Афроголик

Бруно никогда не хотел быть натуралом, кроме того случая, когда мечтал стать популярным. Ему это просто не подходит. Для него представить секс с женщиной — самое ужасное, что только возможно в его мыслительном процессе. Всякий раз он вспоминает, как его отмудохала сисястая доминатрикс, и он вздрагивает… Бруно никогда не думал, что будет хотеть своего помощника Лутца, потому что тот не в тренде и довольно обрюзгший. И Бруно представить себе не мог, что О.Джей когда-нибудь заговорит. Трехлетний черный малыш, который хорошо вписался в голубую семью, теперь говорил без остановки, любые слова, которые слышал от взрослых. И они, если быть честным, заставляли Бруно белеть прилюдно. Он не знал что делать. — Разотри мою задницу лубрикантом, пока я не кончил! — радостно голосит О.Джей, бегая кругами по дому. Бруно хватается за переносицу, а потом смотрит на Лутца, который краснеет и старается сделать вид, что его тут нет. — Если мы выведем его к другим детям, то их родители наверняка устроят скандал, — возмущается Бруно. — Как в последний раз… — Может быть, зря мы Мак Бук за него отдали? — с сомнением спрашивает Лутц, кладя одну руку Бруно на колено. Тот ее сбрасывает и поднимается на ноги. — Нет, не зря! Он нам необходим! — подытоживает Бруно, сдвинув брови. — Нужно как-то научить его фильтровать то, что он говорит. Пояснить, что произносить понравившимся девочкам: «Сейчас я возьму тебя за хер!» — плохая идея. — Малыш на редкость сквернослов, — вздыхает Лутц, возвращаясь к газете. Бруно ходит от одного края гостиной к другой, размышляя. Он уверен, что ребенок, каким бы он ни был, не может в таком возрасте стать геем, как его родители. Нет, если бы тот обнаружил стремление к своему полу, то Бруно был бы счастливейшим отцом на свете, но он понимает, что дикий ребенок из Африки вряд ли сможет принять то, что для него с Лутцем само собой разумеющееся. — Я придумал! — восклицает Бруно. Лутц поднимает взгляд. — Что ты придумал? — с опаской спрашивает он. — Нужно на какое-то время вернуть образ Натурала Дэйва! Пару недель поговорим его фразочками, и О. Джей придет в себя. Ну, точнее насобирает других слов, а потом уже можно выводить его гулять. Лутц откладывает газету, тоже поднимается на ноги и вздыхает, кладя руки на плечи Бруно, он выглядит даже несчастным. — Ты сам-то веришь, что у тебя получится? — Нет, — уверенно говорит Бруно. — Но О. Джей должен выглядеть менее диким, когда мы поведем его в общество. — А, может, просто переставить его кроватку из нашей спальни? И он не будет слышать, чем мы там занимаемся… Лицо Бруно просветлело. Он улыбнулся. — Какой ты у меня стратег. Действительно! Нужно переставить кроватку! И почему я сам не подумал об этом! О. Джей уже достаточно взрослый, чтобы интересоваться тем, что видит. Давай переставлять прямо сейчас! Оба гея, взявшись за руки, пошли в спальню и обнаружили сына за весьма интересным занятием. Тот изображал драку фигуркой фермера Боба и какого-то астрорейнджера. И кричал при этом: «Сейчас я отымею тебя по самые гланды!» Бруно в очередной раз вздрогнул, представив, что случилось бы, увидев его обычная мамаша с бигудями на голове. А уж тем более мускулистый папаша, от чьего ботинка до сих пор болела спина. Лутц же поджал губы и первым направился к маленькой кроватке О. Джея.