Катарсис

— Ацуши, пойдëм быстрее. Дождь усиливается. Они стоят в каком-то переулке, уставшие до истощения; на улице стеной льëт дождь, а Акутагава из последних сил использует Расëмон как зонт, чтобы укрыть обоих от холодных капель. — Акутагава, нет! Я не могу его бросить... Он... Он ведь не выживет. Замëрзнет!! — Ацуши, — Рюноске мягко кладëт руку на плечо мальчика, присевшего на корточки, — так бывает. Ну куда мы его возьмëм? — Да хоть куда, только чтобы не на улице остался. — Ацуши поднимает грязного крохотного котëнка на руки, и тот, приласканный заботливыми руками ранее, лишь тонко пищит, — Акутагава, я останусь с ним. — Накаджима, не глупи, — и без того тëмные глаза смотрят с опаской, в, казалось бы, вечно непоколебимом взгляде прокрадываются отголоски сомнений. — Его подберëт кто-нибудь другой в крайнем случае. Только послушай, как он орëт. В это время маленький чëрный комок наоборот приумолк, изредка подавая признаки жизни в виде отдалëнно похожих на мяуканье одиноких звуков. — До сих пор никто этого не сделал. Пожалуйста, я пристрою его куда-нибудь, обещаю. Но сегодня его жизнь буквально в моих руках. Рюноске тонул в таком взгляде Ацуши: резкий, готовый к защите, но всë ещë слишком нежный, добрый и наивный — представить сложно, как только в одном человеке может сочетаться столько качеств одновременно. Растрёпанные мокрые волосы с прилипшими к щекам передними прядями; излюбленная белая рубашка с галстуком, прилегающая под грузом дождевой воды к телу, просвечивает некоторые участки кожи плеч; моляще–угрожающие блестящие глаза — да он сам похож на бездомного котëнка, что только ухватился коготками за луч надежды и явно не намерен его отпускать. — А ваша — в моих, да? — Рюноске легко улыбается, подходя ближе, и оставляет тëплый поцелуй на лбу Накаджимы. — Пойдëмте. Нам пора домой.