тяга к экспериментам

      История складывалась старая, как мир: молодая, перспективная, целеустремлённая и светловолосая ведьма с отличием заканчивает ведьминскую школу, успешно проходит пробы и заслуженно находит своё место в ковене бардов. Лючия блистательно, даже ослепительно хороша в оранжево-красном и с флейтой в руках. Лючии для полного счастья не хватает пары подвигов и спутника жизни (безусловно, столь же успешного, как и она, даже, может быть, на данный момент несколько более успешного, чтобы было, на кого равняться).       Так же закономерно, как родиться, поступить в школу, закончить её и войти в ковен, Лючия влюбляется в главу клана. Клана бардов, разумеется, слишком он дружелюбный. Параллельно началась другая, столь же старая история: спустя годы, даже десятилетия знакомства пара уже не слишком молодых волшебников наконец сошлись официально и жили уже некоторое время вполне себе счастливо, когда к одним из них неожиданно выпала честь стать объектом внимания уже описанной впечатляющей особы. Рейн намёки ловили не то чтобы слишком хорошо, а вот Ида – очень даже, и столь откровенная попытка какой-то пигалицы увести Рейн эмоций вызывали много, от страха до ярости. В конце концов, эта девчонка же всё-таки моложе, и, с другой стороны, куда она вообще лезет?!

***

      – Мы пойдём искать древний камень, – Рейн полулежали в кресле, удивительно хорошо сочетаясь с интерьером совиного дома, – Какая-то титановая окаменелось, вроде глаза или ногтя, я так и не поняли.       Они перебирали струны какого-то нового инструмента, который нашли чёрт даже знает где. Выходило ненавязчиво, слегка мелодично, очевидно нигде не оканчиваясь и не начинаясь.       – И зачем тебе это нужно? – Ида листала старый справочник на предмет достоверности: Луз с Эмити откопали его так же где-то чёрт знает где и не были уверены относительно справедливости некоторых мыслей автора, поэтому таскали фолиант между всеми взрослыми ведьмами, которых знали.       – Та новая ведьма из ковена, Лючия, просила ей помочь, – к концу фразы Рейн как будто слегка засмущались, мелодия, входящая из-под их пальцев, прервалась нервным пассажем. В последнее время упоминание этого имени производило неожиданные эффекты, прежде всего с Идой, хотя Дарриус, скажем, тоже выразительно хмыкал, если Рейн упоминали блистательную особу.       Ида забыла, о чём только что читала. Чем-то неприятно кольнуло в сердце: ведь и поводов нет ревновать, а ревнуется.       – Мне как раз нужно было, э... то самое, за чем вы идёте!

***

      – Ида! – Рейн, вообще-то, редко звучали недовольно, особенно настолько.       Справедливости ради, Ида себя настолько непоследовательно тоже вела не слишком часто.       Обстоятельства сложились следующим образом: тихая пещера, никаких монстров в округе, что называется, тишь да гладь. И три чародея, двое состоявшихся и юная протеже, успешно пробираются вглубь каменной глыбы: протеже льнёт к наставнику, наставник ничего такого в этом не видит, а возлюбленная наставника внутренне рвёт и мечет.       В основном, конечно, вина лежала на Иде, хотя если спросить её, то виновата, конечно, прежде всего Лючия.       Ида, докипятив свою злость до состояния ярости, бросилась драться с местными монстрами, отдалённо похожими на летучих мышей, с излишним остервенением. Столь излишним, что в один, не лучших из всех, момент с потолка посыпались камни, причём в большом количестве. Гарпия Ида успела уволочь Рейн дальше в пещеру, грустная Лючия с воплем осталась по другую сторону.       – И чего ради ты это устроила? – Рейн не кричали, скорее оставались в тоне расстроенных родителей.       О, если бы Ида понимала, ради чего это устроила. Из-за чего, конечно, другой вопрос.       – Я случайно! – голос искренний, немножко искажённый формой монстра. Ида развела руки в примирительном жесте, Рейн потёрли переносицу.       Из-за камней слабо послышалась флейта. Рейн напряглись, Ида закатила глаза.       – Она говорит, что передвинуть камни не выйдет.       Ида фыркнула.       – Ещё бы у неё это получилось. Дай-ка сюда!       Ида браво схватилась за ближайший валун и потянула. В ответ конструкция зашаталась и затрещала. Рейн вцепились в руку Иды, которую такая реакция в целом не смутила.       – Сначала успокойся, пожалуйста.       Из лёгкого движения в руках Рейн появился альт, из которого уже – ноты, обращённые по ту сторону завала.       – И почему просто словами не общаться? – Ида сложила руки на груди и плюхнулась на мох, частично покрывший пол пещеры.       – А ты слышишь, что она говорит? – Рейн отвечали всё ещё недовольно, повысив голос.       Нельзя сказать, что Иду это нисколько не напрягало, но соответствующее впечатление "а мне всё равно" произвести хотелось, поэтому она снова что-то профырчала, откинулась назад и закрыла глаза. Говорить хотелось не сильно, терпение Рейн было не безгранично, пусть и очень велико.       Рейн проделали ещё несколько трюков с альтом: сначала в направлении вглубь пещеры, затем, после вздоха, через завал. Флейта откликнулась скомкано и испуганно.       – Это тупик. Надо придумать, как выбираться.       – А твоя золотая девочка? Может, она решит вопросик? Не зря же её в ковен взяли, а?        Конечно, проблема с камнями была, в сущности, не так уж тяжела. С некоторыми усилиями её могли бы разобрать сами Рейн или, жертвуя некоторой степенью безопасности, Ида. Но ещё была Лючия, а Лючии нужен был практический колдовской опыт, который в школе, конечно, получить было можно (Луз – живой пример), но только при большом желании.       Рейн, похоже, поняли мысль, пусть и оставались не в самом благоприятном расположении духа.       Саму Лючию долго уговаривать не пришлось – цель в виде спасения возлюбленного ей очень даже подходила.       Рейн, обговорив с ней суть плана, сели на выступающий камень напротив Иды. Стены пещеры светились светло-голубым, придавая коже Рейн странный оттенок, а цвет волос превращая в более насыщенный. Иде нравилось их лицо: сухое, с высокими скулами, длинное и узкое. Особенно то место, где челюсть уходит к уху. Разглядывая Рейн так, без посторонних, в совершенном уединении, Ида буквально чувствовала, как её сердце делает кувырок в груди.       – Иди ко мне, – попросила она, протягивая руку к Рейн. Ещё пернатую: всё-таки эликсира у Иды с собой не было.       По Рейн было очевидно, что они колеблются между желаниями согласиться и настоять на своей недовольности.        Ида привстала и подалась вперёд, дотронулась до их бедра.        – Лючия скоро нас освободит, и я не в настроении.       – Пф, часа через три, если повезёт.       – И я не в настроении, Ида.       Ида повернула руку, обхватив нижнюю сторону ноги, и слегка сжала.       – Рейн, не сердись на меня, я просто… немного перестаралась.       Рейн шумно выдохнули и закрыли глаза. Было очевидно, что это уже остатки от негодования: в конце концов, они и так не могли долго злиться, тем более на Иду, тем более за такую, если смотреть в общем, мелочь.       – Твои волосы такие красивые в этом свете, – вслух сказала Ида, легко прикасаясь к голове Рейн. В форме гарпии её тело увеличивалось, и непривычно большая ладонь рядом с лицом смотрелась пугающе, но привлекательно-пугающе.       У Рейн не получилось удержаться от смешка и улыбки.       Не было способа отвлечь их, который был бы эффективнее или приятнее этого.        – Ты очень красивая в этой форме, – ответили Рейн, погладив её по лицу.        Ида переместила руки к их поясу, потянула на себя, а они в тот же момент носом прижались к чужой щеке, выдыхая как-то особенно громко, так, что у Иды в горле чуть-чуть свело.       Рейн чуть привстали на коленях, опираясь руками на плечи, и поцеловали сначала в щёку, медленно и мягко. Ида руками скользнула вниз до колен, а потом обратно до поясницы, с нажимом погладила по бокам и спине.        Они наконец поцеловались: размашисто, привычно, очень сладко. Рейн, далеко не отстраняясь ото рта, провели пальцем по чужой нижней губе. Ида повела пальцами по внутренней стороне бедра до самого верха, дальше – с небольшим нажимом. Рейн пискнули что-то совершенно замечательное.       Ида не была уверена насчёт перьев на руках, поэтому затормозила. И насчёт птичьего оргазма. Вообще, в данный момент, анатомия гарпии вызывала вопросов больше, чем ответов, а момент для изучения всё же рисовался неподходящим.       – Ты сможешь в одежде? – путано спросила Ида, пока Рейн целовали её у виска, а она сама второй рукой расстёгивала их жилет, умело и знакомо, – У меня перья везде…       – Сейчас проверим, – ответили они, возвращаясь к губам.        Тяга к экспериментам – то, что, безусловно, каждый раз Иду в них влюбляло всё сильнее.