Сказка про радугу

— Давным-давно... — Ты думаешь, что мы ещё дети? — Не перебивай! Так... Давным-давно, когда солнце освещало леса и поля, на землю сходили дети-тучи дождя, враждуя с матерью-солнцем; их битвы могли длиться так долго, из-за чего земля размокла под таким напором. Тучи вспыльчивы, и мать-солнце всегда знала об этом, но продолжала настаивать на своем, даже когда их пытались разогнать другие дети - облака, закрывая мать собой. Но, не будь тучи, как и облака, детьми солнца, они могли враждавать все свое существование. Но, за счёт своих родсвенных связей, они быстро мирились, если происходили ссоры. Происходящие ссоры между солнцем и тучами дождя всегда влекли за собой последствия: рассеивали облака, причиняя им временный вред; превращали землю в грязь; создавали радугу. Радуга - маленькая проказница, одна, появляющиеся во время вражды дождя и солнца, (правда, она может захватить с собой ещё больше своих подруг-радуг, если зрелище обещает быть интересным), могла наблюдать за этой враждой, находясь настолько близко, насколько это возможно. Она надолго не задерживается, когда приходит гроза: радуга не любит её - свою сводную сестру-грозу. Но это не мешает радуге оставлять клад в горшочеке на конце своих разноцветных дуг; ей весело наблюдать за ссорами семьи, за людьми, которые пытаются отыскать этот клад. Она, когда чужие сражения утихают, ещё по влаге задерживается, дабы вернуть новое веселье. Людские дети же, во всю бегут искать клад на конце радуги. Говорят, если отыскать конец радуги, то можно найти там клад, охраняемый мифическими существами. Легенда гласит, что оставленное радугой сокровище, которое она оставляет на месте самых интересных событий, были забраны злыми существами - лепреконами. Существо,похожее на маленького бородатого мужчину, в зелёном костюме, состоящем из шляпы, рубашки и штанов. В руках (а иногда - закидывая на плечо) он носит мешок, куда кладет клад радуги. Верится, что он рождается в таком возрасте, за счёт чего никто не знает, как он выглядит в другой период времени; без бороды, к примеру. Никто не знает, сколько всего этих лепреконов, может, он всего один, или их целая орда. Но многие люди верят, что они могут найти клад на конце радуги, всего лишь отыскав сам конец дуги. Они рассказывают такие сказки про разноцветную дугу своим детям, чтобы вернуть им капельку волшебства в их детский мир. Жизнь не сахар, детские взгляды постепенно тускнеют. Пока никто не видел,ни сокровище, ни их охранников-леприконов. Но не только люди продолжают слепо верить и искать. – закончив свой рассказ, Роланд выдохнул и перевел взгляд на слушателей, одной рукой взяв ложку, начиная ковырять десерт, нагретый на солнце. Четверо парней сидело в кафе. Брюнет спокойно попивал кофе и поглядывал на коллегу-блондина, который так увлеченно рассказывал про сказку, отчего и забыл про свой заказ: уже давно остывший чай с десертом. Рядом с Оливьером, этим брюнетом, сидело ещё два парня. Один из них так внимательно слушал рассказ, что вилка просто была воткнута в целый кусочек пирога Тарн Татен. Это был Ной Архивист; рядом с ним сидел вампирский доктор Ванитас, тоже протягивающий, но уже вторую, кружку кофе. Кофе остыл, но в кружке его было ещё много; на вкус такой себе, но в жаркую погоду хорошо вписывается. Он засмеялся и подавился, когда заметил горящий взгляд розовых глаз; этот кровосос верит каким-то сказкам! Кашляющий привлек внимание трёх пар глаз. Правда, задержалась на нем только одна пара выразительных, розовых глаз с переливом в фиолетовый. Оливьер переглянулся с Роландом, когда Ной, спохватившись, начал отбивать голубоглазого по спине, чтобы тот откашлялся. — Тугой, только не говори мне... – кашель все не утихал, но Ванитас продолжал возмущаться. Брюнет удивлённо застыл и кашель унялся, когда «Тугой» встав за его стул, обхватил его за плечи и уверенно сказал: — Роланд, Оливьер, спасибо, но нам пора. — Эй, Ной, я кофе не допил, – Ванитас показательно взял чашку, поднимая ее. Но, решив поступить иначе, он свободной рукой ударил напарника, когда тот засобирался: одной рукой взял цилиндр, лежащий на столе, рядом со своим, ноевским, местом. — Точно, – Ной перестал держать чужое плечо. Переводя взгляд на допивающего кофе человека, он обнаружил свою тарелочку с десертом. Недолго думая, он подозвал официантку и попросил завернуть кусочек пирога с собой. Не пропадать же добру! Дождавшись Ванитаса, Ной нацепил на голову цилиндр, взял бумажный пакет с десертом и, вновь подхватив напарника (на сей раз, ухватив его себе под мышку), удалился из заведения. Человек извивался в чужих руках, пытаясь вырваться, но Архивист держал крепко, но осторожно, даже нежно. Ванитас до сих пор удивляется тому, как этот тугой может так легко держать его; так ещё иногда и бегать с таким балластом, как он. Оливьер, ложечкой помешивая гущу на дне чашки, посмотрел на удивлённое лицо Роланда. Фортис ещё немного посмотрел на уходящих друзей, а после, повернувшись, натянул улыбку и сказал: — Видимо, мой рассказ повлиял на сэра Гилберта. – указывая на поведение вампира, улыбался шестой паладин. Оливьер косо посмотрел на него, но после, устало выдохнул. — Завязывай со своими сказками. Мне трудно признать это, но мне жаль этого парня, напарника твоего Гилберта. Кажется, он поверил тебе. — Им нужно быть дружнее, вот пусть и погуляют вместе, развеются. Поиск сокровищ в компании друга! Что может быть лучше? — Ты невыносим, Роланд из Джаспера. — Я тоже люблю тебя, Оливье из Обсидиана. – как ни в чем не бывало, улыбаясь, по-дружески отмахнулся блондин. Оливьер же, на такие слова, лишь цокнул и положил несколько монет на стол, собираясь уходить. Роланд проследовал его примеру; за ушедших парней оплатил тоже он, шестой паладин. — Теперь ясно, почему у тебя нет друзей, Роланд. – не дождавшись ответа, он продолжил, — Тебя никто не вынесет. — Но ты выносишь. – он говорил, ни то про свой характер, ни то про неожиданный уход из заведения.

***

— Ты что делаешь, тугой?! – завопел Ванитас сразу после своего пробуждения; Ной потянул его за плечи, а в итоге получил вопли. Вчера они посидели в кафе, а уже сегодня этот вампирюга пытается избавить ото сна самого Ванитаса, наследника вампира Голубой Луны! — Прости, прости. Вставай, у меня есть дело, и ты – он грозно посмотрел на человека, ставя его перед фактом, — мне поможешь. — С чего вдруг такая уверенность, что я помогу? — Тогда он – вампир потянул руку под кровать напарника, пытаясь что-то оттуда достать. — съест тебя. — Ты этим – он тыкнул коту в нос, — пытаешься меня запугать? — Предупреждаю. В следующее мгновение Ванитас закричал - кот вцепился в его руку когтями и зубами. За дверью что-то упало; Ной выглянул и обнаружил служанку - Амелию Рут. Та поинтересовалась тем, что у них случилось, но получив ничего не разъясняющий ответ продолжила обычную беседу, перед началом оставшийся работы. В комнате же, все нормализовалось. Ванитас сидел, потирая места укусов и царапины; Мурр ушел на кровать к Ною, забившись в угол. Тяжело вздохнув, Архивист достал из-под своей кровати коробку; покопавшись там, он что-то взял и подошёл к человеку, протягивая ему свою руку. Получив вопросительный взгляд, вампир сказал: — Позволь мне обработать царапины. Ничего больше не понадобилось: Ванитас послушно протянул не уцелевшую в этом неравном бою руку. Игнорируя сладкий запах крови, Ной аккуратно взял конечность в свою, начиная обрабатывать царапины неизвестной для человека мазью, перед нанесением бинтов. Именно это он достал из коробочки. Рука выглядела так себе - Мурр царапается редко, но метко. Царапины были покрыты мазью; только после Архивист заметил сильный укус, но не доходящий до крови. Удостоверившись, что Ванитас пытается испепелить кота взглядом, вампир прикоснулся губами к укусу. Человека дёрнуло и его лицо залилось пунцовой краской. Когда кровосос оторвался от целования поврежденного места, Ванитас осмотрел и укус, и губы напарника; облегчённо выдохнув, он продолжил гляделки с котом. Крови не было ни на укусе, ни на чужих губах. Замазанные мазью раны были покрыты бинтами; Ванитас осмотрел работу, а после непринужденно сказал: — Так себе, но лучше, чем ничего. – Чужие глаза заблестели. Человек проигнорировал это, меняя тему, — Так что за дело, тугой? — А, это... За окном тарабанил дождь, но солнце продолжало светить в не зашторенное окно.

***

— Я знал, что ты тот ещё придурок, но не настолько же... – Ванитас теснее сжался к вампиру, под предлогом того, что на него до сих пор капает дождь, а этот кровосос зажал весь зонт! Холодно на улице не было: дождь шел в солнечную погоду; но промокнуть все равно не хотелось. Заметив поникшего Архивиста, человек под нос буркнул «Ладно, не такой уж ты и придурок, Ной». Вампир преобразился и приобняв напарника, чтобы на него не капало, продолжил путь. Они шли плечо о плечо; Ванитас вспоминая, как его может таскать этот кровосос, счастливо выдыхал, идя рядом, а не лёжа в чужих руках или зажатым под мышкой. Дождь продолжил с новой силой бить по зонту; запах сырости, стоящий на улице, умиротворял. Они добрались до полупустой поляны: на ней покоилось одинокое дерево, покачиваясь на ветру; на земле раскинулись разные цветы, маленькие кустарники и высокая, мягкая трава. Поляна находилась не так далеко от городка - повернись назад, лицезреешь город; но атмосфера этого живого островка до сих пор являлась той, подобной самой настоящей природе. Ванитас, кутая себя в плащ, не заметил, как его спутник остановился. Споткнуться не дали: чужие руки подхватили его, а после в ванитавские ладони вложили зонт. Ной, как зачарованный, побрёл на поляну; усевшись на траву, под дерево, он жестом поманил напарника к себе. Человек хотел возмутиться, сказать, что белые штаны с пальто станут зелёными, если он продолжит сидеть на зелёной, летней траве, да и тем более - во время дождя. Хотел - не сделал, а подошёл к этому большому ребёнку. Глаза Архивиста смотрели ни на человека, ни на землю или свою перепачканную одежду, они неотрывно глядели вдаль. Ванитас посмотрел туда, куда так пристально смотрит его напарник. Радуга протянулась из пушистого облака мостиком, ступая на землю. На конце что-то заблестело, отдавая золотым светом. Вампирий доктор понял! Скорчившись в удивленной гримасе, он повернулся на вампира, но заметил только чужой, умиротворённый взгляд. Будто это не перед ним сейчас показываем радуга с золотым свечением на конце! — Ной! Что это значит? – голубые глаза расширились, он даже забыл, как раскрытый черный зонтик воткнулся в землю, совершенно не выполняя свою задачу - спасение от дождя. Архивист повернул голову и, мягко улыбнувшись, прикрыл глаза. Будто зная, что Ванитас вновь начнет допрос, Ной честно сказал: — Я не знаю, но это то, о чем я и подумать не мог. — Но ты ведь сам сюда пришел, и меня притащил, как ты можешь не знать? Ной на такое грустно улыбнулся. — Щенок, – чужое лицо действительно сейчас было похоже на этого зверька, — я, кажись, понял. – это звучало не грубо, а облегчённо и нежно. Больше говорить никто не решился. У каждого были свои мысли, заполонившие разум. Ванитас, не смотря на свои протесты с мокрой травой, присел рядом, привалившись к плечу Ноя. Человек почувствовал, как его пальцы переплелись с чужими; чувствуя жар от прикосновений, никому из них не хотелось вырваться и остудиться. Чудеса, происходящие перед их носом, в этот момент были простым фоном. Солнце скрылось за облаками; небо стало темным, а дождь холодным, но это не имело значения, когда под деревом была своя теплота.

***

— Дело сделано. – Оливьер благодарил всех возможных богов за то, что эти двое не такие тугодумы. — Мой муженёк... – Доми, все это время стоящая рядом с паладинами, убито вздыхала, наблюдая за всей этой картиной. — Да ладно Вам, мисс Доминик, это было благое дело. – Роланд мило улыбнулся, хлопая длинными, светлыми ресницами, — Их нужно подтолкнуть, иначе они сами ничего не сделают. А если бы мы так не сделали, то наш общий дружок Гилберт остался бы один! А Ванитас... ему тоже стоило найти кого-то. — Да, и Вы, сэр Роланд, решили отдать моего Ноя этому человеку, как «кого-то». — Они стоят друг друга. – вмешался в этот балаган Оливьер. Он отдал бинокль Роланду и, отряхнув одежду, ушел. Фортис и Доминик ещё какое-то время простояли в «засаде», смотря на то, как вампир плетет венок из полевых цветов для Ванитаса; но поняв, что больше ничего, что может изменить это свидание, не случится, они пошли в кафе. Все же, они простояли здесь дольше голубков, и успели знатно так намокнуть. — Я помню весь план, но что это было за свечение на конце радуги? – задала вопрос девушка, идя под карнизами, чтобы не промокнуть. — Да кто его знает. – сказал Роланд, блаженно смотря в пасмурное небо.