sub-culture

В ту ночь Эдди целовал Стива увереннее, руки блуждали по его телу, прижимая к кровати, и Стив подумал: «Ладно, мы делаем это, — с удовольствием, и вдруг, — Черт возьми, мы делаем это», — уже не с таким удовольствием. Он напрягся, и Эдди это почувствовал, и Стив немного возненавидел себя за это. Почему это вдруг ощущалось как что-то, что он никогда не сможет вернуть? И почему это беспокоит его? Это не должно его беспокоить. —Прости, — прошептал Эдди в поцелуй, — Мы… мы ждем. —Да, — выдавил Стив. Эдди поцеловал его еще раз и отодвинулся, и Стиву показалось это потерей, он почти потянулся, чтобы прижать его обратно, но что-то его остановило. Что-то, что ненадолго перекрыло ему кислород. Он не сказал: «Давай поедем в Индианаполис, ты и я?» — хотя очень хотел, и думал об этом. Ему показалось невозможным сказать это здесь, сейчас, в его кровати. Так что он не стал.

***

Он проснулся от звука ключа во входной двери. Его охватила паника, он посмотрел на часы: десять утра. Эдди повернулся рядом с ним, потянувшись рукой, чтобы обнять Стива за талию. —Что такое? — пробормотал он, и Стив замотал головой. —Черт, черт, я забыл, как я мог, блять, забыть! —Что? — спросил Эдди, уже не так сонно, он сел на кровати, и его волосы расползись по лицу в запутанном облаке. Стив хотел, чтобы он остался, но еще ему нужно было, чтобы он ушел. —Мои родители. Они приезжают сегодня…Я совсем забыл, — Стив встал с кровати и начал искать одежду, — Тебе придется… тебе придется выйти через окно… или еще как-нибудь. —Как-нибудь, — туго повторил Эдди, расслабленная сонливость полностью исчезла. Теперь он выглядел напряженным… напряженным, напуганным и раздраженным, что… ладно, ему можно было злиться. Стив не мог позволить своим родителям увидеть Эдди, они не глупые, и они все поймут, опять скажут ему, что он превращает дом в бордель. Эдди не заслуживал презрения, которое они на него обрушат, и боялся презрения, которое прольётся на него самого, когда Эдди уйдет. Эдди схватил одежду и втиснулся в нее, помятую и растянутую, свисающую с него, погодите, он же надел красную толстовку Стива, закутался в нее и натянул рукава на запястья, в оборонительной, защитной манере, как будто делал Стиву вызов сказать что-то на этот счет. —Прости меня, — сказал Стив, Эдди не смотрел на него, так что он взял его за руку и повернул к себе, чтобы их глаза встретились, — Я серьезно, я совершенно забыл, и я знаю, что это не круто и я… —Все нормально, Харрингтон, не утруждайся, — ранее сказанные слова, но теперь они прозвучали грубо и отстранённо, и Стив не знал, как все исправить, потому что его родители прямо внизу, и они не должны были увидеть Эдди, просто не должны были. Так что он позволил Эдди выйти через окно, он осторожно спустился по трубе, и Стив не спускал с него глаз, пока он не скрылся на дороге. Стив спустился вниз. —Стивен! — поприветствовала его мама. Ее цвет волос выглядел свежее, чем когда он видел ее в последний раз, яркий, платиновый блонд, на ней был фирменный брючный костюм с широкими плечами. Как будто она бизнесвумен. Как будто она не путешествовала с отцом только потому, что однажды застукала его с секретаршей, и никогда не смогла его простить. Стив скрестил руки и оперся на стол. —Привет, — сказал он, совсем не легко. Он был рад, что засосы больше не видны. —Что, ты не видишь нас месяц и все, что ты можешь сказать это «привет»? — она развела руки, и нехотя, как и всегда, он позволил ей обнять себя. Она пахла парфюмом и чем-то еще. Ее накрахмаленная одежда царапала его кожу. —Он был занят вечеринками, так ведь? Стив повернулся. Это был его отец, стоявший в дверном проеме, тоже в костюме. Он выглядел как Стив, что всегда было самым ужасным. Ниже, с прилизанными волосами, но нос такой же, такой же подбородок. Стив не особо знал, что с этим делать. —Больше работой, чем вечеринками, — ответил он, осторожно соблюдая баланс сарказма в тоне. —Хорошо, хорошо. Значит, учишься трудовой этике? Может ты уже поступишь в колледж? «Нет, не поступлю, — хотел сказать он, — Я даже не стану пытаться». Но он этого не сказал, он просто пожал плечами и кивнул. Как бы он хотел, чтобы их тут не было. —Ну так? Чем ты еще занимался? —Да ничем особо. Тусовался с Робин, эм… пара матчей, и так далее. Глаза матери загорелись. —Ах, Робин? Ты упоминал о ней. Так вы с ней… Стив вздрогнул. —Нет. —Можно спросить, почему нет? Или это запретная территория? — спросил его отец, и его тон был больше грубым, чем насмешливым. Он задумался над «запретной территорией» и почувствовал, как склизкая волна ужаса прошлась по его позвоночнику. —Мы просто друзья. —Понятно. Ну что ж, Стивен, я такого не потерплю. Девочки в доме без разрешения... А что случилось с той Уилер? Она знала, как нужно себя вести. Вместо этой Робин и игр, что без сомнения эвфемизм для вечеринок, ты бы лучше… Тут его терпение лопнуло. —Ну, вы бы знали, если бы были здесь. Наступила длинная, болезненная тишина. Его отец выпрямился, его лицо абсолютно ничего не выражало, и это всегда плохой знак. «Без разрешения». Стива тошнило от этого. —Твои манеры становятся хуже каждый раз, когда мы тебя видим. Я такого не потерплю, понял? Это совершенно неприемлемо. Я надеялся, что работа вдолбит в тебя немного здравого смысла, очевидно, его все еще не хватает… «Ты даже не представляешь, сколько во мне здравого смысла, — хотел закричать Стив, — Ты вообще не представляешь». Он хотел, чтобы Эдди был здесь, чтобы он мог показать его своему отцу и сказать: «Смотри, чем я занимался, пока вас не было, разве он не красавчик? Да, точно, твой единственный сын оказался педиком, плохо, что тебя даже не было, блять, рядом, чтобы это увидеть». —Стивен? — позвала его мать, хмурясь, и вес ее взгляда ощущался, как сотня маленьких уколов холодной стальной булавкой. Он не мог ничего ответить. —Ты не слышал, что я сказал? Я ожидаю объяснений, Стивен, этого недостаточно. —Прости, — сказал он. Его отец долго смотрел на него, злостно, холодно и подозрительно. Затем он повернулся и продолжил разговор с мамой Стива, что-то о развитии недвижимости за пределами Сан-Франциско. —Подло, действительно, совершенно не ожидаешь этого, и его внезапно уничтожают, потому что он на самом деле… Стив чувствовал, как сердце нервно забилось в его груди. Это не что-то новое, он всегда чувствовал себя так, когда говорил с отцом, слышал его, но не слушал, но теперь он слушал. Теперь это имело значение, как никогда раньше. Его мама кивала головой. —Да, это правда ужасно. Что они просто могут заявиться во так, никого не предупредив, распространяя какую-то… Он больше не мог это слушать, просто не мог. —Мне нужно идти, — промямлил он, —Работа… Я забыл, мне нужно на работу. Он не стал подниматься к себе. Не стал брать вещи, взял только ключи и бумажник. Его трясло, немного, его руки дрожали и его сердце бешено стучало, и он не хотел здесь находиться. Он никогда не хотел быть здесь, здесь с его родителями, или здесь в этом доме, где умерла Барб, где все началось, и все стало еще хуже, но в то же время лучше, и он не мог… черт, он не мог больше. После немого чувства предательства в глазах Эдди, когда он выгнал его несколько минут назад, после восторга вчерашним вечером, и вечером до этого, и всеми вечерами, когда он не был у себя дома, или дома, но без родителей, и сейчас он понял, что хотел, чтобы их снова не было здесь. Он просто ушел. И поехал в трейлерный парк, и постучал в дверь, Эдди открыл ее, настороженно хмурясь, и Стив просто… он просто сказал: —К черту моих родителей. Прости меня. К черту их. Отвези меня в Клуб 21? Эдди впустил его. Они смотрели друг на друга через пространство комнаты. На Эдди все еще была толстовка Стива, а его волосы были завязаны в легкий низкий хвост. Он оперся на спинку дивана и зажег сигарету, скрещивая руки на груди и глядя на Стива в ожидании. Точно. Наверно, нужно было все объяснить. —Прости, что выгнал тебя. Это было... нечестно, я знаю, я просто не хотел, чтобы тебе пришлось… Иметь дело с моими родителями отстойно, в лучшем случае. И если бы они тебя увидели… —Я понял. Правда. Просто, ну, быть твоим грязным маленьким секретом тоже отстойно. И я знаю, что это не так, мы буквально рассказали все детям вчера, но, просыпаться вот так... — Эдди нервно выдохнул, затем его лицо смягчилось, — Ты хочешь поехать в Инди? —С тобой? Конечно хочу. —Но мы не обязаны, если что. Ты побыл геем всего две недели. Но Стив подумал, что обязаны. Он подумал, что устал только слушать о том, каково это, ото всех вокруг, плохо или хорошо, ему уже пора прочувствовать это самому. —Я хочу... ну, испытать это на себе, понимаешь? Эдди уставился на него на мгновение. Когда он заговорил, его голос был очень тихим: —Так твои родители и правда облажались с тобой? Стив усмехнулся. —А твои нет? Эдди тоже усмехнулся, холодно и печально. —Да, облажались, — затем он выдохнул и взмахнул рукой в воздухе, — Конечно. Мы можем съездить в Инди. —Сегодня? —Да, хорошо, —Эдди как будто просветлел, когда Стив сказал определённое время, когда Стив был готов строить планы, —Только в этом ты не поедешь. Стив осмотрел себя. —А что не так? —Поло и глаженые джинсы? Ох, прости, не думал, что ты имел в виду «Конвенцию 21 по выращиванию газонов». Стив отмахнулся, но потом сдался. Он позволил Эдди выбрать ему другой верх, хотя настоял на том, чтобы оставить джинсы. Угольно серый топ сидел на нем так, как не сидели поло, и что-то в этом заставило глаза Эдди потемнеть, когда он посмотрел на него. —Так-то лучше, — сказал Эдди, несознательно прикусив нижнюю губу. Он тоже переоделся, хотя успел натянуть толстовку обратно прежде, чем Стив успел рассмотреть, что было под ней. Затем он позвонил кому-то, пока Стив неловко сидел на диване, ему вдруг показалось это все ужасно глупым, как будто это все было ошибкой, хотя он знал, что это не так. Эдди рассмеялся в трубку, упоминая имена, которых Стив раньше не слышал, что-то постороннее было в его голосе. И Стив снова почувствовал себя не в своей тарелке. Он не сказал: «Давай не будем этого делать. Это былая плохая идея», — потому что это не так. Но ему было страшно. Теперь не было времени на отступление. Потому что Эдди посмотрел на него, в полную силу своих ярких, пылких глаз, и в них был вопрос: «Ты точно уверен, что хочешь поехать? Мы не обязаны. Я хочу поехать, с тобой, но мы не обязаны». Стив не сказал: «Давай не поедем», — он сказал: —Сделаем это. И Эдди принял это, резко кивнув.

***

Эдди вел. Первые минут двадцать они слушали что-то громкое и неотвратимое – Judas Priest, как потом сказал Эдди, их альбом 1984-го¹, – Стив занял себя изучением салона. Разбросанные повсюду вещи: пустые пачки от сигарет, обертки от конфет, пакеты, кассеты. В бардачке он нашёл недопитую пятерку водки, и презервативы со смазкой, помимо вещей, которые обычно лежат в бардачке. Так что он отвлекся просмотром чего-то другого. На козырек были приклеены несколько записок: «ты почистил зубы?», «МОЛОКО», «ДОМАШКА МИСС О'ДОННЕЛЛ НЕ ЗАБУДЬ БЛЯТЬ», «dnd по понедельникам и пятницам», «5 сигарет в день МАКСИМУМ», «встреться с Крисси после школы в пятницу не забудь идиот» На той про Крисси, Стив остановился. Потому что… Это старая. Она не должна до сих пор быть здесь. И он не мог не спросить об этом. —Эм, эта… записка, это… Эдди сильнее сжал руль, до белых костяшек. —Ага, —сказал он, торопливо выдыхая, — Я знаю, это… глупо, я просто не могу ее выкинуть, понимаешь? Как будто, если я оставлю эту дурацкую записку, то всего этого дерьма не было, и я…. И я все еще встречаюсь с Крисси после школы в пятницу и все нормально. Это глупо… —Это не глупо, — сказал Стив, думая о том, как он оставлял жилет Эдди рядом с кроватью, о том, как его бита всегда лежала в багажнике, о том, как… Обо всем. Все это не было глупым. —Я понимаю, — наконец сказал он, и Эдди посмотрел на него, — Ну то есть, я не знаю, насколько это здоро́во, но это точно… это далеко не глупо. Эдди зажмурил глаза, что… обязательно ли это было делать прямо на дороге? Но затем он открыл их, и его взгляд был замученным. —Я просто... Я не могу, Стив. Я паникую, когда вижу записку, и я бы паниковал, не будь ее там, что бы я с ней не делал просто… Не знаю. —Да уж, — потому что Стив знал. —Черт, —выдавил Эдди, — Это не то настроение, с которым нужно ехать в Инди. Почему бы нам не заехать за едой? Так что они заехали, и пообедали в какой-то закусочной по дороге, где Эдди украл половину картошки Стива, хотя у него была своя, и они подбадривали друг друга, говоря ни о чем и подшучивая над ду-вопом пятидесятых, играющим в музыкальном автомате. На Эдди была толстовка Стива. А на Стиве – футболка Эдди. Их колени ударялись друг об друга под столом. —Ты не хотел позвать Робин и Нэнси? — спросил Эдди, когда они закончили есть. —Не в этот раз, — ответил Стив, и Эдди молча посмотрел на него, как будто понимая, о чем он. Он всегда понимал. В Индианаполисе Эдди остановился напротив неброского многоэтажного здания, дразняще кланяясь, предлагая Стиву пройти первым. Они поднялись по темной узкой лестнице, держась за руки. Затем еще одна дверь, обшарпанная, в пятнах краски, как будто на ней было какое-то граффити, которое плохо отмылось. Эдди ритмично постучал. —Это кофта твоего парня, дорогуша, или мне придется снова прививать тебе чувство стиля? —первое, что сказал мужчина – драг-квин, как Стив понял, – открыв дверь. Он был очень высоким, хотя, когда Стив посмотрел вниз, он понял, что это из-за серебряных каблуков на платформе, его волосы были плотно причесаны, из-за чего были видна пара огромных серебряных серег-обручей, на его лице был макияж. Стиву пришлось на мгновение - долгое мгновение - остановиться и ошарашенно уставиться на него. —Это его, — сказал Эдди, похлопывая Стива по плечу, — Не нужно модных советов, обещаю. —Ну разве это не замечательно? — промурчал он, и Эдди притянул его в крепкие объятья, —Можешь называть меня Черри, красавчик, — сказал он Стиву, когда Эдди отступил обратно, —Заходите, заходите, добро пожаловать в логово отчаяния. —Очаровательно, — Эдди проследовал за ним, а Стив колебался у входа всего секунду, потому что разве не этого он хотел? Чтобы его бросили как щенка в воду? А он ведь всегда хорошо плавал. Квартира на удивление была довольно приятной, совсем не как трейлер Эдди. Белые стены были увешаны различными яркими постерами и картинами, со странными мультяшными фигурами. И Стив остановился, чтобы рассмотреть одну из них, которая напоминала абстрактное изображение фаллоса, и послышался голос Черри: —Я так понимаю, это твой мальчик, судя по тому, как он смотрит на моего Кита Харинга²? —Да, это он, — сказал Эдди, и Стив почувствовал, как его щеки загорелись. Когда он повернулся, то увидел, что Эдди снял толстовку, открывая темный топ, который на самом деле больше был сеткой, чем топом, и черт. Вот черт. Черри одобрительно посмотрел на них. —Ну и хорошо, дорогуши, а то сейчас не то время, чтобы быть геем и одиноким. И вот так просто настроение стало мрачным, возможно, мрачнее, чем думал Стив, потому что Эдди издал дрожащий вдох и на его лице появилась недовольная улыбка. —Так, эм... как у тебя дела? —Тебе не нужно спрашивать каждый раз. Прошло уже два года. Он умер, а я здесь, и слава богу, что он не настолько доверял мне, чтобы не защищаться, так ведь? Все в порядке, дорогой. Побеспокойся лучше о себе, красавчик. Стив не совсем понимал, что происходит, но кажется, они забыли об этом через некоторое время, потому что Черри начал драматично и ярко рассказывать историю, которая заставила и Эдди и Стива умирать со смеху, и Стив понял, откуда Эдди все это брал, если это та драг-квин, о которой он говорил. Черри сделал им по коктейлю, что-то фруктовое и кислое, что он называл «золотой маргаритой»³. —Я скоро ухожу, у меня сегодня шоу, если конечно вы не идёте? — он вскинул бровь и продолжил, прежде чем они успели ответить, — Но не надо, мне кажется моя публика может быть слегка извращенной для этого красавчика. Эдди ухмыльнулся и погладил снова осыпанную смущенным румянцем щеку Стива. —Мы работаем над этим. —Меня не будет всю ночь, то есть всю ночь, ну, ты знаешь. Можете спать в моей кровати, не стесняйтесь трахаться тут, но я должен увидеть презерватив в мусорке завтра, и никаких пятен на постельном белье. —Никаких пятен! Обещаю! — прокричал Эдди уже идя по коридору. Стив застыл на мгновение. Черри посмотрел на него с поднятой ярко нарисованной бровью. —Если ты его обидишь, дорогуша, я должен буду тебя закопать. Ах, будет так жалко твоё красивое личико. Но теперь Стиву не так страшно, потому что такое он уже слышал. И он был даже рад, потому что это означало, что у Эдди есть столько людей, которые беспокоятся за него. —Да, — согласился он, — Наверно, так. Черри улыбнулся. —Ну ладно. Веселитесь, детишки, пока можете. Стив вроде уже привык к его юмору, хотя прошел всего час, так что он просто кивнул в ответ. Черри ушел, и Стив последовал в спальню за Эдди, а тот сидел у туалетного столика и подводил глаза, смотря в треснутое зеркало, пока где-то в углу играла Грейс Джонс⁴. Стив остановился в дверях, потягивая свой коктейль и наблюдая за ним. В этом было что-то невероятно привлекательное: старание, с которым он это делал, и улыбка, появившаяся на его лице, когда он посмотрел на Стива через зеркало. —Тебе понравился Черри? — спросил он. —Он… что-то. В хорошем смысле? Я думаю? —Он и правда что-то, — он поднял карандаш для глаз, — Можно? Стив уставился на него. —Ты шутишь. Эдди пожал плечами, убирая волосы с лица. —Ну, я просто предложил. Стив колебался. Потом он подумал об обтягивающей футболке, которую он уже надел, и макияже Черри, о том, что никто здесь не знает даже его имени или кто он такой, и даже если бы и знали, им бы было плевать, так что он сказал: —К черту. Вот так он оказался лежащим на кровати, а Эдди сидел на нем, держа его за подбородок, пока наносил карандаш для глаз лёгкими щекочущими движениями и, черт. Большие темные глаза Эдди так пристально смотрели на него, так неотрывно. И возможно это слегка его заводило. Эдди подвинулся на бедрах и снова ухмыльнулся. —Давай подождем, пока не придем из клуба, хм? И Стив ухмыльнулся в ответ, промолчав. Потом они собрались и вышли. Они допили коктейли, которые оказались довольно крепкими, достаточно крепкими, чтобы в голове у Стива слегка гудело, пока они прошли пару кварталов, чтобы встать в очередь куда-то, что снаружи выглядело не очень, но по атмосфере самой очереди было понятно, что внутри все по-другому: парни с сережками и в обтягивающих топах, девушки с короткими волосами и в тяжелых ботинках. Эдди взял Стива за руку, когда они зашли, улыбаясь, по-настоящему, подбадривающе, пока его лицо поглощал красный свет, и они влились в громкую толпу. Стив никогда раньше такого не видел. Хотя скорее не чувствовал, потому что это было не про зрение. Это было про пульсирующую энергию музыки в толпе, про горящее освещение и высокие фигуры с маскулинными чертами, но женственным макияжем, про женщин, притягивающих ближе других женщин, и мужчин, танцующих с другими мужчинами. Про то, как им можно было это делать, или даже если нет, то им всем было наплевать, и они все равно это делали, и про свободу, которую им дарило это место, целый мир, всего в нескольких часах от Хоукинса. Эдди взял им еще по коктейлю, и они ненадолго задержались у бара. Стив заметил, что кто-то здесь уже знал Эдди. Две коротковолосые девушки подошли к нему и обняли. «Ну что, как там с Патти Смит?» — прокричала одна из них ему в ухо, и Эдди широко улыбнулся. «Прекрасно!» Еще несколько мужчин кивнули ему, и Стив знал эти кивки, потому что сам не раз спал со случайными людьми. Небольшая ревность закопошилась внутри. Но только небольшая, потому что внимание Эдди сейчас на нем, все время. Песня сменилась, и Стив ее узнал, цельные мелодии и великолепный голос, и Bronski Beat, точно это Bronski Beat. Лицо Эдди засветилось, и он сжал руку Стива крепче, пока тащил его глубже в толпу. Он подпевал словам, хотя на октаву ниже — потому что кто вообще может соответствовать вокалу Джимми Самервилла — и танцевал. Он танцевал, как танцуют рокеры, размахивая головой во все стороны так, что его волосы разлетались в воздухе, он покачивал бедрами и держал взгляд на Стиве все время, его татуировки были видны сквозь сетчатый топ. Он подошел совсем близко, и их тела проскальзывали друг напротив друга, прямо как у других пар, танцующих рядом. Это было интимно. И черт, Эдди был таким красивым, когда это делал. Стив позволил себе раствориться в танце. Он не самый лучший танцор – он слишком долго времени провел на школьных вечеринках, где все слишком пьяные и зажатые – но было не так сложно подхватить бедрами ритм, повторяя за Эдди. «Tell me whyyyy»⁵, — пропел Эдди прямо ему в лицо, и Стив улыбнулся и повторил за ним, и хотя бы сейчас ему все равно, как это звучало, как выглядело, и что вообще происходило вокруг, потому что сейчас есть только Эдди и Стив. Их маленький мир. Так же, как и все вокруг тоже в своих маленьких мирах, как будто это просто коллекция вселенных, собранных вместе, и каждый мог делать все, что захочет, и не было правильного и неправильного. И Стив понял, что ему просто не нужно было вписываться. Потому что никто не вписывался. После песни Эдди утянул его наружу в переулок и предложил сигарету, они курили ее, стоя так близко, что воздуха не хватало на двоих. Одна из тех девушек подошла к ним, и Эдди представил ее как Ив, и ее девушку – как Дайлен, и они где-то полчаса разговаривали про Bronski Beat и местную драг-тусовку, и как ужасен был Рейган, потом они зашли обратно и танцевали под Sylvester⁶. В зеркале в туалете Стив обнаружил, что подводка начала расплываться в уголках глаз, и ему было наплевать, что из-за этого у него был какой-то размытый, рокерский вид, ему даже это понравилось. Он выглядел круто. Типа «похуй-что-все-говорят-круто». Он никогда раньше не мог сказать «похуй, что все говорят» так решительно. На первых нотах следующей песни он схватил Эдди за шею и притянул в поцелуе, и поцелуй не заканчивался, и постепенно перерос в грубый и неконтролируемый. Язык Эдди толкался в его рот, а руки Стива беспорядочно блуждали по телу, они были здесь уже пару часов и Стиву показалось, что хватит уже медлить, и пора было найти место, где они смогут сделать все как надо. Здесь ведь другой мир. Выдуманный идеальный мир. Только для них. —Пойдем отсюда? — прокричал он Эдди в ухо. Эдди посмотрел на него, глаза были темными даже в мерцающем красном свете. —Ты уверен? И этого вопроса хватило, потому что потом Стив понял. Он почти забыл про существование своих родителей. Здесь все ощущалось безопасным, чужим, но в хорошем смысле. Он точно уверен? —Да. Так что Эдди отвел их обратно в квартиру. Их губы столкнулись уже у входной двери, Эдди самозабвенно выцеловывал шею Стива, а затем остановился, в его глазах появилось что-то новое. —Я хочу тебе кое-что показать, — сказал он и, не дожидаясь ответа, потащил Стива дальше по лестнице, пока они не вышли на крышу. Перед ними раскинулось темное звездное небо. Пепельно-фиолетовое от огней города, но все еще с точками звезд, сияющих сквозь него, вырисовывающих созвездия, названия которых Стив не знал. Но сегодня это неважно. Почему-то сегодня он мог просто смотреть на них, не заботясь о том, как они называются. Он посмотрел на Эдди. Его прекрасный – прекрасный – профиль, подсвеченный в мягком оранжевом отблеске фонаря снизу. Кольца на его руках, татуировки на его бледной коже, которые, казалось, делали ее более нежной, на контрасте с жесткими темными линиями. —Что произошло с твоими родителями? — осторожно спросил Стив. Эдди взглянул на него. Алкоголь почти выветрился, но Стив не жалел о своем вопросе. Ему показалось, что сейчас подходящий момент, чтобы задать его. —Моя мама ушла, когда мне было четыре, — также осторожно ответил Эдди, — А папаша был дерьмовым. Стал еще дермовее, когда узнал, что я гей, что… да уж. Грош цена таким отцам, — его голос прозвучал горько, — Я убежал, когда мне было четырнадцать… —Оу, — произнес Стив. Это не было удивительно. Ничто из этого. Но это было ужасно, и он подумал о собственных родителях, о том, что Эдди убежал вместо того, чтобы трусливо прятаться в углу и притворяться тем, кем он не является, и это в этом была смелость. Даже в побеге. —Черри, он… Я его особо не знал, по началу. Когда только начал сюда ездить. Это его партнёр меня всему учил, взял себе под крыло и все такое. Но он… он умер, от чего все умирают, через год после нашей встречи. И Черри чувствует какую-то ответственность, наверно. Это… это не обязательно. Но мило с его стороны. —Оу, — повторил Стив. Он крепче сжал руку Эдди, и задумался над «от чего все умирают», и почувствовал, как от этой мысли сердце вырывалось из груди. Он не хотел умирать. Никто из них не хотел. —Тебя… Тебя это не пугает? —Конечно пугает, Стив. Конечно. Но такова жизнь. Я не могу жить, если не буду собой, понимаешь? Я не могу позволить им, или этому, остановить меня. Стив посмотрел ему в глаза. —Ты чертовски храбрый, чувак, и даже не смей этого отрицать. Господи. Я… я боюсь. Всего этого. Огромного мира, и того, что буду отличаться от других. Ото всех. —Не ото всех. —Да, — согласился он, — Но я все равно боюсь. Но в тоже время, мне нравится этот мир. И может… может, мне бы тоже хотелось жить эту жизнь, будучи собой. Раздалась громкая музыка где-то вдалеке, она подозрительно напоминала «Time Warp»⁷, пока ее быстро не выключили, как будто боялись, что кто-то услышит. Они улыбнулись друг другу в темноте. И все остальные там чувствовали те же эмоции, делали всё то же самое, что и они. Существовали. Они все просто существовали. Позже, внутри, Эдди разрывал его на части, кусочек за кусочком. Они узнавали друг друга по-новому. Секс был не совершенным, но не в совершенстве дело. Дело никогда не в нем. Стив потерялся в Эдди, но в тоже время чувствовал себя собой, как никогда прежде. После всего Эдди смотрел на него полузакрытыми глазами. В его голосе была хриплая одышка, когда он сказал: —Ты знаешь, если бы мы были где-то на сотню миль севернее, мы бы только что стали преступниками⁸. —Тогда ты и правда совратил меня, — ответил Стив. Они уснули, прижавшись друг к другу на матрасе драг-квин, под фотографией Кита Харинга, когда солнце уже всходило снаружи. Утром Черри сделал им завтрак и, ухмыльнувшись, одобрительно посмотрел на использованный презерватив в мусорке. Стив позвонил Робин и рассказал ей, что они поедут в Клуб 21 на следующих выходных. «Тебе тут понравится! Я обещаю», — и Эдди прокричал в трубку: «Моя вторая любимая лесбиянка хочет с тобой познакомится!» После неторопливого завтрака они уехали обратно в Хоукинс. Забираясь в фургон, Эдди посмотрел на козырек. На записки, приклеенные на него. Сначала он снял ту про Мисс О’Доннелл, лишнюю, теперь, когда он все сдал. Потом он, колеблясь несколько секунд, снял слегка, но только слегка, дрожащими пальцами записку про Крисси. Стив ничего не сказал. Просто наблюдал за ним. Эдди сдернул ее и аккуратно согнул, запихивая вглубь бардачка. —Не смогу совсем от этого избавиться, — напряженно пояснил он, — Но... Нет смысла хранить ее тут вечно, да? —Да, — согласился Стив. Он не сказал: «Ты замечательный». Он не сказал: «Я так тобой горжусь, мое сердце вот-вот разорвется». Он не сказал: «Ты наверно самый храбрый человек из всех, кого я встречал». Он надеялся, что Эдди и так это знал. И даже если нет, то у Стива будет еще много времени, чтобы все ему сказать.