Небольшая Проблема

— Ему больно! — Да не больно ему! Успокойся! — Ему так не нравится! Пусти! — Питер, богом клянусь, если ты сейчас же не отстанешь от… — Отдай его мне! — Питер! Стул, на котором сидит Харли, опрокидывается под весом влетевшего в него на скорости суперсильного четырехлетнего тела. Зачем-то упрямо прижав плюшевого Элмо к своей груди, он пластом валится на спину. На долгую минуту из легких выбивает весь воздух, и пока они вспоминают, как втягивать его обратно, Харли так и лежит неподвижно. — О нет! Ты в порядке? — Нормально, — хрипит он. — Да не ты, — со всей едкостью, которую только может найти в себе четырехлетний ребенок, говорит ему Питер. — Элмо ты не нравишься. Дай его сюда. Без слов Харли протягивает ему дурацкого Элмо и забивает большущий болт на тот факт, что батарейки давно сдохли. Если воссоединение Питера с его идиотской мертвой игрушкой способно гарантировать хотя бы мгновение спокойствия — да бога ради. Питер взбирается по стене и останавливается висеть по центру потолка вниз головой — тут-то его точно никто не достанет. Он трусит плюшевого Элмо в руках. — Он не говорит! Почему он не говорит?! Харли прикрывает глаза. Нет, это невыносимо. Невыносимо. Звоночек оповещает о прибывшем на этаж лифте — в пентхаусе новые гости, — и Харли чувствует, что готов расплакаться. Он на грани истерики. Следом в гостиную заходит Тони, и глаза Кинера подергивает туманной дымкой. — Приветики, Тыквушка-Петрушка, — сюсюкается Тони, тут же замечая мелкого на потолке. — Ну что, ты с Харли вел себя хорошо? — Харли грубил Элмо, и теперь Элмо больше не говорит! — восклицает Питер, тотчас слетая с потолка и бросаясь прямиком в объятия Тони. Тони крякает, покачнувшись от силы столкновения, но без проблем подхватывает его на руки. — Да? — ухмыляется он, бросая на Харли смешливый взгляд, и сажает Питера себе на бедро. — Не смей так делать, — говорит Харли, все еще лежа на полу. — Едва полчаса прошло. Не смей давать ему миленькие детские прозвища. — Просто представь, как он будет сгорать от стыда, когда мы «вырастим» его обратно, — бросает Сэм, проходя мимо Тони и с довольным вздохом плюхаясь на диван. — Тут ты прав, — соглашается он не без толики злорадства. Это были худшие тридцать минут его жизни. Питер почему-то помнил всех — но не Харли. И это так тупо и бессмысленно до ужаса! В этом возрасте он ни Тони, ни других Мстителей еще не знал, но тогда почему же со всеми мелкий Паркер приветливый и просто душка, а к Харли относится как к неполюбившейся нянечке? Никому не признаешься, а вообще-то обидно. — Что сказал Стрэндж? — Что-то вроде «я отлучусь от мира на ближайшее обозримое будущее, так что со своей мышиной возней разбирайтесь сами». У Харли в желудок будто опускается камень. Он садится. — Вы что, серьезно? И он останется мелким аж до тех пор, пока Стрэндж не соизволит выйти на связь? — Да не, — говорит Сэм. — Мы у Вонга спросили, говорит, само пройдет. Где-то через пару часов. Харли отчаянно стонет и падает обратно на спину. Он не вынесет Питера в лице четырехлетки никакое количество часов. Минуты — уже нечеловеческая мука. — Не переживай, — подбадривает Тони, — вернем мы тебе твоего парня, и моргнуть не успеешь. А сейчас Питти-Паю пора поиграть с мисс Морганой, она его уже ну очень заждалась. — Ура-а! — восклицает Питер. Вместе с Тони они исчезают в коридоре, и пацан даже не утруждается помахать ручкой на прощание. Сэм хлестко цокает языком в повисшей тишине. — Ревнуешь маленького ребенка. Не круто, чувак. Совсем не круто. — Ой, заткнись.

~*~

— Харли. — Харли, проснись. Он резко дергается в сторону от цепкого пальчика, который только что тыкался в его щеку, и мутным взглядом находит мелкого Питера, с его огромными оленьими глазами и пухленькими детскими щечками. Мальчик стоит рядом с кроватью, одетый в позаимствованную у Морган пижаму с Человеком-Пауком. — Все в порядке? — Сонный язык лениво путается в словах. — Можно я посплю с тобой? — просится Питер, и его губы так знакомо складываются в напряженную ниточку — привычка держится сквозь года. — Конечно. — К его удивлению, Питер тут же карабкается на кровать и укладывает голову ему на грудь, сжимая в маленьком кулачке чужую пижамную футболку. Харли приобнимает его за спину свободной рукой, и малыш расслабляется. — Точно все в порядке? Питер кивает, не поднимая головы. — Просто хочу стать опять нормальным, — тихонько говорит он. — Так неправильно. Харли хмурится и чувствует, как сердце учащает ритм, пока в голову лезут самые неприятные догадки. Это паучья чуйка пытается ему что-то сказать? Или дело в заклинании? Может, он будет «молодеть» и дальше вместо того, чтобы вернуться в норму? Или вовсе в один прекрасный момент перестанет существовать? Питер кладет ему на сердце свою ладошку и начинает водить кругами, так же, как ему водила по спине Мэй, когда он волновался. — Не пугайся, Харли. — Прости. Что именно неправильно, Пит? Питер долгое время не отвечает, и потом выдает: — Ты. И я. Я не… Я просто хочу стать нормальным. Грудь Кинера туго сжимается вокруг сердца. — Так, получается, я неправильный? — Что это? Его что, бросает четырехлетний пацан? Какого черта? Он отодвигается и садится на кровати. — Ты не обязан сидеть со мной, если тебе не приятно. Тони… — Нет! — вскрикивает Питер и тоже поднимается. — Нет, ты не… — Он рычит в растерянности и шлепается о кровать. — Я скучаю за тобой! — Я тут, Пит. Рядом, — говорит он, совсем растерявшись. — Я никуда не ухожу, приятель. — Знаю. Я не об этом! Я все помню, ладно? — выдает Питер, глядя прямо на Харли большими серьезными глазищами. — Я помню все, что было раньше, и все это мерзко и я так не хочу! Харли пялится на него бараном. — Пит, я не собираюсь целовать тебя, пока тебе четыре гребанных года. Это вообще последняя вещь в мире, которая должна тебя заботить. — А ты уверен? — уточняет Питер, не сводя своих черных глаз. Харли не может сдержать смеха, чувствуя, как по телу расходится облегчение, будто наркотик. — Ага, дружище. Уверен на все сто. Нет, на тысячу. Это вообще не… Нет. Не обсуждается. Мелкий выкатывает вперед нижнюю губу, и это так мило, что даже нечестно. — Даже в лобик не поцелуешь? Как тетя Мэй? — Только если ты сам захочешь. Ты поэтому вел себя со мной днем как маленький говнюк, да? Питер роняет на грудь голову: — Прости. Харли треплет ему ладонью волосы. — Прощаю, но когда вырастешь обратно, получишь за это по полной программе. Так будет честно. Питер снова дует губы. — Харли, не надо, а? Я буду хорошим, честное слово. И одеяло перетягивать не буду. Харли хрюкает. В таком размере, пожалуй, Пит не смог бы перетянуть одеяло, даже если б очень постарался. — Лады, на этот раз прощу. Давай спать. Зуб даю, проснешься уже большим и взрослым. Они укладываются обратно, Питер возвращает голову Харли на грудь, находя пальцами футболку. — Харли? — Да? — Хочу в лобик. — Конечно, солнце.

~*~

Наутро он просыпается под звуки трещащих швов и давящее ощущение чужого растущего тела под боком. Он подскакивает на месте и встречается взглядами с Питером, своим совершеннолетним бойфрендом. — О, хвала яйцам! — восклицает Питер. Он откидывает в сторону одеяло и стонет: — Морган убьет меня. — Питер. Питер оборачивается, напряженный его нешуточным тоном: — Да? — У нас не будет детей. Никогда.