Супергерой

Страшно было до умопомрачения. Нас согнали в угол и беспрестанно угрожали оружием. Самым ужасным было осознание, что нас убьют. Причем не за сопротивление, не за какую-то идею — а просто потому, что никто не будет выполнять их требования. Они потребовали слишком большую сумму, столько и за весь наш институт, думаю, не дали бы. Все, что нам оставалось — стараться не паниковать и сидеть тихонько, чтобы не злить двоих террористов. Я первой заметила, что в окне мелькнуло какое-то темное пятно. Повернула было голову, осознала, что это человек в униформе и торопливо сделала вид, что просто хотела уткнуться себе в плечо. Нельзя, чтобы его заметили, террористы смотрели на нас и на дверь. Но эти окна, гигантские стеклянные панели, повышенной прочности, открываются только изнутри. Человек снаружи, висящий на каком-то тросе, ощупал все швы и снова влез выше, видимо, решил, что никак отсюда не забраться. Так что же, нас не спасут, получается? Уверена, если эти мерзавцы услышат выстрелы, от нас быстро избавятся. Коллега тронула меня за рукав. Она была очень бледна от страха, но решительно подмигнула. Я согласно поджала губы. Этот трюк мы с Ташей проворачивали множество раз ещё на курсах. Сначала она задышала чаще и громче. Хваталась за голову, расстегнула немного одежду. А после просто свалилась на руки соседке. — Что там? — нервно рыкнул террорист, подошёл к нам ближе. — Это обморок от духоты! — я встала, понимая, что сами они окно не откроют и нам не разрешат. — С ней часто такое, нужно немного воздуха!.. — Сядь на место! — вздрогнув от окрика, я все равно шла к окну. — Я просто приоткрою, — бормотала я, больше для собственной смелости, — чуть-чуть, правда, ей нужен воздух... Ох, меня убьют. Или покалечат. Как-то накажут за непослушание. Удивительно, как до сих пор не выстрелили в спину. Но, если этого не сделать, убьют всех. Магнитный замок находился выше моей головы. Мне пришлось поднять взгляд, чтобы взяться за него. Человек за окном все ещё был здесь. Я не видела его лица за забралом шлема, но смотрел он точно на меня. Главное, чтобы эти сволочи его не увидели. Я успела только деактивировать замок. — Кому сказал, живо на место! — рявкнули прямо за спиной, меня пребольно схватили за локоть и буквально швырнули обратно. Я упала на коллег, они заохали, но помогли мне сесть. Только когда меня крепко обняли, я осознала, что вся дрожу. Оба террориста были увлечены отчитыванием и потрясанием стволами, стояли к окну боком и не видели, что панель немного сдвинулась. В щель протиснулся ствол оружия, и я зажмурилась, понимая, что сейчас будет. Два выстрела были не оглушающими, как у террористов, а смазанными, мягкими и тихими, как хлопки. Но на меня брызнуло что-то горячее, скользкое, и от осознания происхождения этой жидкости едва не стошнило. — Заложники под контролем, минус два, — негромко и глухо из-за шлема сообщил боец, с тихим бряцанием, непередаваемо ассоциирующимся с оружием, вставая на твердый пол, — дамы, сохраняйте спокойствие. Медицинская помощь требуется? Изображающая обморок Таша немедленно "очнулась", многие плакали. Мне же хотелось как следует повизжать от отвращения, но я только рукавами стёрла кровь с лица. Спаситель пересадил нас в угол, граничащий с дверью. А сам встал напротив, немного расставив ноги. Выглядит надёжно, монументально. Чтобы не думать о том, что мы спасены или спасены не до конца, что здание заминировано, что тут ещё множество террористов бродит по коридорам, я предпочла подумать об этом мужчине. У него длинные, мускулистые ноги, подчеркнутые свободной формой и плотно прилегающими ремнями амуниции. Широкие плечи, пропорциональные руки, жаль, лица не видно за темным стеклом. Но мне почему-то казалось, что он смотрит на меня. Может быть, потому, что из заложников только я его бесстыже рассматривала. Что поделать, мне нравятся красивые мужчины, я в любой момент могу отвлечься на такого. Если он ещё и привлекателен под шлемом, то просто спаситель мечты. Он вдруг опустился на колено, вскидывая оружие к плечу. А потом я услышала шум в коридоре. Неужели его вмешательство обнаружили? — Не двигайтесь, — глухо скомандовал он, это явно было нам, — закройте глаза и уши, приоткройте рты. Снова будет перестрелка? А если здание взорвут? Я ещё не дописала диссертацию, я не могу так вот умереть! Но я поспешно сделала то, что было велено. Я слушала, как открывается дверь, слушала крики и выстрелы, прижимала ладони к ушам все сильнее и сильнее, но все равно все было слышно. Ужасно. Никогда не думала, что это меня коснется. Что я буду сидеть в крови рядом с местом перестрелки и умолять судьбу, чтобы в меня не отскочила шальная пуля. Хорошо, что мы здесь не одни, хорошо, что нас пытаются спасти. Лишь бы только мы все не взлетели на воздух. Все закончилось. Все стихло так резко, что я даже вздрогнула. В ушах звенело. Под зажмуренными веками плавали цветные пятна. И что теперь? Кто победил? — Здание зачищено, это были последние, — хрипло сообщил голос нашего спасителя, — заряд обезврежен. Я осторожно открыла глаза. И поначалу ничего не смогла разглядеть и понять. Только пыталась поверить, что мы правда выжили. Под нашим защитником стремительно расползалась лужа крови. Он тяжело сел, опираясь на ствол оружия, с треском открыл карман, деловито перетянул бедро жгутом, ножом разрезал штанину, сделал себе какой-то укол и залил жуткую рваную рану выше колена какой-то желтоватой пеной. Все это у него получилось так быстро и сноровисто, будто каждый день тренировался. И будто ему совсем не больно. — Все целы? — аккуратно и без спешки поднявшись на ноги, он закинул оружие на плечо. — Сейчас возьмите себя в руки, придется переступать через трупы. За мной. Переступать, действительно, пришлось. Ради моральной и физической поддержки мы с коллегами держались за руки, старались не смотреть под ноги. Кровь была скользкой, одна из новеньких, только-только переведенных к нам, оступилась и упала на тела, на все это... Жуткое. Видимо, это была для нее последняя капля, она не выдержала напряжения и разрыдалась. Но здесь нас встречали ещё двое, ей помогли подняться, для остальных небрежными пинками отодвинули тела, освобождая тропинку. Кого-то стошнило. И я ее понимаю. Меня тоже мутило, но я старалась держаться. Мы с Ташей крепко держались за руки, прижимались друг к другу плечами, и это немного помогало. Я чувствовала себя ответственной за нее. Если я потеряю контроль, то и она тоже. Может быть, она думала так же. Прямо перед нами шел, заметно хромая и оставляя кровавый след, храбрый человек, настоящий воин, который спас нас. Рисковал своей жизнью ради нас. Настоящий супергерой. Позже было много суеты. Нас встречали медики, раздавали седативные, проверяли состояние. На мне было несколько синяков от падений, но ничего почти не болело. Правда, нас всех все равно отправили в госпиталь, чтобы немедленно посетили психолога и, при необходимости, получили назначение на курс психотерапии. Да уж, думаю, это мне пригодится. Но, пока нас везли, я поняла, что со мной все в порядке. Я жива, почти цела, даже немного приложила руку к своему спасению. Наверное, все, что мне нужно — вечер в компании подруг или коллег, где мы за бокалом вина пожалуемся друг другу, как следует. И надо связаться с родителями, давно мы друг друга не слышали. Может быть, возьму отпуск и уеду ненадолго, к ним заеду, куда-нибудь в музей, развеюсь немного. Завтра я, не сомневаюсь, на работу не выйду. Сперва вино, сладости, крепкий сон, схожу в спа-салон на массаж и в сауну — а потом уже можно будет думать о работе. И, пожалуй, всему зданию нашего института потребуется косметический ремонт. И тщательная уборка. Если я ещё хоть раз в жизни увижу кровавые лужи — сойду с ума. Приблизительно такие же советы мне дала и психолог. Все равно прописала мне несколько сеансов, чтобы убедиться, что у меня не будет посттравматического расстройства и не появятся фобии, но похвалила меня за смелость и стойкость. Все, домой. Домой, домой, домой! Смыть с себя кровь, выбросить испачканную кровью новую блузку, упасть в постель лицом и слушать тишину. В холле я обнаружила нескольких военных. Или не знаю, кто они, но форма у них была такая же. Только шлемов на них больше не было. Может быть... Может быть, мне стоит зайти и поблагодарить нашего спасителя, если он тоже здесь? Он ведь был ранен. — Я прошу прощения, — приблизившись к их маленькой группе, я сглотнула, понимая, что нихрена их форма от одежды террористов не отличается, когда сняты все ремни, — вы не знаете, где я могу найти... — ох, ну я же вообще про него ничего не знаю! — Его ранили в бедро и... — Томпсона, что ли? — помог мне один из бойцов. — На втором этаже тридцатая палата. Я кивнула, пробормотала благодарность и направилась к лифтам. — Нашлась тут сваха! — загоготали у меня за спиной. Ну, что поделать, явно они только в таком ключе о моем желании поблагодарить и подумали. Было бы хорошо купить фруктов для раненого и благодарить с гостинцем, но я хочу сегодня разобраться с этим инцидентом и забыть о нем навсегда. Тридцатую палату я нашла быстро, она была недалеко от лифта. Дверь была открыта, так что я невольно подслушала разговор. — Такой весь крутой шел, типа не болит ничего! — смеялся один из мужчин. — Ага, герой, все дела, — поддакнул другой. — Ну ещё бы я перед женщинами нюни разводил! — фыркнул знакомый мне голос. — Чуть не сдох, конечно, больно было до охерения, на одном адреналине дополз. Вот как... Это немного маскулинно, но даже мило. Хотел показать себя перед нами с лучшей стороны, значит? Я постучала, чтобы не услышать больше ничего личного. Двое мужчин в форме, стоящие над больничной койкой, обернулись, переглянулись, многозначительно поиграв бровями, и торопливо просочились мимо меня, изобличающе хихикая, как мальчишки. Раненый выглядел удивлённым, поспешно приподнялся, прекращая играть умирающего, приосанился. — Я вас надолго не задержу, — пробормотала я, отчего-то смущаясь. Может быть, от того, что без шлема он очень даже ничего оказался, — только хотела поблагодарить. — Скорее, это я должен благодарить, — усмехнулся он, почесав затылок, — если бы вы окно не открыли, кто знает, как все вышло бы. Кивнув, я не смогла придумать, что ещё сказать, пробормотала пожелание скорее выздоравливать и просто ушла. Наверное, для него привычно быть героем, спасать, получать ранения, это ведь его работа. В палате раздался какой-то грохот, приглушённый мат, я невольно остановилась, обернулась, не зная, стоит ли вернуться. Вдруг что-то случилось, может быть, нужно вызвать врача? — Слушайте, мисс, — побелевший раненый на одной ноге допрыгал до выхода из палаты и вцепился в проем, пытаясь устоять, — может, поужинаем? Когда меня выпустят. Да, я хотела забыть обо всем, что связывало меня с этим страшным днём. Но согласилась и ни разу не пожалела.