Скажи мне эти три слова

Прошло время, унеся с собой все чувства мести. Эта история заставила меня окончательно лишиться чувств, никому не доверять и не позволяла входить в мою жизнь так просто и неаккуратно, как это сделала Виктория. Я не переставала её любить, несмотря на то, что произошло. Чтобы принять этот факт, мне пришлось пройти дорогу длиною в год. Оставшийся март я была сама не своя, вредила себе, а моим соседям приходилось выслушивать громкий плод моих страданий каждый день. После разговора я где-то две недели избегала её, ненавидела, прогуливала её уроки, а потом началось отчаяние, мне не хватало её. Никто мне не нужен, только лишь бы она была рядом. Но разве это возможно, когда я сгоряча наговорила такого, даже не обдумав? Разве так поступают те, кто любят так нежно и светло? Да можно ли это вообще назвать любовью, если это моральное взаимное уничтожение. Я вспоминала себя осенью, зимой. Тогда я и представить не могла, что человек — не растение и процветать ему долго нельзя. Весь мой месяц состоял из школы, школы и ещё раз школы. Я мучила себя всем, чем могла. Начала ходить в спортзал, чтобы все эмоции выплеснуть в свою силу, с утра до вечера занималась уроками, а ночью. а по ночам лились слезы мои на мягкое изголовье. «Жестокая, — думала я, — жестокая! Разве ты хочешь безвременной смерти моей? Я умру, умру — и ты не выронишь ни слезки у моей могилы!». Апрель, май проходили уже по-другому. Я устала мучаться из-за неё. Всё больше перерастал мой гнев в абсолютное безразличие к тому, что случилось. Я всё больше отпускала ситуацию с моим признанием, но вот беда — любовь-то моя по-прежнему жива! Она не умирала, она до сих пор жадно дышала, словно павший от пули воин, так жаждущий спасения. Лето я провела далеко от моего города. Мы с бабушкой поехали в деревню, дабы убежать от проблем. Весь мой гнев забылся, остались лишь вновь вспыхнувшие чувства, ведь я так скучала по ней. Воспоминания о ней всегда были со мной. Они были заточены в гитаре, подаренной на новый год. И сейчас, держа её в руках, играя ту песню, которую играла тогда, я понятия не имела о том, что с ней, где она, как она. Лишь знала, что она не покинет меня, не уедет — не сможет. 1 сентября Проливной дождь, утро, дети идут под зонтами, а я вся мокрая несусь, сломя ноги к Виктории Андреевне, которая стояла на том месте, где когда-то я впервые почувствовала заботу с её стороны — у входа во двор школы. На лице моём какие-то капли, не понятно, от дождя или это всё-таки слёзы счастья — они смешались. Я со всей дури бежала навстречу женщине и в конце концов жадно прижалась к ней. Мы простояли достаточно долго, чтобы понять, как, оказывается, мы дороги друг другу. Не сказали друг другу ни слова, да и не надо было — всё было понятно. Весь учебный год я старалась, готовилась к экзаменам, принимала активное участие в жизни класса, школы, училась, по-прежнему занималась музыкой, писала её. В отношениях с Викторией Андреевной тоже были перемены. Мы разговаривали. Не каждый день, но разговаривали. Это всё, чего я хотела, о чём мечтала все эти месяцы — большего не надо было: только она и я, наши голоса и объятья, словно лекарство для души. Виктория рассказала мне, как жалела, что выбрала такой путь, что так поступила со мной. Она доставляла порошок, вновь взялась за это дело. Говорила, что по ночам не спала, сидевши в ванне, изливая свои слёзы, мысленно говорила мне «Прости», а я словно чувствовала это и простила. Один из наших разговоров выглядел так: — А помните, как вы впервые поцеловали меня? — счастливая улыбка не сходила с моих и её уст. — Это был дождливый день, а ты хотела наложить на себя руки из-за того, что я тебе не поверила. С тех пор я всегда верю только тебе. Поцелуй был не в таких условиях, в которых ты бы, возможно, хотела, но. — Но вы всё же поцеловали меня! — смех счастливый людей, говорят, очень заразительный. Такой был у Виктории, такой искренний и радостный, что хотелось тоже смеяться и только смеяться. Что касается Агаты, то она всегда поддерживала меня, не оставляла ни на шаг, не позволяла даже ветке дерева до меня дотронуться. Так, мне кажется, поступают и правда самые лучшие подруги. Она видела этот шрам от раны, который остался у меня, поэтому и оберегала от каждой мимо пролетающей мухи.