Believe me, I love you

Влюбляться. Что-то, что Уён считал невозможным. Быть любимым – тем более. И сейчас, когда его лучший друг сказал эти три слова с серьёзным выражением лица, которого Уён никогда раньше не видел, всё, что он может чувствовать – страх и недоверие. Люди описывают любовь как что-то прекрасное, что-то согревающее сердце, то, что заставляет чувствовать себя хорошо, когда просыпаешься утром; что-то, что делает нас людьми; что-то, что заставляет ощущать себя взволнованными внутри; но теперь всё, что может чувствовать Уён – это странное чувство в собственном желудке. И желание убежать. – Мне жаль, – я не верю тебе. Последнюю часть он не произносит вслух. Но это правда. Уён не верит, что кто-то способен когда-нибудь полюбить его. И теперь, после сказанных слов, он видит как лицо лучшего друга тускнеет, видит, как оно хмурится, а затем Чон разворачивается и убегает, оставив того стоять перед фонтаном оставив это странное чувство в груди позади вместе с ним. Он убежал как идиот. Так было не всегда. Когда Уён был моложе, он верил в любовь. Он верил в возможность любоваться закатами с кем-то и чувствовать себя целым. Он верил, что дом — это личность, а любовь — это нечто более глубокое, искреннее и интимное, чем простое увлечение. У Уёна были увлечения в школе для мальчиков, в которую он ходил, что помогла ему осознать, что он гей. Его первой любовью был мальчик в очках с пушистыми волосами, который сидел рядом с ним на урокаx математики. Они не были близки, но всегда делали домашнее задание вместе, и этот парень, который оказался более озорным, чем притворялся, в какой-то момент заставил Уёново сердце трепетать. Когда они улизнули от учителей, потому что прогуливали уроки, и были замечены покупающими слишком дорогое клубничное молоко в торговом автомате, возлюбленный без колебаний взял его за руку и потащил за собой. Уён никогда не говорил ему, что относится к нему так. Время шло, и половое созревание ударило, как грузовик, а страх быть отвергнутым рос день ото дня. Они стали старше, взрослее. Уёнова любовь начала тусоваться с другими парнями, у него появилась девушка из ближайшей школы для девочек, и они снова стали просто одноклассниками. А потом он закончил школу и Чон никогда его больше не видел. Его неуверенность началась, когда люди начали просить его успокоиться, перестать быть таким громким и надоедливым. Уён всегда был многословным, даже экстравертным, и до этого люди, казалось, никогда не возражали. Когда друзья заводили одни отношения за другими, а он всё ещё был одинок, даже когда ему исполнилось восемнадцать, он чувствовал неловкость и неправильность всего, будто он делает что-то не то, и поэтому люди не любят его. Казалось, что они всегда влюблялись в его друзей, а Уён был единственным между ними, с кем было легче поговорить, потому что, по-видимому, так и бывает, когда ты ни в кого не влюблён. Его друзья приходили к нему, когда они переживали расставания, где один хуже другого, где партнёры всегда оказывались самыми большими мудаками. Обман, ложь, газлайтинг, угрозы, нападения, от всего чего-то. Уён перестал верить в любовь. В то время как его друзья прыгали от отношений к отношениям, из которых ни одни не казались законными (по крайней мере, не для такого выдающегося человека, как Уён), он прошёл все этапы псиxоанализа самого себя. От сексуальности до пола и его личности. Навесить ярлык сложно, но он точно знает, что он асексуален и, поскольку он никогда не был влюблён, вероятно, также аромантичен. Он слышал, как люди вокруг него всегда говорили «ты найдёшь нужного человека» и «у тебя просто никогда не было хорошего секса», что просто показывало отсутствие понимания с их стороны. Он всегда думал, что быть асексуалом — это нечто большее, чем быть геем. Хонджун, один из его близких друзей, который первый рассказал о своей асексуальности, однажды спросил его, откуда он узнал. Он не просил злиться или осуждения, ему действительно было просто любопытно. И это легко. Начиная с того, что Уён никогда не мог смотреть на какого-то человека и испытывать потребность заняться с ним сексом, как это делают другие. Он никогда не понимал сексуального влечения. Затем, что он никогда не понимал термин «горячий», пока кто-то не сказал ему, что люди действительно могут чувствовать себя физически горячими, глядя на кого-то (чего он никогда не испытывал, он думал, что «горячий» был просто еще одним термином для «красивого»). А также то, что асексуальность не всегда означает, что ты ненавидишь секс, ты просто можешь представить множество вещей, которые предпочёл бы делать, а в случае с Уёном: он просто никогда не мог представить, что занимается сексом с кем-либо, а также не чувствует необходимости в этом. Кроме того, большинство людей не понимают, что у асексуального человека всё ещё есть либидо, что, короче говоря, означает: ты всё ещё можешь чувствовать сексуальное возбуждение. К счастью для Уёна, его либидо также довольно низкое. И это «пробуждение» также отрезало его последний проблеск надежды быть любимым или быть способным любить кого-то. Он прочитал тысячи романтических романов, и каждый раз персонажи занимаются сексом для решения проблем, они расстаются из-за отсутствия половой жизни в их отношениях, они рассматривают секс как нечто и как самое важное в любви к кому-то, и это просто сбивает Уёна с толку. Он действительно не понимает, почему люди не могут жить вместе, быть рядом друг с другом, не занимаясь сексом, и это всё равно была бы любовь. Кроме того, в отличие от некоторых людей асексуального спектра, ему очень нравится мысль целовать кого-то, прижимать к себе, обнимать и улыбаться этому кому-нибудь, просто быть с ним. И он вообразил достаточно, чтобы назвать это «любовью». Когда его неуверенность усилилась, Чон понял, что никогда не найдёт любви. Его друзья всегда говорили ему, что однажды у него кто-нибудь появится, но смотря в зеркало, он не мог выносить собственного отражения, человека, которого видит каждый день. Уён ненавидел себя, так как же кто-то вообще может любить его? Помимо внешности, его личность начиналась только с того, что он слушал музыку и ничего не делал. Люди начали называть его пессимистом, когда он понял, что просто был реалистом, потому что, будем честными, мы живём в обществе. И это общество отстой по большинству пунктов. Он даже не станет снова философствовать по этому поводу. Уён перестал выходить из своей квартиры, как можно чаще стал избегать социальных взаимодействий, и со временем ему становилось всё более и более неловко просто разговаривать с людьми. За исключением своей группы друзей, но даже их он старался избегать. А потом он встретил Сана. Он был в гостях у своих друзей впервые с тех пор, не знает как долго, и он просто сидел на диване с Ёсаном и Сонхва и смеялся. Сладкий смех, почти как хихиканье. С ямочками и яркими глазами, превращающимися в полумесяцы. Он был красив и слишком хорош – Уён сразу же заметил, как и все. У Сана были более длинные волосы, зачесанные назад, благодаря чему он выглядел идеально. Они сблизились быстрее, чем ожидал Уён, возможно, он ненавидел социальные взаимодействия, но со своими друзьями он был обычным общительным, может быть, немного громким, парнем. И с Саном было так легко вести разговор, у него очень успокаивающий голос, а иногда и сумасшедший характер, соответствующий энергии Уёна. Когда их друзья дразнят его, он начинает спорить и дуться, и Уён не мог перестать думать, что этот девятнадцатилетний мальчик невероятно милый. Сан полюбил его так быстро, что Уён даже не понял, пока тот не назвал его своей «родственной душой» или «своей второй половинкой». Уён читал о родственных душах, но никогда не осознавал, что они действительно могут существовать и быть платоническими. Но опять же, когда он лежал один в постели и думал о том, как Сан небрежно обнимает его или берёт за руки, он начинал думать об этом как о чём-то большем и ненавидел себя за это. Он ненавидел это, потому что ненавидит себя, он ненавидел это, потому что не заслуживает любви. Нет, не так. Он ненавидел это, потому что знал, что этого никогда не случится, потому что никто никогда не сможет полюбить его. Он ненавидел себя за то, что представил в своей голове «нас» с Саном. Но теперь Сан сбросил на него бомбу, и Уён убежал, как жалкий трус. — Я люблю тебя, — сказал лучший друг, и он не может поверить ни единому слову. Он бежал, не зная направления, и когда остановился у удобного магазина, где Сан впервые взял его за руку (странная деталь, которую нужно помнить), Уён заметил, что плачет. Сан не может любить его. Никто не может. Его нельзя любить. Он ужасный человек, не заботящийся о многих и важных вещах вокруг себя, он даже не выглядит обычным — хуже. Чон помнит всех людей, которые буквально месяцами лгали его друзьям о любви к ним только для того, чтобы бросить их ради кого-то другого. Не то, что бы он думал, что Сан такой человек, он просто больше не верит в любовь. И вот Уён стоит у обочины с залитым слезами лицом и тяжело дышит, потому что в глубине души хочет верить. Что-то глубоко внутри него всегда хотело услышать эти слова, что-то в нём всегда хотело знать, каково это, иметь вторую половинку. И да, может быть, он представлял, как целует Сана и находится рядом с ним, просыпается у него под боком. Может быть, больше одного раза, больше двух раз, больше, чем он может сосчитать, но любить его невозможно. Уён рассказал ему о своей асексуальности, так почему Сан хочет быть с ним? Он испугался. Чертовски сильно испугался. — Уён? — он вытер лицо от солёной воды, прежде чем повернуться в ту сторону, откуда доносился голос. И вот он стоит, видя Чхве — зеркало самого себя — всего в слезах и запыхавшегося, потому что он всю дорогу бежал за ним. Уён даже не успел отреагировать, как Сан подошёл к нему и крепко обнял. Он чувствует, что рыдает от знакомства, от тепла рук парня, с любовью обнимающих его. — Прости, Уён-а, я не должен был говорить это ни с того ни с сего, — он всхлипывает между словами. Его голос вибрирует в груди Уёна, он мягкий и нежный для ушей, но в то же время сильный и проходит через всё его тело. — Прости, — повторяет старший. Уён хотел бы сказать что-нибудь, что угодно, объяснить ему, что он чувствует, но всё, что у него получается, — это короткое «Всё в порядке», и поглаживая по чужой спине в ответ. Должно быть, они выглядят очень странно — два взрослых человека, стоящие посреди тротуара и плачущие друг другу в плечо. Но сейчас Уёну плевать. — Давай поговорим об этом где-нибудь в другом месте, — сумел сказать Уён, как только его рыдания утихли. Сан кивает и отпускает его из объятий. Он неуклюже вытирает лицо одним рукавом и слабо улыбается. Они молча идут до квартиры Уёна, которая ближе, чем квартира Сана. В уличных фонарях было немного тускло, и рука старшего, крепко сжимающая его руку, так как он боялся снова убежать, согревала. Руки Сана меньше, чем у него, но они идеально сочетаются друг с другом. Пока они молчат и только какие-то проезжающие машины нарушают эту тишину, мысли Уёна беспокойно вертятся в голове. Он пытается обдумать каждый возможный разговор, который они могли бы сейчас вести, и что бы он сказал ему. Он думает о том, что предпочел бы вообще не говорить об этом и просто забыть. Он думает о том, как Сан сказал бы ему, что это всё было шуткой и что он никогда не сможет его полюбить, и как Уён отшутился бы над этим, прозвучав так, словно знал это. --------------------------------- Но когда Сан рассказал всё от начала и до конца, как только они вдвоём удобно устроились на диване, Уён был ошеломлён. — Но как? — прошептал он через некоторое время. Сан кажется искренне сбитым с толку. — Что как. Просто так получилось, я не знаю как, — пожимает он плечами, и на его лице появляется застенчивая улыбка. Улыбка, которая напоминает Уёну об их первой встрече. Та искра, которая появилась в его глазах, когда они пожали друг другу руки, и тот сказал «Привет, я Сан. Чхве Сан, приятно познакомиться». Та самая искра, которая всегда заставляла его задуматься, действительно ли люди сделаны из звёздной пыли. — Я имею в виду, что я не привлекателен, — бормочет, глядя на свои руки, которые неловко лежат на собственных коленях. — Значит, ты думаешь, что я лгу, — Уён вздрогнул, потрясённый резким тоном голоса Сана. — Нет! Это не... я... меня никто никогда не любил. Я плохой человек. Больной. Как кто-то может любить такого, как я? — Но я могу. Я люблю тебя, Уён. — Сан не понимает, что он снова активирует реакцию бегства Уёна, говоря это. Но тот не может убежать, ни когда они в ЕГО квартире, ни когда Сан подходит ближе и мягко берёт его за руки. — Я действительно думал, что ты чувствуешь то же самое, — шепчет Сан. И выражение боли в его глазах заставляет мысли Уёна прыгать из стороны в сторону, кружиться. От мысли, что настоящей любви не существует, до мысли, что Сан серьёзно настроен, и Уён только что причинил ему боль. — Бля, — бормочет он. — Блять. Я всегда представлял, как ты говоришь это мне, но теперь всё ужасное во мне звучит громче. — Слушай, — начинает Сан. Его пальцы массируют легонько костяшки пальцев. — Я не знаю, кто когда-либо говорил тебе, что тебя нельзя или трудно любить, но это неправда. Любить тебя легко. Даже другие говорят, что ты не можешь не нравиться. И когда я смотрю на тебя, я просто… я просто знаю. — Уён вздохнул, чтобы ответить, но Сан оборвал его. — И я знаю, я знаю, что ты мне сразу не поверишь. Легко сказать, что я люблю тебя, или, ну.. для меня это не так просто, — он неловко смеётся. — Но ты знаешь, что я имею в виду. Каждая часть тебя прекрасна, Уён-а. Когда ты говоришь о своих любимых песнях, пусть даже целую вечность, когда ты смеёшься над шутками, и всё твоё тело смеётся вместе с тобой, даже эта маленькая родинка под глазом, — Сан нежно проводит по ней пальцем. — Это твоё очарование. Даже в те дни, когда я вижу, что ты чувствуешь себя подавленным, я просто хочу быть с тобой. Этот разговор сейчас занимает у меня несколько секунд, так что позволь мне показать это тебе, даже если это займёт всю мою жизнь. Позволь мне показать тебе, что ты достоин любви. Каждая часть тебя. Со всеми твоими ошибками и недостатками, со всем этим. Уён не может сдержать слёз. Это именно то, что он хотел услышать всю свою жизнь, почувствовать. Всю свою жизнь он ждал, что кто-то увидит его таким, и теперь Сан сделал это. Сан, который выглядит так, будто его изваяли боги, слишком хорош, у которого мягкий, как мёд, голос для ушей; Сан с его высокими скулами и чёткими чертами лица, которые придают ему что-то кошачье. Он влюбился в Уёна из всех окружающих людей. — Я… — Сан прикладывает палец к Уёновым губам, чувствуя, что тот собирается снова возразить. — Я не думаю, что это тебе решать, как я к тебе отношусь. А взгляд его глаз искренний. Трудно сказать, верит ли Уён ему на самом деле, но он точно знает, что доверяет Сану. Он доверяет ему больше, чем кому-либо. И Сан — единственный человек, которого он когда-либо считал своим самым, хотя его мозг продолжает кричать на него, заставляя поверить, что он никогда не сможет получить то, к чему стремилось его сознание. — Xорошо, — тихо говорит он. В горле образовался противный комок от слёз. Он знает, что ведёт себя эгоистично. Эгоистичен из-за того, что тянется к тому, чего он всегда хотел, даже если не знает, сможет ли он вернуть это таким же образом. Все всегда говорят, что ты должен полюбить сначала себя, прежде чем суметь полюбить кого-то другого, и, возможно, это правда. Возможно, Уёну нужно научиться любить себя, прежде чем он сможет полюбить Сана. Или, может быть, он всегда любил его, но собственная ненависть к себе мешает ему признать это, говоря, что ему нельзя этого делать. Но сейчас Уён не хочет тревожиться. Сейчас он хочет сделать то, о чем всегда мечтал. Сан издаёт удивлённый звук, когда Уён берёт его лицо обеими руками и прижимает свои губы к его. Впервые за много лет мысли Уёна успокаиваются. Всё, что он слышит, — это тихое дыхание напротив и его сердцебиение в ушах. Губы Сана горьковато-сладкие. На вкус он как всё, что когда-либо хотел младший, и всё, что ему не разрешалось иметь. Их поцелуй не тороплив, он не похож на лесной пожар или гром, он похож на лёгкий летний ветерок и распустившиеся цветы. Губы Сана мягкие и двигаются медленно, осторожно. Его руки обвивают талию Уёна, притягивая ближе к своему телу. От этого у него перехватывает дыхание, и поцелуй превращается во что-то более неуклюжее, прежде чем они снова находят свой ритм. Младший бы и не подумал, что сдаться может быть так легко и красиво. Когда их губы расходятся, что кажется слишком медленно, Сан широко ему улыбается. Это заставляет Уёна снова думать о звёздах и галактиках. Они всё ещё близки, и ему хочется остаться так навсегда. Лицо Сана близко к его, особый вид, который только он может видеть прямо сейчас. — Надеюсь, это было не слишком ужасно, — бормочет Сан. Уён мило хихикает. — И что это означает? — Я имею в виду, что ты — моя первая любовь. Я тоже никогда никого не целовал до этого. Уён думает, что это на самом деле сон. Быть любимым кем-то — это одно, что можно представить, но быть чьей-то первой любовью, их первым выбором… делает это ещё более нереальным. — Я тоже, — он просто говорит, прижимаясь лбом к Сановому. — Ты у меня первый, — чувствует, как становится жарко. Он знает, что Сан всё ещё улыбается. — И я хочу быть твоим последним, — шепчет старший, и сердце Уёна замирает. Чxве снова украдкой целует его, и Уён гоняется за его губами, пока не сдаётся. Целоваться с Саном — это как узнавать что-то неизвестное: они оба неопытны, не совсем уверены в том, что делают, но это просто делает чувство слаще, чище. Сан целуется, как будто это последний день на земле. Он целует медленно, вкладывая в поцелуй все эмоции и чувства, которые только можно вообразить. Из-за этого всё тело Уёна ослабевает. — Будь моим парнем, — задыхаясь, говорит Сан, когда они перестают целоваться. — Ты же знаешь, что я всё ещё асексуален, — говорит Уён, осторожно напоминая ему об отсутствии у него интереса к «этой» области. — Это не то, что я хотел услышать, придурок. Будь моим парнем, — Сан в шутку щёлкает пальцами по чужому лбу, повторяя то, что только что сказал. — Xорошо, — говорит Уён и обнимает его, чтобы не показывать, как он взволнован. Старший держит его так крепко, что он почти задыхается, но это заставляет Уёна чувствовать, что всё просто идеально. Ему определенно понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть к прямолинейности Сана. Возможно, пройдет какое-то время, прежде чем он сможет сказать «Сан любит меня» и поверить своим словам. Может быть, это займёт много времени. И, может быть, пройдёт какой-то период, прежде чем он сможет сказать Сану эти слова, и тихий голос не скажет ему, что нельзя. Возможно, на это у них уйдёт целая жизнь. Но пока всё, что он может сделать, это доверять Сану. Довериться его словам. Сан — его родственная душа, человек, который знает его лучше всех. Уён провёл годы своей жизни, не веря в любовь, не веря в то, что способен любить кого-то или быть любимым, и вот пришёл Сан и разрушил эту стену неверия менее, чем за день. Так как же он может быть наивен, чтобы думать, что любовь, в конце концов, существует для всех. Может быть, всё, что ему было нужно, это небольшой толчок от Сана.