она бросила половник овсянки в тарелку Вилли.       Когда Вилли вернулась к столу, Аллистер, Цветок Жасмина и Маракуйя перешептывались.       - Как дела?       Аллистер подняла взгляд на Вилли. Ее глаза были яркими и блестящими.       - У нас есть план!       - У нас? - спросила Вилли, ковыряясь в овсянке.       - Цветок Жасмина, Маракуйя и я придумали план, как нас спрятать, - сказала Аллистер.       - Ты им сказала? - спросила Вилли с набитым овсянкой ртом.       - Да. Мы знаем, что плохой человек охотится за вами, - ответила Цветок Жасмина.       - Какой человек? - спросила Вилли.       - За то, что мы не платим подоходный налог, потому что не верим в войну, - сказала Аллистер.       - О, - Вилли поняла, что Аллистер солгала им. - Мы что-то вроде современного Генри Торо. Так что нам нужно прятаться, пока мы не сможем уйти в глубокое укрытие и спуститься под землю, или уехать в страну, из которой нет экстрадиции, как например… - здесь Вилли застряла и обратилась к Аллистер за помощью.       - Мы думаем о Хорватии или Казахстане, - сказала Аллистер.       - Хорватия? - спросила Маракуйя.       - Да, конечно, там много… - запнулась Вилли.       - Пляжей и стоимость жизни очень низкая, - закончила Аллистер.       - Так что это за большой план? - спросила Вилли.       - Мы собираемся послушаться Эдгара Аллена По, - сказала Аллистер.       Вилли все еще блуждала во тьме.       - Что это обозначает?       - Мы собираемся спрятаться прямо на открытом месте, как в рассказе "Украденное письмо", - объяснила Аллистер.       Не будучи большим поклонником По, Вилли все равно ничего не поняла.       - Я не понимаю.       - Мы будем нудистами, - сказала Аллистер. - Это последнее, чего они ожидают. А для одетых людей все нудисты одинаковые.       - Что??? - спросила Вилли. - Я не собираюсь раздеваться и ходить голышом.       - Парад состоится только в субботу, - сказала Цветок Жасмина. - И вам не обязательно быть на нем, если вы этого не хотите.       - Я не это имела в виду, - Вилли многозначительно посмотрела на Аллистер. - Ты не против ходить голой?       Аллистер вздохнула.       - Не совсем. Но это одна из тех ситуаций, когда ты можешь взглянуть в лицо своему страху, понимаешь? Я имею в виду, посмотри на всех.       - Нет нужда снова смотреть на них, - проворчала Вилли. - Я их уже видела.       - Они раскрепощены. У них большая самооценка. Их не беспокоит избыточный вес, пухлые бедра или обвисшая грудь. Они любят свое тело.       Вилли была ошеломлена. Аллистер казалась такой правильной и женственной, и все же она была готова оголиться, чтобы спасти их задницы - те самые задницы, которые скоро будут обнажены. Могло ли их приключение стать еще более странным? Она думала, что нет. Она надеялась, что нет. Она сильно желала этого. Вилли провела мысленную инвентаризацию собственных телесных недостатков. Ее сиськи все еще были в основном там, где начали свою жизнь. Ее задница была не так уж ужасна. Хотя у нее появились ушки. С другой стороны, у нее были красивые лодыжки и икры.       Аллистер улыбнулась.       - Я думаю, это будет сложно, но вдохновляюще. Я хочу это сделать. А ты?       - Хорошо, я стану нудистом, - сказала Вилли. - При одном условии.       - Каком? - спросила Аллистер.       - Я буду носить с собой полотенце.       - Зачем тебе полотенце? - спросила Аллистер.       - Чтобы сидеть на нем. Я не собираюсь совать свою голую задницу туда, где побывали другие, - заявила Вилли.              Голая правда              - Ты голая? - спросила Вилли.       - Да. А ты? - переспросила Аллистер.       Цветок Жасмина и Маракуйя привели их в свою палатку с приказом войти внутрь и раздеться. Вилли и Аллистер разошлись по разным углам палатки и, повернувшись друг к другу спиной, разделись. Теперь они обе были полностью обнажены, но боялись повернуться.       - Я голая, как сойка. Хотя я никогда не понимала эту фразу. Сойка разве голая? У нее же есть перья, верно? Как птица с перьями может быть голой? - бормотала Вилли. Она взяла полотенце и обернула его вокруг туловища, но держалась спиной к Аллистер.       - Ты много говоришь, потому что нервничаешь? - спросила Аллистер.       - Кто нервничает? Я точно не нервничаю. Это ты нервничаешь и проецируешь на меня свою нервозность. Многие люди так делают. Однажды я видела передачу с Доктором Филом, где собрались одни женщины, и они продолжали проецировать свои недостатки на дочерей. Это было весьма поучительно. Бьюсь об заклад, мы могли бы найти ее на YouTube, если бы захотели посмотреть как-нибудь, - пробормотала Вилли.       - Если ты не нервничаешь, почему на тебе полотенце? - спросила Аллистер.       - Откуда ты знаешь, что я… - Вилли повернулась и увидела Аллистер, стоящую перед ней обнаженной. Свет из проема палатки освещал ее сзади. Она была великолепна. Вилли никогда в жизни не видела ничего столь же умопомрачительно красивого, как Аллистер, только ее саму.       Ее соски были розовыми, как сахарная вата.       Вилли даже не знала, что задержала дыхание, пока не вздохнула.       - Ты такая…       - Голая? - подсказала Аллистер.       - Красивая, - уточнила Вилли.       Лицо Аллистер стало такого же цвета, что ее соски. Она указала на полотенце Вилли.       - Ты собираешься?..       Вилли схватилась за полотенце.       - Думаю, мне следует…       - Следовало бы.       - Хорошо. Я так и сделаю.       Вилли стояла, смотрела на Аллистер и не двигалась. Аллистер смотрела на Вилли, не двигаясь. Прошло несколько долгих секунд.       - Полотенце? - подсказала Аллистер.       - Ах да. Полотенце, - Вилли закрыла глаза, размотала полотенце и бросила его к ногам. Черт, она чувствовала себя совершенно незащищенной. Она не знала, почему закрыла глаза. Может быть потому, что чувствовала себя такой уязвимой.       Она открыла один глаз и увидела, что Аллистер разглядывает ее с ног до головы. Ей сразу захотелось извиниться.       - Я мало тренируюсь. Мне, вероятно, следует начать заниматься спортом.       - Ты прекрасно выглядишь, - голос Аллистер слегка дрожал.       - Правда?       Аллистер кивнула.       - Да, и ты это знаешь.       - Итак, раз уж мы обе голые, не хочешь поебаться?       - Некоторые вещи никогда не меняются, - ответила Аллистер, повернулась и вышла из палатки так смело, как будто делала это много раз. - Не забудь солнцезащитный крем.       Однако Вилли увидела ее улыбку. Она мечтала заставить Аллистер улыбнуться и определенно достигла в этом деле успеха.       Она перебросила полотенце через плечо, схватила бутылку солнцезащитного крема и вышла из палатки.              Человеческий крокет              - Человеческий крокет играется точно так же, как и настоящий крокет, за исключением того, что вместо мячей используются люди. И все голые. Калитка - это два человека, держащиеся за руки над головами, образуя арку. Мяч - это человек с завязанными глазами, который идет туда, куда укажут, пока человеческий молоток не скажет ей остановиться. Понятно? - спросила Маракуйя.       Вилли не поняла. Не то чтобы правила были такими ужасно сложными. Дело в том, что она стояла посреди большого зеленого поля обнаженной и окруженной кучей других обнаженных людей, и все эти подпрыгивающие сиськи и трясущиеся задницы чрезмерно стимулировали ее мозг. Она не могла сосредоточиться. Аллистер, однако, казалась откровенно усердной в игре. Она приняла обнаженный образ жизни так легко, как будто родилась обнаженной.       "Ну, вообще-то она родилась обнаженной", - подумала Вилли. Это был пример поврежденности ее мозга.       - Понятно! - сказала Аллистер. - Можем ли мы с Вилли стать командой?       - Конечно, - ответила Маракуйя. - Вы должны придумать название для своей команды, чтобы я могла записать вас.       Цветок Жасмина сказала:       - Мы "Медоеды". Потому что мы маленькие и свирепые.       - И нам плевать, кому мы должны навредить, чтобы победить, - добавила Маракуйя.       - Я плохо разбираюсь в именах, - сказала Аллистер. - Ты можешь придумать нам имя, Вилли?       Вилли не слышала ее. Она была слишком занята, считая соски. До сих пор она добралась до шестидесяти восьми. Что преобразовалось в тридцать четыре пары.       - Вилли?       - А? - Вилли рывком вернулась к реальности. Она сбилась со счета. Черт, теперь придется начинать все сначала.       - Нам нужно придумать название для нашей команды, - сказала Аллистер.       Вилли сказала первое, что пришло в голову.       - Как насчет "Я разделась ради любви".       - Идеально! - воскликнула Аллистер.       Маракуйя записала название команды в свой гигантский блокнот.       - Кто-нибудь может намазать мне задницу солнцезащитным кремом? Я уже чувствую ожог, - сказала Вилли.       - Я сделаю это, - вызвался крупный мужчина с волосами на животе.       - Нет, спасибо, - ответила Вилли и спряталась за Цветок Жасмина.       - Итак, как вы решаете, кто на какой позиции играет? - спросила Аллистер.       Вилли с трудом удерживала взгляд на глазах Аллистер. Она хотела смотреть на ее сиськи, однако это было против правил. Она знала, что это против правил, потому что на заборе висела большая табличка, на которой были перечислены все нудистские заповеди. И номер шесть гласил: "Не пялься и не таращи глаза". "Легче сказать, чем сделать", - подумала Вилли.       - Вы должны подбросить монетку, чтобы выбрать положения мяча и молотка. Никто не соглашается быть мячом, потому что ему должны завязать глаза. - сказала Цветок Жасмина.       - Я буду мячом, - выбрала Вилли.       - Правда? - спросила Аллистер.       - Я знаю, ты не хочешь быть мячом, - ответила Вилли, но не сказала Аллистер, что настоящая причина заключалась в том, что она очень хотела, чтобы ей завязали глаза. Вилли решила, что чем меньше она будет видеть, тем лучше для нее будет. Ее мозг уже пострадал из-за обилия обнаженки.       Маракуйя засвистела, и вокруг собрались все нудисты. Цветок Жасмина подняла потрепанный черный цилиндр и вытащила клочки бумаги, чтобы определить порядок команд. Она прочитала вслух названия:       - Сначала идут "Луна над Майами, затем "Кустарниковый сад". Потом "Мина-ловушка, затем "Я разделась ради любви" и, что не менее важно, "Медоед".       - Пришло время пошуметь как следует! - закричала Маракуйя. Все зааплодировали.              ***              Восемнадцать человек взялись за руки и образовали девять калиток. "Луна над Майами" оказались двумя женщинами с самыми полными лунами, которые Вилли когда-либо видела. Женщине, которая была мячом, завязали глаза, шлепнули по заднице и сказали: "Иди!" Она шла, как пьяная, пытающаяся схватить хвост осла. Наконец женщина, которая была молотком, крикнула ей, чтобы она остановилась. Она оказалась в добрых десяти метрах от первой калитки.       Аллистер фыркнула.       - Мы их сожрем! Они так дерьмово играют.       Вилли посмотрела на нее широко раскрытыми глазами.       - Ты вполне серьезно относишься к этой игре?       - Конечно, - ответила Аллистер. - Я ненавижу проигрывать!       - Я не знала, что ты настолько азартна.       - Дорогая, ты еще ничего не видела, - сказала Аллистер. - Смотрела фильм "Городской ковбой" с Джоном Траволтой и Деброй Уингер?       - Да.       - Помнишь ту часть, где Дебра Уингер скачет на механическом быке?       - Мне нравится эта часть.       - Ну, сегодня я Дебра Уингер, и эта игра - бык, - сказала Аллистер. - И я собираюсь выбить из него все дерьмо.       Вилли рассмеялась.       - Не могу дождаться, когда увижу это, - ей нравилась эта недавно обнажённая Аллистер.       Следующими был "Кустарниковый сад". Они походили на свое название: две женщины, явно верившие в естественный вид человека.       - Я слышала, что "большие кусты" в стиле семидесятых снова входят в моду, - сказала Вилли.       Аллистер не слышала Вилли. Она была слишком занята изучением игроков. "Кустарниковый сад" подошел ближе к калитке, но не попал в нее.       - Мы должны быть осторожными, обходя их. Они оставили мало места, чтобы пройти через калитку.       "Мина-ловушка" была следующей. Это были мужчина и женщина. У обоих были сиськи. Большие, обвислые сиськи. Они явно были парой, потому что женщина завязала мужчине глаза и поцеловала его так, как будто он отправлялся на войну. Затем она шлепнула его по заднице и отправила в путь. Женщина крикнула: "Стой!" Мужчина остановился рядом с калиткой.       Следующими были Вилли и Аллистер. Аллистер, завязывая глаза Вилли повязкой, прошептала ей на ухо:       - Нам придется отрикошетить от них.       - Что это означает?       - Я собираюсь оттолкнуть тебя от одного из стоящих на поле мячей. Иди, когда я скажу. Как только наткнешься на плоть, сразу поворачивайся на два часа. Если ты сможешь сделать это, у тебя получится протиснуться через калитку, ладно?       - Хорошо, - сказала Вилли. Теперь она жалела, что не вызвалась быть молотком. Она не знала, что ей придется соприкасаться голыми частями своего тела с незнакомцами. - От кого мне придется рикошетить?       - От "Мины-ловушки", - Аллистер шлепнула Вилли по заднице и сказала: - Иди!       Вилли шла вперед по прямой. Она прошла, наверное, метров десять - с завязанными глазами трудно сказать точно - и наткнулась на мягкий холмик. Это, должно быть, была "Мина". Она тут же развернулась по часовой стрелке и направилась к двум часам.              - Стоп!       Вилли остановилась.       Но погодите! Это не голос Аллистер прокричал "Стоп!" Это был мужской голос.       - Кто ты? - Вилли услышала женский крик.       - Кто пригласил клоунов? - спросила другая женщина. - А зачем им оружие?       - О боже! Беги, Вилли, беги! - закричала Аллистер.       Вилли сорвала с глаз повязку. На игровом поле царил хаос. Обнаженные люди кричали и разлетались, как шары на бильярдном столе.       Два родео-клоуна из Города-призрака стояли посреди крокетного поля с пистолетами. Они выглядели потрёпанными, разгоряченными и разозлёнными. Их макияж был размазан, что придавало им сумасшедший вид, как у Джокера.       - Где они? - спросил первый клоун, размахивая пистолетом. Его парик был полон сосновых иголок, а огромные штаны были покрыты пылью и ежевикой.       - Они все голые, - ответил второй клоун. - Я не могу сказать, кто из них они.       Нудисты никак не могли решить, в каком направлении бежать. Сначала они бежали в одну сторону, потом в другую, создавая толпу хуже, чем "Walmart" в Черную пятницу.       Клоуны прижались спинами друг к другу, а вокруг них закрутился водоворот потной человеческой плоти. Клоуны яростно махали оружием в толпу нудистов.       - Отдайте нам их, или вы все умрете! - крикнул первый клоун.       Нудисты кричали и бегали в панике кругами, абстрактными фигурами и восьмерками. Вилли и Аллистер смешались с массой обнаженной плоти.       - Я вижу одну! - крикнул первый клоун и нацелил пистолет на Аллистер.       Вилли видела, как он прицелился. Недолго думая, она нырнула вперед и прикрыла своим телом тело Аллистер, как живой щит.       Последнее, что услышала Вилли, был оглушительный взрыв.              ***              Аллистер была опрокинута на землю весом Вилли. Инерция от пикирования Вилли перекатывала их снова и снова друг через друга. Стрельба из пистолета добавила безумия нудистам. Крича, бегая, катаясь, толпа настигалась на клоунов. К тому времени, когда Аллистер высвободилась из объятий Вилли, она увидела, что нудисты засыпали своими телами двух клоунов.       "Бедные клоуны, погибли под жопами и локтями", - подумала она.       Аллистер повернулась, чтобы помочь Вилли подняться на ноги. Но Вилли обмякла. Ее глаза были закрыты.       Аллистер приложила два пальца к шее Вилли. Ей показалось, что она нащупала пульс.       - Кто-нибудь, позвоните в 911! - крикнула она.              ***              Когда Вилли пришла в себя, она лежала на траве, а Аллистер держала ее голову у себя на коленях.       - Я мертва? - спросила Вилли.       - Нет, - ответила Аллистер.       - Я умираю?       - Нет. В тебя не попали, - сказала Аллистер. - Они промахнулись. Но ты получила довольно неприятную шишку на голове.       - Клоуны еще здесь?       - Да. Они прямо там, - ответила Аллистер.       Вилли повернула голову и увидела Цветок Жасмина и Маракуйю, целящихся из пистолетов в клоунов. Клоуны лежали лицом вниз на земле, подняв руки над головой.       - У меня только один вопрос, - сказала Вилли.       - Какой?       - Мы выиграли в крокет?       В этот момент над крокетным полем пронесся ветерок. Вилли села и увидела, как прямо на них с неба падает черный вертолет. Его гигантские лезвия разрезали воздух, и нудисты бросились в укрытие.       - Похоже, кавалерия уже здесь, - сказала Вилли. - На день позже и на доллар меньше.       Вертолет несколько раз качнулся в воздухе, прежде чем приземлиться на полозья. Длинные волосы Маракуйи и Цветка Жасмина развевались на ветру. Они держали пистолеты, нацеленными на клоунов, выглядевших как прирожденные террористы.       Лопасти вертолета замедлились, и его двигатель заглох. Улыбающийся Джо Хилл высунулся из открытой двери вертолета, посмотрел на Вилли и Аллистер и закричал:       - Хорошие костюмы!              Что нашел, то и потерял              - Вы выбрали ужасное место, чтобы спрятаться, - сказал Джо Хилл, качая головой в явном удовольствии. - Блядская нудистская колония!       Вилли и Аллистер были завернуты в серые фланелевые одеяла, выданные правительством. Нудисты разошлись по своим палаткам, на клоунов надели наручники и запихнули в багажник полицейской машины, а Маракуйя и Цветок Жасмина попрощались с Вилли и Аллистер, оставив наедине с Хиллом.       - Я просто зла, что мы не закончили игру, - сказала Вилли.       - Будут и другие игры в крокет, - ответила Аллистер.       - Да, - согласилась Вилли. - Но будет ли это голый человеческий крокет?       Маршал Макси присоединилась к ним после того, как засунула клоунов в полицейскую машину.       - Вы двое хорошо поработали. Я собираюсь представить вас к Президентской Медали Почета.       - Возможно, вы захотите купить какую-нибудь одежду, чтобы у президента было место, куда ее приколоть, - сказал Хилл.       - Умная жопа, - ответила Вилли.       Аллистер спросила:       - Кто эти клоуны?       - Два самых опасных убийцы в мафии, - ответила Макси. - Благодаря вашей помощи мы смогли провести генеральную уборку в доме. Мы посадили за решетку большого босса и пятерых его главных помощников.       - Значит ли это, что мы свободны? - спросила Аллистер.       - Именно это мы и имеем в виду, - ответил Хилл. - Мы организовали для вас двоих возвращение домой в Сиэтл. Вы отправитесь отдельно и вернетесь отдельно. Аллистер может поехать с Макси. Вилли полетит со мной на вертолете. Затем, как только вы обе вернетесь домой, вы больше не будете зависеть от правительства.       - А как же наши показания? - спросила Вилли.       Макси улыбнулась.       - Вам не придется давать их. Все эти мафиози тычут друг в друга пальцами. Клоуны уже поют как соловьи. Они так хотят добиться чистосердечного признания, что вы нам больше не нужны.       - Как вы узнали, что мы здесь? - спросила Вилли. - Как вы нас нашли?       Хилл обменялся с Макси долгим странным взглядом. Она вздохнула и сказала:       - Ну, нам немного помогли найти вас.       - Какого рода помощь?       Хилл покачал головой.       - Никогда бы не поверил, но это сработало.       - Что сработало? - спросила Вилли.       Макси кивнула в сторону вертолета.       - Там кое-кто хочет видеть тебя.       Заинтересовавшись, Вилли подошла к вертолету, заглянула внутрь и улыбнулась.       - Привет, Эрнест. Я думала, больше никогда не увижу тебя!       Эрнест прыгнул в объятия Вилли и принялся мять лапами ее груди.       - Эти два придурка пришли в Город-призрак в поисках тебя. Я должен был показать им, где ты, не так ли? Мозг Хилла оказался слишком плотным, чтобы проецировать в него мои мысли, но Макси оказалась неплохим слушателем.       - Да, но как ты узнал, где мы?       - Я слушал твои мысли, глупая. Все, что мне нужно было делать, это следовать за ними, когда они становились все громче и громче, - ответил Эрнест.       - Ты слушал мою голову, да? - спросила Вилли.       - Ммм. И если ты не скажешь Аллистер, как сильно ты ее любишь, это сделаю я, - ответил он.       - Все немного сложнее, - сказала Вилли.       - Что сложного? - спросила Аллистер.       Вилли подпрыгнула. Аллистер подошла к ней сзади, пока она разговаривала с Эрнестом.       - Я разговаривала с Эрнестом, - пробормотала Вилли. - Ты, наверное, думаешь, что я сошла с ума, раз разговариваю с котом, да?       - Нет, - ответила Аллистер. - Люди постоянно разговаривают со своими питомцами. Я думаю, это сладко. Ну так что, похоже, нам пора домой.       - Да. Какие у тебя планы?       Аллистер пожала плечами.       - Я не знаю. Вернусь к работе. Ну знаешь, к той, что была у меня до того, как все это случилось.       - Думаю, 0699 соскучилась по тебе.       Аллистер пожала плечами.       - Полагаю, что так. Что ты собираешься делать?       - Ничего особенного. Куплю лоток для этого парня. Есть книжный магазин, который я могла бы купить. Я всегда хотела иметь книжный магазин.       - Звучит здорово!       Вилли улыбнулась. Аллистер улыбнулась. Они улыбнулись друг другу.       Через несколько долгих мгновений Аллистер сказала:       - Так что… до свидания?       Вилли пожала плечами.       - Держу пари, я выиграла награду за самое ужасное свидание, которое у тебя когда-либо было, да?       - Все было не так ужасно. Я имею в виду, некоторые части были ужасными, но другие части были… не такими ужасными.       - Ладно, ладно… - хмыкнула Вилли.       - Ну, так… - прохрипела Аллистер.       - Я буду скучать по тебе, - сказала Вилли.       Аллистер усмехнулась.       - Веришь или нет, думаю, я тоже буду скучать по тебе.       - Аллистер, пошли! - позвала Макси.       - Значит, увидимся как-нибудь? - спросила Аллистер.       - Да, конечно, - ответила Вилли и смотрела, как Аллистер, повернувшись, направилась к Макси и ожидающей машине.       - Ты просто чудо без яиц, - сказал Эрнест.       - Я знаю, - ответила Вилли. - Поверь мне, я знаю.              Две недели спустя              Аллистер сидела за своим столом в "Точке G" и разбирала стопку почты, когда ей на глаза попалось письмо. Оно было адресовано сестре Элли. Обратный адрес был "Нудистская колония посреди неизвестно чего".       Оно не могло быть от нее. Или могло?       Она взволнованно разорвала конверт и прочла.              Дорогая Элли,              Я встретила девушку, которая мне очень понравилась, но я потеряла ее. Это моя вина. Я думала, что ненавижу ее. И она ненавидела меня в ответ. Нас заставили быть вместе долгое время, а я вела себя как полная идиотка. Теперь она ушла, и я не знаю, как вернуть ее.       Она красивая и умная, и играет в крокет. Я бы все отдала, чтобы снова поговорить с ней.       Проблема в том, что я не знаю, как связаться с ней, кроме как через это письмо.       Я хочу, чтобы она встретилась со мной в том же месте, где мы впервые встретились. В субботу в 7 вечера я буду ждать ее за столиком у окна. У меня в руках будет книга.       С уважением,       Дикий Запад Вилли              Буржуазная свинья II              Аллистер вошла в дверь "Буржуазной свиньи". Она остановилась возле бара и принялась осматривать столики у окна. Там никого не было. Ни за одним столиком у окна никто не сидел. Ее сердце упало, когда она поняла, что ее разыграли как дурочку. Горячий поток слез брызнул ей в глаза.       Ее и раньше обижали. Ей было знакомо жжение в груди, где когда-то жила надежда. Но в этот раз все казалось ей гораздо хуже. Гораздо, намного хуже. Она не знала, как пережить эту потерю.       Она повернулась, чтобы уйти.       И врезалась в Вилли. В руках она держала "Полное собрание сочинений Чарльза Диккенса".       - Ты здесь! - одновременно произнесли Аллистер и Вилли.       Они обе начали говорить одновременно. Вилли сказала:       - Извини, я опоздала. Я не знала, что надеть. Должна ли я нарядиться монахиней или в стиле вестерн, или, может быть, даже прийти обнаженной…       Аллистер перебила его:       - Я на мгновение подумала, что ты не появишься. Я думала, ты меня одурачила…       Они одновременно замолчали.       - Прости, - сказала Вилли. - Ты первая, давай.       - Нет, - сказала Аллистер. - Ты говоришь. Я слушаю.       - Хорошо, - сказала Вилли. - Я хреново умею говорить о чувствах и прочем дерьме. Но вот что. Я просто выложу все, что есть. Я просто… выложу все свои карты на стол. Это нормально?       - Хорошо.       - Я хочу перемен.       Аллистер бросила на нее вопросительный взгляд.       - Перемен?       - Да, я знаю, что раньше была идиоткой. Как и большую часть времени, которое ты провела со мной. Но дело в том… ты мне нравишься. Вообще-то, ты мне очень нравишься.       Аллистер улыбнулась.       - Ты мне тоже нравишься.       Вилли покраснела.       - Это была ложь. Я только что сказала тебе самую большую и жирную ложь.       - Ложь?       Вилли кивнула.       - Ты мне не нравишься.       - Ой!       - Я люблю тебя, - сказала Вилли.       - Правда?       - Да, я до чертиков люблю тебя. Я хочу второй шанс. Как ты думаешь, мы сможем меня переделать? Обещаю, на этот раз я не буду такой задницей. Ну, может быть, немного глупой, но я постараюсь быть лучше. И я обещаю, что ты не пожалеешь об этом, и я даже…       - Заткнись и поцелуй меня, - сказала Аллистер.       - Ааа?       Аллистер обхватила лицо Вилли ладонями, притянула к себе и поцеловала.       Этот поцелуй был из тех поцелуев, когда у ангелов появляются крылья, когда собаки начинают вилять хвостами, когда котята начинают мурлыкать и появляется желание заняться любовью.       Аллистер посмотрела Вилли в глаза и сказала:       - Я тоже люблю тебя, идиотка!              Конец