Спаси себя сам

      Ло Бинхэ открыл глаза.       Неловким движением руки мужчина смял страницы свитка, лежащего перед ним. Тишину прервал шелест бумаги. В тусклом свете искусственного огня различались очертания стола, заваленного множеством книг и тетрадей.       Видимо, он задремал, пока рассматривал свитки. Полукровка нахмурился, массируя виски. Сколько он уже здесь? Когда ты находишься в подземелье без возможности видеть солнце, быстро теряется ощущение времени. И каждая секунда, проведённая в этом месте, кажется вечностью.       Разочарованно вздохнув, Ло Бинхэ встал из-за стола и направился к выходу. В нос тут же ударил слегка сладковатый запах гнили. Мерзость. Полукровка остановился, ненадолго задумавшись о чем-то. Затем медленно развернулся. В лаборатории не должно было пахнуть разлагающимся мясом, не после того, как он сам, собственными руками, вычистил каждый камень подземелья, пытаясь избавиться от этого тошнотворного запаха. Единственным источником этой вони могло быть только тело учителя. «Блять.»       Ло Бинхэ тут же подскочил к алтарю, на котором покоился Цинцю, и стал осматривать учителя, ища какие-либо внешние повреждения.       На бледной коже, сквозь которую были видны тёмные вены, ярко выделялись грубые шрамы, оставленные неумелой попыткой Ло пришить оторванные во время пыток конечности. Стоит лишь присмотреться, чтобы заметить нити, соединяющие куски плоти друг с другом.       Полукровка тщательно изучает след, оставленный им на месте разрыва, пытаясь найти то, что могло бы быть причиной отвратительного запаха. Он раскрывает рану, ослабляя натяжение нитей, одним плавным движением обнажая сросшуюся кость. Ни снаружи, ни внутри нет следов гниения. Однако, несмотря на это, приторно-сладкий запах никуда не исчезает.       Постояв пару секунд без движения, Ло закрыл свои глаза и сосредоточился на кровяных паразитах, от чего по коже учителя прошла волна мурашек. Кровь разносила паразитов по всему телу, позволяя полностью осмотреть Цинцю.       Как странно: не было ни повреждений, вызванных гниением, ни каких-либо нарушений в работе органов. В таком случае откуда мог появиться запах?       Может быть, Ло просто устал. Бессонные ночи, проведённые в полном одиночестве, разбавляемом только редкими ехидными комментариями Мэнмо, никак не способствовали душевному покою. Погружённый в свои мысли мужчина вышел из лаборатории, направившись в библиотеку, находящуюся на наземном этаже дворца. — Решил наконец-то проветриться? — послышался голос Мэнмо, эхом раздаваясь в голове, — Давно пора, а то гляди так и зачахнешь в своём подземелье. — Не мешайся, — Ло неохотно отмахнулся от раздражающего старика. Все, что сейчас хотел мужчина — это избавиться от мерзкого запаха гнили. К глубочайшему удивлению Бинхэ, демон снов и в правду замолчал.

***

      Часы, проведенные в библиотеке в поиске информации, ничего не дали. Ло устало откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза рукой.       Дни тянулись бесконечной вереницей, словно погруженные в дрёму, длительное ожидание пожирало его изнутри. А виной всему этому был Шэнь Цинцю, который даже после своей смерти продолжал его мучить.       Тело учителя удалось восстановить почти полностью, что удивительно, ведь бывшего Владыку пика пришлось собирать буквально по кусочкам: пришивать оторванные конечности, восстанавливать внутренние органы, заново заставлять сердце биться. И только потом стало понятно, что невозможно получить живого человека из гнилых останков. Однако Ло это не остановило, как и всегда. Ведь каждый раз, когда что-то казалось бы было невозможным, он совершал это! Так почему не выйдет в этот раз? Он потратил тысячи шичэней на поиск решения, и ещё столько же — на его осуществление. Не без помощи Синьмо Ло Бинхэ смог таки найти душу учителя. Намного сложнее оказалось вырвать её из круга перерождения, однако мужчине явно благоволила сама судьба, и извлечение прошло успешно.       После этого Ло Бинхэ нужно было лишь поместить душу в тело учителя и ожидать, когда тот очнётся. Вот только Шэнь Цинцю никак не приходил в сознание, словно всё ещё был мёртв. — Почему он не просыпается? — Ло Бинхэ не знал, что ему делать. Ритуал, который вернул бы душу учителя обратно, был завершён несколько недель назад, но за все это время Шэнь Цинцю ни разу не пошевелился, подав бы тем самым хоть какой-то признак жизни, кроме безучастного дыхания. — Может он просто не хочет просыпаться? — предположил Мэнмо, наблюдая за тем, как его ученик листает старый фолиант в надежде найти хоть что-то полезное. — Ты уничтожил всё, чем дорожил Цинцю: его репутацию, честь, Пик Ученых, Главу Цанцюн. Удивительно уже то, что его душа не рассыпалась на тысячи осколков, что меньше песка, когда ты вырвал её из круга перерождения.       Досадливо хмыкнув, Ло Бинхэ продолжил выслушивать Мэнмо. Несмотря на то, что старик раздражал, в чём-то он был прав.       В библиотеке стояла тишина, нарушаемая лишь голосом Императора, который, как казалось со стороны, разговаривал сам с собой. С недавнего времени вход в подземные этажи дворца и библиотеку был закрыт для всех, за исключением самого Ло Бинхэ; таким образом, мужчина мог быть уверен, что никто не помешает ему во время опытов.       За эти несколько месяцев полукровка значительно продвинулся в своих исследованиях, однако так и не добился желаемого результата — Шэнь Цинцю всё ещё был без сознания, из-за чего даже проникнуть в его сны не представлялось возможным — их просто не было. Мэнмо не раз пытался, однако всё, что ожидало его в мире снов — пустота. Нельзя видеть то, чего нет, сколь бы сильным ты ни был.       Сидя в библиотеке, Ло Бинхэ изредка делал заметки в своей тетради, насчитывающей около сотни исписанных неаккуратным почерком страниц. Он перечитал с десяток древних свитков и ещё столько же старых фолиантов, но так и не нашёл ничего, что могло бы помочь. — Ты пойдёшь на встречу с послами из Южных земель? — голос Мэнмо казался непривычно громким. — Только в том случае, если потребуется мое вмешательство. Ша Хуалин и Лю Минъянь вполне могут справиться сами. — И долго ты ещё будешь скидывать свои обязанности на плечи жён? — Столько, сколько потребует воскрешение учителя, — полукровка резко захлопнул фолиант, показывая свое нежелание продолжать этот разговор. В этот день Мэнмо больше не произнёс ни слова.       Библиотека вновь погрузилась давящую тишину, иногда нарушаемую шелестом страниц.