Подарите ли Вы мне танец?

      — Благодарю, — коротко улыбаясь, девушка салютует громкому тосту графа, собравшего в декабрьский вечер здесь добрую часть высшего света со всего Парижа. Юные девы кружились в танце со своими кавалерами, в отдаленных частях огромного зала кто-то вновь проигрывал свою безделушку, а приглашенные из-за рубежа знакомились с местными обычаями и традициями прямо во время празднеств. Канун рождества — время волшебства, как любили щебетать матушки своим детям, и пора невероятного холода, в который собаку из дома выгнать грехом считается.       Её мало интересовали протянутые руки в чёрных перчатках и заигрывающие подвыпившие глаза, в которых бледность лица отражается аристократичным алебастром. Знакомая швея действительно постаралась в создании платья, который — к сожалению — был предназначен для единого выхода в свет. Но об одном Рейндоттир жалеть не приходилось — его увидит она. Единственная причина, перевешивающая этикет и нежелание гостьи издалека оказываться в этом море неизвестных ей людей; даже с дамами разговор шёл крайне притянутым за уши — мужчины были нетерпеливы в своих желаниях, а недовольство скрывал позолоченный веер, позволяя не ломать уголки губ в приторной улыбке.       Алиса — так звали единственно красивую и притягательную даму всего Парижа — не была обделена мужским вниманием, а какая-то неизвестная графиня все будто пыталась вытянуть из неё слов побольше. Изучающий взгляд скользит по пышному платью, основной оттенок которого невольно заставлял задержаться подольше на подоле; яркий оттенок красного выбивался из толпы однотипного, создавая образ из вампирских легенд. Ей определённо были к лицу собранные волосы, но вот жадные взгляды особо выдающихся заставляли стискивать ножку бокала в руках до обеспокоенных вопросов от наблюдателя. Пришлось выдумать историю о терпком вкусе вина, чья выдержка определённо заслуживала всяких похвал — и вновь теряться в этом мареве бесконечной толпы, с замиранием натыкаясь на чужой взгляд, направленный к столикам, украшенным всякими явствами. Или Алиса смотрела прямо на       неё?                               ***       — Почему же Вы так бежали, chère Alice? — Рейндоттир ловит себя на мысли, что улыбаться в её ситуации совсем неуместно — ссадины на аккуратных коленных чашках были ей ни к лицу, как и изорванная юбка, прикрывающая места истязаные. Она все ещё крепко держит чужое запястье, не позволяя некогда даме упасть. а теперь… не отпустить:       — Вы — моя спасительница, — выпаливает Алиса, перехватывая руку графини, мягко ведя по ней пальцами — неловко, аккуратно, словно пытаясь скрыть от лишних глаз нежность своих движений, — муж рвет и мечет! наша свадьба не состоялась — церемония должна была пройти сегодня, но я совершенно не хочу связывать свою жизнь с этим человеком. Решение родителей, не более, — она улыбается, совершенно не чувствуя какой-то тоски и видимого стыда за содеянное, пусть и пробежавшие мимо мужчины по улице точно были, как минимум, огорчены таким поступком. Алиса оттряхивает перепачканную светлую ткань, и труды швеи — единственное, о чем она сожалеет.       — Как Вас зовут? — интересуется беглянка, чьи волосы пшеничные выбились из резинки после такого марафона. Рейндоттир смотрит на неё неотрывно: столько тепла солнечные лучи летом не дарят, сколько умещается в её взгляде.       –… Зовите меня Рейндоттир, — представляется своим настоящим именем, касаясь губами тонких пальцев руки; смущение вспыхивает на щеках бывшей невесты яркими красками, вызывая у графини беззлобный смех.                               ***       Рейндоттир не могла отказаться от приглашения, зная, что так просто этот образ из головы выкинуть не сможет. Веер в руках Алисы раскрыт, и она коротко стучит по его середине; пальцы её — настоящее изящество, и жест этот точно обращен не генералу по правую руку. Графский дом Голд был известен во всей Европе благодаря своему производству украшений, которые, несмотря на высокий ценник, продаются на 'ура'. Но имя владельца компании всегда остаётся загадкой, скрытой за псевдонимом Цитринитас — привлекать к себе излишнее внимание не хотелось, а внешность её была не столь известна, чтобы встреча в тот день не превратилась во что-то более официальное.       Не успевая среагировать на предложение согласием, внимание её звезды, кажется, вновь было украдено — близился очередной танец, и Голд стоило действовать, если она не хочет дать усомниться в себе. Вальсируя в одиноком танце между других гостей, спешно настигает противоположного края залы, но, к своему разочарованию, не находит здесь Алисы. Взгляд скользит по возможным лазейкам, куда стягивались те, кому нужно возвращаться или желающие поговорить в более приватной обстановке. И она находится там, подле двери, ведущей дальше во дворец; веер прикрывает часть лица, в то время как глаза ищут прямого контакта.                   Рейндоттир складывает свой веер, спешно добивая предложенный напиток; графиня всегда хватала свой шанс за хвост, не оставляя возможности ускользнуть.       Это напоминает игры в догонялки; и, судя по смеху где-то за углом, её оппонентка это мнение разделяет — Рейндоттир ускоряет шаг, легко поднимаясь по винтовой лестнице на этаж выше. Её звезда убегала от неё, ведя незамысловатыми путями к гостевым комнатам. об этом стоило догадаться прежде, чем дверь за спиной закрывается на замок — до этого крыла долетают отголоски музыки, а за окном стоят кареты в ряд, смиренно ожидая господ и дам.       — Я была удивлена встретить Вас здесь, — признается Алиса, выдохнув, да откладывая веер на ближайшую тумбочку, — не думала, что Вам понравится подобное место. В нашу встречу мне почему-то показалось, что Вы, Рейндоттир — не любитель…       — Ни в коем. подобные приёмы — желание заполучить себе внимание заскучавших дам и покрасоваться перед ними же господ, — девушка делает несколько коротких шагов, подходя ближе к двуспальной кровати — предел роскоши для одного человека и удобства для парочек.       — Тогда почему Вы здесь? — чуть более тише спрашивает, устраиваясь удобнее на постели — подол платья приходится разглаживать.       — Я хотела увидеть Вас, mon chéri, — Рейндоттир к кровати подходит ближе, глядя в глаза, подобные двум солнцам; и тянет с руки белую перчатку, касаясь большим пальцем скул в оглаживающих, — не доставил ли Вам хлопот тот побег? не грозятся? — Цитринитас прядь волос светлых заправляет за ушко аккуратно, причёске возвращая первозданный вид. Алиса глядит без удивления — улыбается любезно, только наедине краснея чуть больше, чем нужно.       — Мы ушли раньше, чем они бы могли бы с нами пересечься, — взгляд опускается ниже в смущение, выискивая, за что бы зацепиться со стороны. Рейндоттир впервые за вечер улыбнется шире, прильнув к лицу напротив ближе.                               ***       — Неужели Вы все это спланировали? — брюнетка взгляд поднимает, ища прямого зрительного контакта; беззлобно усмехается, потянув тонкую ткань чулков ниже, расстегивая прежде несколько ремешков, — это платье скрывает слишком много красоты, — Рейн мажет по внутренней стороне бедра губами, вызывая у девушки вздох — услада для ушей.       Алиса на это ничего не отвечает: только в волосы запускает руку, пропуская сквозь пальцы прядки тёмные. И контакт зрительный прерывается, стоило Рейндоттир выше подняться мокрой дорожкой: бесконечное количество ткани становится преградой. Раздражает это в первую очередь Алису; девушка подбирает ткани, не беспокоясь более о вопросах от своих подчиненных по приезде утром.       — Вам это не помешает? — интересуется Рейн, вставая с колен, да кончиками пальцев водя чуть выше колена, вызывая лёгкие мурашки по телу, — вряд ли сюда кто-нибудь придёт, — напоминает девушка. Сама же тянется развязать стягивающее, крепленное всего в одном месте. заморачиваться с одеждой было не в её стиле.       — Боюсь, как бы ткань не перепачкалась вне кровати, — теперь была очередь Алисы засматриваться на подтянутое тело; длинные волосы теперь скрывали шею, ложась прядками передними на груди.       — Мне воспринимать это как согласие? — с уст смешок короткий срывается; Рейндоттир помогает девушке приподняться, избавляясь от чересчур броского платья. Кажется, это от него так несло духами — касаясь носом изгиба шеи, Голд вдыхает несколько иной запах, ближе к родному.       Пришлось повозиться и убрать чёртовы платья в шкаф — Алиса оказывается в желанной близости, притянутая к себе за тонкую талию, с распущенными волосами и в чем мать родила; в зале звучит вальс.       — Я все хотела пригласить Вас на танец, — шепчет цитринитас на ухо, прихватывая губами мочку; улыбается, опуская руку на талии ниже, — подарите ли мне возможность… Ближе к утру? — Рейн смещается ниже, к шее, жадно прикусывая бледную кожу — шарф все скроет от лишних глаз.       — Ну что Вы, — Алиса кусает губы, поглядывая на дверь за спиной и прислушиваясь: тишина. Пальцы гуляют по спине графини, оставляя более явные следы после особо жадных укусов, — у нас ещё весь бал впереди, и я подарю Вам не один танец, — отвечает дама тихо, вздыхая на укус уже подле ключиц; Рейндоттир бережно облизывала после, зацеловывая в порывах особой нежности.       Пол был холодным, мощеным камнем дорогим, и острые колени в него впивались почти болезненно. Цитринитас ведёт пальцами двумя по ткани нижнего белья, вверх, к лобку; извести Алису прелюдией оказалось ещё проще, чем ожидалось.       К этому моменту разговаривать о чем-то здравом не хотелось, да и никак не получалось — особенно когда от последнего элемента одежды избавляются, а холодные пальцы раздвигают половые губы, вызывая сдавленные вздохи.       Рейн ловит себя на мысли, что окажись этот цветок в руках мужчины, она бы без зазрения совести увела такое сокровище; Алиса одну ногу закидывает на плечо её любовницы, в попытке прижать к себе нетерпеливо поближе, вызывая этим только тихий смешок. Кажется, цитринитас о чем-то говорит, но та уже не слышит: щеки покрываются ярким пунцовым румянцем, а до слуха доносятся донельзя неприличные, влажные звуки, выбивающие воздух из груди. Алиса прикрывает рот тыльной стороной ладони, скуля, пока пальцы мягко проникают внутрь, а языком Рейн проходится по промежности размашисто.       Девушка вторую руку тянет к плоскому животу, кончиками пальцев проходясь по коже, да дрожь особо сильную вызывая контрастом ощущений. Рейн посасывает клитор, разводя не шибко сильно пальцы ножницами во влагалище Алисы; почти урчит, услышав и почувствовав удовлетворительную реакцию. Бедняга все не знала куда деть руки, в конце концов устроив их на голове Голд, стискивая пряди волос между пальцами и вынуждая прижаться ещё ближе, ткнувшись носом в лобок.       Алиса дышит рвано, откидывая голову назад, да волосы светлые с лица убрать стараясь; внизу живота стягивает до покалываний хорошо, а Рейндоттир вряд ли собирается останавливаться, теперь поглаживая пальцами влажными половые губы, намеренно оттягивая удовольствие.       — Рейндоттир, — на выдохе зовет по имени, заставляя взгляд на себя обратить сфокусированный, — я хочу кончить, пожалуйста, — и ведь как на духу выдаёт, будто не стеснявшись десятью минутами ранее до красных ушей.        но желание леди — закон.       Цитринитас льнет ближе, совершая более плавные и постоянные движения языком, да возвращая пальцы на место, толкаясь в нутро активнее прежнего. Кажется, это именно то, чего ждала Алиса, судя по несдержанному стону; Голд мягко обвивает под коленкой её ногу, между которых оказалась как в капкане.       Хорошо — до звездочек под веками плящущих; хорошо — до крупной дрожи в коленях и стонах, когда бёдрами насаживаешься ещё дальше. Рейндоттир улыбается, ещё несколько раз ведя кончиком языка по все ещё чувствительному клитору, вызывая почти недовольное пищание — гладит, накрывая пальцами промежность.       — Tu es plus douce que n'importe quelle baie, ma chère, — цитринитас целует её во внутреннюю сторону бедра, прижавшись к ней щекой.