mihi parva stella

Казалось бы, только недавно в свои права вступило лето, а дышать днём на улице уже совершенно невозможно. Страшно даже подумать, какое пекло будет стоять ближе к июлю, не говоря уже об августе. И именно в этот изнуряющий своей садисткой любовью к распространению жарких воздушных масс и проникавших всюду вкрадчивых нитей солнечных лучей сезон "повезло" родиться Дазаю. Никогда особо не любил свой день рождения, да и не афишировал этой датой, к чему лишняя нервотрёпка для других. К тому же… человек, который только и грезит поскорее откинуть концы, будет радоваться, что ещё один год он прожил на столь постылой для него земле? Маловероятно. По крайней мере, тот, кто всем сердцем мечтает о скорейшем уходе в землю, точно бы не стал опускаться до, по его мнению, низких развлечений и удела слабаков. Потому он искренне удивился и, театрально выгнув одну бровь, посмотрел на Чую как на умалишённого, когда тот, ничего. толком не объяснив, сказал ему в полдвенадцатого, на минуточку, вечера быть около городского парка. Очевидно, Осаму сразу просёк примерный план, коим собирался руководствоваться его незаменимый напарник в шляпе. Дазай, хоть и постоянно цапался с рыжим коротышкой, но его задатки интеллектуальных способностей всё-таки относил в копилку плюсов, кои, к несчастью, можно было сосчитать по пальцам одной руки, особенно, если для сравнения взять минусы. Ну, по крайней мере, он так всегда говорил. Надо сказать, что отношения у парней были весьма и весьма натянуты. Нельзя было сказать, что они боролись за место под солнцем, мечтая стать исполнителем Портовой Мафии один раньше другого, потому как эта цель по-настоящему волновала лишь Чую, а его бинтованный "друг" лишь лениво выполнял все поставленные задачи. С поразительной точностью и оригинальностью, чёрт его дери. Может, он своим поведением всего навсего подогревал стремления Накахары, не давая его запалу истощить себя? Кто знает, это одному кареглазому и было ведомо. В назначенный срок, даже на пять минут раньше, Осаму неспешно, пиная всю дорогу неудачно подвернувшийся камень, об который он, Дазай, чуть не навернулся со всей высоты своего роста, приближался к месту встречи. Пусть уж злополучная "противотанковая мина" послужит на благое дело. На развлечение скучающего самоубийцы, видимо. Уже издали приметил кареглазый копну рыжих волос, чей будоражащий взор днём цвет сейчас был грубо попорчен тусклым светом фонаря. Будто на прекрасной картине поставили водяное пятно, из-за чего краска растеклась по холсту, образуя неприятный оттенок по всему периметру ещё недавно восхитительного полотна. Дазай прямо никогда об этом не сказал бы никому, но эти рыжие непослушные волосы он невольно полюбил ещё с первой стычки с Накахарой. Даже под своей вычурной шляпой, к коим почему-то испытывал рыжик невероятную симпатию и которые, как ни странно, на дух не переносил шатен, ему не удавалось скрыть всю красоту и переливы апельсиновых прядей. Стоило сократить расстояние до ста метров, как из-под полей шляпы на Осаму мгновенно блеснула пара сапфировых глаз. Выверял дистанцию, что ли? Так вовремя, не подкопаешься. Привычно запустив руки в карманы, Чуя пошёл навстречу. — А я смотрю, ты тут с заката стоишь? Так боялся облажаться, чиби? — ехидно проговорил шатен, не забыв при этом мечтательно поднять глаза к небу. Так и видел перед глазами, как его напарник сразу после назначения встречи ринулся на точку, а после нервно ждал встречи, как какая-то девица, получившая приглашение от давно любимого ею человека и боящаяся упрёка за отсутствие пунктуальности. Очаровательно. — Тц. Ты… тебя это не касается, ясно? Молчи и просто иди за мной. — сквозь зубы процедил Накахара. И даже так в его речи сегодня были некие изменения… будто бы она стала немного мягче? Или всё же показалось? Такая язва и будет сдерживаться в выражениях? Вот уж что точно в новинку. Рыжик зловещи в карман никогда не лез. Ночью в практически пустом парке дышалось куда свободнее, нежели днём. Оно и неудивительно, всё-таки земля уже успела отдать полученное за день тепло, поэтому воздух был прохладным и бодрящим. Освещения вокруг почти не наблюдалось, что создавало некую атмосферу таинственности. А Чуя, получается, романтик. Позвал на прогулку в такой чарующей атмосфере, ещё и скрываясь от лишних глаз. Ну, либо кровожадный убийца, решивший тайком расправиться с потенциальным соперником и прикопать труп где-нибудь в глубине парка. Ох, это тоже звучит романтично… Но синеглазый вряд ли будет настолько щедр, чтобы преподнести столь драгоценное человеку, которого готов покрыть матом, находясь от него на расстоянии километра, желательно так, чтобы все слышали, какая Осаму идиотина в его глазах. Странно. Как он этого не заметил… В какой-то момент Чуя поравнялся с ним и, едва касаясь пальцами, взял Осаму за рукав рубашки. Боится упасть, надо полагать? Или испугался идти одному в такое время суток. Ох, крошка Чу, ты такой очаровательный, когда молча идёшь рядом, не замечая, какими глазами на тебя поглядывает шатен. Всегда бы молчал, цены б тебе не было. Вот такую драгоценность Осаму бы точно украл и навечно скрыл ото всех. — В эту часть парка никто не забредает, так что можешь не волноваться. — спокойно нарушил тишину Чуя, когда ряд деревьев остался позади, открывая перед парнями вид на ночную Йокогаму. Здесь свободно гулял ночной ветер, перемещая застоявшийся воздух, слегка волновал волосы и одежду, разносил свежесть по округе. Вид на ночной город и его огни приковывал к себе неподдельные внимание. Отсюда даже колесо обозрения видно! Интересно, а Чуе бы там понравилось? — И почему же она так нелюбима среди людей? — Чёрт его знает. Может, скинулся отсюда кто, можешь потом самолично проверить, если будет желание. — саркастично ухмыльнулся Чуя, чуть ли не прямым текстом посылая напарника прогуляться в пешее могильное, ибо высота здесь была приличная. Даже с везением кареглазого тут выжить бы не вышло ну никак. — С большим удовольствием! — восторженно подхватил Осаму. Но он быстро осёкся. — Так, ты же не за этим меня сюда притащил? Рыжик как-то забавно фыркнул после этой реплики. — А ты не дурак, хоть это хорошо. Над остальным бы ещё поработать, глядишь и на обычного человека бы стал похож, а не на кретина. — Накахара присел на траву и похлопал возле себя, приглашая кареглазого присоединиться. Предложение не заставило себя долго ждать, и Осаму пристроился рядышком, специально задев боком соседа, из-за чего тот недовольно цыкнул, но колкости в ответ на сие действо не прозвучало. Даже обидно немного, Дазай ведь старался. — Ну… это… — Чуя как-то мялся и неловко почесал затылок. Он. И волнуется. Чуя волнуется. Вот это точно пойдёт в золотой фонд воспоминаний Осаму Дазая. Об этом он даже под дулом пистолета не проговорится. Очень хотелось подколоть Накахару в эту секунду, да побольнее. И смог бы… Да ком будто поперёк горла встал. Настолько очаровательной мордашки у напарника кареглазому не приходилось прежде наблюдать. Глаза, сверкающие как два драгоценных камня, наполовину прикрыты пушистыми ресницами, белёсые брови забавно изогнулись, губы слегка поджаты, а на щеках проглядывался еле заметный румянец. И… что это всё значит? Не на свидание же он его сюда позвал? Или именно на него? Нет, стоять, они не в таких отношения! Или в таких? Может, они уже давно перешли на новую стадию, а Дазай и не заметил? Нет, этого определённо не может быть, Чуя хоть и умён по-своему, но так обойти Осаму ему не удалось бы. Тем более, что объектом, из-за которого, по всей видимости, Накахара так потупил взгляд и силился продолжить разговор, именно шатен. Сделав глубокий вдох, Чуя всё-таки нашёл в себе силы собраться. Божечки, да он сейчас на котёнка похож был. Срочно сфотографировать, распечатать и повесить в рамку. Жаль, что фотоаппарата нет. — Ты любишь звёзды? …На тебе. А получше вопроса не нашлось? И за этим надо было тащиться на ночь глядя так далеко? Чуя не романтик, он законченный балбес. Похоже, кареглазый всё-таки поторопился с выводами, записывая Накахару в категорию умных людей. Скорее, стоит классифицировать его как человека с высокой удачей и умением иногда угадывать верный ответ, на большее не заработал. — Из всего, что можно было у меня узнать, ты решил спросить именно об этом? — кисло поинтересовался Осаму, специально сделав такой взгляд, чтобы Чуе стало ещё более неловко, чем были до этого. Как будто испытываемого им было мало. — Ты умеешь прямо отвечать на вопросы или нет?! — терпение у Чуи отнюдь не резиновое, об этом стоило помнить всем, кто имел с ним дело. И Дазай как никто другой знал об этой особенности. И все равно, как навстречу несущемуся поезду, он бежал прямо, расставив руки широко в разные стороны. Если бы за непрошибаемый идиотизм и количество попыток получить затрещину, которые, кстати говоря, всегда заканчивались именно избиением Осаму, можно было получить приз, у шатена было бы пожизненное первое место. — На нормальные умею, а этот дурацкий. Тебе что, четыре? Но помолчав секунды три, всё-таки добавил: — Допустим. Да, они мне нравятся. Чуя немного поёжился, прочищая горло, и победоносно хмыкнул по итогу. Ага, ну, теперь его план кристально ясен, дальше не так интересно. — Вот как. Тогда ты, наверное, знаешь, что это за звезда? И началось… Игра не на жизнь и не на смерть. Проигравший, кто хоть раз ошибётся, навеки получит клеймо неуча и псевдоучёного, а также будет вынужден выполнить одно желание победителя. Глупость невероятная, ребячество чистой воды. С другой стороны, чем им ещё заниматься? Ни у одного, ни у второго не было полноценного детства, так кто сказал, что упущенное нельзя наверстать. Тем более, что работа есть не всегда, свободные вечера иногда бывают, а проводить их дома или где-то в городе, бесцельно шляясь по улице — банальное и нерациональное использование и без того быстро утекающего сквозь пальцы времени. Пусть по крупицам, пусть в такой неоднозначной компании, где один готов взгляд испепелить другого, не забыв при этом покрыть отборными ругательствами, запаса которых, пожалуй, хватит ещё на три жизни вперёд, но это всяко лучше, чем просто навсегда поставить крест на попытках отпечатать в памяти то, что так легко даётся обычным детям. Что так тяжело ухватить им, сидящим сейчас под Луной и наперебой выкрикивая сложные названия, коими учёные окрестили небесные тела. Чёрт ногу сломит во всём этом, самим не лень было это всё придумывать? Самое комичное, что такими же именами некоторые и детей называют, а потом ходят с такой важностью, словно их ребёнок — сын премьер-министра или ещё какой-нибудь важной птицы. Словом, мишура мишурой, а точка в небе ею и останется, хоть Андромедой, хоть Сириусом назови. Было видно, что Накахара определённо готовился: заученные им названия иногда произносились сперва нескладно, но быстро выправлялись, так что за ошибку это можно было и не счесть, хотя Осаму неоднократно пытался. Хотелось поскорее прекратить весь этот фарс на пустом месте, но не отдавать же победу так легко? Да и вообще, с чего он её должен отдавать? Пусть Чуя сначала наглотается пыли, пока пытается догнать его, а потом уже можно его заткнуть окончательно и уйти в темноту ночи безотговорочным победителем. Ради этого самого момента Чуя специально искал книги и изучал звёздное небо? Только ради этого бессмысленного соревнования с Дазаем? Вот ребёнок, оно того совершенно не стоит. Сколько бы не прикладывал усилий рыжик, шатен всегда легко его обставлял вообще во всём. Пожалуй, лишь любовью к жизни он был обделён, один единственный плюс красовался у Чуи. Как бельмо на глазу. Эта битва точно могла бы продолжаться бесконечно. Раз за разом то один, то другой указывали в разные точки небосвода с вопросом "а эта?", на что всегда получали точный ответ. И природа, как будто знала о разворачивающейся битве, благосклонно расчистила всё, ни одного облачка, ни одной тучки. — Ну а эта? — в очередной раз пылко спросил Чуя. — Какая? Ты уж на эту показывал. - демонстративно зевнул Дазай, показывая всем своим видом, что не испытывает ровно никакого интереса к происходящему. — Не эта, а вон та, дальше смотри. — Какая? А, ты про ту! Ну, это… Он не успел договорить. Лёгкий удар током пробежал по всему телу. А на щеке чувствовалось тепло. Такое мягкое и родное. Краем глаза Осаму успел заметить, как Чуя быстро отодвигается от его лица, неловко прикрывая рот рукой. Так это… его губы такие мягкие? Они всегда такими были? И он правда готовился к тому, чтобы его тайком поцеловать? Интересно, а он тренировался на помидорах или подготовил какую-нибудь девушку ему помочь в этом вопросе? Хотя сейчас это не имеет никакого значения. Сам факт того, что рыжик подгадывал лучший момент для этого, он так старался, чтобы всё получилось. И вот теперь отпустить? Просто пропустить мимо факт произошедшего? Конечно, кричать об этом на всю улицу не имеет смысла, но оставить это без внимания и, мило улыбаясь продолжить соревнование? Вот уж не сегодня. Уже перевалило за полночь, наступило 19 июня. А значит сегодня Осаму — король дня. И сегодня ему решать, что и как будет происходить дальше. Протянув руку и мягко запустив её в пушистые рыжие волосы, что в лунном свете казались чем-то таинственным и притягательным, не то что от жалкого фонарного освещения, шатен придержал голову Чуи, чтобы тот не подумал сбежать, и приблизился. Глаза рыжика вмиг расширились, будто у испуганного кролика, а с губ сорвалось лишь быстро, сказанное на выдохе "ой". Его дыхание тёплое и слегка сбивчивое, губы тонкие, нежные, манящие к себе с каждой миллисекундой всё сильнее. Мгновение, и их губы соприкоснулись. Практически беззвучно, изучающе. Невольно рыжик вцепился одной рукой в траву, а другой в плечо Осаму, боясь упасть. Переживать было не за что, он бы не отпустил. Не сейчас. Дазай был осторожен и даже несколько чуток с напарником, всё-таки портить дорогую игрушку чревато, за это могут хорошо наругать родители, да и эта игрушка потом направит прямой наводкой в травматологию, если не в реанимацию или сразу мозг. С таким. нужно быть внимательным, хотя бы дать понять, что чужие чувства и ощущения тебе не безразличны. Медленно приходясь языком по ровному ряду зубов, кареглазый свободной рукой ухватился за рубашку на спине синеглазого. Нагло прикусывал чужие губы, ни на секунду не задумавшись, что вообще-то можно было и разрешение спросить. Осаму быстро заключил, что Чуя уже не против и голову ему напополам не расколет, можно быть настойчивее. Ресницы, прикрывающие кристальные глаза, трепетали, румянец уже невозможно было скрыть в бледном свете Луны. В корне отличается от того привычного свирепого маленького рыжего демона, которого все привыкли наблюдать возле шатена. Да и Осаму сейчас был сам на себя не похож, Слегка вьющиеся каштановые волосы поблёскивали в свете Луны, в привычно пустых карих глазах сверкал огонёк озорства и… желания? Любви? Заботы? Всего вместе. Движения рук были точны, но отнюдь не резки. И поэтому ответные прикосновения были такими же мягкими и ласкающими. Языки встречались, и тогда вновь начиналась битва, но эта уже была куда менее ожесточённая. Они лишь решали, на чью сторону сейчас переходить первенство, кто в данную секунду будет дарить любовь напарнику. Стоны - словно музыка для каждого из них, результат, доказывающий первоклассные навыки первого и нескрываемую стравить второго попеременно. Несдержанные, протяжные, такие сладкие и настоящие. Друг перед другом нет смысла носить маски в подобные моменты, искренность и доверие - главные спутники любви. Понадобилось ещё несколько минут, прежде чем оба нехотя согласились разорвать поцелуй. Тонкая полупрозрачная ниточка слюны тянулись от губ, пока в итоге не оборвалась, навеки исчезнув. Сладкая, памятная вещь. Оба ещё тяжело дышали некоторое время. — Ч…. Чуя… — первым заговорил Дазай, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. — Эй… а я…. выиграл. — прищурив один глаз, ухмыльнулся рыжик. — Чего? — Осаму вскинул бровь. — Конечно, было лестно узнать, что какую-то звезду назвали моим именем, но это не так. Ты проиграл, Дазай. — победно улыбнулся Накахара. Такой лучезарной улыбкой, что и злиться совсем не хотелось. Это всё было подстроено? Даже если так, очень умелый ход. И всё-таки как-то горько проигрывать мелкому рыжему демону. Ну… может, не столь горько, пока он так довольно улыбается, как маленький котёнок. — Так нечестно, у нас был перерыв! — Ну, он закончился. Поэтому ты продул, скумбрия. — Ну и? Что мне сделать? Станцевать? Нарядиться в костюм горничной и ходить за тобой весь день? Или написать хвалебную оду? Ох, я такие эпитеты и метафоры подберу, коих ты вовеки не слыхивал, чиби. Гиперболы использовать? — Осаму чуть ли не кислотой был готов плеваться. Ну в самом деле, наглость же. И всё же почему он так на этом зациклился? Сам сейчас на ребёнка похож. — Мило, но это отложим до следующего раза. А твоё последнее предложение я запомню. — Тогда что? — Осаму закатил глаза. Внезапный порыв ветра унёс его вопрос далеко-далеко. Листья с близстоящих деревьев сорвались с ветвей и понеслись в том же направлении, танцуя в потоках воздуха. И без того непослушные волосы Накахары полетели в разные стороны. Пытаясь заправить пряди за ухо, Чуя взглянул на кареглазого и широко улыбнулся. Так, как никогда прежде. В глазах читалась такая нежность и чувственность, коих Осаму никогда не наблюдал прежде у кого-либо по отношению к себе. Он что… — Прими мои поздравления. С днём рождения, Дазай. Не расти больше, а то ни в один дверной проём не войдёшь. Всё-таки вся та же язва. Некоторые вещи не меняются. — Если это признание в любви, я тоже люблю тебя, чиби. И эти слова были сказаны совершенно серьёзно. Чуя резко подорвался с места, на котором сидел, и отряхнул одежду от возможно оставшейся на ней травы. По лицу было видно, что он смущён… приятно смущён. До улыбки в глазах. — П-пошли уже, поздно! — рявкнул Накахара. — Сам притащил сюда, а теперь гонит. Манерам не учили, солнце? — нехотя Осаму всё-таки поднялся на ноги и, потянувшись, подошёл к Чуе поближе. Не поднимая глаз, рыжик сплёл их пальцы вместе. Не робко и не слишком сильно. От руки было очень тепло. И на сердце тоже. — Я…. я тебя тоже люблю. — Что? Не слышу, повтори ещё раз. — Не ври, точно слышал, вон глаза как сузились от удовольствия! Нравится меня изводить?! — Не шипи, прелесть. Шерсть дыбом и так стоит. Осаму чмокнул Чую в висок. Снова волна румянца на щеках. — Ну что, пойдём? — уже куда мягче поинтересовался Накахара. — С тобой хоть на край света.