Ловушка Кеннеди

Меня зовут Фридрих Эйнцкальмер. Я родился в 2133 году, и сегодня я стал путешественником во времени. Я никогда об этом не мечтал. Одно дело выполнять заказы в своём времени, и совсем другое — в прошлом. Мне обещали как следует заплатить, но, будь моя воля, сам бы пристрелил Джона Фицджеральда Кеннеди. Всё началось с него, определённо. Этот президент считал своим долгом уравнять в правах чернокожих и нормальных американцев, а также сблизиться с Советским Союзом. Что в итоге? Преступность росла как на дрожжах, и с избранием Мартина Лютера Кинга — первого президента-афроамериканца, — ничего не изменилось. Он тоже хотел дружить с «красными», и те были не против. Настолько не против, что, когда ад в США достиг пика, и они запросили помощи у Советов, комми с радостью закабалили давнего врага. В 1984 году Штаты Америки перестали быть Соединёнными. Став единственной сверхдержавой на планете, СССР принялся перетягивать на свою сторону западноевропейских соратников и разрозненные штаты Северной Америки. Да, Канада тоже дестабилизировалась, но по каким-то своим причинам, которые мне неведомы. НАТО приказала долго жить, и к началу нового века, а заодно и тысячелетия, весь мир стал коммунистическим. Именно что коммунистическим. Государства социалистического лагеря спешно вымарывали из своих названий слово «социалистический», меняя его на «коммунистический». Правда, поглощение Запада привело к тому, что коммунизм стал приобретать человеческое лицо. Пошли некоторые поблажки, вроде индустрии развлечений, открытых границ и всякого такого. Вовсю осваивался космос. Уже в первом десятилетии двадцать первого века у нас появилась полноценная колония на Луне, а ещё через полвека, если не меньше, и на Марсе. Союзу Советских Коммунистических Республик показалось выгодным восстановить США. Правда, «С» теперь означало «Советские». Другие страны Запада тоже переименовывали. Например, Коммунистический Союз Великобритании и Ирландии, Португальская Коммунистическая Республика, Испанская Народная Республика и так далее. У многих из них были свои отдельные города на Луне и Марсе. Терраформирование мы освоили, увы, только к началу нынешнего, двадцать второго века. А до того все жили под куполами. Я был однажды под одним из них. Купол уже обветшал, и его собирались вот-вот демонтировать. Отличное место, чтобы спрятаться от возмездия. А прятался там некто Захар Шилон, французский анархист и редкостный безумец. Он пытался взорвать завод по производству терраформирующих комплексов. От моей пули не ушёл, разумеется. После этого заказа я вернулся в Новый Орёл (так уже больше ста лет зовётся Новый Орлеан) и почти два года шиковал. И вот с неделю назад ко мне пришли какие-то мутные типы. Я сразу понял по их упитанным харям, что они из поборников частной собственности. Антикоммунисты, но поспокойнее Шилона. Знал бы я тогда, чем всё обернётся! Они предложили кругленькую сумму, раза в полтора превышающую гонорар за устранение Захара. А ведь анархиста мне заказали посредники от Правительства Европейского Союза. Без колебаний согласился, а потом решил узнать имя жертвы. Каково было моё удивление, когда услышал его. Джон Фицджеральд Кеннеди, тридцать пятый президент Соединённых Штатов Америки. Я сразу напомнил, что мне даже утруждаться не надо, товарищ уже давно грудой костей лежит в своём гробу и никого не трогает. Антикоммунисты посмеялись едко, а потом шокировали: «Вы отправитесь в тысяча девятьсот шестьдесят третий год», — сказали они. «Как же я туда попаду?» — засмеялся было я, но у заказчиков имелся ответ и на этот вопрос: «С помощью машины времени. Предвосхищая ваш следующий тупой вопрос, сразу скажем, что её разработали ведущие физики Советских Штатов Америки». Меня перевезли в штат Невада, куда-то под Плодолинск, бывший Лас-Вегас. Там находилась лаборатория с пресловутой машиной времени. Бросил взгляд на сегодняшнюю дату: 31 апреля 2157 года. Один из заказчиков, заметив, куда я смотрю, пояснил, что дату скоро поменяют на 1 ноября 1963 года. Туда мне и надо. Не то чтобы мне не нравилась жизнь в Советских Штатах Америки, но чего-то постоянно не хватало. «Если ты сможешь выполнить задание, встреться с нашим агентом, Джеком Руби. Он заплатит всё в тогдашней валюте». Я сперва не понял, о какой валюте идёт речь, но тут же вспомнил: до распада США в обороте ходили некие «доллары». Стоили они меньше привычного для меня рубля, так что гонорар мой оказался ещё больше, чем я рассчитывал. С винтовкой и патронами к ней я вступил в кабину машины времени. Она сильно напоминала прототип телепорта, но в то же время сильно от него отличалась. Начать хотя бы с того, что вокруг кабины была понаставлена куча разнообразной аппаратуры. Скорее всего, для вырабатывания большого количества энергии, необходимого для перемещения в прошлое. Я в этом не разбираюсь. Напоследок я проверил оружие и кивнул. Какой-то плохо побритый физик в очках с толстой оправой шагнул куда-то вбок. По моим ощущениям, к экрану с датой. Я знал, что, если я выполню задание, возвращаться мне будет некуда. Что ж, пусть так. Машина загудела, вокруг меня ярко заискрился свет, и в следующий миг я оказался на пустыре, в нескольких километрах от ближайшей дороги. Подумать только: я попал в 1963 год! Очень скоро выяснилось, что учёные всё-таки промахнулись, и вместо начала месяца занесли меня почти в самый его конец. Я добрался до Боулдер-Сити, где увидел выпуск новостей. Помимо прочего там говорилось про то, что послезавтра, то есть двадцать второго ноября, президент Соединённых Штатов будет проезжать через Даллас, штат Техас. Ха, где я, а где Техас! На самолёт мне не попасть, в этом веке с этим туго. Надо раздобыть где-нибудь тачку. Мне повезло: поймал попутку. Мне надо было пересечь два штата и углубиться в третий. Почти сутки в пути. Я сказал шофёру, что заплачу по прибытии. Он поверил. За первый час пути он все уши мне прожужжал своей биографией, а потом предложил рассказать мне свою. Я начал рассказывать, сбросив для правдоподобности двести лет и умалчивая о том, что прибыл из будущего. Коммунистического будущего. Водитель слушал-слушал, а потом вдруг спросил, откуда у меня русский акцент. Пришлось выкручиваться. Сказал, что родился по соседству с русским районом Нового Орлеана, а там все так говорят. Кажись, мужик поверил. Не говорить же ему было, что в США не говорят по-английски. Этому мёртвому языку меня научила зачем-то бабушка. Без лишней скромности замечу, что языки мне давались легко, и английский я освоил достаточно сносно всего за полгода. По крайней мере, на уровне бабушки. Главное, что я отметил при изучении английского, — это ёмкость его лексики и несколько закрученная грамматика. Сейчас я был благодарен бабушке за уроки ненужного, в общем-то, языка в далёком детстве. Когда мы приехали и водитель запросил денег, я отплатил ему. Пулей в лоб. Помимо винтовки у меня с собой имелся пистолет. Я вышел из машины и быстрым шагом удалился. Стояло относительно тёплое утро двадцать второго ноября. У какого-то прохожего, завёрнутого в шарф, как будто у того была ангина, поинтересовался, где будет проезжать президент. «На Элм-стрит вам», — махнул тот рукой и пошёл своей дорогой. Туда-то я и отправился, полный решимости разобраться с Кеннеди. Мои намерения съёжились, когда прямо перед носом начала появляться буквально из ниоткуда синяя полицейская будка. Появление её сопровождал весьма противный звук, как если бы на сирену скорой или той же милиции надели толстый-претолстый пакет. Когда шум стих, прямо передо мной распахнулась дверь, и из будки показалась голова коротко стриженого мужчины в кожаной куртке. Мельком я заметил, что внутри находилось что угодно, только не логичное убранство полицейской будки. Мужчина тем временем уставился на меня и с акцентом, который я слышал у жителей Канады, Скандинавии и Петербурга, спросил: «Вы путешественник во времени?», — и провёл вдоль моего тела непонятным жезлом с фонариком. Я был ошарашен. Неужто я как-то неправильно был одет? Да не. Будь так, меня бы ещё в Неваде за пришлого приняли. Поэтому ничего лучше не придумал, как ответить вопросом на вопрос: «С чего вы взяли?!». Мужик из будки спокойно объяснил: «Мы сбились с курса». «Вы?» — не понял я, и тут же за спиной незнакомца оказалась довольно симпатичная блондинка. Интересно, это его дочь, любовница или так, подруга? Собственно, это и спросил. Девушка ответила сама: «Я спутница Доктора. Меня зовут Наташа Кадышева». Удивительно! Пересёк почти два столетия, оказался в Соединённых Штатах Америки, и ухитрился наткнуться на русских путешественников во времени. Или они на меня наткнулись… Не суть важно. «Вы тоже из двадцать второго века?» — спросил я. «Не совсем», — буркнул мужчина, названный Доктором. «Я, например, из тысяча девятьсот восемнадцатого года», — добавила Наташа. ИЗ 1918 ГОДА?! Сказать, что я оказался в шоке, значит не сказать ничего. Впрочем, если сам Доктор не из прошлого, а из моего времени или из ещё более далёкого будущего… «Ну а я из две тысячи сто пятьдесят седьмого. Ах, да, меня зовут Фридрих. Фридрих Эйнцкальмер», — представился, наконец, я, а сам прикусил язык: к чему мне эти разговоры, если вот-вот по Элм-стрит проедет кортеж президента, моей жертвы. «И как там, в двадцать втором веке?» — невинно поинтересовалась Наташа. «Коммунизм здравствует на всей планете!» «Что?! Этого не может быть», — неожиданно удивился Доктор. «В смысле?» — в один голос поинтересовались мы с Кадышевой. «СССР же распался в тысяча девятьсот девяносто первом году, и от идеи коммунизма человечество отказалось до лучших времён». «Вы что-то путаете, — возразил я. — В тысяча девятьсот девяносто первом году СССР не распадался. Если и распалась какая страна в то время, так это США. Но было это в тысяча девятьсот восемьдесят четвёртом. После этого „красные“ заполучили контроль над всей планетой». Доктор изменился в лице. Он снова провёл вдоль моего тела своим непонятным прибором, вновь прислушался. Затем приблизил лицо к моему и внимательно стал разглядывать, как экзотическую животинку. Честно говоря, мне было немного неприятно и неуютно. Наконец путешественник во времени прервал осмотр и задал весьма провокационный вопрос: «А вы зачем здесь?» У меня был выбор: отвечать честно или увильнуть от ответа. Слова Доктора о распаде СССР вызвали у меня ощущение, что он как раз из той временной линии, где моё задание прошло успешно. Поэтому я счёл наилучшим вариантом признаться: «Убить Кеннеди». «Доктор, мы должны его остановить!» — мгновенно отреагировала русская. Из курса истории я помнил, что в 1918 году советская власть только-только установилась, так что этой красавице логично было защищать судьбу новорождённой империи. «Ни за что! Кеннеди необходимо убить». «Что ты такое говоришь? Ты ведь всегда спасаешь людей!» «Ты не понимаешь. Двадцать второго ноября тысяча девятьсот шестьдесят третьего года в половину первого тридцать пятый президент Соединённых Штатов Америки, Джон Фицджеральд Кеннеди, БЫЛ убит из автоматической винтовки. Произошло это на Элм-стрит, Даллас, штат Техас». «Сейчас около девяти», — заметил я. До Элм-стрит нужно идти и идти. «Мы не можем допустить, чтобы он убил человека!» — снова воспротивилась Наташа. «Нам придётся. Таков ход истории». «Неправда! Фридрих пришёл из времени, где Кеннеди не убивали, и мир объединился под эгидой СССР. Моей страны!» «Если тебя это успокоит, то, что Кеннеди в нашем мире не убили, привело к небывалому росту преступности в США. Государство настолько ослабло, что ни экономическая помощь европейских союзников и самого Советского Союза, ни новые социальные реформы, ни соглашение о создании Вьетнамского кондоминиума под совместным управлением СССР и США не отменило распада Соединённых Штатов», — горячо заговорил я. Ох, зачем мне это нужно было? Даже если до выполнения моего задания ещё три часа, я не болтать здесь должен и убеждать всяких времешественниц-истеричек, а спешить на позицию. Хотя, в принципе, я и так опоздал на двадцать два дня, и минуты промедления погоды не сыграют. Тем более что говорил я не с кем-нибудь, а с настоящими путешественниками во времени. Как я. «С убийством же Джона Кеннеди к власти пришёл его вице-президент, Линдон Джонсон. Несмотря на провал во Вьетнамской войне, для своей страны он сделал немало хорошего, проводя множество социальных реформ. Правда, с афроамериканцами он был менее мягок в отличие от почившего предшественника», — добавил Доктор. «То есть Мартин Лютер Кинг не стал первым чернокожим президентом?» — удивился я. Кеннеди не убежит, решил я, а узнать, к чему приведут мои действия, интересно. «Более того: его убили в шестьдесят восьмом. Первым чернокожим президентом стал Барак Обама, но произошло это только в две тысячи девятом. Кстати, не самый лучший из правителей». «Я запуталась. Мне дела нет до Штатов. А если на одной чаше весов американский хаос, а на другой — распад Родины, я лучше выберу первое», — гневно произнесла Кадышева. Гнев ей к лицу, да. Мы с Доктором собирались возразить, но тут к нам приблизился человек, похожий, судя по фотографиям, на Джека Руби, владельца одного ночного клуба и агента из моего времени. Уж не знаю как, но он меня узнал. Может, ему инструкции прислали или ещё что, без понятия. Кажется, он стоял неподалёку уже некоторое время. Руби выхватил пистолет и быстрым шагом направился к нам. «Дайте угадаю: Фридрих Эйнцкальмер?» «Джек Руби?» — на всякий пожарный уточнил я, хотя кто здесь мог меня ещё знать. «Он самый. Я смотрю, эта дама мешает вам выполнить задание и получить уйму баксов?» Доктор с Наташей обернулись к агенту. Девушка вскрикнула, заметив наставленный на неё пистолет. «Спокойно, цыпа. Просто не мешай дяде выполнять свою работу», — осклабился Джек. Мне почему-то стало почти жалко русскую. Она искренне отстаивала интересы своего государства, хотя речь шла о будущем относительно её времени и вообще об альтернативной реальности, пока остававшейся единственной возможной. На глаза девушки навернулись слёзы. От Доктора это тоже не ускользнуло, и он схватил нас с ней за шкирку и запихнул в будку, оказавшуюся внутри невероятно больше, чем снаружи. Владелец ночного клуба остался на улице с вытянутым в пустоту стволом. «Это ТАРДИС, — тут же пояснил Доктор. — Машина времени моего народа». Больше он ничего объяснять не стал, хотя у меня тут же возникло два или три вопроса. Мужчина принялся бегать вокруг сложной конструкции, отдалённо напоминающей гигантского моллюска, проткнутого полупрозрачной колонной, а девушка тем временем плакала возле двери. То ли от пережитого страха, то ли над ускользающей судьбой её Родины. Вновь послышался ужасный звук, а вскоре Доктор выпихнул меня из ТАРДИС со словами: «Готовь винтовку». И закрыл дверь. Могу поклясться, что он тут же прислонился к ней. С облегчением или нет, не знаю. Я огляделся. Даллас мне был не знаком, а его здания — тем более. Судя по всему, неведомым образом мы оказались на пресловутой Элм-стрит, на высоте пятого или шестого этажа. Отсюда были видны часы на одном из зданий. Через пять минут всё и произойдёт. Я не сразу понял, что Доктор перенёс меня почти на три часа в будущее. Из одного окна вид как раз открылся на президентский экипаж. Подумать только! Я смотрю на исторические личности, как на своих знакомых… жертв, по крайней мере. Перешёл к другому окну и стал ждать, пока машина проедет дальше по улице. Телохранителям не с руки следить ещё и за тылом, и меня едва ли кто заприметит. Вместе с Кеннеди ехали его жена и ещё два человека. Потом только узнал, что это были вице-президент Линдон Джонсон и губернатор Техаса Джон Конналли, тёзка президента. Машина стала удаляться, и я приготовился стрелять. Я успел сделать три выстрела, последний из которых, кажется, совпал ещё с чьим-то. Насколько я мог судить, пули настигли цель. Началась суматоха. Я поспешил ретироваться, и тут только понял, что ТАРДИС на месте нет. Эх, никакой из меня путешественник во времени, да… В фантастических романах и фильмах у них всегда столько примочек, начиная голографическими проекторами и заканчивая телепортами. Вот телепорта мне очень не хватает. Их, правда, и в моём времени нет, но всё же. При себе был только этот дневник. С виду обычная записная книжка, но на самом деле писать в ней необязательно. Достаточно чётко проговорить что нужно и, если надо, поправить текст на электронной бумаге. Собственно, так я и делаю. Хорошую вещь придумали в моём времени. Чёрт. Только сейчас понял, что его-то как раз больше нет. Странное чувство. Пулей я оборвал не только жизнь какого-то там политика, а уничтожил целый мир, приведший меня сюда. Я парадокс. Меня не может здесь быть, потому что я никогда не рождался и никогда не убивал Кеннеди. А значит, он остался жив, его преемником стал Лютер Кинг, США распались, и на Земле установился коммунистический мир. И спустя двести лет сторонники частной собственности пришли ко мне и отправили в прошлое, чтобы я предотвратил всё это. И так без конца, по кругу. От этих мыслей голова идёт кругом. О, каламбур. Гм, мне и вправду нехорошо. Интересно, а не исчезну ли я? А может, сейчас появится чёрная дыра и засосёт всю Солнечную систему? Или, например, мне просто не заплатят. Фу, ну такие мысли! Уж лучше в чёрной дыре погибнуть, нежели без денег остаться. Я же теперь бездомный в самом широком смысле этого слова. Так, что-то я не о том. Надо выбираться, да. Где тут чёрный ход? Я ретировался быстро, насколько возможно, и, кажется, не встретил никого, кто мог бы на меня подумать. Путь мой теперь лежал в ночной клуб, коим заведовал старина Джек. Ещё один призрак будущего, как и я. Пока я шёл прочь от Техасского книгохранилища, а именно оттуда, как я понял, я стрелял в президента, мне пришла в голову ещё одна мысль: вдруг в новом мире, который придёт на смену моему, о котором ещё говорил Доктор, я всё-таки появлюсь на свет? Только не в Новом Орле, а в Новом Орлеане, и не в Советских Штатах Америки, а в Соединённых. И эта личность проникнет в меня, сольётся со мной, а моё нынешнее «я» канет в Лету. Вот и клуб. Сейчас ещё часа дня не было, и внутри пусто. В углу шуровала шваброй уборщица, да и только. Руби я нашёл в одном из служебных помещений. Первым делом удостоверился, не изменился ли он в результате моих действий. «Из какого вы года?» «Фридрих, вы издеваетесь? Конечно же, из две тысячи сто пятьдесят шестого!» — ага, на год раньше меня оказался здесь. По крайней мере, он остался агентом из будущего. «Как называется страна вокруг нас в двадцать втором веке?» «Советские Штаты Америки, разумеется. Товарищ Эйнцкальмер, к чему эти проверки?» «Последний вопрос: как в нашем мире звали тридцать шестого президента США?» «Мартин Лютер Кинг». Я вздохнул с облегчением: мир, откуда мы родом, прекратил существовать, а мы остались неприкаянными душами в новой реальности. Пусть так. А теперь самое время напомнить о гонораре. Видимо, товарищ Руби и сам понял, зачем я пришёл, и сам сказал о деньгах. Агент скрылся ещё за одной дверью, и вскоре вышел оттуда с металлическим кейсом. Я мысленно потирал ладони: мои денежки! Величественным жестом Джек раскрыл чемоданчик, и глазам моим открылись пачки зелёных банкнот. Да, так выглядят американские доллары 1960-х годов. Я полистал их, убедился, что нигде нет цветной нарезанной бумаги. Успокоившись, закрыл кейс и протянул было руку владельцу ночного клуба, однако тот почему-то отказался её пожимать. Просто молча кивнул. Я не обиделся. Дело сделано, пора разбегаться. Я вышел на улицу. Мимо промчалась полицейская машина, гудя на весь квартал. Ищут убийцу Джона Кеннеди? Ха-ха, наивные глупцы! Вот он я! Не поймаете, кишка тонка. Я нашёл недорогой мотель — шиковать «капустой» лучше позже, когда улягутся волнения. Оплатил и заселился… [Дальше много опечаток; приводится отредактированный текст] Вновь пересчитал деньги. Во-первых, чтобы точно убедиться, что Джек меня не нагрел, во-вторых, чтобы насладиться моментом. У меня начался мандраж. Отходняк даже. Руки тряслись, пальцы едва сгибались. На миг в голову пришла мысль, что исчезнувшая действительность всё-таки настигла меня. Отбросил тут же, поскольку руки, одеревенев, перевернули кейс, и купюры рассыпались по полу и кровати, словно конфетти из хлопушек. Внезапно я упал и несколько минут дрожал всем телом. Застучали зубы, хотя холода я не чувствовал. С трудом перевернулся и лицом к лицу столкнулся с нарисованным Бенджамином Франклином. Неожиданно я заметил, что бумажка словно испачкана клеем или чем-то в этом роде. Вряд ли клей, я бы ещё у Джека это заметил. Не клей, яд! Купюры были отравлены каким-то паралитическим веществом. Я достал из потайного кармана пиджака этот дневник и стал наговаривать события в мотеле. Скоро полностью потеряю способность шевелить даже губами, но не могу отказать себе в иронии. Запечатлел в дневнике то, что говорю сейчас. Какая рекурсия! Органы чувств начинают отказывать мне, но могу поклясться, что я слышал внизу знакомый голос, а затем шаги на лестнице. Неужто это… [Вновь без ошибок] Да, дорогой товарищ Фридрих Эйнцкальмер, это твой знакомый Джек Руби. Вообще-то на самом деле меня зовут немного по-другому: Яков Рубин, но к делу это не относится. Я прочитал, что этот киллер тут понаписал. Знаете, это забавно: наёмный убийца тем и хорош, но попусту не рефлексирует, а чётко выполняет свою работу. Как минимум, я всегда так считал. А погляди ж ты: целый дневник вёл! Только из уважения к уничтоженному несколькими выстрелами миру я продолжу записи своего современника. Доведу их до логического конца, как я всегда делаю. Итак, почивший Эйнцкальмер уловил моё появление. Я следил за ним от самого клуба. Яд, конечно, эффективный, но действует не так, как обычная отрава внутрь. Человек может очухаться через несколько часов, возможно, даже полностью здоровым, и тогда злоумышленнику несдобровать. Дабы обезопасить себя, я взял пистолет (между прочим, тот выстрел, что услышал Фридрих во время непосредственного выполнения задания, сделал как раз я, чтобы напугать народ, но не только поэтому — об этом, пожалуй, позже) и отправился вслед за киллером. Я чувствовал себя странно. Формально я агент из будущего, шпион, разведчик, но никак не киллер. Особенно не киллер киллеров. Выбора я себе не оставил, а потому назад поворачивать и не подумал. Когда я вошёл в его номер, он смотрел на дневник и что-то бормотал. Сам при этом лежал на полу, и большая часть его тела покоилась в самом прямом смысле этого слова. Выстрел — и голова Фридриха, орошая всё вокруг тёмной кровью, грохнулась на дневник. Да, именно поэтому ты, случайный читатель, видишь тут и там на предыдущем развороте красные пятна. Это кровь его первого хозяина. Кое-где мне даже пришлось восстанавливать строчки, чтобы проще читалось. Только с последними тремя абзацами возиться не стал, я ж не корректор какой! Дочитав до конца написанного, я подумал и решил дописать. Впрочем, я это уже выше сказал. Не буду исправлять, но представьте, что я этот абзац вообще не начинал, хе-хе. Наверное, никто не понял, зачем я убил киллера. Нет, деньги мне его и вправду даром не сдались, мне и ночной клуб нехилую прибыль приносит, да и гонорар Фридриха собран не за счёт моего заведения… Просто если на Эйнцкальмера выйдут, а это вполне было бы возможно, узнали бы много интересного. Конечно, его могли бы тут же упечь в психушку вместо тюрьмы или казни, но я не любитель сослагательного наклонения, в мире которого, по сути, родился и вырос, так что я сжёг мост следствия к нашему с киллером миру. Поскольку продолжить дневник я решил только через пару дней после убийства Кеннеди и Эйнцкальмера, должен заметить, что произошло ещё кое-что. Следствие нашло подозреваемого, как две капли воды похожего на Фридриха. Они даже одногодки! Обоим по двадцать четыре. А ещё этот убивец некоторое время жил в СССР, а Фридрих жил в коммунистических США. Время тоже умеет шутить: оно подкинуло обществу двойника истинного убийцы Джона Фицджеральда Кеннеди. Несмотря на мутность личности этого, как его, Ли Харви Освальда, он слишком уж убедительно и искренне отстаивал свою невиновность. Я побоялся, что парень заставит полицейских пойти по верному пути, и мне всё-таки пришлось выйти из тени и, словно гражданин, разозлённый таким злостным деянием, как убийство нашего лидера, свет его Джонушки Кеннеди, застрелил Освальда. Наверняка потом ещё будет не одно и не два расследования, но Ли Харви так и останется в веках как единственный подозреваемый по делу убийства тридцать пятого президента Соединённых Штатов Америки. Да, едва не забыл: чуть раньше я упомянул, что тоже стрелял во время поворотного момента истории. Но я стрелял не просто в толпу зевак. Целился во встреченного ранее как раз с Фридрихом мужчину в кожаной куртке и с короткой стрижкой. Хотя он не противился убийству Кеннеди, в отличие от его взбалмошной подружки, он представлял огромную угрозу моему настоящему нанимателю, богу времени. Он предупреждал меня, что его земляк, принадлежащий элите его родной планеты, но отринувший её столетия назад, а после потерявший дом в какой-то жуткой войне, бесконечно опасен, и его надо убрать с шахматной доски Вселенной. Что ж, не удалось. Богу времени это не понравится. Опасного земляка бога времени называют Доктором. Он путешествует сквозь время и пространство в старой машине времени с неисправной системой маскировки то один, то, как сейчас, со спутниками любого рода и вида, и зачем-то спасает чужие ему миры. Якобы делает это во имя добра и благополучия, но бог времени предупредил меня: он коварнее, чем кажется. Он может угрожать существованию самого мироздания, а потому проще всего от него избавиться. Да, мне это не удалось. Доктор и его подруга скрылись в своей машине времени, как только убедились, что президент США Джон Кеннеди убит. Мне это не даёт покоя: разве не в его силах было предотвратить это? Впрочем, он же не всемогущ, как бог времени, а потому бессилен. Пусть бежит, поджав хвост. И спутнице наверняка не понравится, что её герой допустил гибель политика (а, и моего, между прочим, мира; у, гнида!), и кто знает, куда это их приведёт. Как ни крути, я сделал всё, что было нужно. Кеннеди убит, Эйнцкальмер убит, Доктор ретировался. Не вижу смысла оставаться здесь, в этом городе и этом времени, дальше. К чёрту ночной клуб! Бог времени обещал показать мне целую Вселенную, если я выполню всё, как он требует, а если я буду верен ему всецело, то даже дорогу домой, в родной мир, которого здесь я точно не дождусь, ведь со смертью Кеннеди всё уже пошло совсем по другому пути. Но подождите. Обратно мне путь всё-таки заказан. От меня требовалось как раз не только обеспечить убийство Джона Кеннеди и сохранить тайну мотива, но и устранить земляка бога времени, этого Доктора. На две трети я справился, но самое важное я сделать не смог. Доктор ускользнул, и сейчас он может быть где угодно. Абсолютно где угодно и когда угодно. Бог времени не вернёт меня в мой мир, и грандиозная ловушка захлопнулась на шее не того человека. Она замкнулась на мне. Значит, такова моя участь. Стать свидетелем удивительных событий и прийти ни к чему. Вряд ли сюда явится бог времени, ведь он всё видит, обо всём ведает. Рядом лежит пистолет. Вот я его взял. В моей руке — моя жизнь. Не так уж она и тяжела. Я приставляю ствол к виску. Прощайте.