Deep End

Пит едва ли мог держать глаза открытыми. Исхудавшее тело парня нещадно ныло, на нем появилось слишком много фиолетовых узоров и рваных порезов, что все еще кровоточили, в особенности там, где Вегас услужливо приклеил широкие пластыри. Даже таблетку дал, пусть и не самым благоприятным путем, но у Пита выбора не было. Жить и быть счастливым хотелось до жути, до брезгливых мурашек по спине, но он не был уверен, что сможет сбежать отсюда. Вегас всегда рядом. Парень неохотно слез с Пита, обошел кровать и сел на пол, уткнувшись побледневшем лицом в свои колени. Тяжелый, до боли уставший вздох, сорвался с его губ незаметно, почти неслышимо, но телохранитель все равно умудрился расслышать его. Голову даже повернул, еле сдерживая шипение за зубами. Боль все еще обнимала его тело, она вонзила острые когти под кожу, наслаждаясь тем, как корчился парень, сдерживаясь из последних сил.  — Почему не даешь мне умереть? — голос у Пита хриплый, надрывный. Он посмотрел прямо на Вегаса, в его кошачьи глаза, где читалось только одно — ничем неприкрытое отчаяние. Пит поджал обветренные губы, не так он представлял себе их очередной разговор.  — Слишком просто, — сорвалось с уст старшего. — Будешь страдать, пока меня это не удовлетворит. Пит не был дураком и прекрасно понимал, что Вегас не станет с ним разговаривать на подобные темы. Страха от сказанных слов не прибавилось, парень обратно откинулся на жесткую подушку и прикрыл усталые глаза, еле борясь с желанием вернуться в царство Морфея. Но отчего-то не выходило, разговор манил к себе, за ниточки притягивал затуманенное подсознание и подливал масло в огонь, давая возможность Питу идти на весьма необдуманные поступки.  — Что с тобой случилось? — уклонивчиво поинтересовался парень. Вновь уткнулся щекой в мягкую ткань, посмотрел нечитаемым взглядом на Вегаса и облизал от непонятного предвкушения нижнюю губу, ожидая дальнейших действий парня.  — Папа только что ушел, — он на секунду запнулся, позволил себе тяжелый вздох и продолжил разговор, — ругал меня за то, что я никчемный. Я во всем ужасен. Слова давались с трудом, но Вегасу казалось, что он поступает правильно. Впервые в жизни кто-то мог узнать о его чувствах, о чертовой ненависти к себе и отцу, который никогда не был доволен своими сыновьями. От хаотичных мыслей в голове становилось трудно дышать, на висках выступил пот, а сердце забилось куда быстрее, он еле сдерживал подступающую панику. Глаза Пита забегали по комнате, темноволосый был крайне удивлен, что старший все-таки решил поделиться с ним болью, которую он несет на своих плечах на протяжении многих лет.  — Заслуженно ругал, — заключил Вегас, его рука опустилась на колено, а взор пал на клетку с ежиком, который мирно спал, явно не переживая о происходящем. — Ни в чем не могу обойти твоего босса. Его голова повернулась в сторону Пита, тот продолжал лежать неподвижно. Покрытая порезами грудь вздымалась от тяжелого дыхания, словно он пробежал целый марафон, а испарина на лбу не сулила ничего хорошего. Лихорадка все еще бурлила в нем, уничтожала изнутри, но внеше парень выглядел крайне спокойно.  — Зачем соперничать? — голос у него тихий, вкрадчивый и до боли нежный.  — Для всех я просто Вегас из побочной семьи, — произнес темноволосый, сжав одну из рук в кулак, еле сдерживая очередной порыв подняться на ноги и разнести комнату в пух и прах. — Вечно под основной семьей. Быть может, Питом управляла коварная болезнь, но он все равно продолжил говорить.  — У всех есть хорошая сторона. Ты ведь ради отца стараешься, — Вегас, услышав подобное, позволил себе ухмыльнуться и прикрыть глаза, Пит был слишком наивен для него. — Разве ты не хороший сын?  — Позитивно мыслишь, — помотал головой старший. — Ты на своей шкуре такое не испытывал. Пит затравленно улыбнулся.  — Почему же? В детстве мой отец заставил пойти меня на муай-тай , — перед лицом пронеслись размытые из-за пелены картинки прошлого, где родитель не раз глумился над ним. — Каждый раз, когда я проигрывал, он избивал меня, до тех пор, пока я не победил. Вегас слушал внимательно, затаив дыхание. Голос Пита был вкрадчивым и приглушенным, манящим к себе, из-за чего парень не смел перебивать его, наслаждаясь благоприятной атмосферой между ними. Они никогда не были так близки как сейчас.  — Он перестал бить тебя?  — Нет, — спокойно ответил парень, — он продолжал это делать. Позже я узнал, что он сам был боксером. Разница в том, что он никогда не побеждал, — Пит вновь всматривался в пронизывающие глаза напротив, отчего-то улыбаясь. — Он хранил эту боль и вымещал ее на мне.  — То есть мой отец урод? — озвучил свою мысль Вегас. Пит попытался пожать плечами. На лице застыла гримаса боли, но он все равно, невзирая на это, не мог молчать.  — Он хоть раз победил господина Корна? — прямо попадание, Вегас окончательно сбит с толку, его взор медленно, но верно начал проясняться. — Теперь понимаешь? Нас бьют не потому что мы уроды. Нас бьют, потому что они такие. Сказанные сдавленным шепотом слова застали парня врасплох. Режущая по сердцу правда оказалась настолько проста, как же он не мог разглядеть ее раньше? От собственных мыслей становилось дурно, он ощущал, как его накрывала волна нескончаемого разочарования, из-за чего, едва сохраняя маску спокойствия, он отвернулся от Пита.  — Бред! — сквозь зубы прошипел Вегас, прекрасно понимая, что младший был абсолютно прав. У Пита не было сил спорить с ним, он все еще чувствовал себя гадко, поэтому вновь уткнулся лицом в подушку, немного подвинулся в сторону Вегаса и продолжил исподтишка наблюдать за ним, пока тот пытался привести себя в чувства. Он никогда не мог подумать о том, что отец Вегаса настолько жесток с ним. Ему стало жалко его, ведь парень заслуживал другого отношения. Собственно, как и Пит в детстве. Похожи. Промелькнувшая мысль отрезвила почище холодного душа, Пит больше не мог видеть в нем морального подонка, ведь понимал, что все это защита, Вегас всеми силами пытался спрятать настоящего себя, скрыть того мальчишку, которому так и не показали настоящую любовь. Он, сам того не замечая, дернулся ближе к сидящему парню, уткнулся прохладным носом в свое плечо и выдохнул шумно, не в силах оторваться от чужих манящих губ.  — И что мне теперь делать, Пит? Убить отца? — голос парня начал дрожать, — Или сдаться Кинну? Голова Вегаса откинулась на кровать, и только сейчас младший заметил влажную дорожку на щеке парня, что умудрялась поблескивать в помещении как маленький светлячок в кромешной тьме. Между их лицами осталось всего каких-то пару сантиметров, Пит вполне мог ощутить опаляющее дыхание на своем лице. Вегас дышал через раз, смотрел заискивающе и молча требовал ответа от него, не зная, что ему делать.  — Если ты убьешь его, то станешь таким же, — тихо проговорил темноволосый, не в силах оторвать восторженный взгляд. — Монстром, но никак не человеком, Вегас. Старший первым преодолел расстояние, прижался влажными от слез губами к чужим и пригласил в упоительный поцелуй, заставив бедное сердце парня забиться быстрее. Они целовались до боли в губах, до противного звона в ушах, до самого отчаяния. Они целовались так, как последний раз, как перед смертью, будто бы у них не было светлого будущего. Вегас сорвался с насиженного с места, разорвал опьяняющий поцелуй и вновь оказался на пружинистой кровати, прямо над поверженным Питом, на чьих губах расцвела властная улыбка.  — Разве я могу быть человеком? Могу быть счастливым? — в нем проснулся ребенок, тот самый бедный мальчик, так и не повидавший нормальной жизни. Пит слегка приподнялся, из-за чего парню пришлось немного отодвинуться. Телохранитель уткнулся покрасневшим кончиком носа в его напряженную шею, с наслаждением вдохнул запах парфюма, ощутил дрожь его тела, вызванную пока непонятными для него самого эмоциями. Вегас над ним боялся, не знал куда себя деть, но отчаянно позволял младшему ластиться, ощущая себя действительно нужным. — За счастье надо бороться, но не такими путями, как твой отец, — драгоценные слова неудержимым потоком хлынули из уст Пита. — Ты должен бороться за него честно. Правильная установка дала сбой, высвободила всю боль Вегаса наружу и позволила парню свободно дышать, как это делал все это время Пит, внимательно следящий за ним. Темноволосый вновь склонился над его лицом, очертил пальцами нижнюю губу и подарил очередной будоражащий поцелуй, от которого младший никак не мог отказаться, желая заполучить гораздо больше внимания. Они целовались до беспамятства, забывая про время, про обстоятельства, наслаждаясь только этим моментом, настоящим, что упало прямо в их руки, связав пару воедино. Его руки блуждали по бокам, и вот уже тонкие пальцы нырнули за пояс боксеров, щекоча нетронутую нежную кожу парня. Чужое лицо дрожало от неприкрытого удовольствия, Пит еле сдерживал подходящие стоны, Вегас был искусен в сексе и ласках, заставляя темноволосого томно молить о большем. Рука старшего идеально смотрелась на его колом стоящем члене, он с неприкрытым наслаждением водил по всей длине, считывал с лица Пита все эмоции и оставлял яркие фиалковые лепестки на его теле, не желая останавливаться вовсе. Пит в открытую стонал, прижимался к разгоряченному телу ближе, не в силах отказаться от подобной ласки. Через некоторое время волна возбуждения поглотила его, и он громко выкрикнул чужое запретное имя, заставляя Вегаса сойти с ума.  — Я знал, что ты любишь такое, Пит, — чужие губы растянулись в полуулыбке, он на долю секунды замедлился, вслушиваясь в тяжелое дыхание лежащего под ним парня. Перед глазами плыло, парень едва мог соображать. Вся боль, которую он испытывал на протяжении долгого времени, испарилась, а не смену пришло щемящее сердце возбуждение.  — П-пожалуйста, Вегас..  — Хочешь кончить, да? — спросил невзначай, все еще сжимая руку у основание члена, заставляя Пита закатывать от удовольствие глаза. Он никогда прежде не видел настолько сексуальную картину. Этот парень нечто, его тело было настолько притягательным, что Вегасу хотелось оставить так много меток на нем, дабы другие узнали о том, кому этот грязный мальчишка принадлежит.  — Ну же, не стесняйся, — нежно попросил старший, прикусывая от предвкущения губу.  — Дай мне кончить, — сдался под натиском Пит, сжав руками ткань одеяла. — Я.. Я больше не могу. Уговаривать больше не пришлось, парень ускорил темп размашистых фрикций, соприкоснулся с чувствительной зоной и принялся ловить протяжные стоны Пита влажными губами, сцеловывая с них крупицы мольбы. Яркая разрядка не заставила себя ждать, и парень, громко вскрикнув, уткнулся Вегасу в плечо, прикрыв от наслаждения глаза. Переведя дыхание, поднял голову и взглянул на него иначе, будто бы перед ним не был тот самый маньяк, желающий зла. Между ними повисла паутина из непредвиденных чувств, такая хрупкая, запутанная и прекрасная, как паучья сеть, к которой было страшно прикоснуться. Вегас смотрел на него с вожделением, с особой нежностью, к которой не привык Пит. Смотрел так, будто бы держал в своих руках самое драгоценное, боясь вновь поддаться сладостному порыву. Но темноволосый, будто бы ощущая тревогу в воздухе, в самой раскаленной атмосфере, прекрасно осознал испуг Вегаса, наплевав на все тревоги, что скопились в его теле.  — Если ты найдешь кого-то, с кем будешь счастлив просто держась за руки, все остальное будет уже не важно, — едва слышимо сказал Пит, опустив натуго связанные кисти перед лицом своего искусителя. Намек был понятен, молодой господин схватился за веревки, осторожно сжал чужие ладони в своих и наклонил голову набок, отчего-то улыбнувшись.  — Кажется, я уже нашел, — слова прозвучали настолько правильно, что Пит под ним благодарно засмеялся. Вегас безумно захотел быть счастливым. И он будет, но только с Питом, который уже начал ему доверять.