Вернуться домой

— Как думаешь, есть ещё время, чтобы спастись? Высокий парень с черными, слегка взъерошенными волосами поворачивает голову к сидящему рядом, делая неторопливую затяжку. Он желает пропитаться дымом насквозь, снаружи и изнутри, дым оседает на дне его лёгких сладкой милосердной горечью. Истосковавшийся по жизни город засыпает, загораясь мириадами огоньков. Из открытого окна едва слышится его шум: глупый, чересчур важный. Кажется, он давно уже живет сам по себе, люди перестали быть его частью, но… без них все же бывает одиноко. Двое юношей сидят рядом прямо на полу, облокотившись о боковушку кровати, и один из них медленно выдыхает табачный дым, спокойно глядя на собеседника. — Немного иронично спрашивать такое у меня, не находишь? — говорит Аки после недолгого молчания, стряхивая пепел в банку из-под газировки. Он, на самом деле, немного удивлён такому вопросу. Ангел обычно предпочитает слушать то, что говорит Аки, не выражает инициативы. Обычно его рот занят мороженым или леденцами. Обычно он… слишком много времени проводит с Аки, слишком горько, терпко, пряно действует на него. Слишком безжалостно, бесчеловечно. Он слишком рядом. Ангел тянется к Аки, легко хватает того за предплечье через одежду, заставляя едва заметно дёрнуться. Притягивает руку с сигаретой меж пальцев к своему лицу, аккуратно приближается, боясь ненароком коснуться губами кожи. Бросив невесомый взгляд из-под ресниц, Ангел делает неглубокую затяжку и нагло выдыхает дым Аки в лицо. Отстраняется. Маленький демон ведёт себя совершенно неподобающе. — Поэтому и спрашиваю у тебя. Да и не у кого больше. В комнате виснет тишина, прерывающаяся еле слышными выдохами Аки. На небе появляются первые звёзды, но их блеск почти не виден из-за городского света и пыли, вечно витающей в воздухе. Сейчас время и пространство сузились, сошлись в одной точке сумрака небольшой квартирки. Аки кажется, что это место его душит и заставляет чувствовать себя спокойным как никогда. Словно здесь он на своем месте. Ведь иногда так случается, что место, откуда ты пытаешься убежать — единственное, которое ты можешь назвать своим домом. — Время может и есть, — говорит парень, убивая сигарету, и достает из пачки новую. Одной ему всегда мало. — Но не все хотят быть спасёнными. — Брехня. Ангел почему-то начинает улыбаться. Он мотает полусогнутыми ногами из стороны в сторону, всматриваясь в ночное небо. Улыбка у Ангела странная, лучистая, безмятежная. Аки никогда не видел людей (да и не только людей), улыбающихся так, как умеет Ангел. Как будто зла в мире не существует. Как будто он рад жить на этом свете. Как будто он по-настоящему счастлив быть здесь, в этой темной комнате, рядом с одним из лучших охотников на демонов. Как будто ещё есть время. — Я ведь вижу, что ты боишься. Боишься и не хочешь умирать, — вдруг тихо говорит Ангел. Теперь его взгляд прикован к темной сфагновой мути в глазах Хаякавы. Кажется, что он пронзает насквозь, доискивается до самой сердцевины — кровоточащей, измученной, но заботливо окутанной какой-то глупой неуёмной нежностью. Откуда бы ей взяться? Да черт его знает. — Я… тоже не хочу. Теперь. — Почему? — Аки отводит взгляд, немного съезжает по полу и опускает голову на кровать. Прикрывает глаза, боится, но одновременно желает услышать ответ. — Знаешь… возможно, все, что люди называют своей сутью находится в них самих с самого начала, главное — почувствовать, найти среди этих завалов мусора и пыли, что затуманивают их разум и душу. И может показаться, что это намного проще, ведь все давно предопределено, все решили за них, главное — разглядеть. Но как бы не так. Это невероятно сложно и почти невозможно — обрести себя настоящего. Понять, для чего и зачем ты был рождён, почему ты такой. Это намного сложнее, чем жить по своей воле. Я боюсь смерти… но не своей. Наверное, я хочу жить. Просто жить. Это, кажется, самая длинная речь, произнесённая Ангелом за все время их знакомства. И Аки понятия не имеет, зачем тот говорит все это сейчас. Он слишком поражён тем фактом, что Ангел сегодня богат на разговоры, ведь обычно его словарный запас заканчивается на фразах «Купи мне мороженое», «Отодвинься подальше, не хочу случайно тебя убить» и «Мне скучно». Ответа не следует, но Ангел не выглядит особенно огорчённым этим фактом. Он весь стекается на пол, глупо фыркает, пытаясь сдунуть прядь волос, попавшую в рот, и кладёт голову на коленки человека рядом. Аки представляет, как поправляет его волосы своими руками. «Какого они цвета? Его ведь даже не существует в природе. Волосы цвета безнадежного пиздеца». — Убить меня захотелось? — Аки замирает, стараясь не делать резких движений, когда делает затяжку. — Это ты меня убиваешь, придурок, — демон прикрывает глаза, лёжа на коленках Аки. Он выглядит расслабленным, словно вот-вот готов провалиться в сон. — Толкни меня, если засну. — С удовольствием, — Ангел приоткрывает левый глаз, выгибая бровь, и вопросительно-язвительно смотрит на парня, но ничего не отвечает. Ветер доносит слишком сухой и тошный запах пыли с улицы. Двое юношей лежат на полу небольшой квартирки, утопая в тишине и совершенно недолгом, нелюдимом покое. Надломленном, хрупком, убаюкивающем покое, все остальное будет потом, потом… Но сейчас это совершенно не важно. Сейчас ещё есть время.