Лисьи сказки

Где-то на улице завыло, тоскливо и злобно. Андрей попытался зажать уши ладонями, но звук, казалось, просачивался через кожу, раздражающе вибрировал в костях и с болезненным усилием вкручивался в мозг. Оставалось лишь стиснуть зубы и терпеть. Наконец, вой стих. Наверное твари попросту надоело — способной устать или задохнуться она не выглядела. — Чем больше ты боишься, тем неизбежнее ваша с ней встреча, — заметил Тетсуо. Андрей наградил собеседника мрачным взглядом. Изящный, если не сказать, женственный молодой человек, одетый в белоснежное, с широкими рукавами кимоно, смотрелся в обстановке старой, заброшенной избы странно. Андрей наткнулся на него случайно и решил остаться, тем более что преследовательница отчего-то старательно игнорировала дом, в котором они обосновались. Собеседником странный японец оказался не слишком хорошим, отвечал редко, невпопад. За пару часов Андрей только и смог выяснить его имя, да то, что родом он был явно не с привычной Андрею Земли. — Так она и до тебя доберётся, — ехидно сообщил Андрей. Тетсуо неспешно достал из необъятного рукава тонкую трубку с длинным мундштуком и маленькой чашечкой и небольшой расшитый бисером кисет. Постучав трубкой о край старого, рассохшегося стола, он несколько раз дунул в мундштук, заглянул в чашечку, затем развязал тесёмки кисета, достал пару щепоток табака, придирчиво изучил их на свет, а затем поместил в чашечку. Покончив с приготовлениями, Тетсуо небрежным щелчком пальцев запалил табак, затянулся с откровенным наслаждением, выдохнул дым и, наконец проговорил всё так же спокойно и равнодушно: — Вероятно, доберётся. И что? Андрей подобрался к окну и осторожно выглянул на улицу. Через щели в ставнях было видно часть улицы и несколько соседних домов. Тварь стояла возле одного из них. Женская фигура в белом платье и тёмном, кожаном нагруднике, могла бы издалека сойти за человека, если бы не лошадиный череп вместо головы, с торчащими из него пучками грязно-белых волос. Если бы не тонкие, неестественно длинные, когтистые руки. Если бы не аура вымораживающего до костей страха, которую Андрей ощущал даже из своего укрытия. Словно бы почувствовав взгляд, тварь медленно повернула голову и прямо на Андрея уставились пустые глазницы черепа. По пустой улице вновь пронёсся поток воя. Он отшатнулся, бессознательно прикрыв лицо рукой, когда сопровождавшая звук волна страха ударила его, причинив почти физическую боль. — Не смотри, — посоветовал Тетсуо. — Так будет только хуже. Андрей медленно сел, прислонившись к стене, растёр грудь рукой. Помогло не очень, сердце бешено долбилось в рёбра. Не хватало воздуха, но и вдохнуть толком не выходило. А ведь поначалу всё это казалось простым и почти что весёлым приключением. Тайными лисьими тропами Кимико провела Андрея прямо к заброшенной деревне, где находился тот самый меч, который он должен был вытащить из лошадиного черепа. Странная задачка, конечно, ладно бы ещё из камня, но — из черепа?.. Встать на волшебную тропу оказалось несложно. После ночи, проведённой в Лисьей деревне, Андрей изменился. Мир одновременно утратил привычную стабильность, но в то же время расширился. Реальность сохраняла устойчивость, пока он прилагал усилия, чтобы удерживать её в поле внимания, но сама по себе граница внимания расширилась, в неё стали попадать вещи, с которым до сих пор он сталкивался лишь во снах. Краем глаза он замечал странных существ, порой прекрасных, порой жутких и отвратительных. Они всё ещё исчезали, когда он пытался их увидеть, но с каждым разом делали это всё медленнее и неохотнее. Кимико в ответ на его жалобы лишь вздыхала сочувственно, гладила по голове и говорила, что ему просто надо пройти обучение. Но потом, уже после совершения подвига. А пока надо немного потерпеть, совсем чуть-чуть. И обязательно всегда носить с собой её подарок — вечно цветущую веточку сакуры, которая должна отгонять от него всякие неприятности. Наверное, действительно серьёзные неприятности дар лисы прогонял, но и мелких хватало, чтобы довести Андрея до ручки. Когда в очередной раз в магазине выяснилось, что вместо кошелька в кармане у него лежит пачка конфетти, читательский билет в Научную библиотеку Курского Государственного Университета на имя какого-то Шпакова И.В. и странного вида медальон, он дома припёр Кимико к стенке и потребовал пройти испытание. Тут уже лисичка вынуждена была смириться. Звучало всё несложно: зайти в деревню, найти засохшее дерево, под ним отыскать пронзённый мечом лошадиный череп, дёрнуть за меч один раз и после этого сразу же убегать оттуда как можно быстрее и дальше. Важность последнего пункта Кимико подчёркивала особо и очень злилась, когда Андрей, так и не воспринявший всё это мероприятие всерьёз, начинал отшучиваться. Глупость, конечно, но он всё ещё не мог воспринимать всю эту затею серьёзно. Шагнув через покосившиеся ворота, Андрей ощутил, будто в другой мир попал. За частоколом шумел лес, перекликались птицы, лёгкий ветерок обдувал лицо. За границей частокола воздух был совсем иной: плотный, неподвижный, тихий, звуки в нём тонули словно в трясине. — Ничего, прорвёмся, — попытался подбодрить себя Андрей, но прозвучало как-то глухо, неубедительно и неуместно. Стараясь не слишком сильно ёжиться под пустыми взглядами деревенских домов, Андрей двинулся по главной улице — заблудиться было сложно, ориентир — иссохшее дерево в центре деревни, тянувшее к небу тонкие, ломкие ветви — было видно издалека. Оказавшись на деревенской площади, Андрей огляделся и без особого труда обнаружил искомое. Лошадиный череп лежал прямо у корней дерева — жухлая, бессильная трава даже не пыталась прикрыть желтовато-белую кость. Меч совсем простой с виду, разве что лезвие странного практически угольно-чёрного цвета, пригвождал череп к земле. Пожав плечами, Андрей подошёл к черепу с мечом, взялся одной рукой за рукоятку и дёрнул, несильно, чисто чтобы соблюсти все формальности. Меч выскользнул из черепа с такой охотой, словно всю свою жизнь только и ждал, когда к нему придёт незадачливый герой и попробует достать. Лошадиный череп вдруг шевельнулся, приподнялся и медленно начал подниматься верх. Вместе с этим прямо под ним стало проявляться тело, сначала едва заметное, практически призрачное, оно стремительно формировалось в женскую фигуру в белом платье. Когда в глазницах черепа вспыхнули два багровых уголька и недобро уставились на Андрея, он сделал, наконец, то, что следовало сделать с самого начала. Уронил меч, развернулся и побежал прочь что было мочи. Тварь кружила по деревне неспешно, словно акула вокруг добычи. Андрей был уверен, что если бы она захотела, давно бы настигла незадачливого героя, однако пока это больше напоминало игру в прятки с поддавками. Пока он не пытался выбраться из деревни, его как будто не замечали, но все попытки прорваться к выходу решительно пресекались. — Она играет со мной, — пожаловался Андрей. Тетсуо равнодушно пожал плечами. Он в принципе выглядел довольно равнодушным ко всему, в особенности к твари, бродившей под окнами. Впрочем, и сам Андрей начал ощущать, что на смену страху приходит какое-то пустое оцепенение. Рано или поздно твари надоест, и она найдёт его. Хорошо бы поскорее уже… — Быстро же ты сдался, — в голосе Тетсуо прозвучал лёгкий укор. Андрей наградил его самым мрачным взглядом, на который только был способен. В ответ Тетсуо лишь иронично изогнул бровь. — У меня есть варианты?.. — поинтересовался Андрей. — Только не говори, что варианты есть всегда. — А они есть, — заметил Тетсуо. — Например, если ты сможешь взять меня за руку, я выведу тебя к твоей лисе. Андрей с сомнением посмотрел на протянутую ему узкую тонкую, почти женскую ладонь. — Просто взять — и всё? — Я не говорил, что это будет просто, — на губах Тетсуо мелькнула лёгкая усмешка. Андрей пожал плечами и протянул руку. На мгновение ему показалось, что перед ним не рука человека, а рукоять чёрного меча. Оставалось лишь взяться за эту рукоять и, Андрей был уверен, всё закончится. Но… он не мог заставить себя это сделать. Казалось, стоит ему коснуться рукояти, как меч немедленно обратится против него самого и уничтожит. Быстро и неизбежно. Андрей отдёрнул руку. — Ты… ты же… — проблеял он, — и есть тот самый… — Я, — согласился Тетсуо. — Но почему ты… не выйдешь и не остановишь эту… этого?.. — Я — меч, — ответит Тетсуо. — я могу победить любого противника, но… у меня нет противников. Меч ничего не стоит без руки, которая его держит. Андрей снова потянулся к руке Тетсуо. — Почему не получается? — Берущий в руки меч должен быть готов пасть от меча. Ты — не готов. Возразить было нечего. Он действительно не был готов ко всему этому. Волшебная лиса у него дома, путешествие в иную реальность, постепенное разрушение привычной реальности — а он всё продолжал держаться за старый мир, пытался делать вид, будто ничего не происходит, пропускал мимо ушей все предупреждения Кимико. И что теперь? Что ему остаётся? Андрей посмотрел на протянутую ему руку помощи. Спасение так близко и в то же время так далеко. — Это какая-то дурацкая уловка-22, — пожаловался он. — Ты мог бы спасти меня, но я не могу воспользоваться твоей силой именно потому, что хочу спастись. Я не могу выбраться, но зато сидеть тут — видимо могу бесконечно. Что мне остаётся — сдохнуть тут от жажды и голода? — Не рекомендую, — сказал Тетсуо, опуская руку, — не самая приятная смерть. — Думаешь, — спросил Андрей, — если я выйду к ней, будет приятнее? Тетсуо пожал плечами и вновь принялся возиться с трубкой. — Что-то решил? — поинтересовался он, сделав первую затяжку. — Наверное это глупо, — ответил Андрей. — Но я всё же пойду, пожалуй. Ненавижу долгие ожидания. Лучше уж сразу всё решить, чем мучиться неопределённостью. — Что же, — отсалютовал ему трубкой Тетсуо. — Приветствую идущего. Найти тварь оказалось не сложно. Стоило Андрею выйти из дома и оказаться на единственной деревенской улице, как она тут же показалась на дальней стороне улицы, перекрывая дорогу к выходу. Двинулась в его сторону медленно, скорее обозначая угрозу, чем с реальным намерением догнать. Андрею сразу же захотелось обратно в уют и спокойствие пыльной комнаты заброшенного дома. Однако, вместо этого он двинулся вперёд. Тварь замерла на месте, словно озадаченная неожиданной решительностью своей жертвы. Андрею на мгновение показалось, что она сейчас отступит. Но нет, она осталась на месте, внимательно наблюдая за приближающимся человеком. Чем ближе он подходил, тем холоднее становилось вокруг. Лёгкий холодок, пробиравшийся под одежду и заставлявший слегка поёживаться вскоре сменился сначала осенней промозглостью, потом за нос и щёки стало покусывать. Оказавшись же в паре шагов от твари, Андрей и вовсе едва сдерживал дрожь и старался носом и маленькими порциями — ледяной воздух, казалось, резал горло и царапал лёгкие. Но всё же Андрей был почти благодарен холоду — физическое страдание заставляло позабыть о страхе. Может быть, мелькнула в голове мысль, моя судьба — просто и безыскусно замёрзнуть? Ну, тоже не самое приятное, но по крайней мере быстрее, чем от голода… Мир вокруг обесцветился, не осталось даже чёрного и белого, лишь всевозможные оттенки серого, словно Андрей каким-то образом попал в старое кино. До твари осталось всего с десяток шагов. Андрей шагнул в сторону, надеясь обойти её — и тут же она пришла в движение, преградив ему дорогу. Он замер, боясь пошевелиться и тут же его затрясло — холод стал почти невыносимым. Несколько мучительно холодных секунд ничего не происходило. Андрей снова шагнул в сторону, больше, чтобы согреться хоть немного. Тварь последовала за ним, вновь преградив дорогу и оказавшись практически вплотную. Серый лошадиный череп был прямо перед ним, старый, весь в каких-то сколах и выбоинах. Через носовые дыры шумно втянулся воздух, словно бы его обнюхали. Внезапно, холод исчез. Сведённые мышцы расслабились, тряска прекратилось. Накатилось ощущение почти что мучительного жара. В голове мелькнула мысль, что так бывает, когда человек замерзает насмерть — где-то и когда-то он такое читал. Но стража уже не было, только желание, чтобы всё это уже поскорее закончилось. И тогда тварь заговорила. — Холодно ли тебе, добрый молодец? — голос у неё был мягкий, женственный, совершенно не вязавшийся с внешностью. — Кажется, уже нет, — честно ответил Андрей. — Добро, — она отшагнула назад, повела черепом, словно оглядывая его с головы до ног. — Чую, лисьим духом от тебя пахнет, добрый молодец. Нешто с лисами якшаешься? — А что, если и так? — выпалил он прежде, чем сумел себя заткнуть. Неодобрительное покачивание лошадиным черепом выглядело так сюрреалистично, что Андрей едва не рассмеялся. — От лис всегда жди беды, — наставительно проговорила тварь. — Подлый народец. — Лисы разные бывают, — с обидой за Кимико отрезал Андрей. Тварь смерила его долгим взглядом пустых глазниц. — Ну, то дело твоё. Наказывать тебя ужо поздновато, — в голосе твари послышалось сожаление. На сей раз Андрей промолчал, хотя внутренне был полностью согласен с несвоевременностью наказаний в свой адрес. — Однако же, — нарушила длившееся молчание тварь, — пора бы и честь знать. Поведай-ка мне, добрый молодец, чего же ты желаешь за моё спасение? Проси чего хочешь, я — Белая Лошадь — клянусь то исполнить, ежели то будет в моих силах. Богатств? Славы? Силы? Может быть сокрушить кого-то из твоих врагов? Проси, чего вздумаешь — всё исполню! Андрей задумался. Внезапное предложение выглядело заманчиво. Вот только… — Много ли толку во всём этом, — осторожно подбирая слова ответил наконец он, — если я не смогу всем этим воспользоваться. Так что прошу тебя, о Белая Лошадь… оставь меня пожалуйста в покое! Долгое молчание было ему ответом. Наконец Лошадь заговорила и в голосе её звучало сожаление: — Что же… будь, по-твоему, добрый молодец. Смотри, не пожалей потом. И она исчезла. Когда Андрей наконец вышел из деревни, уже наступили сумерки. На плече у него лежал Тетсуо, завёрнутый в какую-то дерюгу — после исчезновения Белой Лошади он снова обратился в меч. Андрею пришлось изрядно повозиться, прежде чем удалось завернуть его в достаточно толстую ткань, чтобы можно было взять в руки без риска отхватить инфаркт. Стоило герою переступить некую невидимую черту, отделявшую деревню от всего остального мира, как он был немедленно атакован лисой. Кимико буквально вцепилась в него, стиснула до боли в рёбрах и никак не хотела отпустить, только всхлипывала и бормотала что-то невнятное. Андрей успокаивающе гладил её по голове, наверное, впервые чувствуя себя рядом с ней взрослым, сильным, настоящим мужчиной.