Our Teacher is a Devil!

— Спасибо, что пришли. Я рада, что тебя удалось досрочно выписать из больницы, — улыбка покрыла её лицо. Таня нашла большую иронию в том факте, что она все еще носила бинты под своей формой. Она только надеялась, что остальные ученики класса 1-А тоже не попадут в больницу в течение оставшегося учебного года. — Доброе утро, мисс Серебро. Спасибо, что пригласили меня, — сухо ответил мальчик на стуле напротив нее. — Итак, Иида… Я хотел поговорить с тобой наедине сегодня. Ты знаешь почему? — Я полагаю, это из-за моего плачевного поведения во время недельных стажировок. Если это так, я беру на себя всю ответственность и… Прежде чем он разразился тирадой, которую он, вероятно, репетировал про себя снова и снова по дороге в ее кабинет, Таня прервала его. — Хорошо, хорошо. Не надо так спешить. Директор сказал мне, что ты уже встречался с начальником полиции, мистером Цурагамаэ, и ты, вероятно, обсуждал этот вопрос с ним, верно? Иида молча кивнул, явно не понимая ситуацию. — Хорошо. Ты знаешь, что ты сделал, я знаю, что ты сделал. В данный момент нет необходимости обсуждать это дальше. Технически я была ответственна за тебя в то время, когда ты пострадал, даже если только косвенно, поскольку мистер Айзава не был восстановлен в должности на тот момент. Вот почему я хочу извиниться перед тобой за то, что не была рядом, когда ты явно нуждался в помощи. — Нет! Нет, это была полностью моя вина! Вам не нужно ни за что извиняться, — моментально выкрикнул он. — Действительно… Но я хочу. Я, вероятно, не смогла бы сильно помочь тебе восстановить рассудок так скоро после того, как твой брат был ранен, и после нападения на мою жизнь я тоже была в довольно плачевном состоянии. Тем не менее, я должна была знать, что люди предпочитают эмоции логике. Что было большей глупостью, чем война? Несколько пустых слов способны стереть города с лица земли; разрушить то, что кропотливо создавали десятки поколений и для чего? Если Великая Война принесла миру что-то стоящее, то она, безусловно, это упустила. — В нашей природе вести себя глупо в худшие времена. Спортивный Фестиваль отвлек меня настолько, что я потеряла из виду жизни своих учеников и не подумала о последствиях, которые могут возникнуть в результате этого. Я позволила своим собственным проблемам ослепить меня, когда я должна была хотя бы спросить тебя, не хочешь ли ты поговорить со мной о своем брате. И за это я прошу прощения. Быть идеальным героем выходило за рамки дежурства во время патрулирования и поднятия общественного духа. Звание герой полностью обязывал защищать тех, кто находился под его опекой. Нелегкая работа, но опять же, работник, который никогда не пытался превзойти ожидания, в первую очередь не был хорошей инвестицией. Высокий мальчик в очках странно уставился на нее. Неважно. Наклонившись вперед и склонившись над сложенными руками, она серьезно спросила его: — Не будем об этом, позволь мне задать тебе простой вопрос: каким героем ты хочешь быть? Его замешательство от ее внезапной смены поведения было на удивление забавным. Так ли всегда чувствовал себя Нэзу? — Тем, кто может с гордостью носить имя и наследие Ииды. Настоящий защитник справедливости. — Это хороший ответ для пиар-компании, но действительно ли это твоя истинная мотивация? Одобрение твоей семьи? Под его возмущенным взглядом она уточнила. — Это может показаться очевидным, но это совсем не так. Как и в любой другой работе есть бесчисленное множество причин стать профессиональным героем, и все они одинаково веские. Для спасенного человека не имеет большого значения, сделал ли это его спаситель ради денег, славы или из искреннего сочувствия. Результаты — это единственное, что имеет значение для успеха, независимо от твоих или моих личных предпочтений. Именно в этом аспекте Пятно был неправ. При упоминании преступника, который чуть не убил его, лицо Ииды скривилось от отвращения или, возможно, фантомной боли. Серебро невозмутимо продолжила свой урок. — Из того немногого, что я знаю о нем, он ценит решимость больше всего на свете, но как могло бы функционировать общество, если его защитниками были только самые храбрые и заботливые, самые удивительные люди на свете? Держу пари, что такая сила была бы слишком мала, чтобы совершить что-либо заметное. Даже двух или трех Всемогущих будет недостаточно, чтобы спасти каждого. — Вы хотите сказать… что не имеет значения, почему мы это делаем, пока мы приносим успех? — скептически спросил он. — И нет, и да. Посмотри на это с другой стороны… Теоретически мы все можем быть «профессиональными героями», но не все мы можем быть настоящими героями, как в сказках или рекламе. — Н-Но как ты можешь называть себя героем, если ты даже не хочешь пытаться быть настоящим! Эм, не хотел вас обидеть, мисс Серебро. — Именно. Она позволила тяжелой тишине опуститься на комнату, пристально глядя на него. Это был его момент самоанализа. Строго говоря, ей не нужно было закладывать основу для терапии Гончего пса сегодня, но прилежному и серьезному подростку требовалась небольшая помощь, чтобы вернуться на правильный путь. Он уже слышал резкие слова от начальника полиции и, несомненно, его родителей, поэтому она попробовала более «пряничный» подход, в отличие от их «кнута». — Это зависит от того, во что ты веришь. К какому стандарту ты относишь других и к какому себя? Все зависит от тебя самого, — наконец заговорила Таня. Глубоко дыша, она обвела взглядом почти пустой кабинет, чтобы дать ему немного места, дабы он сумел расслабиться. — Ты не отстранен от занятий, и, кроме еженедельного посещения школьного психолога, ты не получишь никакого дополнительного наказания. И не воспринимай эти встречи как наказание. Многие твои одноклассники тоже ходят к нему. Увы, я хочу, чтобы ты действительно задумался о том, что представляет собой настоящий герой. Ни я, ни мистер Айзава не будем оценивать тебя за это, но это все равно важная задача. — Понял, мисс Серебро! Я собираюсь сделать это с максимальной заботой! Я очень благодарен за ваше милосердие. Быть допущенным в UA после моей печальной неудачи — это очень великодушно с вашей стороны! Я не разочарую вас снова! Поскольку она не была официальным классным руководителем класса 1-А, Таня не имела права голоса при исключении, но она не поправляла его. Немного страха у ее учеников было важно, чтобы правильно мотивировать их. — Помни, наши неудачи формируют нас так же, как и наши победы. Я ничем не отличаюсь в этом отношении. У всех нас есть то, чем мы стремимся стать, и то, что мы с нетерпением оставляем позади, и, я считаю, именно эта деталь отличает хороших людей от плохих. Они пытаются стать лучше. Они не томятся в своих ошибках; они работают над своими недостатками и пытаются их преодолеть! Она снова перефразировала интервью, которое дала ранее в этом году. Вдохновляющие цитаты были в основном непечатными деньгами, толкающими влияние и товары толпами, когда доставлялись как раз для аудитории, отчаянно нуждающейся в надежде. Тем не менее, несмотря на их коммерческое использование, не то чтобы она не верила в то, что говорила в принципе. Собственные перемены Тани в нескольких жизнях были неоспоримы. — Конечно, мисс Серебро! Я благодарю вас за ваши вдохновляющие слова! Встав со своего мягкого кресла, она взглянула на часы и открыла ему дверь. — Тогда пойдем, я покажу тебе твою новую комнату, а потом ты пойдешь до Исцеляющей Девочки и дашь её проверить тебя на всякий случай. После можешь присоединиться к следующему уроку английского языка. Может быть, они все вместе могли бы извлечь уроки из своего прошлого.

***

Цуцуми Каина сидела за маленьким столом в своей камере — роскошь, за которую, по мнению администраторов Тартара, она должна быть бесконечно благодарна. Да ведь ей даже разрешили взять ручку и бумагу, несмотря на то, что первое потенциально можно было использовать как оружие. Потому что она определенно могла совершить побег из тюрьмы с помощью тонкой пластиковой шариковой ручки, так что это показало, насколько они оценили ее хорошее поведение. В конце концов, ее можно было связать смирительной рубашкой и стулом, даже не разрешая двигаться, как многим другим заключенным. Что за придурки. Она покачала головой, пытаясь убрать из головы лишние мысли. Рядом с ней лежала газета, которую ей дал один из охранников, содержание которой было тем, что спровоцировало ее последнюю попытку сделать то, что она пыталась бесчисленное количество раз раньше. От одной мысли о том, что она прочитала, и от паники, охватившей ее, когда она смотрела на эти черно-белые фотографии, у нее в горле образовался комок. Сделало ли это ее ужасным человеком, потому что, узнав, что девочка чуть не умерла, она сначала испугалась, потому что потеряла шанс рассказать ей все? Конечно, это так. Дегуршафф боролась за свою жизнь, чуть не погибла, и все, о чем беспокоилась Каина, — это ее собственная нечистая совесть. Она зажмурилась и глубоко вдохнула через нос, затем снова посмотрела на страницу, пустую, за исключением имени получателя, написанного в углу. Она снова приложила ручку к бумаге и попыталась придумать, с чего ей начать… «Эй, я знаю, что мы почти не разговаривали, когда мы оба еще работали в комиссии, но я убила…» «Нравится жизнь героя? Комиссия хорошо к тебе относится? Конечно, нет, и это моя вина, потому что…» «Это было быстро, если тебя это волнует. Твой папа не знал, что будет дальше, а твоя мама…» Каина сжала челюсти, ручка согнулась под ее хваткой, когда она вспомнила тот день. Машина ехала по пустынной дороге, ее наблюдательный пункт с вершины холма был так далеко, что она едва могла разглядеть фары, когда они поворачивали и ехали по извилистой тропинке, пока она не включила очки ночного видения… Затем она увидела их лица, двух иммигрантов, которые скрывались под прикрытием, утверждая, что они ремонтная мастерская, дабы отмывать деньги для подонков. Однако комиссия сказала ей, что это нечто большее. Что, когда герой низкого ранга пришел к ним, чтобы сэкономить деньги на ремонте своего вспомогательного оборудования, они намеренно саботировали работу и убили человека. Что они также создавали и поддерживали оборудование для использования злодеями, и в результате убивали невинных людей. Все, что нужно было сказать юной, наивной героине, чтобы наполнить ее праведной яростью настолько, чтобы она не задавала вопросов еще долго после того, как дело было сделано. Например, тот факт, что герой, о котором идет речь, получил удар ножом в спину и истек кровью в канаве, даже не получив шанса дать отпор, а его вспомогательное оборудование так и не вступило в игру. Или то, что эти иммигранты никогда не хотели становиться орудиями преступного предприятия, их желание создать лучшую жизнь для своей дочери использовалось, чтобы заманить их, и то, что они пытались сбежать от них. Она бы даже не потрудилась обнаружить что-либо из этого, если не тот факт, что она узнала маленькую светловолосую девочку, которую безжалостно обучали самые суровые надзиратели комиссии, как вылитую копию женщины, которую она видела через лобовое стекло той ночью, прямо перед тем, как ее лицо было скрыто паутиной трещин и крови. Ее разум задавался непрошенным вопросом, в те секунды между смертью ее мужа и автомобилем, врезавшимся в крепкий дуб, газ, выжатый свинцовой ногой и обеспечивающий гибель женщины в аварии на высокой скорости, думала ли мать о своей маленькой девочке и беспокоилась о том, что с ней будет. Учитывая, что именно их отказ позволить обучать маленькую Таню, в первую очередь, подписал им смертный приговор, Каина сомневалась, что пара найдет утешение в том факте, что их дочь теперь одна из самых высокопоставленных героев в Японии. Каина покачала головой и попыталась сосредоточить свои рассеянные мысли на письме, но, посмотрев на свои руки, все, что она могла видеть, это кровь, стекающую с них. С ее губ сорвался вздох, когда ручка со стуком упала на пол, и она услышала слабый звуковой сигнал жизненно важных датчиков, которые зафиксировали ее учащенное сердцебиение и дыхание. Почти инстинктивно Каина начала свои давно отработанные упражнения, навыки снайпера, чтобы замедлить сердцебиение и дыхание, чтобы прицелиться. Только это удерживало охранников от прихода, чтобы проверить ее, и все же, даже когда реакция ее тела успокоилась, источник ее стресса остался. Красное стекало с ее рук; кровь всех ее жертв. В течение многих лет она лгала себе, убеждая свою измученную совесть, что это было для общего блага. Что они были преступниками, террористами, ложными героями. Что комиссия была права и что людям нужно было верить в видимость мира и порядка, которую ее действия помогли нарисовать и поддерживать. Общество рухнуло бы, если гражданские лица знали, насколько все это хрупко. Затем она увидела, что эта маленькая девочка с пустыми, измученными глазами подвергается обучению, намного превосходящему то, что должен был вынести любой ребенок ее возраста, и все сломалось. Геройская Комиссия Общественной Безопасности была преступной организацией во всем, кроме названия, и она была их главной наемной убийцей, обрывая жизни и разрывая семьи только для защиты имущества тех, кто оказался выше. Иногда она задавалась вопросом, если она не взялась за эту работу более десяти лет назад и не убила Дегуршафф, она бы продолжала этим заниматься? Осталась бы она навечно запертой в круге насилия? Она могла оправдать большую часть того, что она сделала по приказу, как верный поступок для общего блага, но не это. Никогда это… Возможно, этот грех просто ускорил то, что было неизбежно. Может быть, она все равно убила бы этого ублюдка председателя. Ей хотелось бы верить, что так оно и было, но, возможно, это просто принятие желаемого за действительное. Со вздохом она опустила руки и спрятала их из виду, уставившись на страницу с пустым выражением лица. Исписанная нечитаемой тарабарщиной и зачеркнутыми незаконченными предложениями, это была еще одна попытка, предназначенная для мусорного ведра. Стиснув зубы, она принялась рвать его на куски, прежде чем отступить к своей койке. Еще один провал в её жизни и доказательство того, какой ужасной трусихой она была. Как бы сильно она ни ненавидела эту проклятую тюрьму, она не могла отрицать, что ее место здесь. Это было идеальное место для такого злодея, как она.

***

«Да, это было идеальное место», — счастливо подумала Химико. Было немного трудно втиснуться в вентиляцию, но ее стройное телосложение сделало это возможным. Она была уверена, что уделяла особое внимание своей фигуре в дополнение к обычным тренировкам всего тела, чтобы в конце концов угодить своему семпаю. Она надеялась, что ее любовь находила стройных, слегка мускулистых девушек привлекательными… Технически она должна была убирать какие-то унылые коридоры, но, честно говоря, это было слишком скучно. Белая мышка-норушка все равно сказала, что это скорее прикрытие. Зачем ей тратить время, слушая этого глупого уборщика, когда вместо этого она может наблюдать за своей любимой во время работы?! Химико специально подождала, пока комната опустеет, прежде чем занять свое место. Конечно, в маскировке, потому что она не была глупой. Таня была бы зла на нее, если каким-то чудом ее обнаружили, и ей пришлось бы убить прохожих. Не говоря уже о том, что она также действительно не хотела драться с пушистым директором. Его маленькие глазки-бусинки заставили волосы на ее шее подняться в инстинктивной реакции страха. Она не знала почему, но в нем было нечто большее, чем казалось на первый взгляд. Сначала только несколько учеников пришли в комнату, пока остальные, казалось, не протиснулись в дверь все сразу. Они были раздражающими, но некоторые были также довольно милыми, так что, по ее мнению, это все уравновешивало. Например, была блондинка с большими рогами и очень большими голубыми глазами. Или та, что похожа на очаровательный человек-грибочек! Однако, наконец, ее любовь вошла в комнату, мгновенно избавив ее от ожидания. Видеть, как ее семпай успокаивает класс, не сказав ни единого слова, было так же волнующе, как и ожидалось. Никто не может быть такой потрясающей, как Таня! — Здравствуйте, сегодня я замещаю мистера Кана, поскольку сейчас он занят. Ага! Полная доза слабительного в его кофе сотворила бы это с любым человеком без проблем с пищеварением. По общему признанию, ее план состоял из полного риска, но он окупился! — Пожалуйста, зовите меня мисс Дегуршафф или мисс Серебро, если вам тяжело произнесли мою фамилию. Я надеюсь, что мы будем чаще видеться в будущем. По теме сегодняшнего урока ваш учитель оставил мне записку, в которой… Химико заглушила приятные звуки голоса своей возлюбленной, повернув тусклое зеркальце, чтобы видеть ее на подиуме. Из-за неудобного угла вентиляционной шахты было трудно что-либо разглядеть. — …Чтобы лучше понять это, пожалуйста, откройте свои учебники и перейдите к соответствующей главе. Черт, ее сэмпай снова ушла из поля зрения, чтобы что-то написать на доске! Ладно, может быть, она действительно не все продумала. Это была не идеальная ситуация. И, возможно, ей следовало просто выдать себя за ученицу и наблюдать откуда-нибудь еще, а не из пыльной дыры в стене. Она разочарованно надула губы. По ходу урока Химико в какой-то степени успокоилась от присутствия Тани поблизости, но она не могла избавиться от скрытого разочарования, что ей удалось увидеть ее только мельком. Лежать на животе в этой клаустрофобной обстановке тоже было довольно неудобно. Внезапно прохладный порыв ветра коснулся ее лодыжек, и по пояснице пробежали мурашки. Воздух начал дуть через вентиляционное отверстие, забираясь ей под юбку и удивляя ее странным ощущением, которое это создавало. Химико, скрестив ноги, попыталась защитить себя от легкого ветерка, но это отвлекло ее от очевидного: переносимые воздушными потоками крошечные частицы пыли проходили через вентиляционный туннель прямо ей в нос. Крошечное подергивание быстро переросло в легкое желание чихнуть, а оттуда вышло из-под контроля в непреодолимый зуд, который, казалось, сверлил ее череп! Зажав рот и нос руками, ей удалось подавить большую часть звуков, но, тем не менее, из нее вырвался самый слабый писк. Они услышали ее? В панике она проверила лица учеников на наличие признаков беспокойства, обнаружив, что все, кроме одного, заняты другим. Единственным, кто смотрел в ее сторону, был полностью черный мальчик, чьи серые радужки переместились от нее к потолку, как только она сосредоточилась на нем. Уф! Ей повезло. Никто не обнаружил ее. Некоторое время ничего подобного захватывающего не происходило, кроме чрезвычайно поглощающего свет мальчика, который извинился, чтобы сходить в туалет, и подошел в опасной близости к ее вентиляционному отверстию. Химико просто рассеянно рисовала сердечки на своей ладони пальцем, когда внезапно весь ее мир потемнел. Приглушенные звуки были единственным ощущением, доносившимся до нее, поскольку в этой ужасающей пустоте не было ни зрения, ни прикосновения. Она боролась в течение секунды, прежде чем все снова стало ярким, и она оказалась на полу класса 1-Б, а мальчик-тень навис над ней. Рефлекторно она пнула его в незащищенное слабое место — прямо между ног — и вскочила на колени. Он со стоном прислонился к стене, и она заметила, что вытаращенными глазами глядела на толпу ошеломленных учеников и одного очень раздраженного сэмпая. — Э-э, привет? Я… — Химико не находила слов, пока блестящая идея не возникла в ее голове, словно яркая лампочка. Указывая на Таню, она уверенно заявила: — Я ее помощница!