доброе утро.

сладко потянувшись, казуха повернулся к окну; рассвет уже миновал, и солнце освещало комнату мягким переливом жёлтого и белого. — доброе утро, — каэдэхара погладил тому по голове, — аято, и тебе доброе утро. — доброе утро, ветерок, — пробормотал камисато, — тома, ты встанешь сейчас? аято тронул тому за плечо. тот поежился и закутался в одеяло ещё плотнее. глаза не хотели открываться. — тома, милый, — казуха наклонился к лицу юноши и поцеловал его в щеку, — хочешь немного утренних ласк? — м-м. — тома нехотя открыл глаза, — казуха, я очень хочу спать. у гос… у аято только гон кончился, откуда в тебе столько сил? тома потер поясницу и встал, сонно озираясь. — просто ты отдавался ему чаще, тома, — казуха поцеловал гамму в нос, щеки и губы. тома улыбнулся и прильнул к омеге. аято зашебуршал одеялом и присоединился к поцелуям, попутно скидывая кое-как наброшенную на себя ночью одежду. — не раздевайся пока, — казуха шлепнул аято по бедру. — я не собираюсь ничего делать, казуха, — камисато поцеловал тому в лоб и накинул пижаму обратно. — я хочу, чтобы вы отдохнули. сейчас достаточно времени для этого. — у меня до сих пор всё вытекает, — тома встал с постели, вздыхая, — я пойду помоюсь. — нет. — в унисон проговорили аято и казуха, — стой. каэдэхара посмотрел в глаза камисато; в них плескалось желание, как и у самого казухи. тома замер, как мышь перед тигром, и приготовился к поберу от своих возбуждённых возлюбленных. казуха схватил тому за руки, опрокидывая на себя и не позволяя сбежать. аято улыбнулся, наблюдая за этим: хотелось обоих до безумия, хоть горячка гона уже отступила. — тома, позволь мне тебя почистить, — аято облизнулся, наклоняясь вперёд, — можно? — аято, я первый хотел, — казуха обиженно надул губы. — кто успел — тот и съел, — камисато со знающим видом стянул с томы нижнее бельё и широко лизнул припухшую кожу ануса. тома резко выдохнул, почувствовав в воздухе чужое возбуждение. хотелось завыть, но через дверь от покоев аято вовсю шла уборка после их вчерашних посиделок на столе. и под столом, скажем спасибо казухе и его волшебному языку. в целом, томе иногда казалось, что он умеет только целоваться неплохо, а остальные его таланты касались только готовки, уборки и вязания. пока мысли томы были в полном раздрае, аято самозабвенно вылизывал гамму изнутри, причмокивая так, будто то был его любимый десерт. — тома, ты не с нами, — казуха обеспокоенно посмотрел на юношу, — всё хорошо? — мхм, — тома прикусил нижнюю губу, когда язык аято стал настойчивей, — я, ах, в норме. «просто подумал, что не могу вас удовлетворить», — пронеслось в голове гаммы. — посмотри на меня, дорогой, — казуха повернул тому к себе и поцеловал, слизывая с его губ заглушенный стон. — казуха, — тома прижался губами к щеке омеги и тихо застонал ему почти на ухо, — я люблю вас. аято что-то удовлетворённо промурчал, практически не отрываясь от своего занятия. — мы тоже тебя любим, тома, — каэдэхара сцеловал с любимых губ ещё один негромкий стон перед тем, как юноша кончил себе на живот. аято отстранился и облизал губы. ему почему-то хотелось улыбаться. — тома, перестань слишком много думать, — камисато лёг рядом, прижимая казуху и тому к себе, — мы тебя безумно любим и никому не отдадим. тома кивнул и прикрыл глаза, проваливаясь в дрему.