***
19 июня 2022 г., 18:07
***
— Мама! С радостным криком тёмноволосый мальчик лет четырёх влетел в объятия молодой женщины с такими же волосами, присевшей на корточки. Женщина, подхватив малыша на руки и встав, со смехом закружилась на месте. За женщиной и её маленькой копией только другого пола наблюдал молодой мужчина. Его лицо скрывала тень дерева. — Мама! — мальчик обхватил бледную шею женщины и прижался к её груди. — Мама, я тебя очень люблю! На лице женщины расцвела улыбка, светящаяся счастьем. Она, убрав каштановые волосы со лба мальчика, нежно поцеловала его. — Я тоже люблю тебя, Осаму.***
— Мам… Взгляд карих глаз мальчика впился в тёмноволосую женщину, сидящую на полу прислонившись к стене. Она обхватила руками ноги и уткнулась лицом в колени. От звука голоса она резко подняла голову. Карие глаза с ненавистью впились в вошедшего. Но тут же её лицо смягчилось. — Это ты, Осаму, — женщина попыталась выдавить из себя улыбку. Губы неискренне изогнулись. — Иди спать, Осаму. — Мам.., — в глазах мальчика читался ужас. — Мам… Что с тобой? Худая бледная рука женщины потянулась к лицу. Взгляд мальчика перешёл на запястье женщины. На нём расцвели синяки, рисунок которых отчётливо складывался в отпечаток руки. Длинные пальцы прикоснулись к лицу. На правой щеке женщины тоже был синяк. Невесомо прикоснувшись к засохшему пятну крови на нижней губе, рука снова упала на колени. — Всё в порядке, Осаму, — голос женщины дрогнул, но при этом оставался нежным. — Иди спать. Мальчик застыл в дверном проходе. Взгляд переместился на шею женщины. Она казалась синеватой от следов от широких рук. — Всё хорошо, Осаму. Женщина медленно встала. Пошатнувшись, она побрела к мальчику. Наклонившись, она положила руку на макушку мальчика. — Всё хорошо, Осаму, — рука медленно прошлась по волосам. — Иди спать. Мальчик потёрся головой о руку и улыбнулся. — Хорошо, мама. Спокойной ночи! — Спокойной ночи. Улыбка на лице мальчика стала ещё шире, и он скрылся в коридоре. Через минуту раздался тихий, задумчивый голос женщины вслед ушедшему мальчику: — Мы просто немного поссорились с папой…***
— Дорогой… Чьими духами от тебя пахнет?.. Каштановолосая женщина нахмурилась. Мальчик с такими же волосами с широкой улыбкой бросился к мужчине, только что хлопнувшему входной дверью, но его оттолкнули. Улыбка сползла с лица малыша. Он одарил мужчину непонимающим взглядом. Ответом послужила холодная ненависть, светящаяся в чужих глазах. Всхлипнув, мальчик медленно отошёл назад, приближаясь к стене. — Дорогой… Ты опять ходил к ней?.. Я ведь знаю, что у тебя… — Заткнись! — Мужчина злобно смотрел на женщину из-под широких бровей. В следующую секунду на худое плечо женщины резко опустился широкий кулак. Она вскрикнула и осела на пол. — Как же ты меня достала! — Голос мужчины был похож на рёв дикого зверя. На крепко сжатых кулаках вздулись вены. — Мне плевать, что ты знаешь! Плевать! — Кулаки опять опустились на плечи женщины. Она подняла руки, защищаясь от ударов. — Это ты во всём виновата! Ты, блядь! Чёртова, — удары, — сука! В тот же день, когда я встретил тебя, моя жизнь стала похожа на ад! Это ты во всём виновата! Проклятая ведьма!.. Мальчик, вжавшись в угол, беззвучно плакал, стараясь закрыть уши. Но даже так были чётко слышны и глухие удары, и тихие болезненные вздохи матери.***
— Мама!.. Мальчик вжался в шею матери, сидевшую на корточках, и беззвучно рыдал, пропитывая солёными слезами верх её платья. В квартире было темно. Сквозь плотно занавешенные тяжёлые шторы не пробивалось ни единого бледного луча луны. Темнота чёрным покрывалом скрывала свежие синяки на руках женщины, крепко прижимающих к себе мальчика. — Почему, мама? — Мальчик дрожал, захлёбываясь слезами. — Почему папа… такой? Мальчик вглядывался в глаза матери. Её кария глаза слегка блестели от выступающих слёз. Женщина, нежно проведя по густым коротким волосам мальчика, поцеловала его в лоб. — Прости, Осаму. Прости меня…***
— Мам?.. Мальчик тёр маленькими кулочками заспанные глаза, пытаясь проснуться. Он так устал! Всё ждал и ждал отца. Может, сегодня он наконец придёт? Отца уже давно не было дома… Но когда небо за окном почернело, мать погнала его спать со словами «Отец сегодня не придёт». И вот теперь мальчик стоит в дверном проходе между кухней и коридором и всматривается в темноту. — Мам!.. — Голос малыша слегка дрогнул. Карие глаза продолжали всматриваться во тьму. Что мама забыла ночью на кухне? Вот наконец на светлом ламинате просматривается её силуэт. Она спит? — Мам… Мальчик медленно приближался к женщине, шлёпая по полу босыми ногами. Малыш уже почти добрался до мамы, но вот нога ступила во что-то, что-то липкое и тёплое. От неожиданности мальчик подскользнулся. Выбросив руки вперёд, он упал на колени. Они и ладони тут же запачкались в «липком и тёплом». Оно ещё и тёмное. Что же это? Мальчик приблизил ладони к лицу, пытаясь что-то разглядеть в темноте. Оно красное… Тут мальчику стало не по себе. — Мам! — мальчика от чего-то била крупная дрожь. Малыш потянул ладошку к матери, чтобы разбудить её. Но как только пальчики коснулись её руки, он тут же её отдёрнул. Кожа обжигающе ледяная. — Ползаешь вокруг неё, как щенок. Хриплый голос заставил мальчика сильно вздрогнуть и обернуться. Около стола сидел отец. Свет луны, идущий через маленькое окошко, ложился широкой полосой на столешницу, задевая плечо отца. Но лицо оставалось в тени. Только глаза сверкали стеклянным блеском. — Папа… Что с мамой? Мальчику вдруг стало жутко холодно. К руке, которая коснулась матери, будто глыбу льда приложили. — Ч-что с ней? Мужчина скривился. — Что с ней, что с ней, — мужчина попытался имитировать голос малыша. Затем, хрипло кашлянув, вдруг неожиданно засмеялся. От этого смеха мальчик ещё больше задрожал. — Что с ней? Ты спрашиваешь, что с ней? — мужчина весело, безумно кричал. — Я убил её! Я убил её! Она отправилась туда, откуда пришла — в ад! Мужчина неожиданно замолк. Взгляд его глаз впился в глаза мальчика. Тот, побледнев, замер. Опираясь руками на стол, мужчина встал. Подняв что-то с пола, он стал медленно приближаться к мальчику. — Я убил её, — голос мужчину был хриплым и тихим. — Дааа… Она это заслужила. Ох, как она умоляла! Умоляла простить её, — руки мужчины качались. В правой что-то сверкало. — А как она кричала! О, именно этот её предсмертный крик выдал её, её истинную натуру. Этот крик был похож на крик дьявола. Такой пронзительный, когда я воткнул ей в сердце этот нож, — мужчина неожиданно поднял правую руку, в которой держал обильно забрызганный кровью нож. — А знаешь, что она сказала напоследок? — Мужчина остановился прямо перед мальчиком. Присев, он посмотрел тому в глаза. Мальчик от страха не мог отвести взгляд. — Она умоляла не трогать тебя. И знаешь… я ей за это очень благодарен. Ведь ты виноват. Может, даже больше неё. Ведь именно ты стал её ключом ко мне. Именно благодаря тебе она получила доступ ко мне, к моей жизни. Благодаря тебе она впустила в неё свои ядовитые корни. Благодаря тебе, сукин сын. Дьявольский выродок! В конце мужчина сорвался на крик. Нож блеснул в его стремительно летящей руке. От крика мальчик отшатнулся и, опять подскользнувшись на крови, упал назад. Мать, кровь матери спасла ему жизнь. Нож, почти распоров ему грудь, только лишь прошёлся по ней, оставляя глубокий порез. На светлую футболку хлынула кровь. Мальчик закричал от боли. Мужчина, рыкнув, снова набросился на него. Но тот с неожиданной силой выбил из его руки нож. Оружие отлетело куда-то на пол. В мальчике вдруг проснулась ненависть. Не обращая внимания на боль, он попытался встать. Но мужчина вцепился ему в плечи и вдавил в пол. Широкие руки с адской силой сжимали хрупкие плечи. Мальчик щурился от боли. Слёзы застилали глаза. Пытаясь сфокусировать взгляд, мальчик огляделся. Тут он наткнунлся на деревянную рукоятку. Нож! И так близко! Рука, крупно дрожа, потянулась к ножу. Мужчина ничего не замечал. Он пожирал глазами мальчика, будто взглядом пытаясь его сжечь. Ухватившись за рукоятку, мальчик сжал её. В голове ни разу не возникло сомнений. В следующий миг мальчик со всей силы всадил нож в шею отца. В его горле что-то булькнуло, и изо рта полилась кровь. Хватка резко ослабла, и мужчина упал на мальчика. Спихнув его, мальчик подполз к стене и сел, опёршись об неё. Он не плакал. Не кричал. Не чувствовал боли. Не чувствовал ничего. Только ощущал какой-то холод под рёбрами. Мальчик тяжело дышал и тупо пялился в противоположную стену потемневшими, мёртвыми глазами.***
— Сегодня приезжает тот мальчик… — Тот, родителей которого убили? — Верно. — Сколько ж ему? — Да всего четыре года. — Бог мой! Бедный малыш! Лишиться родителей в таком юном возрасте! — Даа… А ты разве не слышала?.. — Что? — Кикути-сан была вместе с управляющей в полиции, когда те попросили принять мальчика в наш приют. Когда они разговаривали с управляющей, Кикути-сан подслушала под дверью и такое узнала…! — …И что же? — Родителей мальчика не просто убили. Полицейские сказали, что мужчина собственными руками зарезал жену. А потом он хотел зарезать и сына! Но тот убил своего отца! В полиции это посчитали как самооборону, но… — Господи, какой ужас! И этот мальчик… — Да, управляющая взяла его к нам. — И о чём она только думает?! У нас и так полно проблемных детей! — Наверное, именно поэтому полиция связалась с нашим приютом. Хочет держать всю гниль в одном месте. — Это ужасно! Боюсь, такого ребёнка… никогда не усыновят…***
Мальчик лет десяти с густыми каштановыми волосами в одиночестве сидел на грязном широком подоконнике и читал книгу. Книга была очень старой — на выцветшей твёрдой обложке с примятыми краями было тёмное пятно неизвестного происхождения, с названия почти стёрлась вся позолота, пожелтевшие страницы с блёклым тестом, местами порванные выпадали из обложки, цепляясь за корешок остатками старого клея. Мальчик не отрывал взгляд от страниц, несмотря на шум, исходивший от толпы детей, находившейся в пустом углу комнаты. Группа парней от тринадцати до шестнадцати лет избивали шестилетку. Тёмноволосый мальчик никак на это не реагировал. Привычное зрелище. У их приюта дурная слава. Сюда вечно попадают сироты со сломанной психикой. Конечно, взрослые говорят, что это обычные дети. Просто они немного тихие. Но они сами всё понимают. Какими ещё должны быть дети самоубийц, преступников, проституток и другой гнили, которая наполняет любой крупный город? Такие дети, лишённые ласки, жестокие. Иногда в приют попадают нормальные дети. Они пытаются быть нормальными. Пытаются общаться, пытаются подружиться, пытаются улыбаться. Но обычно их ждёт незавидная судьба. Их улыбки тут же стирают. Например, как тот шестилетний мальчишка, которого сейчас избивают. Приезд взрослых — редкое зрелище. Они ищут низеньких девочек с кудрявыми волосами и пухленьких мальчиков с большими глазами. А разве такие дети есть в их приюте? Поэтому неважно, сколько тебе было, когда ты попал в этот ад. Ты — если не произойдёт какой-то счастливой случайности — станешь совершеннолетним и избавишься от него сам. Тебя просто выгонят на улицу. Есть два пути — смерть или преступный мир. Не такой уж большой выбор, да? И он достаточно прост. Слабые выбирают первый вариант, сильные — второй. Только редкие молодые «выпускники», мозги которых не сломались во время нахождения в многолетнем аду, идут по третьему пути — пытаются устроиться на работу, пытаются зарабатывать, пытаются жить. Совсем конченные, да? Но тёмноволосому мальчику, сосредоточенно читающему книгу, на это плевать. Он привык. Привык к невкусной еде, к тонкой одежде, которую носили несколько поколений детей, к безразличию воспитателей, к жестоким наказаниям за провинность. Но… Даже находясь в этом гнилом месте, в этом аду, являясь частицой этого ада,.. он был одинок. С самого первого дня, когда его привела в этот приют пожилая женщина — управляющая, он был одинок. К нему не цеплялись старшие, с ним не общались ровесники, на уроках его не спрашивали — всё равно он был умнее многих детей — учителя, его не наказывали воспитатели. Всё дело было в нём самом. Его аура… Рядом с ним остальные чувствовали себя как жертва рядом с хищником. Его глаза… Тёмные, наполненные безразличием ко всему и какой-то жестокостью. Сначала к нему просто не лезли, а скоро стали… избегать. — Эй! Не расходитесь далеко! Светловолосая женщина, тихо цыкнув и присев на складной стульчик, нахмурилась. И почему именно ей досталась эта работа? Что вообще взбрело в голову управляющей? Устроить им прогулку на природе… И что, что многие выглядят болезненно? Только зря напрягаться… На удивление дети были довольны. Мальчики играли в догонялки, в войнушку, лазили по деревьям и дрались на палках, добавляя себе новых синяков и ссадин. Девочки вели себя поспокойней: группками сидели в тени деревьев и тихо болтали или собирали цветы. В одиночестве сидел только тёмноволосый мальчик лет пяти. Он читал потёртую толстую книгу, явно не предназначенную для пятилетних малышей, лениво перелистывая пожелтевшие страницы. — Эй! Идите сюда! Один из шестнадцатилетних худощавых парней стоял на плоском большом камне и махал бледной рукой, широко улыбались. Поняв, что его все услышали, он скрылся в кустах. Мальчики, сразу бросив все свои занятия, посмешили за ним. Девочки, неохотно встав с колющейся травы, тоже направились к кустам. Даже пятилетний мальчик, читавший книгу, отложил её и пошёл за другими детьми, несмотря на то, что ему даже не было любопытно узнать причину шума. Светловолосая женщина никак не прореагировала на то, что дети углубились в лес. Она продолжила сидеть на стульчике, читая женский роман в мягкой обложке и даже не пытаясь остановить воспитанников. Дети продирались сквозь колючие кусты, ломая ветки и царапая руки. Высокий «проводник» вывел их на небольшой клочок, незанятый кустами. Группа парней обступила один из крайних кустов. Повернув головы на шум, они слегка расступились, пропуская пришедших вперёд. — Осторожно, — «проводник» присоединился к друзьям. Другие дети обступили куст. На минуту все замолчали. — Ой! — низенькая худая девочка с длинными чёрными волосами беззвучно прижала ладони к тонким губам. Под кустом, на немного подгнивших листьях сидели три серых котёнка. Они были совсем крошки — где-то недели две назад появились на свет. Они смотрели на детей недавно открывшимися глазками-бусинами и изредка издавали тихое мяуканье, больше похожее на писк. — Какие милые! — Другая девочка в восхищении сжала подол поношенного платья. Дети замерли, как будто увидели какое-то чудо. Некоторые — в основном девочки — присели. Все завороженно рассматривали котят, боясь их хоть немного испугать. Парни, наткувшиеся на малышей, переводили взгляд с котят на других сирот, как-то по-глупому растянув рты в широких улыбках. — Ой, посмотрите! — молодая девушка тихо ахнула. Один из котят встал и, неловко перебирая лапками и спотыкаясь, попытался подойди к другому котёнку. Но, пройдя пару неуверенных шагов, споткнулся и завалился на бок. Теперь уже почти все сироты улыбались. — Интересно, откуда они здесь? — Девушка задумчиво склонила голову к плечу. — Ну, мы не так далеко от города. Наверное, мать-кошка пришла с окраин, — с долью превосходства в голосе сказал «проводник». — Они, наверное, голодные, — одна из девочек подскочила и вопросительно посмотрела на старших парней. — Что же делать? — Дети смотрели друг на друга, не зная, что придумать. — Мы же не с пустыми руками приехали, — парень, стоящий около «проводника» сложил руки на груди. — Можем скормить им похлёбку. Они ж мелкие, им много не надо. — Но… Нам же не разрешат отнести им похлёбку.., — мальчик с прилизанными чёрными волосами неуверенно огляделся. — Тупица! — На тёмный затылок сильно прилетела рука одного из старших парней. Мальчик, прижав руку к затылку, поморщился. — Зачем нам спрашивать разрешение? Пронесём тайком. Остальные одобрительно закивали. Только пятилетний тёмноволосый мальчик стоял в стороне, хмуря брови. Когда их позвали есть, они с радостным галдежом расселись за столы. Они были так возбуждены идеей, что многие ели неаккуратно, расплёскивая похлёбку на стол. Светловолосая воспитательница ходила между рядами и с тихими ругательствами давала подзатыльники провинившимся. Они знали, что в приюте их накажут дополнительной работой, но всё равно не могли успокоится. Доев быстрее обычного и подождав, пока воспитательница отойдёт, один из старших достал из-под стола припрятанную миску похлёбки. Обступив парня, дети направились в сторону заветного куста. Младшие в нетерпении вырвались вперёд. Старшие только снисходительно улыбались. Вдруг где-то впереди раздался пронзительный девчачий визг. Парень, нёсший похлёбку, чуть не выронил её из рук. Старшие, мельком взглянув на него, кинулись вперёд. Он тоже бросился за ними. Сироты выстроились широким полукольцом перед кустом, под котором нашли котят, не приближаясь к нему ближе, чем на полтора метра. Маленькую поляну накрыла тишина. Под кустом лежали два котёнка. Они не шевелились, смотря на мир пустыми, померкшими глаза-бусинками. Около куста стоял пятилетний мальчик с густыми каштановыми волосами и карими глазами. В бледных ладонях он держал третьего котёнка, тонкими пальцами сжимая маленькую шейку. Тот хрипло шипел и вяло махал лапами, пытаясь когтями задеть обидчика. Мальчик повернулся к прибежавшим дети. Его лицо озаряла безумная улыбка, а глаза странно сверкали. Пальцы сильнее надавили на шейку. Котёнок, дёрнувшись, сильно захрипел. Хрусть В нервной тишине все отчётливо услышали, как сломались позвонки. Блик в глазках-бусинках погас, а котёнок безвольно опустил голову. Бух Похолодевшее тельце с глухим ударом упало на землю. Вдруг раздалось сразу несколько звуков. Один из мальчиков резко присел и его громко стошнило на траву. Маленькая девочка громко заплакала, за ней ещё одна, а третья всхлипнула. Старшие дети молча смотрели на кареглазого мальчика расширившимися от ужаса глазами на побелевших лицах. — Эй, что здесь происходит? Воспитательница всё же решила вспомнить о своих обязанностях и посмотреть, куда ушли дети. Пройдя взглядом по головам, она наткнулась на мёртвых котят. Вздрогнув, она сделала полшага назад. На бледнеющем лице появилось выражение отвращения. Шумно сглотнув и на секунду бросив взгляд на кареглазого мальчика, она быстро развернулась и пошла назад, завлекая за собой детей. Те почти бегом отдалялись от полянки. Мальчик, задержав взгляд на холодных тельцах, на секунду улыбнулся и неспешно пошёл за остальными. — Весело, — проговорил он одними губами. Резко распахнулась трухлявая дверь комнаты, с громким стуком ударяясь о стену. В помещение вошла управляющая. Сердитый взгляд её бледных глаз задержался на группе парней в углу, мазнул по тёмноволосому мальчику на подоконнике и остановился на остальных детях, большинство которых валялись на узких деревянных кроватях. Никак не прокомментировав происходящие, она, тихо кашлянув, призывая к вниманию, уставилась на стену перед собой, ни на кого не смотря. Сироты молча повернули головы к ней. Даже тёмноволосый мальчик отвёл взгляд от страниц. — Дети! — Обращаться к ним своим хриплым голосом было совершенно необязательно — все взгляды и так были прикованы к ней. Но надо же было с чего-то начать монолог. — Сегодня у нас пополнение. Женщина отошла от прохода, пропуская стоящего за ней подростка. Переступив порог, в комнату вошла девочка лет четырнадцати. Она была невысока для своего возраста, с худым бледным телом. Длинные тёмнорусые волосы плавной волной спускались по ровной спине, доставая до талии. На лице с высокими скулами россыпью легли еле заметные веснушки. Большие глаза цвета горького шоколада смотрели на других сирот. Немного сжав тонкими длинными пальцами подол выцветшего приютского платья, девочка, чуть-чуть приподняв голову, широко, искренне улыбнулась тонкими бледными губами. Тёмноволосый мальчик, тихо хмыкнув, задумчиво посмотрел на книгу, лежащую на костлявых коленях. Нормальная, значит. — Это Огава Сумико, — оглядев детей, управляющая, посмотрев на девочку, развернулась. — Пусть кто-то покажет ей, где она будет спать и объяснит правила, — хриплый голос постепенно утихал, когда управляющая вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь. — Здравствуйте! — Девочка весело помахала миниатюрной ладонью. Ответом ей послужило недоверчивое молчание. Сироты с подозрением уставились на неё. Но девочку это ничуть не смутило. Заведя руки за спину и сцепив пальцы замком, она бесшумно прошла вперёд, не обращая внимания на пару десятков взглядов, обращённых к ней. Тёмноволосый мальчик опять уткнулся в книгу. Новенькие в приюте появлялись не очень часто, но это не значит, что стоит зацикливать внимание на новенькой. Но тут произошла неожиданность. — Здравствуй, — девочка остановилась около подоконника, рассматривая тёмноволосого мальчика. Тот, вздрогнув, слегка повернул голову в её сторону и в недоумении приподнял брови. В ответ на его удивлённый взгляд девочка только приветливо улыбалась. Но не успел мальчик что-либо ответить, как рядом прошла чёрноволосая девушка. — Не заговаривай с ним, — она бросила короткий резкий взгляд в его сторону. В следующую секунду на бледном лице появилось выражение отвращения. — Он конченный псих. Девочка от неожиданности резко развернулась. Лицо выражало лёгкое недоумение, но улыбка не исчезла. Мальчик, тихо хмыкнув, опять погрузился в чтение. Обычно с новенькими не заговаривали, если того не требовала необходимость. Другие дети молча наблюдали за ними, изучая, чтобы понять, как к ним относиться. А тут такое. Решили объединиться против общего врага? Ну-ну… — Спасибо за предупреждение, — улыбка на лице девушки стала ещё шире. — Но знаете… Я привыкла сама делать выводы о людях. Чёрноволосая девушка с презрением посмотрела на девушку и, что-то невнятно пробубнив в ответ, вернулась к остальным. Мальчик, не отрываясь от книги, опять хмыкнул. Новенькая интересная. — Прости, нас немного отвлекли. — Внимание девочки опять было приковано к нему. — Здра… — Вы не слышали? — Мальчик посмотрел прямо в чужие глаза. — Вам посоветовали не заговаривать со мной. Девочка ненадолго замолчала, опешевши то ли от неожиданной вежливости, не присущей такому месту, то ли от самого смысла слов. Но потом вдруг раздался тихий, но звонкий смех. Мальчик сильно вздрогнул. Так похоже на мамин смех… Что случилось?.. Ему казалось, он забыл этот звук… И тут воспоминание неожиданно пробудилось… — Я всё прекрасно услышала, — девочка продолжала тихо посмеиваться. — Но, как я уже говорила, я привыкла сама делать выводы о людях. Мальчик, выйдя из ступора, усмехнулся. А может, это будет интересно..? Сочтя короткий смешок за приемлемый ответ, девочка продолжила: — Как ты уже наверняка слышал, меня зовут Огава Сумико, — Девочка, вопросительно посмотрев и получив в ответ слабый кивок, присела на другую часть подоконника, напротив мальчика. — А тебя как зовут? — Меня зовут Дазай. Дазай Осаму.***
— Дазай-кун, помоги, пожалуйста. — Хорошо, сейчас. Тёмноволосый мальчик, последний раз пройдясь мокрой тряпкой по дощатому полу и бросив её в пластиковый тазик, выпрямился и направился к девочке. Та улыбалась, стоя около большого стола и слегка сжимая спинку деревянного стула. — Давай я подниму стулья около этого стола, а ты — около следующего. Кивнув вместо ответа, мальчик прошёл мимо собеседницы. Дойдя до следующего стола, он взял молча крайний стул и, подняв его, положил на столешницу ножками вверх. Также молча он расправился с соседним стулом. Девочка, ненадолго задержав взгляд на помощнике, тоже подняла пару стульев. Но в отличии от младшего, она не молчала: — Я так рада, что на этой неделе мне выпало убираться с тобой. Я хотя бы поболтать могу. А то предыдущие дежурства были такими скучными! Те, с кем я дежурила, просто убирались или пристально рассматривали меня. Почему они так себя вели? Мальчик продолжил поднимать стулья, ничего не ответив. Только уголки тонких губ чуть-чуть приподнялись. Зачем отвечать? Она и сама всё прекрасно знает. В подтверждении мыслям шатена, девочка коротко усмехнулась: — Ну, хоть уже и прошло пару месяцев с того момента, как я сюда попала, я всё ещё не стала своей. Но знаешь.., — она резко развернулась, вглядываясь в тёмноволосый затылок. Мальчик слегка повернул голову в ожидании продолжения фразы. Девочка улыбнулась. — Я рада, что у меня уже есть друг. И он такой хороший. Мальчик улыбнулся в ответ и отвернулся. Ну, может, с «хороший» она немного заблуждается, но… Пускай. Он привык быть один. Ведь какой смысл стремиться быть с другими, когда они тебя не интересуют? Они все одинаковые. Разные снаружи, но пусты внутри. Примитивные. А эта девочка… Огава… Она отличается. Она не пытается быть хорошей. Она такая и есть. Она… живая, в ней бурлит жизнь. Совсем… не такая, как он. Этим она и привлекает. К ней тянет на подсознательном уровне. И… Почему бы не сдаться этом чувству и позволить себя притянуть? — А когда ты дежурил, они также себя вели? — Огава продолжила разговор, будто она и не перескочила на новую тему, будто и не было недолгого молчания. -…Да. Эту ложь не отличить от правды. Он прекрасно умеет лгать. Также прекрасно, как умеет скрывать эмоции, читать людей как открытую книгу и предугадывать, что произойдёт в следующий момент. Это «да» было ложью. Уже много лет… с ним никто не дежурил. Просто отказывались. Воспитатели сделали ленивую попытку заставить, но это ничего не изменило. Те, кому выпадало дежурить с ним, могли просто отдыхать. А Огава… Она… изменила его привычную жизнь. Но… Может, это и неплохо?***
— Доброе утро, Дазай-кун! Появившаяся с звонким смешком на конце фразы и ореолом тёмных волос Огава с шумом приземлилась на подоконник. — Доброе утро, Огава-сан. Девочка улыбнулась, заправляя за ухо мешающую прядь. Тёмные глаза с задорной искоркой уткнулись в лицо мальчика. Тот, улыбнувшись кончиками рта, поднял взгляд, отрываясь от чтения. — Опять читаешь? Мальчик продолжал смотреть на собеседницу, молча и не стирая с лица ничего не значащую полуулыбку. — И всё на том же месте, — Казалось, девочке было не важно, отвечает он или нет. Она закинула ноги на подоконник и, притянув округлые колени к груди, обхватила их руками. — Я давно это заметила, — во взгляде коньячных глаз появился вопрос. — Ты много читаешь. Очень много, учитывая твой возраст. — Ну, книги неплохо убивают время. — Ещё мне очень интересно, где ты их берёшь. Я точно не видела такой книги в классе. — А, это.., — мальчик перевёл взгляд в окно. Через мутное стекло было видно небольшой задний двор. Сейчас там было достаточно оживлённо — старшие парни кидали украденный из столовой ножик в коряво вырезанную на дереве мишень. Пару девушек и более младших пацанов выступали в роли зрителей. — В комнате воспитателей стоит книжный шкаф. Я беру их оттуда. — Из комнаты воспитателей?! — Тонкие брови поползли вверх. — Нам же туда нельзя! — И что? — На бледном лице растянулась хитрая улыбка. — Зачем спрашивать разрешение? — Но ведь она почти всегда заперта! — Сделать отмычку не проблема, — мальчик опять перевёл взгляд на собеседницу, наслаждаясь её реакцией. Огава замерла. Её лицо всё ещё выражало удивление. Вдруг она резко изменила своё положение, наклоняясь вперёд и опираясь на колени. Тем самым девочка почти нависла над шатеном. Их лица разделяли каких-то пару сантиметров. Глаза цвета горького шоколада выражали неподдельное восхищение. — Как круто, Дазай-кун! Ты такой умный! Мальчик уронил книгу на колени. Он был ошеломлён. Что… Но в следующую секунду на лице опять появилась привычная улыбка: — Это пустяк, Огава-сан. Девочка немного отодвинулась назад, но глаза не перестали сверкать. — Если хочешь.., — взгляд коньячных глаз опять переместился на окно. — Я могу сводить тебя туда. Слова вырвались прежде, чем пришло осознание сказанного. Он никогда не делал ничего для других. И тут вдруг такое… Но… — Давай, — Огава широко улыбнулась. Почему бы и нет?..***
— А точно никто не зайдёт? — Тёмноволосая девочка нервно оглянулась. — Точно, — кареглазый мальчик гнул кусок проволки, делая отмычку. — Точно? — Тон голоса выражал сомнение. — Ну, смотри, — шатен прекратил своё занятие и повернул голову в сторону собеседницы. — Управляющая недавно прошла с чашкой кофе. Кофе она пьёт только утром или при большом количестве бумажной работы. Сейчас вечер, так что второй вариант. Сегодня пятница, поэтому Ёсида-сан и Хаяси-сан уже ушли. Сегодня утром у Цукасы болели руки. Наверняка, из-за вчерашнего наказания у него появились мозоли. Кикути-сан собиралась зайти к нам, чтобы забрать грязные простыни. Цукаса точно пожалуется, и ей придётся заняться его руками. Мацуда-сенсей по вечерам проверяет наши тесты. А сегодня мы как раз писали тест. — Ой! — На бледных губах расцвела усмешка. — Мы опять видели одно и то же, а выводы смог сделать только ты, — девочка заглянула в коньячные глаза. Ей ответили привычной, ничего не значущей улыбкой, и мальчик опять сосредоточился на проволке. Через пару секунд она была уже в замочной скважине. Раздался тихий щелчок. Мельком глянув на свою спутницу, шатен бесшумно приоткрыл дверь. Дети, ещё раз оглядевшись, юркнули в тёмную комнату, так же бесшумно закрывая дверь. Бледная рука мальчика на ощупь нашла выключатель, и комнату озарил свет единственной лампочки. Помещение было небольшим, но уютным. Напротив двери было небольшое окно с цветком на подоконнике. Одну стену почти полностью занимал книжный шкаф, наполненный разными, но в основном старыми книгами. Около другой стены стоял письменный стол, на котором находилась настольная лампа. В свободных углах притаились кресла с потёртой, выцветшей обивкой. — Ух ты! Девочка с восторгом в глазах осматривала комнату. Взгляд быстро пробежался по потёртым корешкам. Миниатюрные ладони на пару минут легли на грязное стекло, по пути легко прикоснувшись к зелёным листьям растения. Огава пролетела по комнате почти ураганом, заставляя длинные волосы развиваться за спиной невесом шлейфом, и остановилась перед одним из кресел. Бросив озорной взгляд мальчику, она плавно опустилась на мягкую сидушку, прикрывая веки. — Как же классно! Шатен улыбнулся её радости. Как ребёнок. Вдруг Огава резко открыла глаза и вскочила. Не успел мальчик ничего сообразить, как его вытянутые ладони уже оказались в чужих руках. Это заставило его замереть, задержать дыхание. Впервые за долгое время к нему кто-то прикасается. Так прикасается. Взгляды коньячных и шоколадных глаз встретились. Огава, улыбаясь, смотрела на него сверху — несмотря на то, что она была старшего его почти на четыре года, она была выше всего на полголовы — вниз. — Спасибо, Дазай-кун. Мальчик часто заморгал и наконец пришёл в себя. — Да это просто пустяк.., — шатен сдался, первым отводя глаза. — Нет, не пустяк! — Миниатюрные ладони чуть сжали прохладные пальцы. — Ты рискуешь получить жестокое наказание, приводя меня сюда. Да уж, Огава удивляла его всё больше и больше. Тёмные брови скрылись под густой каштановой чёлкой. Она выглядит… сердитой? — Я заметила, что ты относишься к себе незначительно! — Голос девочки был негромкий, но чёткий. — Ты не обращаешь внимания на свои чувства, преуменьшаешь заслуги, — девочка хмурилась. — Не думаю, что ты изменишься. Поэтому, я сделаю это за тебя! Тёмные брови почти дошли до начала роста волос. Она… что? — Поэтому.., — голос вдруг резко смягчился. На губах опять расцвела улыбка. — Спасибо, Дазай-кун. Вдруг мальчика подхватил какой-то порыв. Он сжал тёплые ладони. На лице появилась искренняя улыбка. — Пожалуйста, Огава-сан.***
— Эй, а нам точно сюда можно? — Какая разница? Кареглазый мальчик беззвучно усмехнулся, протягивая ладонь длинноволосой девочке. Та, ухватившись за неё, преодолела оставшиеся пару ступеней и осторожно ступила на крышу двухэтажного здания. — А часто ты тут бываешь? — Девочка, судорожно сжимая чужую ладонь, огляделась, стараясь не очень сильно двигаться. — Хм… Не знаю, не следил, — мальчик издал тихий смешок, почувствовав, как пальцы сжали ещё сильнее. — Не волнуйся. Упасть тут достаточно сложно. Пойдём? Посмотрев в карие глаза, девочка кивнула, но руку не отпустила, разве что слегка ослабила хватку. Мальчик прошёл пару шагов и потянул за руку, принуждая идти за собой. Его спутница, бесшумно прикрыв за собой дверцу, ведущую на лестницу, немного прошла и остановилась около шатена. Тот присел на рифлёную фанеру, ещё хранившую тепло ушедшего за горизонт солнца и, отпустив чужую руку, тихо похлопал ладонью по месту рядом с собой, приглашая сесть. Русоволосая девочка осторожно присела и облегчённо выдохнула. — Всё же немного страшно, — старшая неловко улыбнулась и устремила взгляд тёмных глаз вперёд. — Но какой же красивый вид. Мальчик, тихо мыкнув в ответ, тоже залюбовался пейзажем. — Кто же знал, что в каморке около кабинета управляющей есть лестница на крышу, — девочка разрушила недолгое молчание. — Мне кажется, об этой каморке все давно забыли. — Наверное, учитывая закрытую дверь и толстенный слой пыли, — раздался тихий, звонкий смех, заставивший крупным мурашкам пройтись по худощавой мальчишьей спине. Всё же, он не может привыкнуть к моментам, когда из-за этого смеха на него внезапно нахлынывают воспоминания. — Всё же как тут красиво..., — девочка, поправив волосы, тихо выдохнула. — Да… С другой стороны крыши открывается вид на город. — Ну.., — русоволосая нервно усмехнулась. — Наверное, посмотрим уже в следующий раз. Извини, не привыкла ходить по крышам. — Ничего, — ответ был почти беззвучным. Дети были опять поглощены созерцанием пейзажа. Он был очень красивым. Сегодня небо было чистым. Большая, почти полная луна покрывала всё голубоватым светом. Сверкали маленькие огоньки далёких звёзд. Снизу в темноте скрылся задний дворик. За каменным забор, обвитым толстыми стеблями плюща, начинался небольшой лесок. По бокам, вдалеке можно было разглядеть скрытые в тени двухэтажные дома, молча смотревшие на них редкими светящимися окнами. — Знаешь.., — мальчик опустил взгляд, рассматривая неровную крышу. — Я впервые привожу сюда кого-то. — Тайное любимое место, да? — Взгляд тёмных глаз уткнулся в висок, скрытый прядями слегка кудрявых волос. — Как-то так. — Ты давно его нашёл? — Угу, — тонкие руки легки на согнутые колени. — Где-то пару лет назад. — Так давно?! — От неожиданного повышения тона голоса мальчик слегка повернул голову и недоумённо уставился на собеседницу. Та немного покраснела, стыдясь своего восклицания. Девочка тихо кашлянула и продолжила, возвращая голосу привычную громкость. — Знаешь… Я тут уже больше четырёх месяцев, а всё никак не удавалось спросить… Сколько лет назад ты попал в приют? Мальчик всё ещё не отрывал взгляда от чужого лица, только глаза слегка потемнели. Потом он резко развернул голову и уткнулся лбом в лежащие на коленях руки, из-за чего голос звучал глухо: — Зачем тебе это знать? — Ты… Ты не пойми меня не правильно! — Девочка вдруг стала заикаться. — Я… Я никак не собираюсь использовать эту информацию! Мне… Мне просто интересно. Просто… Ты… мой первый друг… И… Я хочу узнать тебя больше. Ответам послужило лишь молчание. Мальчик просто сидел, уткнувшись в руки. Девочка, неловко поджав губы, отвернулась, пытаясь сосредоточиться на виде. Вдруг раздался хриплый голос: — Шесть… Шесть лет назад. Длинноволосая голова резко, и тонкие брови поползли вверх. Тонкие губы беззвучно приоткрылись. — Так… Так давно? — Звонкий голос прозвучал неожиданно глухо и тихо. — Да ладно тебе! — Несколькосекундное молчание прервал притворный смешок. — Некоторые в приют попадают и в более раннем возрасте. Здесь это привычное дело — треть жизни провести в этом унылом месте. Девочка что-то промычала в ответ и опустила взгляд. — А… Почему ты попал в приют? В ответ только молчание. Всё, что было в поле зрения шоколадных глаз — это тёмный затылок. Интересно, какое было выражение лица в этот момент? — Не хочешь говорить? Я… — Нет, вовсе нет. Всё в порядке, — мальчик запрокинул голову назад, устремляя пустой взгляд на звёздное небо. — Когда мне было четыре отец напился и прирезал маму. И меня хотел, но.., — в тёмных глазах что-то блеснуло. — Я не дал ему это сделать. — Прости меня, пожалуйста! — Казалось, девочка проигнорировала ничего не выражающий тон голоса и последнюю фразу. — Прости! Прости, прости, прости! Прости, задавать такой вопрос… А, я такая глупая… Пр… — Не извиняйся, — мальчик повернул голову в сторону собеседницы. На лице была лёгкая улыбка, но глаза оставались холодными и тёмными. Девочка нервно отвела глаза. Мальчик, не стирая улыбку, опять посмотрел на небо. — А… Дазай — это фамилия матери? — Нет.., — в голосе звучало недоумение. — Почему ты так решила? — Просто.., — Девочка замялась. — Ты носишь фамилию отца. Разве… Ты не ненавидишь его? Мальчик молчал. Потом старшая услышала тихий смешок: — Какой смысл ненавидеть того, кто умер? Девочка ничего не ответила, неловко замолчав. — А ты почему попала в приют? — Он спросил скорее из вежливости, чем из любопытства. — Ну.., — Собеседница опустила взгляд на ноги и мягко улыбнулась. — Отца я никогда не знала. Наверное, обо мне он тоже не знает. Мама работала в публичном доме, но по неосторожности забеременела от какого-то клиента. Она не сделала аборт, и появилась я. Но работу она не изменила, поэтому я почти всегда в одиночестве сидела дома. Но я всё равно любила маму! А она любила меня, просто была либо занятая, либо уставшая. А потом… Почти сразу после моего четырнадцатилетия она — но это никак не связано с её работой! — заболела и очень скоро умерла. — Оу… Мне жаль, — просто вежливый ответ, но, кажется, старшая ничего не заметила: — Ничего. Я с теплом вспоминаю маму и совсем на неё не злюсь, — с бледного лица не сходила нежная улыбка. — А.., — Взгляд шоколадных глаз опять уткнулся в тёмный затылок. — Какой была твоя мама? Слегка кудрявая голова немного повернулась в сторону источника голоса, и в коньячных глазах появилось лёгкое недоумение. — Просто интересно.., — длинноволосая голова наклонилась к плечу, скрытому потёртым рукавом серого платья. Коньячные глаза опять перешли на звёзды, но сознание было где-то далеко. Давно он это не вспоминал. — Мама.., — Тихий голос был немного хриплый. — Мама была невысокой и достаточно худой. С аристократичной бледной кожей, с тонкими, но очень тёплыми — особенно миниатюрные ладони с тонкими длинными пальцами — руками. Немного волнистые волося такого же цвета как у меня доставали до талии. Большие глаза с густыми чёрными ресницами на лице с высокими скулами. Тоже такого же цвета как мои. Тихий, но звонкий голос. Красивая мягкая улыбка тонкими губами. Мелодичный смех. Она была очень весёлой, часто смеялась и все… почти всегда улыбалась. Заботливая и любящая. Как-то так… — У тебя была прекрасная мама, — тот, кому была адресована мягкая улыбка, её не видел. — Знаешь… Не считая цвет волос и глаз, я… очень похожа на твою маму. Мальчик, повернув голову, оценивающим взглядом прошёлся по собеседнице. —…Да, похожа. — Хех, я как будто твоя старшая сестричка, — улыбка стала ещё шире. —…Огава-нэ? — взгляд стал скептическим. Появилась лёгкая насмешка в голосе. — Точно! — Девочка тихо засмеялась. — Знаешь, я всегда хотела иметь младшего братика или сестрёнку. — Ну.., — Тёмноволосая голова опять повернулась. — Я не против.***
— Ой, что это у тебя? Русоволосая девочка и тёмноволосый мальчик сидели на траве под большим деревом в самом дальнем углу не очень большого дворика. — Что? — Коньячные глаза недоумённо уставились на чужое лицо. — У тебя там рукав сбился. Прежде, чем мальчик успел что-то сообразить, миниатюрная ладонь ухватила его руку, ещё больше сбивая тонкую ткань, прикрывающую предплечья. Появилось тонкое запястье с голубоватыми дорожками вен. И белёсые шрамы, расположившиеся параллельно почти по всей длине внутренней стороны предплечья. — Что это? — А… это… Мальчик бесцеремонно вырвал руку из неочень цепкой хватки, прикрывая шрамы серой тканью рукава. — Дазай-кун… — Я не люблю боль, — мальчик не смотрел на свою собеседницу, сверля взглядом запястья, скрытые тканью. — Но боль — это то, что заставляет чувствовать меня живым. Я… — Дазай-кун, — миниатюрные ладони легли на другие, чуть их сжимая. — Дазай-кун, ты… Через боль ты чувствуешь себя живым? Но… Когда я увидела эти шрамы… Мне тоже стало больно, — шоколадные глаза всматривались в коньячные. — Дазай-кун… Если ты хочешь почувствовать себя живым… Я… помогу тебе. Но я не хочу, чтобы ты причинял себе боль.***
— С Днём Рождения! Мальчик ошарашенным взглядом смотрел на резко севшую на подоконник девочку постарше. В руках громко шуршал прозрачный целлофановый пакетик, в котором лежала упаковка рисовых моти. На немой вопрос в коньячных глазах девочка улыбнулась: — Пару месяцев назад я была в кабинете управляющей. И у неё на столе я случайно увидела твою анкету. Так я узнала, что у тебя сегодня День Рождения, — тонкие губы растянулись в улыбке почти до ушей. Взгляд коньчных глаз перешёл на пакет. — А… Это тебе, — пакет с шумом плюхнулся на раскрытую книгу, лежащую на мальчишьих коленях. — Я же не могла оставить тебя без подарка! Поэтому упросила управляющую купить моти за то, что я поработаю в саду. Он не любит сладкое. Но… — Спасибо, Огава-сан. Впервые за шесть лет его кто-то поздравляет.***
Густую тишину прохладного утра пронзил громкий крик. Сироты удивлённо повскакивали с постелей. Все недоумённо озирались. Что это было? Вскоре они получили ответ на свой вопрос. Через пару минут после крика в комнату, чуть ли не срывая двери с петель, ворвалась управляющая. Резко остановившись, она осмотрела сирот испепеляющим взглядом и втянула за собой в комнату Хаяси-сан. Та была очень бледной. По худым щекам стекали слёзы. Дрожащей рукой она прикрывала рот. Но его всё равно было видно. На губах размазалась кровь, покрывая их будто красной помадой. По подбородку из рта стекало несколько тонких дорожек крови, смешанной со слюной. — Кто-то подсыпал Хаяси-сан кнопки в кофе, — управляющая почти рычала, сжимая запястье плачущей воспитательницы. — Если виновный сейчас признается, то он получит пятнадцать ударов плетью, а потом будет посажен под замок на три дня и оставлен без обеда и ужина. А если нет… Все получат по двадцать ударов плетью и будут работать всю неделю. А также на всю неделю все будут оставлены без ужина. Управляющая оглядела воспитанников. Те нервно смотрели друг на друга. Никому не хотелось получить наказание. Но разве виновный признается? — Ну? Я жду. Все дети молчали, продолжая смотреть друг на друга. И только взгляд русоволосой девочки был прикован к одному рёбенку. Каштанововолосый мальчик стоял чуть позади всех, опираясь о стену. И улыбался. А в потемневших глазах сверкал какой-то красный огонёк. — Ну, если никто не хочет признаться, то… — Это… Это я сделала! Все как по приказу резко повернули голову. — Огава-чан? — Брови управляющей поползли вверх. — Мне очень жаль! — Голос девочки дрожал, а сама она смотрела вниз, до побелевших костяшек сжимая подол платья. — Мне надо было отнести упаковку кнопок в класс! Но по пути я вспомнила, что не убрала помытые тарелки в шкаф! Я зашла на кухню и убрала их. Но, выходя из кухни, я споткнулась и упала! Кнопки вылетели из коробки и разлетелись по полу и столу! Я их быстро собрала и отнесла в класс. Но я не знала, что несколько попали в кофе Хаяси-сан! Мне очень жаль! — Девочка резко поклонилась. — Простите, Хаяси-сан! — Ну.., — управляющая кашлянула, переваривая информацию. — Если ты не сделала это специально, то я тебя не накажу. Но впредь будь аккуратней! Под судорожное «хорошо» Огавы управляющая вышла из комнаты, ведя за собой не прекращающую рыдать Хаяси-сан. Как только дверь захлопнулась, дети группами разбрелись по комнате. В каждом группе жужжал тихий шёпот, иногда некоторые дети бросали злые взгляды на русоволосую девочку. Но та не замечала эти взгляды, направляясь прямиком к тёмноволосому мальчику. — Это ведь ты сделал, да? — Шёпот раздался прямо над ухом, прикрытым прядями каштановых волос. Их обладатель развернулся. С лица пропала улыбка, но глаза не изменились. — Ну и? — Зачем?! — Девочка еле сдерживалась, чтобы не закричать. — Это… — Мне просто было скучно, — тёмноволосая голова вернулась в прежнее положение. — Ты видела выражение лица Хаяси-сан? Прекрасные эмоции… — Но это всё равно было опасно! Тебе надо быть осторожней! — Это тебе надо быть осторожней, — мальчик бросил короткий взгляд на собеседницу и отлип от стены. — Прости, мне надо идти. Мальчик неторопливо вышел из комнаты, игнорируя недоумённый взгляд шоколадных глаз. Ей надо быть осторожней. Почти год прошёл с того момента, как она появилась в этом приюте. И никто с ней без надобности не заговорил. Ей на это плевать. Но она не знает, что это странно. Она явно стала любимицей воспитателей. А любимчиков ненавидят и презирают. С ними расправляются…***
«Как хорошо, что нас вывезли на природу.» Такие мысли вертелись в русоволосой голове четырнадцатилетней девочки. Она стояла на краю обрыва, любуясь пейзажем. В руках она сжимала букет из простеньких луговых цветов. Пару часов назад их привезли сюда. Сначала она гуляла с Дазаем и собирала цветы. Он такой умный — знал название каждого цветка! А потом ей захотелось посмотреть на вид с обрыва, а Дазай решил подождать её. Ой, надо бы закругляться, а то он, наверное, уже заждался её. — Ну привет. От неожиданности она сильно вздрогнула и резко развернулась. Из-под деревьев выходили шесть парней от четырнадцати до семнадцати лет. — А, это вы. Здравствуйте! — Девочка приветливо улыбнулась. Раньше она с ними не разговаривала. Что там Дазай о них говорил? Они вроде главные среди сирот? — Вы что-то хотели? Парни только молча подошли к ней и замерли. Вдруг они все разом набросились на неё. Вырванные цветы попадали из тонких рук на траву. — Эй! Что вы… ммм! — Кто-то забежал ей за спину и, прикрывая тряпкой рот, завязал её концы на тёмнорусом затылке. Девочку повалили на землю и, навалившись сверху, связали запястья и лодыжки кусками тряпок. Слегка запыхавшись, они встали и начали пристально рассматривать свою «работу». Жертва только громко мычала и каталась по траве, пытаясь освободиться. Недоумённый взгляд шоколадных глаз был направлен на самого старшего из парней. На его лице появилось выражение отвращения. — Да заткнись ты! Широкая подошва ботинка резко прилетела на девчачье лицо. Из мгновенно разбитого носа брызнула кровь, тонкими струйками стекая по веснучатой щеке. Громко мыкнув, несчастная замерла, продолжая сквозь навернувшиеся слёзы смотреть на парня. — Думаешь, если ко всем будешь подлизываться, все будут тебя любить? Бух. Новый удар, и тряпка во рту окрасилась красным, пропитываясь кровью из разбитой губы. — К сожалению взрослые, работающие в нашем приюте, тупые. Они любят таких как ты, — в ломающемся голосе будто и правда было сочувствие. — Похоже, этот странный парень, с котором ты везде шастаешь, не рассказал негласное правило нашего приюта, — парень наклонился, всматриваясь в мутные от слёз, тёмные глаза. — В нашем приюте не должно быть любимчиков. Ты, наверное, знаешь, что незнание закона не освобождает от ответственности за его нарушение. В следующие двадцать минут если бы кто-то стоял рядом с поляной на краю обрыва, то слышал бы только глухие удары. Шестеро парней один за другим наносили сильные удары ногами четырнадцатилетней девочке. Но по истечению где-то двадцати минут старший парень немного отошёл назад, вытирая предплечьем пот со лба. К нему, прекратив своё занятие, подошли остальные. Старший парень, всё ещё не до конца выровняв дыхание, едко улыбнулся. Им представилось прекрасное зрелище. Вся приютская одежда была в грязи и в крови. Каждый сантиметр не прикрытого одеждой тела был покрыт синяками. Местами — кровоподтёки. И — о счастье! — посиневшие пару пальцев рук и щиколотка правой ноги дополняли картину. Кому-то повезло сломать пару костей нарушительнице. Та лежала не шевелясь и тяжело дышала сломанным носом. Глаза, всё ещё наполненные слезами, были пусты. — Знаешь, мы должны сказать тебе «спасибо». Ты выбрала прекрасное место для одиночной прогулки. Мы можем всё обставить, как несчастный случай. Старший парень с украденным ножом бросился к жертве и быстро разрезал тряпки, задевая лезвием кожу. В следующую секунду он выпрямился. — Прощай, Огава Сумико. Бух. Сильный удар ногой пришёлся в чужой живот. Избитое тело полетело с обрыва.***
Скрипнула дверь старого сарая. Высокий семнадцатилетний парень, закрывший за собой дверь, прищурился, пытаясь разглядеть парней, стоящих в глубине, в редком свете, пробивающимся в помещение через щели в досках. — Ну и зачем ты нас позвал? — Парень помладше лениво потянулся. — Я?! — Старший сделал пару шагов к собеседникам. — Это вы меня позвали! — Что? — Другой парень удивлённо посмотрел на главного. Тот только в недоумении хлопал глазами, матюкнувшись под нос. Вдруг снова скрипнула дверь, на секунду впуская в помещение больше света. Дверь с шумом захлопнулась. Появившийся в сарае худощавый одиннадцатилетний мальчик закрыл дверь на замок и спрятал ключ в карман. — Эй, какого хуя?! Мальчик повернулся, будто только сейчас заметил, что он здесь не один. Спрятав руки за спину, он улыбнулся, но глаза оставались холодными. — Вы все здесь? Я очень рад. — Эй, так это ты нас позвал?! Старший метнулся к мальчику, но близко подойти к нему не решился. Тот улыбнулся ещё шире. В глазах появился какой-то странный красный огонёк. — О, не волнуйтесь. Я не задержу вас на долго. Правая рука показалась из-за худой спины. Она сжимала рукоятку кухонного ножа.***
— Занесите эти коробки в кабинет главного врача. Высокий брюнет громко выдохнул и сильно выгнул спину, скрытую белым халатом. — Эх, Элиза-тян, заниматься разгрузкой этих лекарств так выматывает! — Это потому что ты старый, Ринтаро, — маленькая девочка со светлыми длинными волосами стояла чуть поодаль от брюнета, рассматривая большую бабочку, севшую на один из цветков большой клумбы. — Элиза-тян, ты жестокая! Мне всего лишь тридцать два! — Мужчина оценивающе посмотрел на девочку. — Но, несмотря на твою жестокость, ты очень милая! Девочка хотела ответить что-то язвительное, но тут от двух молодых девушек в белых халатах, стоящих перед стеклянными дверями белого здания, раздалось громкое восклицание «нет». Брюнет, заинтересованно глянув в их сторону, о чём-то подумал и направился к девушкам. Девочка, проводив глазами бабочку, пошла за ним. — Здравствуйте. Плавный голос брюнета прервал не очень тихий спор девушек. Те от неожиданности вздрогнули и, очнувшись, тихо пробормотали «здравствуйте». Удовлетворившись таким ответом, мужчина продолжил: — Извините, я случайно услышал часть вашего разговора, — мужчина завораживающе улыбнулся, но глаза оставались холодными. — Не могли ли вы удовлетворить моё любопытство и рассказать, что вы обсуждали? Девушки, поджав губы молчали. Но тяжёлая аура мужчины действовала удручающе, и одна из девушек тихим голосом прервала молчание: — Сегодня мне выпало давать лекарства ему. Она замолчала, посчитав такой короткий ответ достаточным. Но мужчина продолжал смотреть на собеседниц. Не дождавшись продолжения, он прервал неловкое молчание самостоятельно: — Извините, сегодня я привёз некоторые лекарства в эту больницу, и раньше мне не доводилось бывать здесь. Поэтому я непонимаю, о ком вы. Ответившая девушка вздрогнула и глянула на другую. Та нахмурилась и покачала головой. Но девушка всё же продолжила: — Я говорила про одного из больных. Нам нельзя высказывать свои мысли о нём, но.., — По тону девушки казалось, что она счастлива получить возможность выговориться. — Этот мальчик попал к нам три года назад. Сейчас ему четырнадцать. Он не входит в число проблемных больных. Он послушный, принимает все лекарства. Правда, за ним надо всегда следить — он хочет покончить с собой. Но.., — Несмотря на то, что другая девушка протестующее ухватила её за руку, она не останавливалась. — Сомневаюсь, что он когда-нибудь покинет эти стены, хотя мы все этого желаем! — Почему же вам хочется, чтобы он покинул больницу? — Казалось, в голосе мужчины нет ни капли любопытства. — Он не должен был сюда попасть! Он должен был загреметь в колонию! — Голос девушки звенел. — Он убил шесть сирот из своего приюта. В сравнении с другими посетителями нашей больницы он правда сумасшедший! Он ведёт себя как невинный ягнёнок, но вы бы видели его глаза! Это глаза дьявола! При этих словах в красных глазах что-то блеснуло. — Извините, вы бы не могли сказать, в какой палате этот мальчик? Девушки удивлённо замерли. — Пожалуйста, — в голосе мужчины появилась сталь. Красные глаза сверлили взглядом лицо девушке, от чего у той по вспотевшей спине побежали мурашки. — В… в д-двадцать в-восьмой, на втором эт-таже, — голос девушки неожиданно задрожал. Взгляд мужчины резко стал опять просто холодным, и тот улыбнулся: — Спасибо. Развернувшись, он направился к дверям. Девушки судорожно выдохнули. — Кстати.., — девушки вздрогнули. Мужчина замер. — Как зовут мальчика? Столкнувшись взглядом с подругой, девушка тихо ответила: — Дазай Осаму.***
Четырнадцатилетний мальчик с тёмными волосами сидел на незастелённой кровати и задумчиво смотрел в окно, рассматривая танцующие на ветру зелёные листья дерева, растущего около окна. Услышав, как открылась белая дверь, он обернулся. В дверном проёме стоял брюнет в белом халате. Взгляды красных и карих глаз встретились. «Глаза дьявола» — мелькнуло в чёрноволосой голове. — Здравствуй, Дазай Осаму, — мужчина не отводил взгляда от чужих глаз. — Кто вы? Я вас здесь раньше не видел, — тон мальчишьего голоса был слегка грубым. Мужчина прошёл в комнату и остановился около стены напротив кровати. За ним в комнату вошла светловолосая девочка, закрывая за собой дверь. Мельком глянув на девочку, мальчик опять сосредоточил взгляд на мужчине. — Конечно не видел. Я доктор и иногда занимаюсь перекупкой лекарств. Сегодня я привёз в эту больницу некоторые лекарства. — Тогда зачем вы пришли ко мне? — Я случайно узнал о тебе. И ты меня заинтересовал. Мальчик, который в одиннадцать лет убил шесть сирот, с которым он жил под одной крышей, — при этих словах мальчик усмехнулся, но глаза не изменились. — Вы считаете, что я сумасшедший? — Я этого не говорил. Напряжённое молчание в комнате вдруг прервала светловолосая девочка: — Ух ты, у тебя руки перебинтованы! Не успел мальчик никак среагировать, как девочка подскочила к нему и схватила за руку. Тут его тёмные брови резко прыгнули вверх, а потемневшие глаза расширились. Чуть не падая, мальчик вскочил с постели. — Не прикасайся! Вдруг комнату озарила вспышка голубоватого света. Когда она пропала,.. девочка исчезла. В комнате остались только мальчик и мужчина. Мужчину застыл, недоумённо смотря на мальчика. Тот, ошарашенный, медленно отошёл назад, пока спина не ударилась о стену. Брюнет, задумавшись, вдруг усмехнулся. Он щёлкнул пальцами, и буквально из ниоткуда в комнате опять появилась светловолосая девочка. Она обиженно поджала губки: — Ринтаро, что… — Так ты эспер, — мужчина продолжил улыбаться и рассматривать мальчика. Тот, отлипнув от стены, пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, выравнивая дыхание, и, нахмурившись, недоумённо посмотрел на мужчину. — Эсперы — люди со сверхспособностями, — мужчина сделал шаг вперёд. — Для обычный людей это просто байки. Но это правда. Я тоже эспер. Эта девочка, — длинная рука указала на отвернувшуюся светловолосую девочку. — Моя способность. А ты… Похоже, твоя способность — обнулять чужие способности. Очень интересно… Первый раз вижу подобное, — мужчина отстановился в полуметре от мальчика. Тот всё ещё хмурился, но взгляд не отводил. — Знаешь, Дазай-кун, когда я узнал про тебя, мне просто было любопытно посмотреть на мальчика, о котором так интересно отзывается персонал. Но встреча с тобой превзошла все мои ожидания. Я не представился, — мужчина выпрямился. — Меня зовут Мори Огай. Я доктор, но я лечу бандитов. И знаешь, от них очень часто можно услышать интересные рассказы… — Вы торгуете информацией? — Мальчик, отойдя от шока, вернул лицу привычное выражение. Брюнет слегка приподнял брови и усмехнулся: — Хорошие выводы для подростка. Но в последнее время у многих моих посетителей одно на языке — Портовая Мафия. Нынешний босс Мафии поражает преступную общественность своими приказами. Если так и дальше пойдёт, Портовая Мафия рухнет… — Я слышал, что Портовая Мафия держит под контролем тёмную часть этого города. Если она падёт, то Иокогама будет погребена. — Очень хорошие выводы. — И что же? Вы собираетесь остановить это? — Мальчик усмехнулся. — Тогда зачем вам я? — Ты очень интересный ребёнок. У тебя прекрасный ум: ты прекрасно анализируешь полученную информацию и делаешь правильные выводы. Ты можешь читать людей. И твоя способность очень полезная. Но твои глаза.., — красные глаза уткнулись в тёмные омуты. — В них я вижу жестокость. Жизнь для тебя скучна и бессмысленна. Наверняка, если бы была такая возможность, ты бы сразу её прервал. И только чужие страдания и возможность чувствовать, как чужая жизнь утекает из умертвлённого тела заставляет тебя чувствовать себя живым. Ты здесь это не получишь, — мужчина усмехнулся. — Зато ты можешь получить это в Мафии. Что ты думаешь на счёт того, чтобы стать моим учеником? Я научу тебя использовать свои аналитические способности на сто процентов. А когда… я стану новым боссом Мафии, ты станешь моей правой рукой. А взамен у тебя появится возможность управлять чужими жизнями. Мужчина с холодной улыбкой смотрел на мальчика, в его глаза. Вдруг они потемнели, и в них блеснул красный огонёк. На лице появилась странная улыбка. Это будет весело. — Я согласен.
