feel my adrenaline

Спина Чана ударяется о стену его комнаты, а он сам обхватывает чужие широкие плечи в попытке сдержать и свой, и чужой пыл. Особенно нужно сдержать чужой пыл. Чанбин сегодня был агрессивнее обычного. Концерт сделал своё дело и адреналин бурлил в крови обоих мужчин. – Бинни, милый, нам нужно зайти внутрь... Пожалуйста, – отчаянно просит Бан, слыша недовольный рык рэпера, которого оторвали от желаного тела. Он упирается лбом ему в плечо, пытаясь немного остыть, руками крепко сжимая талию. Учащённое дыхание и чуть подрагивающие от возбуждения руки - всё, что осталось после изнурительного концерта. – Бро, вам и правда стоит зайти внутрь, мы не собираемся смотреть на ваши голые задницы, – кричит Джисон, проходя мимо них и уже направляясь на кухню, чтобы перекусить, и утягивает Хёнджина за собой. Они уже привыкли к поведению этих двоих, но всё же не готовы видеть их секс. – Просто признай уже, что у нас самые лучшие задницы в мире, Сони, – тянет со смешком Бан и легко проводит пальцами по предплечью младшего в попытке немного расслабить напряжённые мышцы. Но Чанбин не намерен расслабляться, ему нужно что-то сделать со своим возбуждением и сделать прямо сейчас. Он тянет Чана за запястье, затаскивая в комнату и толкает на кровать. Старший не успевает и подумать, как тяжелое разгоряченное тело оказывается на нём. Со тяжело дышит, как после марафона, пытаясь прийти в чувства, мягко касаясь рук мужчины под собой. Чан улыбается ласково, играясь с его пальцами, а другой рукой гладит талию и мышцы пресса. Этот момент оказывается затишьем перед бурей, потому что Чанбин не смог контролировать очередной выброс адреналина в кровь при воспоминаниях о Чане с сегодняшнего концерта. Старший был слишком горячим, что и стало причиной такого сильного возбуждения. Он наклоняется для поцелуя, сразу проникая в рот и играясь с языком, обводя ряды зубов. Чан игриво прикусывает мягкую губу, слыша шумный вдох рэпера и довольно улыбается в поцелуй. «Чертёнок», – думает про себя Чанбин. Старший ведь не меньше его самого любит дразнить, но сегодня они слишком возбуждены для долгих прелюдий. – Раздевайся, – бросает младший и встаёт с кровати, чтобы снять с себя всю одежду. Чан сбрасывает ненужные тряпки быстро – он знает, что сегодня Чанбин не намерен ждать. А испытывать его терпение - себе дороже. Мужчина наклоняется над лидером, утягивая его в очередной кусачий поцелуй, блуждая руками по горячему телу и останавливаясь на широких бёдрах. Ему хочется пометить их, показать всем, что Чан его, но он знает, что старший не одобрит это, поэтому он только сжимает их сильнее, языком проникая в чужой рот. Он посасывает язык, переходит с одной губы на другую, руками проводит от бёдер до живота, вдоволь наслаждается мягкой кожей под пальцами и податливостью своего парня. Со никогда не сможет насытиться этим. Чан под ним гнётся сильнее, держится за его плечи и глаза жмурит. Грации в мужском теле совсем мало, как и изящных изгибов и тонких линий. Но Чанбину никогда такое и не нравилось. Ему нравится ощущать тяжёлые мышцы под пальцами, нравятся хриплые, а не звонкие стоны, и ему определённо больше нравится крепкая хватка партнёра и его мускулистость. И Чан идеально вписывается во все его стандарты. Лидер тянет его за волосы, стонет измученно в любимые губы, безмолвно просит. Просит как можно больше внимания, особенно в этот вечер. И в этот вечер Чанбин хочет выбить из Чана как можно больше стонов и мольб. Сегодня он заставит своего мальчика плакать. Но на прелюдию нет времени, он слишком возбуждён, и если сейчас же не сделает с этим хоть что-то, то не уверен в хорошем исходе. Смазка находится быстро, ещё быстрее длинные пальцы оказываются внутри разгорячённого тела, растягивая нетерпеливо и быстро. – Бинни... – Чан выгибается от очередного толчка пальцев в его простату и жмурит глаза от нахлынувшего возбуждения, что волной накрывает всё тело. Его пальцы слепо цепляются за подушку над головой, пока он пытается раскрыться для рэпера ещё больше. Такой красивый в попытке услужить. Такой открытый только для Чанбина. – Малыш, смотри на меня, пока я здесь, с тобой, – шепчет в его губы Со и старший послушно открывает глаза, полные возбуждения, любви и слёз, – какой нежный мальчик, – стирает слёзы, выступившие от очередной волны возбуждения, прошедшей через все нервные окончания в теле при добавлении третьего пальца. Стенки раскрываются податливо, Чанбин целует всё горячее, а его пальцы двигаются всё быстрее. Но Чану так мало его. Ему эгоистично хочется больше. – Ещё, пожал- Рэпер обхватывает рукой член старшего, надрачивая ему, и добавляет ещё палец. – Ты что-то сказал, хён? – издевается ведь, зараза. А у Чана выдержка уже трещит по швам. На глаза наворачиваются слёзы, и он тянется вслепую к плечам младшего, сжимая их в надежде, что его поймут, – всё хорошо, малыш, я здесь, – шепчет нежно и вынимает пальцы. Он видит, что довёл старшего до состояния, в котором тот полностью потерял контроль над разумом и абсолютно забыл про стыд и свои принципы. Презерватив быстро растягивается по члену, а Чан оказывается прижатый к простыням сильными руками. – Малыш, подержи свои прекрасные ножки для меня, – и Чан сгибает ноги, пальцами крепко сжимая трясущиеся от возбуждения бёдра. Он на самой грани возбуждения, на самом краю обрыва, – хороший мальчик, – довольно тянет Чанбин и невесомо целует в коленную чашечку, наслаждаясь чужим нетерпением. Он мог бы помучить его ещё больше, но ждать Со и сам больше не в силах, его возбуждение уже становится болезненным. Чанбин входит одним резким толчком, заполняя до краёв, прямо так, как и нужно. Бан плачет от облегчения, когда получает то, чего так сильно желал. Чанбин почти сразу набирает быстрый темп, теперь самостоятельно поднимая ноги Чана к его груди и практически складывая его пополам. Так он попадает прямо по простате и Чан громко стонет на каждом толчке. Воздух из его лёгких легко вышибается толстым членом, слёзы на глазах выступают на особо глубоких толчках, а руки нервно сжимают чужие плечи в попытке заземлиться хоть немного. Не получается. Чанбин и не думает снижать темп. Совсем не хрупкое тело под ним словно на самом деле готово сломаться, хоть это и невозможно физически. –  Милый.... Ах, милый, помедленнее, пожалуйста, я не могу, – всхлипывает, чувствуя нарастающее в геометрической прогрессии возбуждение, – я сейчас- – Нет, – рычит Чанбин и сжимает основание члена, прерывая такой близкий оргазм. Ногти старшего впиваются в кожу плеч сильнее, а изо рта вырывается позорный скулёж, – кончишь, когда я скажу. Теперь Чан и правда плачет, извиваясь от сильных толчков, но крепкие руки не дают ему сдвинуться ни на дюйм, оставляя синяки на бледной коже. – Скулишь, как щенок от моего члена, да, Чан-и? Как тебе ощущения, когда я внутри тебя?  – обычно Чанбин не ведёт себя так, но во время сильного возбуждения и от вида такого парня в нём включается тщеславие. Чан может только кусать губы и смаргивать влагу с глаз, не имея сил и воздуха в лёгких, чтобы должным образом ответить. Он уверен, что сейчас не смог бы связать и двух слов. Хотя вопросы младшего и не нуждаются в ответах. Они оба прекрасно знают, что только член Со может выбить из Чана такие великолепные звуки и довести его до такого состояния. Член Чанбина распирает изнутри так правильно, так хорошо, пальцы старшего сильнее сжимаются, царапают покатые плечи. Толчки становятся беспорядочнее, с более короткими амплитудами, так, что Чан не успевает даже дышать. Всё, что он может, это скулить и вскрикивать на особо интенсивных толчках, когда его подбрасывает от ощущений. Он кусает губы, закатывает глаза, руками вцепляется в простыни под собой в попытке сдержать собственный оргазм, зная, что ему ещё не разрешено кончать. По щекам текут слёзы, пухлые губы широко распахиваются, из груди вырываются гортанные стоны. – Блять, хён, – тянет вымученно Чанбин не имея больше сил сдерживаться. Не при виде такого лидера. Он бурно кончает в презерватив и сильнее сжимает чужие бёдра, явно оставляя на них синяки. Ноги Чана трясутся так сильно, что их приходится силой прижимать к кровати. Чанбин двигается ещё пару раз, одновременно проводя рукой по члену старшего, ускоряя его оргазм. – Кончай, малыш, – шепчет прямо в губы. И Чан, как хороший мальчик, кончает с именем мужчины на своих губах, и сразу же без сил откидывается на сырые и грязные от пота простыни. Чанбин заваливается следом и обвивает его всеми конечностями. В комнате невыносимо душно. Но горячее тело под боком нет никаких сил отталкивать. – Мой малыш отлично справился, – воркует тихо на ухо младший, поглаживая тёплую кожу и очерчивая кубики на животе, пока Чан устало улыбается ему. Он наклоняется, чтобы быстро чмокнуть пухлые и красные от поцелуев губы, но его утягивают в глубокий поцелуй. Бан зарывается пальцами в волосы, оттягивая их и ловя недовольные стоны губами. – Твой член достоин отдельной награды, детка, – усмехается лидер, который почти не чувствует своих конечностей, а силы и вовсе покинули его, – но завтра на практике все нагоняи за свои косяки я буду сваливать на тебя. Оборону против Минхо будешь держать сам, – Чанбин только улыбается и молча соглашается. О проблемах он будет думать завтра. А сегодня его цель прямо перед ним и его задача позаботиться о своём парне. Чанбин ласково целует в висок, обвивает талию руками и слегка щекочет бок. Чан приподнимает устало веки в немом вопросе. – Нам нужно помыться, милый. Но я не донесу тебя, ты же знаешь, – ведёт кончиками пальцев по животу, спускаясь к тазовым косточкам. Лидер шумно втягивает воздух. Он не готов ко второму заходу. – Но я не могу встать, Бинни, – эти глаза кота из Шрека особенно сильно всегда влияли на Чанбина, что было совершенно комичным зрелищем. Видеть, как вечно непоколебимого рэпера, может убедить щенячий взгляд любимых глаз. – Хорошо-хорошо, иди ко мне, – Чан улыбается ярко, показывая ямочки на щеках, и тянет довольно руки к младшему. Тот в шутку закатывает глаза и тут же поднимает его, ожидая пока тот крепко обхватит его ногами, – избалованный малыш. – А кто меня так избаловал, не подскажешь? – улыбается лидер и дарит несколько мимолетных поцелуев в любимые губы. Чанбин только смеётся и крепче прижимает к себе мужчину, который стал для него настоящей драгоценностью. *** – Нам определённо пора купить звукоизоляцию в их комнату, – недовольно возмущается Хёнджин, массируя виски пальцами, – эти двое слишком громкие и я не хотел бы знать об их личной жизни так много, – Хван драматично вздыхает. – Скажи спасибо, что они не делают это у тебя на глазах, а имеют хоть немного совести, – хмыкает Джисон, который прямо сейчас уже ищет им звукоизоляцию в общежитие.