sexperience

У Хёнджина в горле пересыхало и глаза загорались, когда мама продолжала распинаться по поводу поступления, среднего балла и курсов, а его большие пальцы в это время строчили очередную смс-ку нуне. Они познакомились в сети, на форуме, на который Хёнджин нечаянно попал, когда гуглил мужские секс-игрушки. В меру своего возраста, он только и мог, что гуглить, а никак не покупать — банковская карта у него ещё была привязана к отцовской, как у всех семнадцатилеток. Несколько неловких вопросов, в которых нуна Воён разбиралась, и их общение медленно перетекло в KakaoTalk. Они болтали не только о сексе — чаще о книгах, любимых местах для отдыха и супермаркетах, в которых скупались. Однажды они обсуждали набор покупок, который наверняка ввёл бы в шок самого равнодушного кассира, и с корзины с кактусом, смазкой и резинками они плавно перешли к садо-мазо наклонностям не только Хёнджина, но и самой Воён. В переписке она казалась Хёнджину очень опытной, попробовавшей столько всего, что она только тяжко вздыхала, когда школьник выдвигал очередную якобы оригинальную идею, которую ему хотелось испробовать. Она уже пробовала игры с воском, баловалась с дилдо изо льда, и она говорила, что самый сильный оргазм испытала, когда с бывшим парнем практиковала анальный фиггинг. Разговоры об этом зачастую были не только познавательными, но и до невозможного возбуждающими. Хёнджин не раз внезапно заканчивал семейные вечера за просмотром фильмов или за карточными играми, ссылаясь на срочное домашнее задание, а сам запирался в комнате, включал музыку и дрочил, мыслями снова и снова возвращаясь к мнимому жжению вдоль промежности, сильному сдавливанию яичек нежными женскими руками и связыванию. И вот, наконец-то, свершилось кое-что, что теперь отвлекало его от маминых разговоров, учёбы и предстоящих экзаменов — Воён в разговоре как-то упомянула одну практику, которую ей хотелось попробовать с кем-то, потому что одной это всё равно не то, и она спросила, не хотел бы Хёнджин присоединиться. Она жила в Кванджу, а Хёнджин в Наджу, и их разделяли чуть больше двадцати километров, которые было просто преодолеть либо на поезде, либо на автобусе. Но самым лучшим являлось то, что у Хёнджина в Кванджу были тренировки по лакроссу четыре раза в неделю, и одну тренировку он запросто мог пропустить. — Ты не собираешься записать? — строго спросила мама, уличив Хёнджина за перепиской и выхватив у него из рук мобильный. К счастью, она умудрилась понажимать пальцами на иконки и закрыть переписку. — Записать что? — переспросил Хёнджин, чуть подпрыгивая на стуле из-за предвкушения. — Курсы завтра на десять… — В субботу? — раздосадованный стон пронёсся по кухне, но быстро утонул в маминых возмущениях. Мол, она уже десять раз на неделе говорила про курсы по английскому, и чем вообще Хёнджин слушал. Он обречённо покивал на её слова, а как только она вернулась к обсуждению ужина, смог получить свой телефон обратно. За те пару минут, что он болтал с мамой, Воён успела скинуть геолокацию и даже расписание поездов и автобусов, беспокоясь о том, что Хёнджин ещё не успеет или потеряется. Иногда в переписке она была такой милой и заботливой, что у него моментами создавалось впечатление, что они встречаются, и эти обсуждения первого и, возможно, последнего их случайного секса, не более чем обыденность для них. Хёнджин иногда срывался на безудержные смешки, когда она присылала ему свои фото, — всегда очень консервативные, никаких нюдсов — поднимая настроение своими луками или милым округлым личиком. Она жаловалась ему на то, как ужасно ей чёлку постригли, на мешковатый свитер, что она заказала в интернете, и многое другое, не касающееся секса. Так что к этой пятнице, в которую они условились встретиться, Хёнджин знал о Воён достаточно, в принципе как и она о нём. За исключением, возможно, маленькой незначительной детали — его возраста. Он не скрывал, что юн и неопытен, но солгал о своём совершеннолетии, чтобы Воён вдруг не прекратила с ним переписываться. А теперь, когда у них намечался секс, он ни в коем случае не собирался ей рассказывать, чтобы всё не накрылось медным тазом. — Кровяные колбаски будут супер, — согласился Хёнджин на первое мамино предложение касательно ужина, а тогда сгрёб с соседнего стула свой школьный рюкзак и снова уткнулся в телефон. — Напиши папе, когда закончишь с тренировкой. Вдруг у него будет возможность забрать тебя, — крикнула вдогонку мама. — Ага, я напишу, — солгал Хёнджин, в быстром темпе удаляясь в спальню. Там он, периодически прерываясь на переписку, переоделся из школьной формы в худи и джинсы, идеально подходящие к ветреной весенней погоде, разбросал книги и тетради по кровати, а вместо них сложил в рюкзак презервативы, ветровку на вечер и коробку шоколадных конфет с ликёром — единственный алкоголь, который он мог позволить себе купить. Притворяясь, что уходит на тренировку, он всунулся в кроссовки и на мамино «Удачи» ответил «Спасибо», на самом деле чувствуя, как подрагивают колени. Он так не нервничал даже перед важными играми, а экзамены его и вполовину так сильно не беспокоили, как секс с Воён. Это могло или поднять их отношения на новый уровень, или полностью разрушить их. Своей девственностью он мог всё испортить, а тогда читал бы о себе истории на форуме, в которых непременно фигурировала бы его заинтересованность в БДСМ и нулевые умения на практике. Воён предлагала ему кое-что особенное, о чём он полночи читал в интернете, а утром, ещё до школы, для профилактики, намеренно вышел пораньше и поехал на велике через парк, где по весне всё только начинало цвести. Густые кусты жалящей крапивы не раз становились настоящим испытанием для детишек, что только учились кататься на велосипеде и рисковали в любой момент свалиться в кусючие кусты, в которые Хёнджин полез по собственной воле. Сначала было страшно — из детства помнилось, как жгло и чесалось потом ужаленное место, как краснота некоторое время не сходила, и сильный зуд преследовал несколько дней. Но Хёнджин был решителен, особенно после того, как условился с Воён о сексе, и ласкающими прикосновениями обжёг пальцы и ладони, вместе с тем чувствуя, как мурашки бегут по коже. Представления о том, что точно такими же могут быть ощущения в совмещении с оргазмом, не на шутку его завели и дезориентировали на весь школьный день, в который он умудрился отхватить две двойки за то, что витал в облаках вместо того, чтобы слушать и конспектировать. Выйдя из дома как раз к тому времени, когда подъезжал автобус, Хёнджин занял место в конце, сунув наушники в уши, и попытался отвлечься на музыку. Это всегда помогало ему, когда он нервничал, но не в этом случае. Как назло, каждая песня казалась ему достаточно подходящей для того, чтобы пофантазировать о том, что будет происходить, когда он окажется дома у Воён. Будут ли они целоваться и сколько времени уделят прелюдии, успеет ли он вернуться на ночь домой или придётся солгать, что заночует у друга в Кванджу… Хёнджина нервная дрожь пробивала, когда он слишком углублялся в мысли. Он вышел на конечной станции и пересел на поезд, так как поездка на Интерсити занимала около десяти минут, в отличие от Спринтера или автобуса, и даже не стал занимать сидячее место, одну станцию проезжая у двери и выскакивая на платформу первым. Часы на вокзале как раз оповестили о том, что уже половина пятого, и Хёнджин припустил вниз по лестнице, спеша выскочить из вокзала и успеть на автобус до района Воён. Она, как для маленького, в маршруте отметила всё маркерами и на скриншотах из Google Maps сделала пометки на всяких магазинах и кафе, по которым Хёнджину было бы проще ориентироваться. А он и сам боялся потеряться, потому десять раз сверял маршруты и ворчал на слишком непонятный и громкий голос из телефона, который говорил ему «двигаться на север», а компас при этом на экране не появлялся. Не переходя в приложение, он в пришедшем уведомлении черканул Воён пару слов о том, что уже в Кванджу и скоро будет, а она сказала ему ускориться, потому что всё готово и ей уже не терпится начать. Хёнджину ещё никогда не приходилось проклинать светофоры, которые словно сговорились и всегда горели красным, когда парень приближался к дороге, но в эту пятницу он отчаянно проклинал и их, и всё, что мешало ему быстро достичь дома Воён. В том числе и стройку над дорогой, из-за которой пришлось идти в обход через дома. Оказавшись на пороге квартиры Воён, Хёнджин был немного измотан дорогой и нервами, которыми сам себя и изводил. Уже приложившись пальцем к дверному звонку, он встрепенулся и стал наспех поправлять немного отросшие чёрные волосы, с которыми мама всё грозилась расправиться, отведя сына к парикмахеру, но так и не сделала этого. — Кто там? — раздался женский голос вперемешку со звоном ключа и шарканьем тапочек по полу. — Это Хёнджин. Замок щёлкнул дважды, и вслед за открытой дверью пахнуло сладким запахом барбариса и мяты. В первое мгновение, когда хрупкая миловидная девушка в ночной рубашке показалась на коврике «Добро пожаловать», придерживая дверную ручку рукой и поглядывая на гостя снизу-вверх как будто неуверенно, Хёнджин обомлел. Воён была куда красивее вживую, чем на фото. А ещё этот приятный запах вызывал у него исключительно положительные эмоции, как и девичья улыбка, кривоватая, немного насмешливая. — Ты не говорил, что такой высокий, — она подняла левую руку вверх, стараясь дотянуться ею до уровня головы Хёнджина, а сама улыбнулась ещё шире. — Прости, — отчего-то извинился он, неуклюже протискиваясь через приоткрытую дверь в квартиру и разбрасывая кроссовки на входе. Воён подождала, пока он отойдёт в сторону и бросит рюкзак на пол, небрежно, будто он у себя, тогда заперла дверь и аккуратно выставила огромные, точно два каноэ, кроссовки рядом со своей обувью. Хёнджин был неповоротливым и застрял в коридоре, не зная, в каком из направлений ему двигаться — вглубь коридора, направо, где, судя по всему, была кухня, или налево, в комнатку с горящим светом. Он хотел спросить, при этом не звуча глупо, но когда повернулся к Воён с невинным видом, оказалось, что она подкралась к нему сзади и ждала инициативы с его стороны. — Я… это… — он смотрел на неё широко открытыми глазами, чуть склоняя голову и сутулясь, чтобы разница в росте не была так ощутима. — Принёс презервативы. — Хорошо, — она кивнула, снова улыбаясь глумливо, а ещё порочно, — хочешь взглянуть на букет? Хёнджина чуть чёрт за язык не дёрнул пошутить про «букет венерических заболеваний», но он вовремя прикусил нижнюю губу, коротко кивая и податливо ступая туда, куда указывала Воён. Её тепло и запах обволакивали его со всех сторон — то она руку на его предплечье опускала, то выглядывала из-за спины, то несильно тянула за худи, притормаживая его. — Я собрала сегодня утром, — её шёпот прокрался в его мысли очередным забегом мурашек, и он едва заметно вздрогнул, щурясь от яркого света и вглядываясь в поставленный в прозрачную стеклянную вазу зелёный веник. Зазубринки на крупных листах намекали, что может быть больно, но почему у Хёнджина всё внутри трепетало, стоило ему подумать о том, как будет щипать кожу внизу живота, если Воён воспользуется хотя бы малой частью собранного урожая? — Ты помыла? — спросил он, склоняя голову набок, чтобы быть ближе к девушке. — Холодной водой, — её ответ сопроводило очередное прикосновение к его плечу, и Хёнджина словно прошибло током. Через мгновение он понял, что Воён пытается стянуть с его руки худи, и он помог ей с этим. Ухватившись руками за воротник, он снял её через голову, а как только ткань скользнула по его лицу и очутилась брошенной на практически пустой кухонный стол, губы Воён приложились к его бледной груди. Она вздымалась чаще и тяжелее с каждым поцелуем. Это были новые и совершенно незнакомые для Хёнджина ощущения. Дыхание Воён щекотало и было тёплым, а кончик её носа был холодным, и вместе это сливалось в нечто забавное и приятное одновременно. Хёнджин не удержался от счастливой улыбки, когда Воён подняла на него взгляд, заодно подставляя свои губы под настоящие поцелуи. По крайне мере, в этом он успел попрактиковаться, и она была приятно удивлена тем, как он комбинировал ласковые игры с языком вместе с более быстрыми и грубыми поцелуями взасос. Он обхватил её лицо большими тёплыми ладонями, отходя назад до тех пор, пока не упёрся в стол, сдвинув его к окну на пару сантиметров. Касаться как-нибудь иначе он её ещё боялся, а вот она не сдерживала себя. Хёнджин чувствовал, как она легонько надавливает пальцами на его голую спину, как нарочно оставляет дорожки от ногтей, прилагая больше усилий уже на этом этапе, как пытается проникнуть за пояс его джинсов, не расстёгивая пуговицы и ширинки. Маленький перерыв потребовался именно ей. Она отстранилась и несильно похлопала парня по щеке, разве что не приговаривая «хороший мальчик». — Нуна, а кто из нас будет?.. — он повёл плечом в сторону, оглядываясь на вазу. Когда он снова обернулся, Воён скинула с себя ночную рубашку, оставаясь в чёрном лифчике с кожаными вставками и трусиках с высокой талией, на которых были вшиты ремешки так, словно это был ремень с металлической пряжкой. — А ты как хочешь? — у неё, видимо, был пунктик на порядке, потому что свою одежду она сложила на стул, а не швырнула как попало. Хитрый взгляд Хёнджина намекал на то, что долго думать над ответом ему не нужно. Он завёл руки за спину, опираясь ладонями на стол и выпячивая грудь. — Отшлёпай меня, — сказал он. Его длинные ноги были скрещены и занимали немало места, из-за чего подступиться к нему было непросто. Воён намеренно обошла пару раз его, чтобы прикинуть, с какой стороны проще, а когда опустила руку к нему на плечо, он испуганно вздрогнул и сглотнул громко, выдавая своё волнение. — Хёнджин-и, — она взъерошила чёрные волосы, а затем слегка болезненно стала массировать его шею, — расслабься, если ты захочешь остановиться, просто попроси. — Я не захочу, — упрямо заявил он. В первый раз он был с девушкой так близко, и что бы она ни делала с ним, останавливаться он был не намерен. Его привлекала концепция боли в сексе, и он был готов действовать по принципу «давать и брать», если это являлось актуальным для них двоих. Но если нет, если у Воён не было соответствующего настроя, он был согласен только «брать». — Мне нравится то, как слегка дрожит твой голос, когда ты делаешь такие громкие заявления, — подразнила его она, чмокая в напряжённое плечо — туда, куда дотягивалась. То ли он стал таким чувствительным из-за близости с Воён, то ли всегда таким был и просто не подозревал об этом, но даже искусственно созданный ветерок, появившейся из-за того, как девушка махала крапивой, вынимая несколько зелёных стеблей из вазы, холодком разбегался по его голой спине. Он слышал, как она рассекала воздух, махая рукой с шелестящим «шух», и в красках старался представить жжение, что уже испытывала Воён, сжимая в ладони стебли. Но это всё равно оказалось и близко не так возбуждающе, как первый шлепок по плечу. Хёнджин не успел пискнуть, но открыл рот и выдохнул громко и отрывисто, запрокидывая голову. Покалывание в том месте было перебито другим шлепком — Воён всё ещё стояла сзади, а замахнувшись, задела листьями левую ключицу, плечо и медленно провела по шее. Но по-настоящему вошёл во вкус Хёнджин тогда, когда она встала напротив него, раздвинув ноги чуть шире плеч, чтобы его ноги не мешали, и игривыми секундными прикосновениями стала дразнить его соски и грудь. На бледной коже моментально появлялись покраснения, но когда Хёнджин попытался почесать одно из ужаленных мест, Воён шлёпнула его крапивой по руке. Эффект от неё оставался лёгким и пощипывающим, а с каждым новым применением всё того же пучка крапивы, жжение уменьшалось. Но Хёнджин и это находил приятным. Воён пошлёпывала его, больше играясь, чем пытаясь причинить боль, а после изнеженными прикосновениями и поцелуями старалась минимизировать последствия. С сосками она была менее осторожной, позволяя себе не очень бережные укусы, от которых потом ещё с полминуты саднило. — М-м, вот так хорошо, — подсказывал ей Хёнджин, нередко срываясь на низкие гортанные стоны. — Тебе нравится? — сюсюкающимся тоном спросила она. — Хочешь продолжать в том же духе? — Да, продолжайте, пожалуйста, нуна Воён, — в вежливой форме ответил он, опуская взгляд на её руки. Она временно отложила уже потрёпанную связку крапивы, и со всей охотой взялась за его джинсы. Ей запросто удалось расстегнуть как пуговицу, так и ширинку, и она в мгновение ока запустила руку к нему в боксеры, обхватывая ладонью член. Она скорее массировала, нежели дрочила, сжимая пальцами иногда слишком сильно, до боли, но стоны Хёнджина с придыханием намекали на то, что он в восторге. Опять же, то, что делала она, было несравнимо с тем, что обычно делал он. Когда она причиняла ему боль, он обязательно напрягался и сжимался весь, но когда после нежничала, таял в её руках. Следуя её указаниям, он временно отстранился от стола, любуясь видом девушки, сидящей перед ним на корточках. Неловкость, что одолевала его в процессе снятия штанов и спуска боксеров до колен, как рукой сняло, потому что сразу после раздевания Воён приступила к очень горячим поцелуям, попутно заглатывая эрегированный член и языком теребя уздечку. Она помогала себе рукой до тех пор, пока стоны Хёнджина не стали частыми и громким. Ему всё хотелось спросить, почему минет это настолько хорошо и почему он не знал этого прежде, но на вопросы не хватило ни времени, ни сил, так как Воён встала и почти прижалась к груди Хёнджина, дотягиваясь до вазы. Срывая лепесточки и складывая их веером, её руки тоже жгло. Хёнджин успел только проводить взглядом очередной её спуск вниз, а затем задрожать, давясь новым стоном, потому что она приложила одну из сторон листа к чувствительной головке. Тут же силясь не перебить, а дополнить ощущения, она приложила другой листочек к мошонке, а потом стала неспешно натирать член и яички так, что Хёнджин выдавал какие-то невразумительные, скачущие по нотам и даже октавам речи, требуя больше. У Воён давно не было таких требовательных и в то же время податливых партнёров, которым нравилось бы то же, что и ей. На специализированных форумах по поиску пары ей практически никогда не удавалось найти кого-нибудь подходящего, но Хёнджин был чудом, а не просто находкой. Мало того, что он вежливо с ней болтал о разновидностях секс-игрушек, мало того, что был красавчиком, так он ещё и по-настоящему кайфовал от того, от чего другие парни бежали бы до сверкающих пяток. — Нуна, — он остановил её движущиеся в быстром темпе руки, переводя дыхание, — а можно теперь я попробую? Он был взлохмачен и возбуждён до предела, с раскрасневшимися плечами, грудью и животом, с волнующим жжением между ног, а ещё с алыми от смущения щеками и щенячьим взглядом, который буквально умолял позволить ему тоже побыть главным. — Конечно, — она не была против. Разбросав листья по кухне, она приказным тоном сказала Хёнджину забрать вазу, а затем увела его в самую тёмную часть коридора, в конце которого находилась спальня, по пути подцепив школьный рюкзак. Его одежду они потеряли ещё по ходу в кухне, и то, как Хёнджин плёлся, прикрывая стоящий член вазой, было уморительно. Если бы он точно был «за», Воён сделала бы фото на память. В комнате было темно из-за задёрнутых штор, но Воён решила эту проблему, включив ночник. Она потрепала растерянного и неуверенного мальчишку по щеке, нарекая его «милахой», и вальяжно разлеглась на постели. Хёнджин уже сотни раз видел женскую грудь в интернете, но когда Воён завела одну руку за спину, а через секунду сняла лифчик, он удивлённо передёрнул плечами. Что за магия одной рукой? Ему тоже хотелось так уметь. Груди Воён были небольшими, с вздёрнутыми маленькими сосками, которые так и жаждали внимания. К сожалению, Хёнджин не совсем понимал, как это внимание обеспечить разными способами и сразу взялся за крапиву. В конце концов, они ведь в сети обсуждали именно это. Трепет в теле Воён через малейшее прикосновение жалящего листка перекинулся по стеблю к Хёнджину, и он ощутил такой странный прилив удовлетворения, что не смог оторваться, обрисовывая каждую чёрточку девичьего тела — плечи, грудь, талию, затем, пропуская её трусики, уже другим стеблем пытая внутреннюю часть бёдер, нежную кожу под коленками, щиколотки и тыл стоп. Ощущения притуплялись уже через три-четыре прикосновения одним и тем же стеблем, потому их приходилось менять чаще. — Сними, — со стоном взмолилась Воён, приподнимая бёдра. Это было гораздо легче, чем забить мяч или сдать разговорный английский, но Хёнджин впал в маленький ступор. Он боязливо забрался на кровать, передвигаясь на коленях и покачиваясь на слишком мягком матрасе, который буквально проваливался под ним. Воён для него сразу раздвинула ноги, также опуская подбородок и следя с вожделением за тем, как Хёнджин неумело цеплялся пальцами за ремешок с маленькой пряжкой, тянул нижнее бельё вниз и смущался от зрелища гладко выбритых половых губ, показывающегося клитора и всей этой смазки, которая стекала к промежности. — Можно? — он указал туда пальцем, и Воён рассмеялась, кивая в ответ. Она ещё не знала, на что соглашается, наивно полагая, что он изучит её пальцами, либо сразу в омут с головой — возьмётся за крапиву. Но Хёнджину всё было интересно. Пока Воён внимательно следила, он обхватил обе её ноги и опустил голову. Сперва он потёрся губами, от лобка постепенно спускаясь ниже и причмокивая. Он целовал, а не вылизывал, что являлось в равной мере щекотным и приятным. Чтобы добраться до языка, ему пришлось пройтись вниз и вверх дважды, зато когда он попробовал лизать, Воён чуть не придушила его попытками свести ноги. Это было нежно, мягко и нереально хорошо. Хёнджин не всегда попадал языком по клитору, потому что ему нужно было время, чтобы приноровиться, но одного раза, когда Воён ткнула его носом в правильное место, оказалось достаточно. Он был очень послушным и вполне себе способным учеником. Если бы он ещё применял это не только в постели, но и на уроках… Видимо, минуты через две Хёнджин нализался вдоволь, потому что он всё же полез туда пальцами, пачкаясь в липкой мутной смазке и намеренно растирая её по животу и своей груди, как последний извращенец, но у Воён сносило крышу от того, как сексуально выглядело то, что он делал. Смотреть стало трудно только когда он взялся за крапиву. В его понимании, это было не местью, а ответным подарком, потому он качественно, но осторожно, боясь переборщить с силой, стал тереть пальцами клитор, предварительно положив на него сорванный листочек. С губ Воён сыпались только охи и стоны, но если бы она могла говорить, она бы стопроцентно обругала Хёнджина всеми возможными бранными словами, какие она только знала. На слизистой жжение крапивы разительно отличалось от жжения на коже. Миллионы жалящих иголочек проникали в самые чувствительные места, но Воён не могла сосредоточиться на боли из-за того, как Хёнджин мастурбировал ей. Это было что-то очень особенное, непохожее на всё то, что ранее она пробовала. — Хён-…джин, — его имя в её устах перешло в мучительный стон. — Да, нуна? — он скользнул пальцами, буквально прилипшими к листу из-за смазки, вниз, чуть-чуть, самую малость надавливая ими туда, где, как ему казалось, был вход в вагину. — Не нужно туда, пожалуйста, — она поморщилась, этим своим выражением лица заставляя Хёнджина расслабить и убрать пальцы. — Хочешь немного передохнуть? Он отрицательно покачал головой. Он совсем не устал, он был полон сил и желания довести дело до конца как минимум для одного из них. — А вы уже устали, нуна? — он игриво боднулся в низ её живота, попутно покачивая бёдрами. — Хотите воспользоваться передышкой для стариков и прерваться прямо сейчас? Или я делаю что-то не так? В переписке она сама попросила его опустить формальности, но слышать вежливую речь в постели, когда он тёрся у неё между ног и так сексуально протягивал «ну-уна», являлось какой-то особенной разновидностью наслаждения. Хёнджин совсем не выглядел младше неё, а ещё он был просто огромным, но стройным и с офигительным задом, который Воён так и хотелось пощупать, но всё не было такой возможности. Так что в действительности она бы не дала ему девятнадцать, он выглядел как её одногодка — на двадцать три. — Нет, — она сдалась, раскидывая руки в стороны, — просто иди сюда. Он воспринял её приглашение подняться выше за призыв к сексу и сначала наклонился к подножью кровати за рюкзаком. Додумался ведь презервативы в самый низ положить, а теперь рычал от негодования, пытаясь нащупать пачку. К несчастью, коробка никак не хотела открываться. Плёнка отказывалась надрываться с любой из сторон, так что пришлось срывать её зубами, картонка мялась, и Хёнджин разорвал её, высыпав три презерватива на постель. — Дальше я сама, — умирая от смеха, предложила Воён. Она задержалась своей рукой в его руке, делая этот момент не только сексуальным, но и интимным для Хёнджина. Даже то, что она самостоятельно распечатала презерватив и надела его на член, было не так важно, как то, что она держала его руку до этого, и после переплела с ним пальцы, притягивая его к себе. У них двоих тела горели огнём, словно колючки перекатывались под кожей, и когда им удавалось нечаянно столкнуться обожжёнными плечами, они обменивались взглядами и вновь тянулись друг к другу. Несмотря на то, что для Хёнджина они являлись единым целым, войти туда, куда нужно, для него оказалось настоящей проблемой. Он так смутился, когда лишь раз попал и то выскользнул из Воён из-за не очень удобного положения. Это было тем, чего он боялся больше всего, и вот он облажался. — Не торопись, — Воён легонько шлёпнула его по бедру, требуя от него сосредоточенности и расслабленности, — входи медленно и дай нам двоим привыкнуть. Сексуальное напряжение между ними немного спало, зато Воён подсказывала что и как, а Хёнджин не так остро реагировал на её замечания. Чтобы у них вышел в итоге хороший секс, им двоим пришлось поработать, и это было замечательно в итоге. Воён вновь вцепилась пальцами в его спину, оцарапывая кожу под лопатками, а при первой же удобной возможности она опустила руки ниже и стала сминать его упругие ягодицы, которые сжимались всякий раз, как Хёнджин входил глубоко. Привыкнув к темпу, он сунул сколько смог листочков крапивы между ними, периодически чувствуя покалывание внизу живота, под рёбрами и на груди, и Воён наверняка чувствовала то же самое. Она кончила первой, что Хёнджин расценил как достижение. Он никогда ещё так не наслаждался чьими-то эмоциями, как тем, что выражало лицо Воён. Она жалобно выгибала брови, держала рот приоткрытым в букве «о», и хныкала по-детски, прижимая бёдра Хёнджина всё ближе и резче, пока он тоже не познал оргазм от настоящего, чёрт возьми, секса. Это было гораздо лучше, чем от руки, и он долбился в Воён ещё с минуту, пока не рухнул рядом, зарывшись лицом в подушку, что пахла духами, в то время как в комнате держался стойкий запах пота и секса. — Устал? — Воён повернулась на бок, двигаясь ближе к парню и поглаживая пальцами те места, в которых остались царапины. — Совсем чуть-чуть, — честно признался Хёнджин. Он млел от её ласк, рискуя уснуть в чужой постели. — Тогда не против, если я сделаю тебе массаж? Не то чтобы она нуждалась в положительном ответе, ведь всё равно оседлала его, рассевшись чуть ниже поясницы и став гладить, постукивать кулачками, пощипывать и осыпать поцелуями время от времени, стабильно раз в минуту провоцируя появление гусиной кожи и табунов мурашек. Хёнджин был готов остаться здесь навсегда, если это значило такие развлечения с Воён, а потом столько ласки вперемешку с самыми приятными на свете поцелуями.

***

Мама постоянно забывала включать поворотник, и Хёнджин, в меру своей раздражительности, отругал её за это. После чего получил укоризненный взгляд и обещание отыскать ещё одного репетитора на воскресенье, если он только посмеет снова журить старших. — Прекращай чесать свою аллергию! И рюкзак не забудь, — напомнила она с напором, всё ещё злясь за позднее возвращение сына прошлым вечером. Она считала лакросс и вполовину не таким важным, как уроки, и теперь это вылилось во встречу с репетитором по английскому. Разумеется, Хёнджин и сам мог приехать, но маме хотелось наказать его за то, что он задержался, ещё и приехал с покраснениями из-за дурацкой формы, так что она чуть ли не под руку вела его в тематическое кафе с названием «Experience», надеясь, что благодаря занятиям с репетитором Хёнджин будет владеть английским языком в совершенстве. — Сюда, — мама поторапливала его, в любой момент готовясь дать оплеуху, если только сын вздумает плестись позади, а не идти нормально. А у Хёнджина не было ни малейшего желания идти нормально. У него был лучший на свете день вчера, а сегодня намечался самый худший. — Госпожа Ын, — с натянутой улыбкой поздоровалась мама, подталкивая сына вперёд, — это Хван Хёнджин, старшеклассник, и ему необходимо заговорить на английском к концу этого учебного года. Хёнджин лениво поднял взгляд на репетитора, морально подготавливаясь к недружелюбной полной женщине, которая учила бы только по учебнику и выглядела максимально устрашающе, а столкнулся с весьма удивлёнными карими глазами, что были широко открыты и искрились недоумением. — Хван Хёнджин? — переспросила девушка, начиная ёрзать на стуле. — Старшеклассник? Воён выглядела совсем не так, как вчера. Блузка с чёрным галстуком-бабочкой и юбка чуть выше колена прямо-таки кричали о том, какой она хороший учитель, но тот неоценимый опыт, что получил Хёнджин вчера, говорил об этом куда красноречивее. — Да, ему семнадцать, и мне бы хотелось, чтобы через год он поступил в хороший ВУЗ… — Привет, — Хёнджин потряс рукой в воздухе, расплываясь в неловкой улыбке. Убийственный взгляд Воён пробирал до костей. Глядя на парня, она прищурила глаза, и Хёнджин мог предугадать её мысли, в которых она стопроцентно звала его мелким засранцем и обманщиком, но он вообще-то довёл её до оргазма, так что… Может, это немного компенсировало его ложь про возраст? — Не привет, — сказала она с холодком в голосе, — а «здравствуйте, госпожа Ын». Хёнджин надеялся, что это напускное. Не может между ними вырасти ледяная стена после общего секрета, что ютился в каждом из них после вчерашнего вечера. — Здравствуйте, нуна, — его улыбка граничила с ухмылкой. — Ой, то есть госпожа Ын.