Married to the music

Просыпаться от чужих стонов уже стало рутиной. Хёнджин всегда чересчур громкий и, если бы он находился в другом конце дома, его всё равно было бы прекрасно слышно. А сейчас, когда он находился непосредственно на одной кровати с Джисоном, у того попросту не было шансов на привычный двенадцатичасовой сон, отчего он был хоть и не раздраженным, но немного уставшим. Поставленный ночью на зарядку телефон на прикроватной тумбочке становится неким спасением от разрастающегося внизу живота возбуждения – после вчерашнего секса тело всё ещё ныло, а глаза слипались, отчего дрочить на происходящее ему было попросту лень, хотя татуированные руки младшего, что до синяков сжимали нежную кожу Хвана, были весьма горячи. Возможно, как только Джисон встанет с кровати, он пойдет в душ, где у него появится желание поиграться с собой наедине, но пока он лишь сидел в телефоне, читая пропущенные сообщения в групповом чате и краем глаза наблюдая за тем, как Сынмин трахает Хёнджина. Утренний секс до совместного сожительства со своими парнями у него ассоциировался с чем-то нежным и ванильным, чего ему изредка тоже хотелось, но не на постоянной основе. Но, чаще всего разделяя ночью кровать с Хваном, его взгляд на это сильно изменился. В собственной комнате они редко друг с другом трахались, предпочитая душ или кухонный стол вместо кровати, но иногда после сна к ним – в большинстве случаев к Хёнджину – наведывался кто-то из других парней, отчего понятие утреннего секса перестало быть таким ленивым и романтичным. Видимо, пока Джисон спал, он пропустил право выбрать блюдо на сегодняшний обед, небольшое обсуждение в их продюсерском чате нового заказанного мини-альбома, что нужно было написать и свести к следующему месяцу, и какой-то серьёзный спор между Минхо и Сынмином, объясняющий такое грубое отношение последнего к Хвану во время секса. Того, кажется, всё более чем устраивало и Джисон не мог не сфотографировать лицо плачущего от возбуждения Хёнджина, когда младший за волосы отрывает его от подушки – Хёнджин довольно часто плачет, когда его в кровать грубо втрахивают Чан, Минхо или Сынмин, но каждый раз это выглядит как чёртово произведение искусства, которое хочется запечатлеть на камеру и нарисовать. Но всё, что он может сделать, это отослать только что сделанное фото в общий чат и адресовать Минхо, что вообще-то именно он виноват в разбудившем его происходящем и должен ему компенсацию в виде утреннего кофе и побыстрее. Тот не отвечает, но Чан присылает кучу смеющихся смайликов, печатает, что сегодня завтрак на всех готовил он, и просит Джисона спуститься вниз, чтобы тот смог забрать свою уже остывшую порцию. Сначала он грустно вздохнул, не желая подниматься с постели и уже держа палец на кнопке «отправить» рядом с сообщением об отказе, но добавленное Крисом «Я всё разогрею и сделаю тебе кофе» всё-таки убеждает его встать с кровати и направиться вниз на кухню. Дверь за собой не закрывает – не его проблемы, что те двое решили потрахаться именно в его комнате. Да и, возможно, к ним кто-нибудь захочет в последствии присоединиться, что сделает вероятность свободной ванной комнаты после его позднего завтрака более высокой. Пока он медленно с заплетающимися ногами спускается по лестнице, Чан уже во всю работает на кухне, готовя кофе на плите и разогревая оладьи в микроволновке. Джисон уверен в том, что старший специально приготовил отдельно и спрятал его порцию, ведь он всегда приходил за завтраком последним, когда время уже близилось к обеду, а если бы вся еда лежала на одной тарелке, ему бы никогда ничего не доставалось. От этого нежность сама разрослась где-то в его груди и вместо слов Хан просто подошёл к Крису со спины и молча обнял, утыкаясь лбом в надплечье. Чан мило засмеялся и, налив кофе в чашку, аккуратно обернулся и потрепал спутанную копну волос младшего, всё ещё находясь в его объятьях. Скорее всего, такая утренняя рутина нравилась ему намного больше, чем утренний секс, и не важно был бы он таким же ленивым и романтичным, как в его представлениях раньше, или грубым и быстрым, как тот, за которым Хан наблюдал как только проснулся. В любом случае, первая половина дня – его дня, ведь вставал он в большинстве случаев уже после одиннадцати – была для юноши чем-то нежным и влюблённым, из-за чего он часто лез целоваться или как сейчас сковывал кого-то из парней в объятьях, довольствуясь чужим смехом. — Хани, милый, оно же снова всё остынет, — Джисон был немного разочарованным, но послушался, садясь на своё привычное место, пока Чан принёс ему кофе, оладьи, поставил на стол шоколадный сироп и достал из морозильника ведёрко шоколадно-орехового мороженого. Оладьи с мороженым были у них чем-то праздничным и младший удивлённо посмотрел на Бана, ведь тот обычно не одобрял что-то настолько сладкое и вредное на голодный желудок, но Крис лишь покачал головой, хитро улыбаясь. — Решил порадовать тебя чем-то и компенсировать прерванный сон. А теперь ешь быстрее, пока остальные не увидели, потому что им я подал оладьи лишь с мёдом и вишнёвым сиропом, — такие подачки перепадали не только Хану, а в той или иной степени практически всем, ибо Чан был внимателен ко всем младшим и заботился о них в равной степени, но это всё равно заставило Джисона почувствовать любовь и понимание старшего. Он поблагодарил Криса и сделал себе пометку на выходных встать раньше всех и приготовить завтрак уже ему и принести прямо в постель в качестве подарка. Невольно вспоминается случай, когда Хан переоценил свои усилия и решил проснуться в шесть утра только для того, чтобы первым порадовать Чанбина на его день рождения. Несмотря на август погода на улице была прохладная и дождливая, отчего пробраться незаметно под одеяло, которым накрылся старший, и тем более делать таким образом минет было проблематично. Единственное, в чём удача улыбнулась Джисону – Со спал на спине и ему не пришлось тратить время и силы на то, чтобы перевернуть его и не разбудить. Правда, в итоге Чанбин всё равно проснулся не столько от приятных ощущений, сколько от кашляющего под его одеялом юноши, который с непривычки взял чужой член слишком глубоко и подавился. Тогда Со сначала довольно сильно перепугался за младшего, но потом сам сделал минет Хану, как бы тот ни упирался и не говорил, что сегодня не его праздник. Чанбин же аргументировал, что видеть мечущегося на простынях Джисона с взъерошенными волосами и приоткрытым от стонов ртом намного приятнее, чем получать удовольствие самому, а услышавшие эту историю остальные парни – сам Со никогда бы не рассказал этого без согласия Хана и тот никогда бы и не разрешил её рассказать, но пришедший на шум Чонин, комната которого находилась ближе всего, услышал их диалог и рассказал остальным – всё ещё припоминают её Джисону, любуясь его краснеющим лицом. От смущающих мыслей отвлекает Чан, решивший разбавить тишину на кухне, за что младший снова был ему благодарен. Они обсуждают новый заказ на мини-альбом от одной популярной компании, проекты, что уже были в процессе создания, и то, сколько набрали прослушиваний уже выпущенные песни. Оба пришли к выводу, что вскоре придется либо отказываться от некоторых выгодных заказов, либо нанимать ещё продюсеров, ибо к ним начало обращаться всё больше людей, видя название их студии в строчках с авторством на популярных песнях. Старший не хотел нагружать кого-либо из них больше необходимого, ведь денег им и так хватало, отчего решил посоветоваться со всеми по отдельности насчёт расширения их небольшого интертеймента, а после собрать всех вместе и прийти к общему решению. Главный плюс работы в музыкальной студии, оформленной напрямую на Чана, был в том, что для них не существовало как такового графика и Джисон мог спать до обеда, приходить в четыре часа вечера и уходить ночью или вовсе не выходить из дома, если ему необходимо было лишь создать несколько текстов, для которых не требовалась специальная аппаратура, а лишь блокнот и ручка. Такой график более чем устраивал и его самого и Криса, который понимал, что таким образом парень хорошо себя чувствует и намного более эффективен, чем если бы он приходил на работу как все обычные люди и большую часть времени попросту сидел в попытках проснуться или в райтблоке. Как только Джисон наконец-то доедает остатки мороженого на тарелке и спешит помыть тарелку в раковине, дабы избавиться от улик их маленького преступления, на кухню слегка пошатываясь входит Феликс, сонно моргая и приветливо махая ладонью из стороны в сторону. Судя по мятой рубашке, что была, насколько Хан понял, единственным элементом одежды на нём, не считая ободка с кошачьими ушками на голове и пушистого хвостика-пробки, колышущегося между чудом держащих его ног, шаткой походке, из-за которой ему приходится иногда опираться о стенку, и засосов с укусами, которыми пестрили нескрытые воротником шея и ключицы, у него был хороший секс и, вероятнее всего, Ли попросту сорвал голос и ему сейчас не совсем комфортно разговаривать. Несмотря на это, он выглядит слишком довольным, хоть и уставшим, когда вслед за ним заходит расслабленный Минхо. Это многое объясняло – он не единственный, кто решил снять раздражение от спора хорошим трахом, отчего и не отвечал на сообщения Джисона. Чан, тяжко вздохнув, встаёт, чтобы заварить им всем ещё кофе и травяной чай Феликсу, дабы он мог поскорее вылечить горло и пойти отдыхать, если захочет. Старший краем глаза видит загоревшийся экран телефона с сообщением от Чанбина, что тот, находясь с самого утра на студии, уже приготовил пару черновиков, и просит поскорее поговорить с остальными насчёт расширения продюсерского состава. — Где Сынмин и Хёнджин? — ему осталось обсудить этот вопрос только с ними двумя и, судя по вернувшимся Минхо и Феликсу, те тоже должны были уже закончить. — Кажется, к ним присоединился Чонин и теперь они задержатся ещё на полчаса минимум, — хриплый голос – и, о боже, смех – Феликса звучит также сексуально, как и его обычный, но здоровье намного важнее и никто никогда этим не пользуется. Кроме Джисона в своих влажных фантазиях, но о них никому из парней знать не обязательно. — И почему он решил присоединиться к ним, а не к вам? — из любопытства интересуется Хан, в какой-то степени искренне желая узнать ответ, а в какой-то – подразнить парней тем фактом, что любимый младшенький компании предпочёл не их. — Не особый фанат пет-плея, вероятно, — Минхо ответил с абсолютной серьёзностью и предварительно даже задумался, заставив Джисона загрустить от несработавшего подкола. Хотя Ли был абсолютно прав: Чонин реально не был фанатом ролевых игр и в особенности пет-плея, главными фанатами которого среди них всех как раз были Минхо и Феликс. Для Хана остаётся большой загадкой где они хранят эту кучу разноцветных кошачьих ушек на заколках и ободках и многообразие секс-игрушек с таким же большим ассортиментом хвостиков на конце. Вопросов же к покупке этого всего у него не возникало – у всех них была стабильная работа с неплохим заработком в небольшой музыкальной студии, которую держал Чан. Сам он, Джисон и Чанбин были главными продюсерами, Чонин и Хёнджин помогали писать текста и зачастую присылали по несколько готовых стихов за раз, а остальные помогали по мелочи, прибираясь, налаживая аппаратуру и просматривая заказы на песни от компаний для своих артистов или независимых исполнителей, чтобы не нанимать для этого дополнительный персонал. Никто не отменял подработки: Минхо иногда арендовал танцевальный зал и проводил там личные занятия, Хёнджин порою делал эскизы для татуировок в салоне друга и рисовал обложки для альбомов некоторых независимых артистов, что обращались на студию за помощью в написании песен, Сынмин был частным учителем по вокалу, а Феликс пёк торты, пирожные и кексы знакомым на заказ. А ещё Чонину иногда перепадало немного денег в благодарность от родителей за то, что он соглашался изредка сидеть с младшими братьями, если не получалось у них. Никто из них ни в чём не нуждался в большей степени благодаря Чану и его студии, на основание которой он собирал деньги с подросткового возраста, ещё даже не будучи знакомым с парнями. Само собой, он объяснял для себя это комфортом будущей семьи, но и не подозревал какая именно у него будет семья. Если бы ему в семнадцать кто-то сказал, что он будет влюблён в семерых громких парней, не оставляющих друг друга в покое ни на минуту, и всё это будет между собой взаимно, он бы подумал, что человек, сказавший это, пьян или находится под действием наркотических веществ. Но вот он здесь – в их личном двухэтажном доме в частном секторе, где у каждого есть личная комната с огромной кроватью, обычно используемой далеко не для сна, думает о том, расширять ли им их небольшую студию, и попутно готовит кофе для своих парней, что одаривают его любовью в ответ. Все семеро были очень благодарны Чану не только за комфортное проживание и постоянную работу, но и за его заботу по отношению к ним, стараясь сполна наградить его за труды и старания. Он этого заслуживал. Стоит отметить, что каждый из них тоже внёс свой вклад в создание уюта в этом доме: Джисон и Чонин продумали кому какая комната достанется, исходя из желаний каждого, и наперёд просчитали где и сколько нужно диванов и кресел, чтобы они все в любой момент могли собраться в одной части дома и каждому было где сесть; Минхо составил список техники и приспособлений, необходимых для готовки на кухне, и отговаривал Феликса от необоснованных покупок рисоварки, второй кофемашины, отдельной морозилки и сотни разнообразных форм для выпечки и противней, которые, по мнению старшего, были чересчур затратными и ненужными для первого времени пребывания в новом доме – к слову, ничего из вышеперечисленного им так и не понадобилось; Чанбин договорился со своими друзьями и те за полцены затащили в дом основную мебель, которую Со и Сынмин уже сами расставляли по местам, не без помощи других, естественно; также Минхо, Феликс и Чонин покрасили стены в некоторых комнатах – своих спальнях и кухне – а благодаря знакомствам обучающегося ранее на архитектурном Хёнджина им не пришлось ждать несколько лет, пока дом построят в принципе, ведь найти готовый с таким количеством комнат и соответствующий всем их желаниям самостоятельно было бы просто нереально. Правда, обычно они очень редко спали именно в своих комнатах поодиночке, делая это только в случае плохого самочувствия и болезни, а при обычных обстоятельствах предпочитая делить постель с кем-то из других парней, обнимаясь во сне, но Чан всё равно настоял на отдельных спальнях, хотя большинство из них чаще служило складом вещей кого-либо. Будь их воля – они бы восьмером спали на одной огромной кровати, спутавшись в большой комок поцелуев, нежных прикосновений и влюблённых взглядов. Возможно, когда-нибудь они так и сделают, соединив несколько кроватей в одну и выделив под это отдельную комнату. Хотя иногда в этом были и минусы: как пример – не выспавшийся с утра Джисон, который пусть и был рад мороженому на завтрак в качестве компенсации, но всё ещё держал маленькую обиду на Сынмина и Минхо, что помешали ему полноценно насладиться сном. Из-за того, что он встал раньше обычного, все дела, запланированные на сегодня, он сделал тоже преждевременно, отчего Хан был свободен уже в обед, что было для него слишком непривычно. Джисон решил пойти на студию вместе с Чаном и если он не потеряется во времени, то они все смогут прийти домой к ужину, а не сидеть там допоздна. По крайней мере так происходило с ним обычно. Видеть рабочее место не в свете розового закатного солнца было нетипично, и Хан даже испугался, что из-за обстановки он не сможет нормально работать, но, к счастью, это ни капли не повлияло на процесс. За несколько часов ему удалось сделать два полноценных черновика и парочку запасных набросков на случай, если эти не понравятся заказчику, отчего Джисон ненадолго прилёг на диван в их кабинете, дабы отдохнуть. Кожаная обивка под ним навевала приятные воспоминания о том, чем они втроём занимались здесь, когда заказов не было так много и парни могли делать долгие перерывы в любое время дня, и в растрёпанной голове Хана начала назревать одна хитрая идея. Чан сделал его утро более приятным, а Чанбин наверняка всё то время, что сидит здесь, практически не выходил на перерыв, что срочно нужно было исправлять. До ближайшего дедлайна осталась неделя и, как ему кажется, они заслужили немного расслабиться под конец рабочего дня, учитывая один законченный сегодня проект, три полностью готовые песни и несколько десятков набросков и черновиков, сделанных суммарно ими тремя. Возможно, из-за его затеи Минхо дома нужно будет разогревать им ужин, но это не так страшно, и тем более – тот ему должен. Джисон первым делом тихо подходит к Чанбину, нежно кладёт руки на его напряжённые плечи и слегка водит ими по накаченным мышцам. Его всегда поражала тяга старшего к спортзалу и тренировкам, но на личном опыте убедившись в его силе, когда Со буквально на весу над своим лицом удерживал дрожащего от римминга Хана, все вопросы сами отпали. Чанбин даже не обратил внимания на прикосновения, продолжая оформлять название сегодняшних черновиков и перемещать их в соответствующие папки, чтобы потом не тратить много времени на поиск. Видимо, он уже закончил и младший подошёл вовремя – сейчас лучший момент, чтобы развести его на секс в студии, а где они, там и Чан подтянется, хотя в одиночку его было невозможно уговорить. Движения рук становятся более настойчивыми и сжимают уже не только мышцы надплечий: мышцы груди и шея тоже не остаются без внимания, заставляя Со вздрогнуть, стоит Джисону задеть какую-нибудь чувствительную точку. Хан краем глаза замечает пару царапин на столе, которые сам же и оставил, когда однажды грел в себе член Чанбина прямо во время работы, а Феликс, заскочивший изначально только ради того, чтобы передать им обед, отсасывал ему, своим языком доводя до слёз перед глазами. Джисон довольно часто грел кого-то из парней, когда у него не было вдохновения или вся его работа на день была закончена, а у остальных ещё нет, но это определённо вошло в его личный список с пунктом «настолько охуенно чтобы когда-нибудь повторить». В итоге Со всё же не выдерживает и стонет, разворачивая стул и томным взглядом смотря на юношу перед собой. Тот более чем доволен результатом и молча уводит старшего к дивану, седлая чужие бёдра и впиваясь в мягкие губы. Чанбин, не долго думая, отвечает на поцелуй, сжимая руками джисонову задницу, отчего тот громко мычит ему прямо в рот, не переставая потираться о стояк под собой. Оба отчётливо слышат уставший вздох Чана, в планы которого явно не входил перепихон на студии после работы, но всё-таки он, кажется, не возражал. — Позволь Чану первым трахнуть тебя, — Со отрывается от желанных губ, целуя Хана в пухлую щёку и опаляя ту горячим дыханием. Джисон удивлённо смотрит то на одного хёна, то на другого, не понимая к чему им меняться местами. — Он выглядит намного более уставшим, чем я, а ты после оргазма даже на ногах стоять ровно не можешь, не то что оседлать его, — ох, звучит логично. Подготовка к двойному проникновению займет слишком много сил и времени, поэтому намного более упрощённым и лучшим выходом для них всех был поочерёдный трах. — А как же ты? — юноша чувствовал некую вину за то, что уже успел стать причиной стояка Чанбина, и ожидание того было не самым комфортным. — Я потерплю, — Со подмигнул и несильно ударил Джисона по ягодице, заставляя его вздрогнуть, когда он слезал с чужих бёдер, присоединяясь к сидящему рядом Чану. Этот жест явно показал настрой старшего, поэтому Хан сразу же перестал волноваться о его самочувствии и возможной усталости. — Обещаю хорошенько трахнуть тебя после и тебе даже двигаться не придется, я всё сделаю сам, — если Чанбин пообещал – то он обязательно выполнит, что несомненно успокаивало и возбуждало одновременно. — Иди сюда, малыш, — Бан сразу же помогает избавиться от штанов и нижнего белья, попутно ловя брошенную Чанбином смазку, которую тот, кажется, достал из тайника в одном из ящиков своего стола. С высокой вероятностью Джисон уже был растянут, но, во-первых, ему нужно было лично в этом убедиться, чтобы не навредить, во-вторых, ему нравилось дразнить младшего, доводя того до грани оргазма одними лишь пальцами и, в-третьих – это отличное шоу для наблюдающего за всем происходящим Чанбина, которому не меньше Чана нравилось изводить Джисона таким способом. Два смазанных пальца проникают в парня легко, значит он растягивал себя в душе незадолго до выхода. Скорее всего с целью просто расслабиться – если бы он заранее планировал секс здесь, то наверняка пришел бы с пробкой или небольшим вибратором, дабы не тратить время на подготовку. Третий палец входит труднее и Чан добавляет немного лубриканта. Краем глаза Хан видит как Чанбин занял всё оставшееся пространство дивана, открыто поглаживая вставший член и рассматривая Джисона с поджатых пальцев ног и до растрёпанных кончиков волос. Это дико смущает. Взгляд младшего невольно бросается на каплю естественной смазки, стекающей от малиновой головки и заставляющей облизать губы – член Чанбина хотелось взять в рот и позволить ему трахнуть своё горло, но, к сожалению, Джисон всё ещё не был готов к такому, учитывая недавний неудачный опыт на дне рождения самого Со. Правда, с тех пор он начал практиковаться на небольших дилдо и даже практически без каких-либо проблем отсосал Феликсу, но размер Чанбина и ныне был для него чересчур большим и длинным. Возможно, пока Чан растягивает его, Хан мог бы хотя бы подрочить старшему, несмотря на то, что даже его рука еле справлялась с тем, чтобы полностью обхватить стояк Со. Он наверняка слишком заморачивался по этому поводу, ведь тот всегда был более чем доволен, но для слишком принципиального Джисона это совсем не служило поводом для радости. Он сам не будет полностью удовлетворён, пока не сможет делать доброкачественный минет всем парням в их доме и не важно сколько времени и сил это займёт. — Ты слишком задумался, малыш, — Чан наконец-то закончил и теперь удобнее устраивал юношу на своих бёдрах, расстёгивая ширинку и приспуская собственные джинсы. Для Джисона время прошло практически незаметно и беспокойство старшего обосновано: когда он слишком сильно уходит в мысли во время прелюдии это выглядит так, будто ему неуютно или он вот-вот заплачет – спасибо Минхо, который любит секс перед зеркалом и таким образом указал ему на такую особенность. — Всё в порядке? — Да, хён, — Хан резко поднимает голову, смотря в глаза Чану. Ему хотелось поскорее подарить удовольствие старшим, поэтому он быстро взял себя в руки. Джисон даже на мгновение забыл, что собственный член стоит колом и требует разрядки, а дыхание перехватывает каждый раз, когда головка трётся о чужой живот. — Всё хорошо, теперь я могу тебя объездить? Тихое «да, малыш» – у Чана явно пересохло горло – и Хан уже самостоятельно берёт процесс под свой контроль. По ощущениям член Криса больше, чем у кого-либо из парней, что, несомненно, было огромным плюсом, но не когда Джисон пытался его оседлать. Это было не больно и даже не неприятно, просто для пущей уверенности приходилось слишком много времени тратить на растяжку и даже при ней и использовании всего тюбика лубриканта нужно было некоторое время сидеть на месте, чтобы привыкнуть. Это могло сыграть на руку в случае, когда он или кто-нибудь другой грел Чана в себе длительное время или у него до этого был секс с кем-то из парней, но сейчас была та ситуация, когда надо было ждать несколько мучительных минут. Старший хотя бы был немного уставшим, отчего лениво вырисовывал пальцем узоры на чужих бёдрах, помогая отвлечься. Во время первого пробного толчка Джисону кажется, что прошел час минимум, поэтому он громко стонет, цепляясь за чужую шею. Эй, вообще-то он здесь должен заставлять Чана расслабиться, а не наоборот! Чувствуя, что он наконец-то может двигаться, Хан мягко отталкивает Криса на спинку дивана, опираясь о его грудь и насаживаясь уже самостоятельно. Тот хочет возразить, но Чанбин останавливает его, прося дать Джисону сделать все в одиночку, иначе так Бан устанет ещё сильнее, что абсолютно противоречило изначальной задумке. И всё-таки руки на его задницу Чан положил, дабы младший не слишком сильно бился бёдрами о его. Каждое движение отдается жаром внизу живота, заставляя ноги дрожать, а истекающий естественной смазкой член приходилось периодически сжимать у основания, чтобы не кончить раньше времени – если он кончит сейчас, то точно не сможет помочь никому из старших, что знатно огорчало. Джисон уверен, что на его щеках появились дорожки от первых слёз, пот намочил чёлку, искусанные губы покраснели и вообще он выглядит не так сексуально как мог бы, но ему всё равно. Возможно, из-за предчувствия скорой разрядки, а возможно из-за переполняющих его чувств к парням и знания того, что если он хорошо постарается, то его обязательно похвалят. Секс с Чаном можно было сравнить с волнами теплого моря в жаркий солнечный день. Тот чувствовал партнёра порой лучше него самого и в случае чего мог изменить темп или поменять позу, чтобы увеличить получаемое обоими удовольствие в стократ. Во время бдсм-сессий, которыми они увлекались хоть и нечасто, но порой все же вносили разнообразие таким образом, Чан перед каждым своим действием спрашивал «цвет», даже если не видел на чужом лице признаков боли или дискомфорта, а забота, следующая после этого, заставляла сердце сделать несколько переворотов и бабочек в животе трепетать. Даже будучи уставшим, он всё равно следил за всеми действиями младшего, пристально наблюдая за тем, как тот насаживается на его член: не делает ли он это слишком резко для себя или травмоопасно, закатываются ли у него как обычно глаза во время секса при хорошем самочувствии и не слишком ли напряжены его ноги, ведь если из-за боли в них он не сможет встать завтра с постели, Чан будет винить себя. Но также Чан наслаждается процессом. Он наслаждается тем, насколько глубоко Джисон может вобрать его длину в такой позе, как охуенно тот смотрится с дорожками слёз на щеках и прилипшими ко лбу от пота волосами. Как Чанбин наблюдает за ними и как стенки Хана охуенно ощущаются на его члене – пускай он не был таким же тугим как тот же Минхо и не имел настолько нереальную растяжку и пластику как Хёнджин, но Джисон был особенным и прелестным, имел свое некопируемое очарование, что и заставляло Чана чувствовать рой бабочек в животе. Как и каждый из парней, кому он решил подарить частичку своего сердца. Единственное, что успевает понять Хан перед тем, как излиться на чужой живот – старший задел его простату и, воспользовавшись моментом, убрал руку Джисона с его же члена, помогая кончить. Это было крайне подло, но, как только Чан снимает его с себя, быстро дрочит себе и доходит до края меньше, чем за минуту. Даже здесь он всё проконтролировал. Чанбин ласково снимает Джисона с чужих бёдер и укладывает его на диван, стараясь лишний раз не задевать чувствительных мест на теле младшего. Выходило не очень, учитывая, что всё его тело сейчас одно сплошное чувствительное место, но если бы тот так и остался в объятьях Чана, то со сто процентной вероятностью точно уснул. Пока они приходили в себя, Со закрыл окно, ведь на улице уже похолодало, выставил кондиционер на комфортную температуру и принёс из автомата при входе напитков. Чан и Джисон были настолько горячими, что Чанбин мог бы кончить только от увиденного зрелища, если бы не большая вероятность секса с Ханом после. «Большая вероятность» потому что тот был не в состоянии соображать и Со попросту беспокоится насчёт его самочувствия, что уж говорить о сексе. Он мог пойти домой прямо так – с болезненным стояком в штанах, если потребуется, поэтому просто ждёт, пока Джисон не придет в себя. — Если не хочешь или не можешь, я могу потерпеть до завтра, — полбутылки шоколадного молока исчезают в мгновение ока, когда та попадает в руки Хана и, вроде как, помогает ему очнуться. Юноша почти давится, когда слышит слова Чанбина, и старается как можно быстрее сесть прямо, принимая вертикальное положение, отчего его ещё немного пошатывает. — Всё в порядке, — если бы Со не знал как разбито выглядит Джисон после оргазма, то наверняка даже спрашивать бы не стал, отказываясь сразу, но голос младшего даже не дрожит, поэтому он верит ему, давая ещё пару минут отдыха, пока тот сам не начинает проявлять инициативу, принимая удобную для себя позу и подкладывая под живот подушку, ибо ноги не держат. — Просто... Не делай слишком быстрых движений, как ты любишь делать обычно, хорошо? Я просто боюсь, что буду чересчур громким из-за чувствительности и нашим соседям это не понравится. Один из существенных минусов секса в студии – нельзя было быть такими же громкими, как в их частном доме, ведь большинство соседних офисов и магазинчиков работали либо допоздна либо были круглосуточными. Конечно, они могли потрахаться непосредственно в кабинке звукозаписи, но там было много важной техники и слишком неудобно, в отличие от дивана в их рабочем кабинете. Чанбин смеётся и это звучит настолько сексуально, что недавно кончивший член Хана снова дёргается. Джисон, устроив голову у бедра Чана, трётся о то и старается подавить в себе громкий стон, когда старший входит в него, придерживая за талию и не давая полностью свалиться с ног. Он чувствует презерватив – никто из них не любил их, но иногда приходилось их использовать, чтобы не убирать всё вокруг. Крис ещё мог убрать за ними в первый раз, но после второго у них останется желание только на то, чтобы кое-как протереть подушку под младшим влажной салфеткой и оставить себе напоминание отнести завтра её в химчистку. Джисон, как и предугадывал, действительно громкий – Со приходилось сдерживаться, хотя это ничуть не делало процесс хуже. Наоборот: это выглядело как нарочное поддразнивание или даже наказание, определённо обещающее сделать оргазм ярче. Секс с Чанбином даже сексом не назовешь – это грубый трах, не дающий нормально вздохнуть на протяжении всего процесса и изводящий своим быстрым темпом и сильными толчками, после которых нормально сидеть можно было только через два дня. Джисон не жаловался и, когда надо, Со был весьма нежен и тоже всё контролировал, но не так сильно, как Чан. Если кто-то из парней будет серьезно настроен и решит оседлать Чанбина, то тот не будет даже пытаться что-то делать, просто наблюдая за своим партнёром и позволяя ему действовать так, как тому вздумается. Правда, если у кого-то – Джисон не всегда успевал остановиться вовремя и порою кончал до того, как доводил Со, отчего потом не мог самостоятельно двигаться – не получится исполнить запланированное, ему приходилось несколько минут умолять Чанбина трахнуть его, что было очень возбуждающе во время самого секса, но заставляло стыдиться после. Благо он никому не рассказывал об этом, что заставляло Джисона приходить к нему снова и снова с такой целью. Не будь они в студии, в которой нельзя быть чересчур громкими и от которой идти до дома добрых двадцать минут, он бы обязательно попробовал оседлать Со, даже заведомо зная, что и одного толчка сделать не сможет. На секунду задумывается о том, чтобы в следующий раз пригласить Чана присоединиться к ним как зрителя, и несдержанно хнычет от этого. Как бы он отреагировал на то, как Джисон умоляет Чанбина поскорее засунуть в него свой член и заставить кончить несколько раз подряд? Крис, будто читая его мысли, аккуратно треплет чужие спутанные волосы, позволяя одной руке сжать его бедро. Хан сейчас чересчур слаб, чтобы оставить синяк, так что Чан совсем не обращает внимание на то, как тот мнёт кожу, в попытках отвлечь себя и не кончить за первые три минуты: на удивление получается довольно хорошо, даже учитывая, что Со попадает по простате младшего намного чаще, чем Бан. — Ох, — по ощущениям Чанбин тоже на пределе, а Джисон абсолютно не сдерживается. Откидывает голову на чужое плечо и с ума сходит от того, насколько горяча чужая грудь, к которой его прижимают со спины. Ему в какой-то момент даже становится всё равно на соседей, но старший успевает вовремя зажать его рот рукой, когда он вскрикивает чересчур громко. И только убедившись в том, что Хан наконец-то вспоминает о шуме, Со медленно убирает ладонь. — Пожалуйста, Бинни, быстрее, я почти... Целоваться в такой позе не то, чтобы удобно, но даже так им нравится, а оглушающий крик превращается в податливое мычание и скулеж, стоит Чанбину предупреждающе прикусить чужую губу: безболезненно, но ощутимо. Парни практически не улавливают вздох облегчения Чана, который, в отличие от них, постоянно думал о том, услышит ли их кто-либо. В ушах звон – они кончили, кажется, с разницей в пару секунд и Джисон даже сквозь презерватив чувствует чужую сперму внутри себя. Предусмотрительность Чанбина радовала, ведь им не придется тратить время на чистку и уж тем более не придется идти так домой. Когда Хану удается более-менее прийти в себя, он всё ещё чувствует как Чан поглаживает его волосы, а Со пытается осторожно убрать диван под ним и помочь одеться. Часы над дверью показывают начало одиннадцатого, но сил, чтобы встать и дойти хотя бы до автобуса совершенно нет. Минхо точно будет злиться и заставит их разогревать ужин самостоятельно.