Кровь и Слёзы

Ожидание разговора после ссоры всегда ощущается как испытание, словно ты стоишь на краю пропасти, а внизу бушует шторм из невысказанных слов и обид. Блондин сидел в зале, уставившись в одну точку. Его взгляд был пустым, словно в нем погас свет. Он перебирал в голове тысячи фраз, пытаясь подобрать те самые слова, которые смогут объяснить всё друзьям. В памяти вспыхивали картины недавнего прошлого: отчаянные попытки Такемичи добиться ответов, молчаливый, пронзительный взгляд Тетты, желтовласый друг, бросившим на пол браслет, тот самый, что когда‑то Ясу сделал для него и Кисаки. Парные браслеты… Они были с ребятами всегда, с того самого дня, как блондин подарил их. Такемичи и Тетта не снимали их ни на минуту. Лишь Ясу снял свой, едва переступив порог приюта. Но он не выбросил украшение. Оно бережно хранилось в шкатулке среди самых дорогих сердцу вещей: писем, которые Такемичи отправлял на старый адрес, украшений матери, которые парень забрал после её смерти. Ясу ни разу не осмелился прочесть ни одного письма. Шесть лет он приходил в старый дом, забирал конверты, но так и не решился их открыть. «Я не могу остаться в том доме, возраст не позволяет… Но я могу приходить туда, забирать письма, вещи мамы, если захочется. У меня остались ключи, это мой дом. Мама оставила его мне, он принадлежит мне по закону… Но мне тяжело. Там остались следы того дня. Их плохо убрали, а у меня рука не поднимается вытереть её кровь» — эти мысли, словно острые осколки, каждый раз ранили его, стоило переступить порог родного дома. Сейчас, погруженный в пучину переживаний, он думал обо всём сразу: «Хотел бы я навестить цветочный магазин, который она открыла. Посмотреть, как он изменился… Но, скорее всего, его уже нет. А ведь там я впервые познакомился с братишкой. Жаль, не помню его имени. Какой‑то барьер в голове не дает вспомнить важные вещи! Не дает вспомнить человека, который поступил так жестоко с мамой. Не дает вспомнить, как звали братишку, который часто приходил к нам и играл со мной… Я не помню имен, не помню лиц. Только цвет волос и какие‑то привычки. Если бы не фотография мамы, я бы, наверное, забыл и ее… Это пугает!» Голубые глаза были затуманены, взгляд скользил по пустоте. Сидевший рядом Манджиро не решался потревожить друга, он понимал, что Ясу погружен в тяжёлые раздумья, пытаясь найти слова для предстоящей встречи с Такемичи и Кисаки. «Я рад, что помню Тетту и Такемичи. Это наполняет сердце радостью! Я не забыл их: голоса, лица, характеры, привычки, любимые блюда… Но почему я не помню остального? Не помню даже девочку, которую когда‑то спас от насильника. Она где‑то в подсознании, помню лишь светлые волосы и яркие глаза, но какой цвет? Боже… Может, стоит сходить к специалисту?..» Пока мысли Ясу кружились в безумном вихре, в дверь постучали. Майки поспешил встретить гостей, но не успел открыть, дверь распахнулась сама. — О, ты не спишь? — на пороге стояла Эмма. За ней Такемичи и Кисаки, а рядом с ними девушка. — Ну да… — черноглазый заглянул за спину сестры. — Хината, привет! — с теплой улыбкой произнес он и кивнул парням. — Привет, Майки‑кун! — так же с улыбкой ответила гостья. Эмма и Хината не стали задерживаться, быстрым шагом направились в комнату младшей Сано, оставив парней наедине. — Эм… Так чего ты нас позвал? — спросил Тетта, попутно снимая кроссовки. Ханагаки молчал, но в его взгляде читалось настороженность, он чувствовал подвох. И тут Такемичи заметил кеды у входа. Они показались ему знакомыми, ведь буквально вчера он видел их на… — Позвал нас, чтобы мы поговорили с Ясу? — нахмурившись, желтовласый сложил руки на груди, даже не собираясь разуваться. — Не выпендривайся, это даже к лучшему! — Тетта легонько толкнул его, и тот, закатив глаза, всё же снял обувь. — М… Ясу в зале, можете идти туда. Лезть в ваши дела я не собираюсь, подожду на кухне — неловкая улыбка скользнула по лицу Сано. — Чего это ты решил нас помирить? — Мичи пристально посмотрел на главу, отчего блондину стало не по себе. — Ну, знаешь, когда человек теряет сознание из‑за ссоры с друзьями, стоит задуматься — серьезно проговорил Манджиро. Он намеренно сделал акцент на потере сознания Ясу, намеренно не стал уточнять, что сам подтолкнул друга к решению поговорить с ребятами. Майки чувствовал: он должен хоть как‑то помочь, пусть даже в малой степени. Почему‑то Сано быстро привязался к Имауши, хотя поначалу тот казался ему безэмоциональной сволочью. — Подожди, в смысле потерял сознание?! — Кисаки взглянул на главу с явным беспокойством. — Когда вы ушли, я поехал за Ясу, у них с Шином был уговор о доставке меня домой — немного смущенно начал Манджиро. Эта информация явно удивила ребят. — И когда он сел за руль… Кхм… Пока мы ехали, он потерял сознание, и мы влетели в кусты… — разведя руками, парень посмотрел на друзей. Только теперь ребята заметили мелкие ссадины на лице Майки, это стало немым подтверждением его слов. — Он сильно перенервничал после вашей ссоры. Я бы мог сослаться на температуру, он простыл, но в тот момент ее не было. Так что я сделал вывод: он просто сильно переживает… — закончив, Майки махнул в сторону зала. — Идите, можете закрыть дверь. — В его голосе прозвучали приказные нотки. После он направился на кухню, чтобы избежать лишних вопросов, то, что должен объяснить Ясу, объяснять будет только он. Такемичи, услышав о состоянии друга, почувствовал, как внутри все сжалось от тревоги. Как только Майки ушел, он тут же бросился в зал. Когда Тетта и Мичи вошли, Кисаки громко закрыл за ними дверь, давая Ясу понять: они здесь. — Ясу… — желтовласый медленно подошел к другу и присел рядом. Тетта последовал его примеру. Блондин сидел, сжимая в руке край футболки. Он не поднимал головы, словно не слышал ребят, полностью погруженный в свои мысли. — Давай поговорим. Мы же не просто так пришли… — Кисаки с самого начала догадывался, зачем Майки их позвал. Умный парень, он быстро сложил два и два и был готов к этому разговору. — Расскажи, что случилось, куда ты пропал и почему молчал. — Рука Кисаки легла на плечо блондина, и тот словно очнулся. — Я не знаю, что именно вам сказать… — тихо проговорил Имауши. — Начни с того, откуда у тебя эти шрамы. Выглядит так, словно тебя пытались убить — взгляд Ханагаки был полон беспокойства. Он пытался поймать взгляд друга, но тот упорно смотрел в одну точку. — Это… Четыре года назад, вечером, я прогуливался и услышал крик. Зашел за угол, увидел девочку, которую держал какой‑то мудак и пытался раздеть. Я налетел на него, откинул девчонку подальше, а он достал нож и порезал меня. Потом я выбил нож, кажется, порезал его в ответ, не помню. Мы с девочкой убежали, я отвел ее домой… А дальше… Честно, не помню. Запомнил только, что в больницу меня кто‑то отвез, то ли ее отец, то ли брат… — закончив, блондин поднял глаза на друзей. Те сидели в полном шоке. — Ты вечно попадаешь в ситуации, где тебя бьют или пытаются убить… — хмуро пробормотал Ханагаки. — Я надеялся, что ты не будешь лезть в подобное, а в итоге ты залез в самую задницу! — строго проговорил Кисаки, но тут же вздохнул и облокотился на спинку дивана. — Расскажи, куда вы пропали с госпожой Юки? Почему не отвечали? — И правда. Письма, что я отправлял, были доставлены, но ответа не было. В твоем доме никого… Где ты живешь? Что случилось? — голубые глаза Мичи внимательно изучали лицо блондина. — Маму убили, и я попал в приют… — коротко и чётко произнёс Ясу. Ребята замерли. Слова застряли в горле. — Как… Кто?! — Ханагаки вскочил с места. — Как такое произошло?! Госпожа Юки… — схватившись за голову, он пытался собраться с мыслями. — Она была такой доброй и яркой женщиной… Кто посмел тронуть её?! — шок постепенно перерастал в ярость. — Это очень… — Кисаки снял очки и потер переносицу. — Я даже не мог представить, что с тобой случилось нечто подобное… Прости. Я надумал о тебе всяких гадостей, когда ты пропал. — Тетта посмотрел на Ясу, который по‑прежнему смотрел в одну точку. — Ясу, я заберу тебя к себе! — резко выпалил Такемичи, и в его глазах горела непоколебимая решимость. Ясу слегка улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли радости, лишь тихая грусть и твердая уверенность: — Таке, ты несовершеннолетний и не можешь взять надо мной опекунство. Тем более остался год с половиной, и я смогу жить самостоятельно, там же, где жил до этого. – Спокойный, почти безмятежный голос друга понемногу рассеивал тревогу Такемичи и Кисаки. Вновь, спустя столько времени, они ощущали то самое знакомое тепло — рядом был «старший брат», который всегда стоял за них горой, защищая от жестокого мира. — Ты слишком спокоен! — взорвался Такемичи, и его голос задрожал от ярости. — Нужно найти ту тварь, что тронула госпожу Юки, и вскрыть ему глотку, распотрошить и выкинуть на съедение собакам! – Едва он произнёс этот кровавый «план», лица Кисаки и Ясу застыли в немом шоке. В дверях, ведущих на задний двор, появился Шиничиро. — А… Здравствуйте, Шиничиро‑сан — неловко улыбнулся Такемичи. — Я надеюсь, ты только что пошутил… — за спиной Шино возник не менее потрясённый Вакаса. — Д‑да… Это была шутка… — Ясу поднялся с дивана, встретив строгий взгляд старших. — Просто шутка! — Подростки пугают меня до усрачки… — пробормотал Шиничиро и направился на кухню. Вакаса на мгновение замер, словно обдумывая услышанное. — Ты… Кто такая госпожа Юки? — его взгляд, тяжёлый и проницательный, устремился к Такемичи. — Это моя мама… — Ясу прищурился, насторожившись. — А что? — Ничего, просто знакомое имя — Вакаса развел руками, покачал головой и последовал за Шиничиро. Когда взрослые покинули зал, закрыв за собой дверь, Кисаки поднялся с дивана. В его глазах сверкала холодная решимость. — Я солидарен с идеей Такемичи. И если ты не против… — он посмотрел прямо в глаза Ясу — я могу найти того человека, что это сделал с госпожой Юки, и подвергнуть его пыткам. – Голос Кисаки звучал пугающе ровно, без тени сомнения. — Ребята, я не хотел говорить вам именно потому, что вы вечно лезете туда, куда не надо! — голос Ясу вдруг стал жестким, пронзительным. — И связь я оборвал, чтобы вы не пострадали! – Его слова повисли в воздухе, заставив друзей напрячься. Но блондин не дал им времени на вопросы, продолжил, словно выговаривая давно копившуюся правду — Моя мама была не так проста, как могло показаться. Когда‑то она держала под контролем Кабукичо, квартал красных фонарей в Синдзюку. И это, скорее всего, и стало причиной её смерти. У глав группировок всегда есть враги. Именно поэтому я был против твоих увлечений гопниками, Такемичи. — Он бросил на Ханагаки строгий взгляд, от которого по спине пробежал холодок. — Я давно узнал, чем занималась мама до моего рождения. Не помню точно, кто мне это рассказал… Но в более зрелом возрасте до меня дошло, почему она дала мне фамилию отца, а не свою. – Друзья переглянулись, в рассказах Ясу сквозила тревожная недоговоренность, пробелы в памяти, которые заставляли их волноваться. — И в том доме… Недавно, когда я ходил туда, они зашли за мной. Не знаю, что было бы, если бы я быстро не ушёл. — Ясу вздохнул, засунув руки в карманы, и опустил взгляд. — Теперь они знают, как я выгляжу. Возможно, знали с самого начала. Все твои письма, Мичи, я забирал лично. — Он снова посмотрел на друзей, и в его глазах мелькнула тень вины. — Поэтому я ушел вчера, не желая с вами говорить. Близкие мне люди могут пострадать, а я, блять, этого не хочу! – Последние слова он выкрикнул с такой силой, что в комнату заглянул удивлённый Вакаса. — У вас всё хорошо? — старший Имауши внимательно оглядел ребят. — Да, всё отлично! — Ясу мгновенно сменил выражение лица, натянув улыбку. Но по взглядам Кисаки и Такемичи было ясно: эта улыбка - фальшивка. — Допустим, поверил — хмыкнул Вакаса. — Там Манджиро вас ждёт. Вроде хотел что‑то предложить, когда вы закончите… — Ну, мы закончили. Пусть предлагает — Ясу направился к выходу, а его друзья молча последовали за ним. На кухне их встретил Майки. Он стоял, одетый в форму Томан, с большим крафтовым пакетом в руках. В пакете явно лежала одежда. — Ясу, у меня к тебе предложение, от которого ты не смеешь отказаться! Ведь так ты будешь ближе ко мне и поможешь в том деле, о котором мы говорили. Ты мне обещал! — Майки произнес это, стоя на стуле в воинственной позе, подняв одну руку вверх. — И так, могучий Манджиро Сано, чего тебе от меня опять надо?! — Ясу скрестил руки на груди. Такемичи и Кисаки переглянулись, выступление Майки казалось им странным даже для него. Шиничиро и Вакаса, которые в этот момент обувались в прихожей, остановились. Начало речи Майки показалось им настолько забавным, что они решили задержаться и послушать. — Предлагаю тебе, от чистого сердца, вступить в Тосву! — Майки бросил пакет в руки Ясу. Блондин достал содержимое и посмотрел на Сано как на сумасшедшего. В пакете лежала форма Томан. — Я же говорил, что не умею драться… — вздохнул Ясу, засовывая одежду обратно. — Пиздёж! — в унисон выкрикнули Такемичи и Кисаки. — Этот мелкий и щуплый на вид пацан херачит так, что мама не горюй! — воодушевлённо заявил Кисаки. — Вот именно! Он занимается кикбоксингом с пяти лет! — глаза Такемичи сияли, словно он рассказывал о величайшем чуде. Майки ехидно улыбнулся, быстро пробежался по столу и присел на корточки, не слезая с него. — Тебя спалили твои кенты. Поздравляю, ты принят в Тосву! – Взрослые в дверях наблюдали за диалогом с выражением, в котором смешались шок и интерес. Больше всего их поразило, что Ясу занимался кикбоксингом, по нему и не скажешь, что он спортсмен. — А меня спросить не забыли?! Я уже два года как забросил спорт… И драться не люблю! — Ясу чувствовал себя неловко. Он не ожидал, что друзья раскроют его секрет. — Да ладно тебе, иди по стопам матери. Разве это плохо? — Такемичи обнял друга со спины и улыбнулся. Взрослые в дверях застыли, мысленно повторяя: «По стопам матери?!» — Ну, тут с какой стороны смотреть… — вздохнул Ясу. — Ладно, хер с вами. Но не ждите, что я буду появляться на ваших тупых собраниях. У меня работа! — на последних словах он сделал акцент, и Шиничиро гордо улыбнулся. — Чё лыбишься? Ему от тебя только деньги нужны… — тихо пробормотал Вакаса. — Зато именно из‑за того, что они у меня есть, он ставит меня выше! — с этими словами и гордым выражением лица Шиничиро вышел из дома. — Походу, собственничество вшито в программу Сано… — закатив глаза, Вакаса последовал за ним. — Итак, сегодня будет собрание, и там я объявлю о твоем вступлении! Пойдешь в отряд Ханмы, раз вы с ним друзья… — Майки прищурился. — И не ставь Шиничиро выше меня. Я теперь тоже твой босс! — Но платит‑то мне Шини‑кун. А ещё он выше и сексу… — на этом месте Ясу заткнули ладонью. — Не продолжай, мы поняли твои предпочтения и приоритеты! — Кисаки убрал руку от рта друга. — Ты чё, всё‑таки гей?! — Майки хлопнул глазами. — Пропитанный влечением к мужскому полу с ног до головы! — на лице Ясу появилась ехидная улыбка и кокетливый взгляд. — Ладненько, только в Томан не проболтайся — подмигнул Майки и спрыгнул со стола. Такемичи странно посмотрел на Манджиро после этого подмигивания, прищурился и хмыкнул. — А то мало ли… Я не знаю, как они к этому отнесутся… — Дракен вполне спокойно — вдруг произнес Такемичи, не отводя пристального взгляда от Сано. — С чего ты это взял? — удивился глава. Кисаки толкнул Ясу в бок. — Да так… Был у нас с ним разговор… — желтовласый небрежно помахал рукой. Майки улыбнулся, делая вид, что ему неинтересно. Ясу взглянул на Кисаки, и тот едва заметно кивнул, давая понять: пора рассказать остальное. — Такемичи… влюблен в Майки — тихо, почти шепотом, произнес Кисаки, наклонившись к Ясу. — И он обсуждал это с Кеном. А Дракен, к слову, сам влюблен в какого-то парня… — Да ну нахуй…