Старые раны тоже кровоточат.

— Нет! Я хороший отец!!! — вскрикнул Глэм и проснулся. — Ты чего?! Чего орёшь? — проснулась и Виктория и сразу включила ночник. — Ничего, ничего. Просто кошмар. Кошмар..... — Тише, тише, — погладила она его по щеке — Всё норм? Ты снова весь белый. Глэм и вправду был белым, словно мел, лицо было в холодном поту, руки слегка дрожали. — Да, все хорошо, — Глэм выдохнул и лёг на постель. — Что-то не похоже. Может ты уже расскажешь, что происходит вообще? Я уже пугаюсь. Глэм, не волнуйся, я всё пойму. — Нет, просто заработался и… — Так, ни слова больше о работе. Она тут не причем. Глэм, мы с тобой женаты уже 17 лет… — 18, — перебил Глэм — 18 лет. — Ну да… 18 лет, и ты ведёшь себя в последнее время странно, как минимум. Давай попиздим на эту тему? Что там у тебя, давай выкладывай. — Со здоровьем неполадки… Переутомление возможно? — Ну вот вижу, что ты мне лапшу на уши вешаешь! Сначала ты сидишь белый, как покрывало и смотришь в одну точку, потом просыпаешься с криком «Я хороший отец», что дальше будет? — Ничего. Теперь всё будет хорошо, — давал Глэм ложные обещания, так как не хотел впутывать свою нынешнюю семью в тревоги прошлого. Он дал себе клятву, что не проронит и слова в этом доме про то, что было. Никто из домочадцев не должен знать про то, что было в его жизни. — Глэм, давай договоримся, — если ты ещё что-нибудь выкинешь, то рассказываешь мне всё как есть, а не отмахиваешься хуйнёй. — Хорошо, договорились. Я уверен, что этого больше не будет, — сказал Глэм и выключил ночник. — Испугался сильно? — спросила Вики, хотя ответ был уже ясен. — Нет, не очень. — Чего тебе там такое приснилось? — Я забыл уже. Просто что-то страшное — обнял он жену и начал пытаться заснуть. — Волнуешься за детей? — Насчет чего именно? — вопросом на вопрос ответил Глэм. — Ты так оранул, что ты хороший отец, словно кому-то что-то доказываешь. — Вики, давай спать — хотел уйти от темы Глэм. — Ну ладно… — Вики зевнула, и прижавшись к груди мужа, заснула. На утро супруги и не вспоминали о ночном инцинденте, словно его на было. Глэм снова не смог нормально уснуть. «Не понимаю, должно же быть какое-то средство, которое мне поможет? Может быть начать пить успокоительное? Вот, отец, вот что ты наделал! Из-за тебя начинает страдать и моя семья! Снова, снова я завожусь. Одно и тоже. Когда же это прекратится?!» От переизбытка внутренних переживаний Глэм слишком сильно ударил яйцо о край миски, и содержимое брызнуло на фартук и на столешницу. — Вот черт! — тихо ругнулся Глэм и стал вытирать стол. — Доброе утро, пап — сказал Ди. — Да, сынок, доброе. — Сегодня я ночевал дома, не ругайся. — Я знаю. Я же сказал уходи и возвращайся по светлому. Если остаёшься с ночёвкой, то предупреждай. — Я понял. Завтра уже в школу. — Да… — Доброе утро, бать — сказал рыжик, потирая глаза. — Тебе тоже, Хеви. — Ди, иди сюда. Ты мне сейчас нужен. — Угу Ди вышел из кухни. — Ди, тут надо что-то папе на подарок готовить, а то у него днюха скоро — сказала Виктория, которая сидела на краю кровати Хеви. — Ты тут самый эрудированый-фигированый, помоги. — Есть у меня одна идейка. Короче… Ди рассказал брату и маме свою идею. — Это сложно! У меня руки из жопы растут! — начал юлить Хеви. — Ладно тебе, не ной. Я тоже буду помогать. Подсветку можно зафигачить ещё — подбодрила Виктория. — Можно. Только там же надо навыки механика иметь — сказал Ди. — Вот это по мой части как раз! Думаю, что ему понравиться! — Я тоже так думаю. Хеви, на тебе поиск материалов, а я буду чертить, мам, ты на механике. Вот и решили. — Угу… — сказал Хеви. — Пошли, папа заждался уже. Семья позавтракала и все отправились по своим делами. В основном подарком, который дети и Виктория обговорили с утра. Глэм же сидел в кабинете и только сильнее накручивал себя. «Попробую пожалуй… Выпью одну таблетку, чтобы стало легче…» Глэм встал из-за стола и направился на кухню, чтобы взять аптечку. Взяв в руки успокоительный препарат, он прочитал надпись на этикетке.

Применять только по назначению врача, вызывает привыкание.

Несколько лет назад, ещё когда жил с Чесом, Глэм частно принимал эти таблетки. Когда понял, что подсел на них, то ужаснулся. Спать без них он не мог, дозу повышал с каждым днём. Становилось страшно, что станет зависимым. Набравшись воли, Глэм бросил их принимать. Этот препарат всегда хранился в его аптечке, но им давно никто не пользовался. Принятие успокоительных забылось как страшный сон. — От одной таблетки не привыкну… Выпью перед сном — тихо сам себе сказал Глэм. Подходило время вечера. Он не подавал виду, что что-то не так. Улыбка, которая всё скрывала и делала его привычным. Всё как всегда. — Пап, тут родители Лиф уехали в гости на всю ночь, и я не хочу, чтобы она была одна. Я могу пойти с ночёвкой. — Да, если ответишь мне на два вопроса чистой правдой. — Ну смотря какие вопросы… — Любые вопросы. — Хорошо, только не совсем интимные. — Нет, не волнуйся. Вы с Лиф встречаетесь? — Это так важно? — Да или нет? — сказал Глэм немного строго. — Да. — Хорошо. У тебя есть презерватив? — Это интимный вопрос… — поёжился Ди. — Просто да или нет? Ди густо покраснел. — Да. Я могу идти? — Да. Можешь. Завтра в школу, ты помнишь? — Я пойду с ней вместе. — Не забудь поставить будильник и не ложитесь слишком поздно. — Хорошо. Можно мне уже пойти? — Да, можно. Я позвоню тебе с утра. — Спасибо, пап. Глэм кивнул. Все было правильно и хорошо. Теперь за сына он спокоен.