I shouldn’t have let you go

      

Oh baby, baby, how was I supposed to know

That something wasn’t right here.

      После исчезновения Фэша, Василиса не находила себе место, на душе было пусто, а мысли заняты лишь планами его местонахождения. Единственное, что помогало — встречи во сне и кольцо, шестеренки которого сообщали, жив ли этот вредный треугл. Драгоций мог спокойно находиться в Пустоте, если бы не тот факт, что здесь попросту нечем заняться, а его возлюбленная отдана на растерзание Астрогору. Этот больной старикашка (какашка), хоть и был его дядей, но умом тронулся явно давно, раз спокойно жертвует своим племянником, смея называть того опасной иррантией самого себя, что за сюр? Встречи с Василисой в луночасе успокаивают, но ненадолго. Скорее бы выбраться из чертовой пустоты и надрать зад этому вредному духу! Однако взвесив все «за» и «против», решение надирать зад отпало, потом надерут Фэша и уже не по ягодицам. Пока Драгоций был в своих раздумьях, в часовую залу пожаловала гостья. Только когда девчачье тело обнимало парня, тот спустился с облаков, на которых кончал с существованием Астрогора.       — Василек! Рад тебя видеть. Ты наконец-то научилась быть увереннее во сне, — он усмехнулся, а на его щеках показались ямочки.       — Помолчи лучше.       Эта встреча не имела важности, ребята увиделись, чтобы поболтать буквально ни о чем, учитывая, что Фэш по-прежнему находится в Пустоте, это звучит слишком иронично. Улыбка за улыбкой, взгляд за взглядом, повышенная тактильность обоих — то, что присуще данной встрече и редко случается в реальном мире (на нежности попросту нет времени). За прекрасно проведенной ночью следует день полный разочарования: ничего нового узнать не удалось, уроки были донельзя скучными, тоска по Фэшу занимала большую часть мыслей, не желая уходить. Закрывшись в своей комнате, девочка села на кровать; щеки Василисы за мгновение стали влажными от соленых слез, капающих с неистовой силой; она всхлипывала, глаза опухли, шестеренки по-прежнему крутились. Как же хотелось просто находиться с ним, даже не обниматься, не целоваться — присутствовать в его обществе, видеть эти ангельско-голубые глаза в живую, а не в проклятом сне при встречах в луночасе.              

Oh baby, baby, I shouldn’t have let you go

And now you’re out of sight, yeah.

Show me, how you want it to be.

Tell me baby, ‘cause I need to know now, oh because

      Находиться в Змиулане одна вокруг мерзких Драгоциев — сущий ад (Если, конечно, не брать в счет Захарру). Практически все норовятся вкинуть какую-нибудь едкую шутейку, подставить подножку и произвести прочие шалости над Василисой              

My loneliness is killing me

I must confess, I still believe.

When I’m not with you, I lose my mind

Give me a sign, hit me baby one more time!

      Поддержка и помощь сестры Фэша помогала Василисе безусловно, но без крепкого мужского плеча, без привычной «Темноты» живется трудно. Слишком большой груз взвалился на плечи ещё юной девушки.